Технократия

Материал из Posmotreli
Перейти к навигации Перейти к поиску
Catgirl.pngНя!
Каждый раз, когда вы дискутируете тут о физике в аниме, бог убивает кошкодевочку. Астанавитесь!
« Вся власть — инженерам! »
— суть
« до середины 90х главную роль тащили инженеры и их идея была проста: «нужно сделать лучше всех на свете». А с 2000х маркетологи скинули с горы инженеров и идея трансформировалась: «с качеством и так всё неплохо, теперь нужно сделать минимальную стоимость на производстве и максимальную стоимость на продаже». Ну, собственно, каждая из этих групп специалистов добилась своего — во времена инженеров у нас было качество, а во времена маркетологов у нас будет бесконечный денежный пылесос. »
— https://habr.com/ru/post/437132/#comment_19649960

Ну что, ребятки, хотите немного светлого будущего? Их есть у нас! Мир, в котором главной идеей является реализация реально крутых проектов… разумеется, после того, как все базовые потребности граждан будут удовлетворены — нужно же куда-то тратить прибыль, не совать же её в банк? Встречайте!

Технократия — это вариация меритократии (формы общественного устройства, где власть достаётся лишь тем, кто проявил себя достойным образом, не через трёп и предвыборные обещания, как при демократии, а через поступки, достижения и репутацию), где исполнительная власть принадлежит инженерам, и таким образом они получают всю полноту полномочий и власти для постройки того, что умеют лучше всего. А стройки — это хорошо: это рабочие места, это ощутимый результат, который можно увидеть и пощупать, это наследие для будущих поколений. Ах да, а ещё инженеры ненавидят менеджеров и рыночную экономику, потому что она им мешает своими запутанными экономическими циклами и постоянными кризисами. Это ненаучно и это плохо, поэтому давайте первым делом избавимся от капитализма.

Теперь вместо зелёных бумажек и рыночных правил у нас будет плановая экономика и энерговалюта и животноводство!. Потому что по большому счёту всё, что делается человеком — делается с затратами энергии, а оптимизация — это процесс уменьшения необходимых энергозатрат для увеличения выхода конечного продукта. Понятное дело, что экономическая балансировка начинает упираться в «нужно больше генераторов», «нужно больше топлива» и «нужны новые технологии, чтобы всё это оптимизировать»… Плёвое дело для людей, считающих, сколько должен выработать генератор, и каких размеров должен быть аккумулятор, чтобы запитать целый город, в котором то кондиционеры включают на полную, то «день земли» устраивают. Необходимая социальная база — бесплатные жильё, транспорт, образование и питание, что тоже интересный проект. Общественные законы должны быть такими, чтобы люди не могли их нарушить — то есть, с одной стороны — краткими и понятными, как инструкция к микроволновке, а с другой стороны — не возводящими заборы поперёк народной тропы, причём контроль обеспечивается обществом. Если же эта тропа заведёт в опасную зону, то стоящий на посту министра внутренних дел социолог осуществит перенаправление тропы с помощью психологии и социальной инженерии. Будут ли жители технократического рая счастливы, или же они будут испытывать дискомфорт от мысли, что они — рабы Проекта, и что их жизнь — это детерминированный план, придуманный социальным инженером? Захотят ли они отправиться туда, где по настоящему «своё» — это то, что добыто трудом, потом и кровью, по своему собственному плану — или же решат, что, раз у них есть такое желание и возможности, то рано или поздно они сделают карьеру и займут место в правительстве? Будут ли в этом обществе сажать в ИТК тех, кто перематывает счётчики? Об этом и многом другом — в списке примеров.

Казалось бы, лепота, но… Как обычно, возникает некислый такой вопрос — ну и как, блин, это всё построить, при том, что инженеры не любят плавающих показателей и иррационального поведения элементов в большой интегральной социальной схеме? Люди же идиоты, рационализм им чужд, сиюминутное — превыше вечного! Далее следуют плохо проработанные предложения эпохи, когда технократия активно развивалась как модель будущего — то есть, в двадцатые годы XX века. Ну, типа контроля за обществом с помощью роботов, за чем, как мы с вами уже знаем, следуют восстания роботов, или попросту чистки общества от нестандартных элементов, или другие способы, порождающие антиутопию — например, технофашизм (см. ниже), как предельный случай, когда ноократы заграбастали себе и законодательную власть тоже, отобрав её у социалистов, а самих социалистов замариновав в биореакторе.

Но тем не менее, определённые элементы технократии уже начинают проявляться. Например, нефтяная экономика, пока ещё не оторвавшаяся от доллара, но уже подумывающая об этом, или криптовалюты, обеспечение которой, по сути, состоит из энергии, на неё потраченной. Или Генеральный Конструктор, открывающий пинком дверь в министерство в СССР, дабы потребовать ресурсы на космический корабль…

Разновидности явления[править]

Так как любая «подставь-что-хочется-кратия» по существу представляет из себя «комплексное» (или «зонтичный», если брать кальку с английского) понятие, у неё есть подвиды, разница между которыми порой бывает столь велика, что может выглядеть странным, что их вообще что-то объединяет.

  1. Классическая технократия или технократия здорового человека. Основывается на идее деполитизации всего, что не является политикой в чистом виде. Меньше споров и волевых решений — больше сбора данных и обоснованных планов. Решения принимают в первую очередь специалисты по их принятию, а не специалисты по подсиживанию вышестоящих. Её противоположность — игры престолов.
  2. Утопическая технократия или технократия курильщика. Технологическая элита, как новая аристократия. Вся административно-организаторская деятельность редуцирована до минимума и автоматизирована по максимуму.
  3. Антиутопическая технократия или технократия алкоголика. Возникает на пересечении технорелигии с теократией. То есть фактически это власть религиозных элит — просто их религия завязана на технику.
  4. Сингулярная технократия или технократия наркомана. Власть не технократов, а самих технологий, избавившихся от потребности в управлении со стороны людей.

Технофашизм как оборотная сторона медали[править]

А теперь посмотрим, что будет, если ноократы установят диктатуру. Перво-наперво, будет решён вопрос конфликта физиков и лириков. Лирики — не нужны, гуманитарии — это смазка для штыка, они только ноют, ничего путного в мир не привносят, и способны прославлять технический прогресс, только если над душой стоит цензор с дубиной. В биореактор их. Далее. Социальное обеспечение. Это бесцельная трата ресурсов — нам совершенно не нужно поддерживать миллиард бездельников, которые только и делают, что играются на компьютере и не делают ничего полезного, только тратят энергию и жрут как свиньи. В биореактор их. Далее. Научный прогресс требует отказа от идиотских норм морали, по которым нам запрещают трансгуманизм, опыты на людях и так далее. Господа, то, что можно сделать с крысой — можно сделать и с человеком. Людей у нас много, и если перестать страдать фигнёй, лекарство от всех болезней можно будет получить куда быстрее, минуя идиотскую стадию испытаний на животных (зоозащитники рады). Да, кстати, веганы и зоозащитники — это страдающая фигнёй иррациональная биомасса — а то нам больше делать нечего, кроме как содержать приюты для кошек. Это нерациональная трата ресурсов. В биореактор их. Рабочий класс? В биореактор это бесполезное быдло, с неквалифицированным ручным трудом легко справятся роботы.

Высшее существо в этом мире — человек знающий, то есть, учёный или инженер. Все остальные — унтерменши, и их в лучшем случае можно терпеть, если они не мешают двигать прогресс, но тратить ресурсы на поддержание их жизнедеятельности не стоит.

Всё ради науки. Наука строит будущее. Всех, кто с этим не согласен — в биореактор. Заодно решаем проблему перенаселения, голода и всего такого прочего. В мире не должно быть лишних людей. Боливар двоих не вынесет.

Какое это будет общество? Ну… Это будет особо жуткая разновидность киберпанка, где каждый выживает как может, и где в раю за высоким забором живут только учёные и инженеры, а за забором, в жутких промзонах, на заводах вкалывают роботы. Ставшие трущобами мегаполисы время от времени заливаются напалмом, едва там кто-то заикнётся о том, что так жить нельзя. А если у вас уныние от серой действительности, лишённой развлечений — вот вам таблеточка.

Насколько реально такое общество? Ну… Вообще нереально. Прежде всего потому, что учёный-техноафшист, превратившись в администратора, быстро растеряет себя как учёного и превратится просто в фашиста[1].

Немного о том, почему у страха глаза НАСТОЛЬКО велики[править]

При рассмотрении вопроса того, на что может быть похожа технократия, самим рассмотрением обычно занимаются её самые ярые противники — самопровозглашённые «лирики» (в первую очередь неолуддиты и неореакционисты), старающиеся не обращать внимания на то, что пресловутые «физики» тоже искусством занимаются в свободное время. А раз в решении задачи участвует только одна сторона, мнение другой стороны не учитывается, потому при прогнозировании результата «лирики» исходят из того, что «физики», оказавшись у руля, будут вести себя ровно так же, как повели бы себя «лирики», окажись у безраздельного руля они. Потому вместо технического подхода «снизить затратность — повысить результативность» рассматривается обратный ему романтический подход «затратить всё на свете — к чёрту результативность».

Так уж устроена человеческая психика, что в спокойном состоянии без внешних раздражителей человек не «творит» — но стоит появиться этим самым внешним раздражителям, человеческий разум тут же начинает их анализировать, сопоставляя данные с имеющимся опытом, строит на основе этого прогнозы и планирует на основании этих прогнозов свои дальнейшие действия. Редко прогнозы оказываются абсолютно точными, но так даже лучше, потому как расхождения между прогнозом и реальностью идут в тот самый опыт, на основании которого прогнозы и делаются, чтобы действовать, отталкиваясь от них. Но иногда случается так, что первичный прогноз оказался достаточно точным, а вот с запланированными действиями вышла промашка: вторичный прогноз, описывающий ожидаемые эффекты воплощения плана, разошёлся с реальностью гораздо сильнее, нежели первичный прогноз изменения условий — расхождение между этими двумя расхождениями порождает в разуме человека «неудовлетворённость», которая становится дополнительным внутренним раздражителем, дополняющим внешние раздражители. И когда человек какое-то время накапливает критические объёмы этой «неудовлетворённости», он начинает искать способы выплеснуть их единократно одним махом вместо того, чтобы «удовлетворять» себя последовательным претворением в жизнь всё более и более продуманных планов. Одним из таких способов «выплеснуть накипевшее» как раз и становится искусство.

Но так уж устроен технический прогресс, что одна из его основных целей — повышение той самой «удовлетворённости» через предоставление человеку средств её достижения. То есть при повсеместном подходе «снизить затратность — повысить результативность» у человека будет меньше поводов копить «неудовлетворённость», а значит и «выплёскивать накипевшее» ему потребуется в среднем гораздо реже. Это резко противоречит жизненному креду самопровозглашённых «лириков», для которых «неудовлетворённость» является самоцелью, позволяющей привести человека от вопроса «Что делать со своей жизнью?» к вопросу «Как избавиться от опостылевшей жизни?», изящно обойдя в том числе инстинкт самосохранения. Тут и кроется тот самый краеугольный камень: технократия не отрицает самосохранение, а её существующие в реальности элементы вообще из него выросли — потому в отрыве от него неизменно получается «соломенное чучело».

Человек, удовлетворённый своей жизнью, в среднем рисковать склонен гораздо меньше, нежели человек, своей жизнью неудовлетворённый, потому устойчивый рост процента удовлетворённых неизменно приводит к росту пацифистских настроений, которые после определённой черты приводят к расколу общества на принимающих и не принимающих — последние, потеряв связь с другой частью общества и «окуклившись» в своём уютном мирке, обычно начинают скатываться в декаданс.

О технокоммунизме[править]

Если попытаться в данном обществе его провернуть — получится пересечение с анархией: часть просто забудет о великих свершениях, и будет спокойно заниматься тем, чем хотят, а чем это будет — зависит от того, будет ли человчество инфантильным (то есть будут ли их заботить лишь развлечения и отсутствие гнетущих мыслей о будущем), или нет.

Немного о том, что может ждать самых упёртых сторонников технокоммунизма[править]

Технические средства или «плоды прогресса», как уже было сказано выше, неплохо умеют удовлетворять потребности. Коммунизм изначально исходит из идеи эксплуатации коллективизиции и разделения труда, как основного средства удовлетворения потребностей. Так как прогресс на месте не стоит, эффективность технических средств со временем так или иначе растёт. Технократический подход подталкивает отказываться от менее эффективных средств в пользу более эффективных. Технологии так или иначе будут вытеснять другие средства удовлетворения потребностей, если не препятствовать этому искусственно. То есть таким образом, если вы упрётесь и раздобудете средства для построения технокоммунистической утопии, до неё горазо раньше построите другую утопию — анархо-трансгуманстическую, в которой технологии ответственны за удовлетворение вообще всех потребностей, что избавляет человека от потребности во внутренней политике для общества, оставляя в сухом ещё и как подвид анархии.

Примеры[править]

Литература[править]

  • «Путешествия Гулливера» — Свифт весьма недолюбливал идеи просвещённого абсолютизма и поэтому высмеял их в третьей книге: островом Лапутой правят искусные математики, геометры и астрономы, которые, тем не менее, свои знания на практике почти не используют, а потому у них то дома коряво построены, то одежда сикось-накось скроена… А всё потому, что, упёршись в слово «инженеры», некоторые забывают, что астроном в промышленном и гражданском строительстве разбирается как в сортах винограда, то есть никак. Поэтому такой человек по главному технократическому условию на должность предполагающую строительство домов попросту не попадёт.
  • «Аэлита» — судя по титулам вроде «инженер», на Марсе именно технократия, превратившаяся в наследственную аристократию. Чин отца Аэлиты по нашему что-то вроде царя, но называется Глава Высшего Совета Инженеров.
  • «Мы», Замятин — эпичная антиутопия, раскрывающая, что будет если в обществе провозгласят тейлоризм («эффективный менедмент по научному») и сциентизм (высшая ценность — научное знание), напрочь забыв о культуре и приравняв человека к механизму, обложив со всех сторон тоталитарным контролем. Произведение примечательно ещё и тем, что породила жанр серьёзной дистопии, последователями которых были «1984» и «О дивный новый мир» (и возможно, «451 по Фаренгейту»), авторы которых проехались уже по существующим моделям общества в плане их будущего.
  • «Продавец воздуха», Александр Беляев — анклав мистера Бэйли, сферическая технократия в вакууме. В смысле, в лаборатории учёный царь и бог, но носа из неё не высовывает, а все остальные вопросы решает тоталитарный меритократ Бэйли.
  • «Бегство Земли» Карсака — именно такова цивилизация будущего. Общество разделено на текнов и триллов — первые собственно инженеры технических наук, вторые — гуманитарных. Никакого соперничества между физиками и лириками нет, каждый сам выбирает, кем ему быть, а вместе они способны на многое — например приделать планете двигатели и улететь прочь от взрывающегося Солнца. Пример того, как воплощается технократия в условиях, когда общество будущего продвинулось и сильно отличается от нашей современности. Правда, руководящую роль в обществе играют текны, а апокалипсисты-смутьяны (протествовавшие против спасения Земли) — почти поголовно состоят из триллов.
  • «Специалист по этике» (в другом переводе — «Моралист») Гарри Гаррисона — место действия — планета, впавшая в техноварварство, где каждой технологией владеет и ревностно охраняет её секреты какой-либо клан. Всё население делится на аристократов-инженеров и рабов.
    • Нет, там всего лишь реакционный (упадочный) феодализм. Используются только технологии, которые остались от первых поселенцев на планете — точнее, то, что от их книг осталось. Прогресс искусственно сдерживается, поскольку кланы не хотят делиться технологиями (а главный герой приводит к власти один из кланов, дав ему новые научные сведения — и прогресс начнётся). Это не технократия, а её противоположность, так как в технократии научный прогресс — главная цель.
  • «Опрокинутый мир» Приста Кристофера — власть в Городе принадлежит гильдиерам, остальной обслуживающий персонал понятия не имеет, что движет город и каков окружающий мир, гильдиеры, впрочем, так же в плену искажённых представлениях о мире. Обитатели Города уверены, что они — единственный очаг цивилизации в разрушенном мире, и окружающая действительность это как бы подтверждает. В наличии: медицина, пластиковая каша, плацкартный вагон, проблемы с воспроизводством (поле работающего генератора губительно сказывается на зачатие особенно девочек). Чтоб не вымереть, в город приглашаются на работу туземки, которых не всегда спешат возвращать мужьям.
  • «Величайший диктатор» Палтуса: французский социал-авангардизм — сферическая технократическая утопия в вакууме. По сути, переложение конструктивизма Ле Корбюзье из архитектурной сферы в политическую: научная организация труда, кейнсианская конвейерная экономика и «теория морального эфира» (по сути, мягкий, но тотальный контроль культурной среды). И культ организованности. В самой Франции получилось весьма интересно. А вот при попытке повторить его в России получилось нечто среднее между косплеем и карго-культом.
  • Пол Андерсон, «Бич властителей». Действие происходит на планете победившей технократии. Правда у победы оказался какой-то странный вкус: «Люди, будучи несовершенны, оказались не способны вести себя так, как требовала совершеннейшая модель, а значит, Биоконтролю пришлось задержаться, ведь он не вправе был бросить начатое дело по осчастливливанию человечества. Вот и приходилось бороться, бороться, бороться за счастье будущих поколений, а там — глядишь, и выросла олигархия».
  • Михаил Ахманов, цикл «Пришедшие из мрака» — у расы кни’лина, один из кланов называется ни (это скорее даже не клан, а искусственно выведенный подвид, поэтому и пишется с маленькой буквы). В отличие от другого могущественного клана похарас, которые являются империалистами, ни — технократы. У них даже имена состоят из нынежнего положения в иерархии и личного имени, которое представляет из себя обыденное слово (например, Третья Глубина или Второе Лезвие).
  • Семиевие — хороший вариант, поскольку спасение с гибнущей поверхности — в первую очередь техническая задача. Однако провалы в социальной инженерии больно аукнулись новому человечеству что до таймскипа, что после.

Кино[править]

  • «Хроники хищных городов» — по мотивам серии книг. Власть принадлежит наследственной аристократии, владеющей тайнами технологий прошлого.

Телесериалы[править]

  • «Сотня» — технологии станциии «Ковчег» и бункера горы Везер управляются избираемой элитарной группой.

Комиксы[править]

Видеоигры[править]

  • Fallout: New Vegas — в Братстве Стали к этому тяготеют, вот и отправили в Мохаве отделение во главе со Старейшиной Элайджей. Кончилось всё плохо, потому что оказалось, что лидеру нужно не только в механизмах разбираться, но также воевать и людьми руководить. А учёных-социологов у них как-то не очень.
    • Хаус хоть и капиталист, но определённые тенденции у него есть: как гениальный изобретатель, он считает, что править должен он, так как его изобретения спасли Вегас и могут привести его к процветанию. Да и людей он воспринимает как выполняющие определённые задачи механизмы. В результате его неожиданно предал Бенни, а возможно и Курьер.
      • Джошуа Грэхем и его племя Мёртвых Лошадей благодаря технократии 45 калибра.
        • А также вся Большая Гора.
  • WarHammer 40,000: Mechanicus — см. ниже.
  • Отменённая StarTrek: Borg Assimilation.
  • Stellaris — органические цивилизации материалистов с чертой «Технократия». Причём построить можно как добрую версию тропа (если взять эгалитаризм или ксенофилию и выбрать подходящий уровень жизни), так и технофашистскую антиутопию (если совместить с авторитаризмом и, опционально, рабовладением).
  • Prey 2017 — полным ходом она. Космическая станция техномеритократов в симбиозе науки и социнженерии борется с инопланетной болезнью общества в виде непознаваемых эмпирическим путем странных «инопланетных» допустим, монстров. В лучших традициях серии это симуляция на компе, что болезненно осознается ПОЛСЕ 27часового прохождения без использования магии тифонов без перерыва на сон, КАРЛ! Аддон тоже интересен, но лишь своей динамичной структурой из рогаликов заимствованной.
  • Hearts of iron 4 (отечественный мод New ways): «добрая технократия», которую можно либо привести в государствах без особенных фокусов через определенную ветку политики, либо в уже проработанных государствах в некоторых случаях (Эйнштейн в технократическом Израиле и Тесла в Сербии прилагаются). Дает бешеные баффы на исследования, а в случае с Эйнштейном — на развитие ядерных технологий, есть несколько особенных решений для введения выборов по IQ и перехода на технократическую экономику.
  • Sid Meier's Alpha Centauri — фракция Планетарный Университет под предводительством академика Прохора Захарова. Там всем заправляют учёные и технари.

Настольные игры[править]

  • WarHammer 40,000 — организация Империума Адептус Механикус, которая занимается разработкой поиском и производством техники; обладает очень высокой автономией, а потому может считаться империей внутри Империума. И да, это очень плохой вариант, так как АдМехи занимаются: мракобесием[2], продвижением откровенного карго-культа[3] и стагнаторством[4][5]. А к обычным людям (тем, кто не члены организации) АдМехи относятся как к материалу либо для питательной пасты, либо для сервиторов — лоботомированных киборгов-рабов. Список достоинств можно продолжать долго. Впрочем, это ж Ваха, здесь никто не идеален. Кроме коммунистов ТАУ, но они какое-то полное аниме.
  • Старый Мир Тьмы — собственно, Технократия. В полном соответствии с тропом пытается устроить мир по науке. При внимательном рассмотрении становятся видны преимущества и недостатки такого подхода.
  • Blackout: Hong Kong — бордгейм про оккупацию самой прогрессивной зоны КНР кое-чем, и вы боретесь с распостранением этого будучи: коммунальщиком/экологом/врачом/энергетиком/архитектором/логистом/простым красным парнем с тяньаньмэньской авоськой и нанкинским штыком ЕВПОЧЯ.

Реальная жизнь[править]

  • Cybernet в Чили — с октября 1972 года до военного переворота Пиночета в 1973 году (пруф https://habr.com/ru/post/409547/ )

Примечания[править]

  1. Ну, вообще, это довольно слабый аргумент, так как администрирование можно переложить на АИ. Для этого зачастую хватает даже существующих экспертных систем. А учёному не нужно лично устраивать факельные шествия и заливать напалмом несогласных, достаточно просто заниматься своим делом и не растрачивать свои интеллектуальные ресурсы на неконструктивные переживания: «О чём вы, коллега, какие страдания угнетённых, посмотрите лучше, какую звезду я открыл. Как думаете, мы сможем полететь к ней в ближайшее столетие?»
  2. Только члены Адептус Механикус имеют право познавать секреты технологий. Поэтому большая часть населения Империума — средневековые дебилы, только в космосе.
  3. Один из главных их законов — слепое следование чертежам, без понимания самой сути механизмов. Вот и принимают искусственный интеллект в Лендрейдерах за Дух Машины.
  4. Новые технологии разрабатывать запрещено — можно лишь искать чертежи, они же СШК (Стандартные Шаблонные Конструкции).
  5. Техножрецам высокого ранга можно. Но противоречить действующим они не должны. Впрочем, особо отчаянные кладут на запреты болт, а то и вовсе кооптируются с ксеносами. Пока более консервативные коллеги или Инквизиция не прознает.