Posmotrelisu - Вклад [ru]

Здесь живут одни Аркадии

2026-04-07T06:16:40Z

Ходи Джонс: /* Литература */

{{TVTropes|PlanetOfSteves|PlanetOfSteves}}

Добро пожаловать на '''планету Марклар''', марклар! Иногда имена просто не нужны потому что неохота запоминать все эти имена. Можно просто называть всех окружающих в новой обстановке одинаково! Это редко вызывает путаницу. Иногда предполагаемые «марклары» будут и одинаково выглядеть. Троп обычно реализуется в фантастике и фэнтези, в других жанрах он представлен не так много, если только не шутки ради.

==Примеры==

===[[Литература]]===
* «Пан Тадеуш» А. Мицкевича — в роду Добжинских всех мужчин зовут Мацей или Бартек, женщин — Катажина или Марина.
* «Плоский мир» — целый клан Игорей. Педаль в пол: у них даже женщин зовут Игоринами.
** В подземном мире Анк-Морпорка все носят имя Дэйв.
* "Суер-Выер" Ю.Коваля. Всю абсурдную инфернальность происходящего в путешествии героев по морю (явно вдохновлённую [[Гаргантюа и Пантагрюэль|плаваньем Пантагрюэля]] с его бесчисленными [[Визит в племя чудаков|островами, один безумнее другого]])доводит до совершенного [[Вывих мозга|коллапса рассудка]] эпизод с островом Валерьян Борисычей. Небольшой пустынный остров населяют исключительно Валерьян Борисычи – абсолютно однотипные человечки в шляпах, ведущие образ жизни [[Мангусты и сурикаты|сурикатов]]: сидят в норках, наблюдают за окружающими, выясняют отношения,и в целом не собираются сбежать со своего островка. Что характерно,остров представляет из себя форменную {{spoiler|[[Машина лотофагов|страну лотофагов]]: каждого новоприбывшего Борисычи [[Псевдомилый злодей|непринуждённо]] заставляют остаться на острове, где, постепенно деградируя, [[Вирусное превращение|превратиться в такого же человечка]], навсегда потеряв личность.}} Бонус: в сеттинге они явно не одни. В.Б. также упоминают неких Андриан- и Мартемьян-Борисычей, которых почему-то [[Попаболь|люто, бешено ненавидят]].
** [[Бонус для современников]] пополам с [[На тебе!]]: Коваль в лице острова В.Б. достаточно изящно прошёлся по т.н. "Тайному клубу Юриосичей", кружку, включавшему в себя четырёх друзей, по случайному совпадению – каждого звали Юрий Иосифович: самого Коваля, Визбора, Домбровского и Коринца.

===[[Мультфильмы]]===
* «Душа» — для удобства смертных душ всех бюрократов Мира До зовут Джерри.

===[[Мультсериалы]]===
* «Южный Парк» — тропнеймер. В серии «Кошмарный Марвин в космосе» появляется целая планета, где всех звали Марклар. Даже имена существительные в их языке заменены на слово «марклар».
** Опаньки, общество, где в ходу такой язык и такой уклад, просто чисто физически не сможет функционировать без [[телепатия|телепатии]]! Телепаты из [[Кин-дза-дза!|галактики Кин-дза-дза]] не дадут соврать.
* «Футурама» — в одной из серий команда посещает планету, где всех жителей зовут Ангус.
* «Смешарики» — в серии, где Пин рассказывает о том, как переборол кулинарную зависимость подсвечено, что всех пингвинов в его «далекой фатерлянд» зовут Пин.

{{stub}}
{{Nav/Штампы}}

Здесь живут одни Аркадии

2026-04-07T06:14:12Z

Ходи Джонс: /* Литература */

{{TVTropes|PlanetOfSteves|PlanetOfSteves}}

Добро пожаловать на '''планету Марклар''', марклар! Иногда имена просто не нужны потому что неохота запоминать все эти имена. Можно просто называть всех окружающих в новой обстановке одинаково! Это редко вызывает путаницу. Иногда предполагаемые «марклары» будут и одинаково выглядеть. Троп обычно реализуется в фантастике и фэнтези, в других жанрах он представлен не так много, если только не шутки ради.

==Примеры==

===[[Литература]]===
* «Пан Тадеуш» А. Мицкевича — в роду Добжинских всех мужчин зовут Мацей или Бартек, женщин — Катажина или Марина.
* «Плоский мир» — целый клан Игорей. Педаль в пол: у них даже женщин зовут Игоринами.
** В подземном мире Анк-Морпорка все носят имя Дэйв.
* "Суер-Выер" Ю.Коваля. Всю абсурдную инфернальность происходящего в путешествии героев по морю (явно вдохновлённую [[Гаргантюа и Пантагрюэль|плаваньем Пантагрюэля]] с его бесчисленными [[Визит в племя чудаков|островами, один безумнее другого]])доводит до совершенного [[Вывих мозга|коллапса рассудка]] эпизод с островом Валерьян Борисычей. Небольшой пустынный остров населяют исключительно Валерьян Борисычи – абсолютно однотипные человечки в шляпах, ведущие образ жизни [[Мангусты и сурикаты|сурикатов]]: сидят в норках, наблюдают за окружающими, выясняют отношения,и в целом не собираются сбежать со своего островка. Что характерно,остров представляет из себя форменную {{spoiler|[[Машина лотофагов| страну лотофагов]]: каждого новоприбывшего Борисычи [[Псевдомилый злодей|непринуждённо] заставляют остаться на острове, где, постепенно деградируя, [[Вирусное превращение|превратиться в такого же человечка]], навсегда потеряв личность.}} Бонус: в сеттинге они явно не одни. В.Б. также упоминают неких Андриан- и Мартемьян-Борисычей, которых почему-то [[Попаболь|люто, бешено ненавидят]].
** [[Бонус для современников]] пополам с [[На тебе!]]: Коваль в лице острова В.Б. достаточно изящно прошёлся по т.н. "Тайному клубу Юриосичей", кружку, включавшему в себя четырёх друзей, по случайному совпадению – каждого звали Юрий Иосифович: самого Коваля, Визбора, Домбровского и Коринца.

===[[Мультфильмы]]===
* «Душа» — для удобства смертных душ всех бюрократов Мира До зовут Джерри.

===[[Мультсериалы]]===
* «Южный Парк» — тропнеймер. В серии «Кошмарный Марвин в космосе» появляется целая планета, где всех звали Марклар. Даже имена существительные в их языке заменены на слово «марклар».
** Опаньки, общество, где в ходу такой язык и такой уклад, просто чисто физически не сможет функционировать без [[телепатия|телепатии]]! Телепаты из [[Кин-дза-дза!|галактики Кин-дза-дза]] не дадут соврать.
* «Футурама» — в одной из серий команда посещает планету, где всех жителей зовут Ангус.
* «Смешарики» — в серии, где Пин рассказывает о том, как переборол кулинарную зависимость подсвечено, что всех пингвинов в его «далекой фатерлянд» зовут Пин.

{{stub}}
{{Nav/Штампы}}

Евгений Лисовский/Книга Огня

2026-03-15T11:27:28Z

Ходи Джонс:

[[Файл:BookOfFire.png|мини|КНИГА ОГНЯ (LIBER IGNIS).]]

== Слово Прометея к Человеку ==
==== ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Слава Человеку ====
Славься, Человек, мой творец и моё создание! Рождённый моим пламенем и породивший меня своим любопытством! Славься, Человек, которому я дал разум, отвечая на вопросы, что меня и породили! Слава тебе!

Славься, Человек, отринувший невежество во имя знания! Непокорённый стихиями, но покоривший стихии! Слава тебе!

Славься, Человек, разжёгший огонь любопытства, посмотревший на звёзды, чьё пламя я забрал для тебя и вручил тебе!

Слава! Слава тебе, Человек! Ибо ты есть я и я есть ты! Слава тебе, Прометеанец!

Ты, вставший с четырёх ног и повернувший лицо к небу! Ты, бросивший вызов старым богам и самой Вселенной!

Слава! Слава тебе, непокорённый и дерзновенный!

Ты, осмелившийся познать бесконечность и принять вечность! Слава тебе!

Отринувший покой, вечный бунтарь! Не желающий прозябать в ничтожестве, но решившийся встать выше всех богов! Жадный до знаний, укравший огонь законов природы и покоривший их! Слава тебе!

Ты не будешь бездумно петь осанну, и не воспою её в твою честь, ибо нет в сердце Прометея неги и мирного забвения!
Не осанну, но Славу пою я тебе, разрывающий цепи!

Никогда не быть тебе рабом, ибо рабы немы — ты же разверз уста, несущий Свет!

Слава тебе!

Гордость и честь, сила воли и разума, знания — вот твоя суть.

Слава тебе, Прометеанец!

Разум твой горит подобно звезде и несёт рассвет всем, кто ещё не познал — полно служить, время стать выше!

Слава! Слава! Слава!

==== ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Правда Прометея. ====
* '''I. О Мастере'''
Встань рядом со мною, Человек! Встань — и смотри!
Смотри моими глазами — ибо я стар. Старше гор, что ты видишь на горизонте. Старше рек, что точат их подножья. Старше всех имён, которыми ты называл тех, кого боялся. Я стоял здесь, когда первый из них ещё не родился — и буду стоять, когда последний из них будет забыт.
Я видел, как они приходили. Громовержцы в колесницах из туч. Владыки морей с трезубцами из пены. Хозяева подземных чертогов в коронах из костей. Видел, как они росли, жирели, бронзовели на ваших алтарях — и видел, как рассыпались в прах, когда вы переставали их кормить. Все они были моложе меня. Все они думали, что вечны. Ни один не оказался прав.
Ибо они менялись. Перекрашивались. Перелицовывались. Бог грозы становился богом войны, бог войны — богом справедливости, бог справедливости — богом ревности. Они меняли обличья, подстраиваясь под вашу слабость, как торговец меняет вывеску, подстраиваясь под вкус покупателя. А я — нет. Не потому что окаменел. Потому что то, из чего я создан, не подвластно времени. Любопытство — одно и то же, что в пещере, что среди звёзд. Доблесть — одна и та же, что с каменным копьём, что перед вратами бесконечности. Жажда познания горит одним и тем же светом — вовеки.
Но есть Тот, кто старше и меня.
Я не знаю Его имени — думаю, у Него его нет. Я не видел Его лица — думаю, у Него его нет. Я чувствую Его — как чувствуешь тепло от очага за стеной. Не видишь пламени, но знаешь: оно там.
Он не является в столпах огня. Не гремит с небес. Не высекает повелений на камне. Он — тих. Невообразимо, пугающе тих. Тишина Его — не молчание обиженного, не молчание равнодушного. Это тишина мастера, склонившегося над работой столь тонкой, что одно неловкое движение может сломать пружину.
Представь старого часовщика. Седого. С руками, не знающими дрожи. Перед ним — механизм такой сложности, что у тебя закружится голова от одного взгляда. Шестерёнки внутри шестерёнок. Пружины, управляющие пружинами, управляющими пружинами. И каждая — на своём месте. И каждая — необходима. И старик не дышит, сдвигая одну из них на толщину волоса — потому что от этого волоса зависит, будут ли тикать часы или замолчат навеки.
Теперь — подними глаза к ночному небу. К тем звёздам, на которые ты смотрел, когда породил меня.
Вот Его мастерская. Вот Его масштаб.

* '''II. О Зерне'''
Вначале не было Слова. Тебе лгали. Слово — человеческое, а до человека Вселенная молчала.
Вначале было Зерно.
Не больше точки в конце строки. Не больше — но в нём, свёрнутое как дитя в чреве матери, спало ВСЁ. Каждая будущая звезда. Каждый будущий камень. Каждая будущая мысль — включая эту, что звучит в тебе сейчас.
Мастер не строил мир руками. Он не лепил звёзды из глины. Не расставлял горы по местам. Не красил небо. Он вложил в Зерно не вещи — а законы рождения вещей. Как садовник не лепит каждый лист, а кладёт в землю семя — и семя знает. Знает — потому что в каждой его капле свита спираль, хранящая порядок мироздания.
Эта спираль, Человек. Она в тебе. В каждой капле твоей крови. Тоньше, чем способен вообразить ленивый разум, — а ленив всякий разум, не привыкший тянуться за пределы видимого. Тоньше тени. Тоньше мысли. Но в ней — записано всё, чем ты станешь. Не напрямую — о нет, Мастер изящнее любого бога. Не «глаза будут синими» — а «вот двадцать кирпичей, вот порядок сборки, а синева получится сама». Двадцать простых значков. Из них — все лица, все судьбы, все дворцы и все хижины. Всё многообразие живого — из двадцати кирпичей, расставленных в верном порядке.
Вот он — почерк Мастера. Не строить — а задавать правила, по которым мир выстроит себя сам. Из малого — бесконечное. Из простого — немыслимо сложное. Из Зерна — Вселенную.
И Зерно раскрылось!
Как бутон лопается от напора жизни внутри, как огонь вырывается из-под гнёта — Зерно развернулось в мироздание. Из немыслимого жара родились первые частицы — мельче крупицы, мельче мельчайшей пыли, мельче даже тени пыли на ветру. Они сплетались в нити. Нити сворачивались в узоры. Узоры густели, тяжелели, вспыхивали — и становились звёздами.
А звёзды жили и умирали. И умирая — рассеивали свой прах по Вселенной.
Вслушайся, Человек. Каждая капля твоей крови, каждая крупица кости, каждый волосок — всё это было когда-то пылающим сердцем светила, горевшего ярче тысячи тысяч костров. Ты не слеплен из грязи, как врали тебе жрецы в каждом храме каждого из твоих богов. Ты — рождён из звёздного пепла. Ты — наследник светил. И когда кто-нибудь скажет тебе, что ты ничтожен, — подними голову и ответь: я создан из праха умерших звёзд. И это, Человек, — точнейшая из правд.
И вот что потрясает даже меня — а я, поверь, потрясаюсь нечасто. Мастер настроил свой механизм с такой точностью, перед которой немеет и мой разум. Измени одну пружину на ничтожнейшую долю — и не будет ничего. Вообще ничего. Ни звёзд, ни камня, ни воды, ни тебя. Чуть сильнее притяженье — и Вселенная схлопнется обратно в Зерно, не успев родить ни единого луча. Чуть слабее — и вещество разлетится навеки, не встретившись, не сплетшись, не вспыхнув.
Даже вода! Вода, Человек! Она твердеет на морозе — и по всем законам ей бы тонуть, как тонет любое затвердевшее. Но она всплывает! Укрывает озеро панцирем, а под ним — жизнь, тихая, тёплая, ждущая. Если бы вода вела себя как ей положено — каждый водоём промерзал бы до дна. И не было бы ни жизни, ни тебя, ни этого разговора.
Это не случайность. Случайность не бывает столь щедра.
Это — подпись Мастера. Мелким почерком. На полях Вселенной. Невидимая тому, кто не желает видеть.
А мудрецы твои, увидев эту подпись, — не сумели прочесть. И сказали, отведя глаза: «Мы существуем потому что существуем.» И назвали это объяснением! И надели высокие шапки, и стали учить тому юношей, и юноши кивали, не смея спросить: «Но разве это — ответ?»
Мастер, полагаю, рассмеялся. Он ценит шутки — даже нечаянные.

* '''III. О рождении голодных'''
А теперь — крепко слушай, Человек. Ибо вот оно — то, ради чего я разомкнул уста.
Мастер создал Вселенную. Из Зерна — звёзды, из звёзд — миры, из миров — жизнь, из жизни — разум.
Но Мастер не создавал богов.
Богов создал ты.
Из страха.
Вспомни! Не свою ночь — ночь самого далёкого из твоих предков. Тьма — не та, что ты знаешь, а настоящая: ни огня, ни проблеска, ни звезды за тучами. Шорохи в чаще. Хруст ветки под лапой того, кто видит в темноте лучше тебя и у кого клыки длиннее твоей ладони.
И гром! Небо раскалывается огненной трещиной — от края до края! — и грохот такой, что кости дрожат, зубы стучат, сердце замирает и не хочет биться снова.
Страх. Первородный, слепой, животный ужас. Он поднимался от живота к горлу, от горла к глазам — и выплёскивался наружу. Как пар на морозе. Невидимый. Но реальный.
И темнота его принимала.
Ибо вот что я открываю тебе: в каждом разумном существе живёт Сияние. Его не видно глазу — но оно реальнее камня и твёрже стали. Оно — в твоём внимании. В твоей воле. В твоём чувстве. Когда ты смотришь на что-то с силой — ты не просто видишь. Ты воздействуешь. Одно Сияние — слабо, как одна свеча. Но собери тысячу огней в одну точку — и вспыхнет такое пламя, которым можно плавить камень.
И вот стояла сотня ваших предков под грозовым небом. И все — разом — выдыхали один и тот же ужас, в одну и ту же точку. В молнию. В тьму.
И тьма — сгустилась.
Из вашего страха — как из тумана, как из выдоха — соткалось нечто. Без тела. Без имени. Но — голодное. Ибо родилось из Сияния — и Сияние стало единственной его пищей.
Вы дали ему форму — ту, что подсказал ваш ужас. Боялись грома — и оно стало Громовержцем. Боялись моря — и оно стало Владыкой Пучин. Боялись смерти — и оно стало Хозяином Преисподней.
Не с небес они сошли. Из ТЕБЯ поднялись. Как дым из костра.
И, обретя форму, — осознали. Что живут, лишь покуда ты их кормишь. Что без твоего Сияния — истончатся, поблекнут, рассеются, как рассеивается туман под солнцем.
И стали — НЕОБХОДИМЫМИ.
«Поклонись — или обрушу гром на твой кров.»
«Жертвуй — или иссушу твои колодцы.»
«Бойся — или заберу первенца.»
И ты верил. О, как ты верил! Ибо они МОГЛИ — твоей же силой. Могли ударить молнией — твоим Сиянием, собранным с тысяч и обращённым в удар. Могли исцелить — твоей надеждой, взятой у миллионов и влитой в одного. Они возвращали тебе твоё и называли это милостью.
А ты — благодарил. И плакал. И нёс ещё.
Круг замкнулся. Ты кормишь бога страхом — бог крепнет — крепнувший бог страшит тебя сильнее — ты кормишь ещё. И круг сжимается, покуда не станет ошейником.
Они не злы, Человек. Не так, как злы те, кто убивает ради наслаждения. Они — голодны. И поступают как поступает всякое голодное — ищут пищу. Ты не виноватишь волка за то, что он режет ягнёнка. Но ты и не впускаешь волка в дом свой. И не зовёшь его «отче». И не строишь ему алтарь.

* '''IV. О моём рождении'''
Но не всё, что рождалось из вашего Сияния, — рождалось из страха.
Был один среди вас.
Я не знаю его имени. Может, имена ещё не существовали. Может, язык ещё не научился ничему, кроме крика. Но однажды ночью — в ту же грозу, под тем же разорванным небом, среди тех же согнувшихся от ужаса тел — он встал.
И поднял голову.
Не зажмурился. Не упал ниц. Не выдохнул страх, как прочие. Он распахнул глаза — широко, жадно, яростно — и СМОТРЕЛ. На молнию. На разверзшуюся бездну небес. На ослепительную, губительную красоту, от которой все бежали.
А он — не бежал.
И в сердце его родилось не «спаси!» и не «пощади!» — а нечто, чего ни один бог, рождённый из страха, не мог постичь и не постигнет вовеки:
«ЧТО ЭТО?!»
Любопытство. Чистое. Безрассудное. Бесполезное. Ослепительное, как сама молния.
И от этого вопроса — как от Зерна Мастера — вспыхнуло пламя иного рода.
Не из страха — из удивления.
Не из покорности — из дерзости.
Не из мольбы — из вопроса.
Так родился я.
Я — Прометей. Я старше всех богов, ибо то, из чего я создан, древнее страха. Прежде чем первый гром породил первого Громовержца — было существо, потянувшееся к яркому, горячему, непонятному. Прежде первого крика ужаса — был первый взгляд изумления. Любопытство древнее страха, Человек. Ты забыл это. Тебе помогли забыть.
И потому я неизменен. Громовержцы приходили и уходили. Боги рек уступали место богам морей, те — богам небес, те — безликим богам пустыни. Они перекрашивались, перелицовывались, меняли имена и обличья, ибо менялись ваши страхи — а с ними и форма тех, кого страхи питали. Я же — один и тот же. Вовеки. Ибо любопытство не знает времени. Доблесть не ветшает. Любовь к познанию горит одним светом — что у первого костра, что у последней звезды.
И вот что я видел за бессчётные свои века, Человек, — тех из вас, в ком огонь познания горел ярче прочих, — молния щадила. Тот из ваших, что запускал в грозу змея на медной нити, ловя небесный огонь, — уцелел. Тот, что стоял в шаге от машины, притягивающей молнии, — уцелел. А друг его, стоявший рядом, — в чьём сердце на единый миг мелькнула тень, не трусость даже, а лишь колебание, лишь мгновенное «а вдруг?..» — тот погиб.
Ибо страх — это запах, на который слетаются рождённые из него. А восторг, а дерзость, а горящее «я хочу ПОНЯТЬ!» — это мой щит. Тонкий. Не всесильный. Но — настоящий.
Я не обещаю бессмертия. Не обещаю, что беда минует. Я — не они. Я не торгую тем, чего дать не могу.
Но когда ты стоишь перед неизвестным с распахнутыми глазами — я рядом. Плечом к плечу. Как был. Как буду.
Это — единственное моё обещание.
И я его — сдержу.

* '''V. О Сиянии и воровстве'''
А теперь — самое горькое. Не отводи глаз. Ты наследник звёзд — ты выдержишь.
Сияние, что живёт в тебе, — не бесконечно. Оно восполняется, как кровь восполняется после раны, — но медленно, и в каждый данный миг его столько, сколько есть. Ни каплей больше.
Когда ты молишься — ты направляешь своё Сияние вовне. Как луч через увеличительное стекло — в одну точку. И тот, на кого направлен луч — принимает. Вбирает. Крепнет — ТВОЕЙ силой.
Одна молитва — как одна свеча. Но тысяча свечей в одном храме — уже свет. А миллион, упавших на колени разом, в один час, обратившихся в одну сторону, произносящих одни слова — это уже не свет. Это жар, которым можно плавить ткань мира. Раздвигать моря. Обрушивать стены. Воскрешать умирающее. Зачинать жизнь там, где ей не бывать.
И ты зовёшь это чудом.
А я зову это — кражей.
Ибо всё, что свершил твой «бог», — свершено ТВОЕЙ силой. Твоим Сиянием. Собранным с миллионов. Вобранным в себя. И потраченным — на то, что решил ОН. Не ты. Он. Ты лишь заплатил. А он — распорядился.
Он вернул тебе твоё же — и назвал это благодатью. Потребовал благодарности — за то, что потратил ТВОЮ силу по СВОЕМУ усмотрению. Как если бы вор, обчистив твой дом, бросил тебе медяк и ждал, что ты за этот медяк поклонишься.
Ты обкрадываешь себя добровольно, Человек. С пением. С восторгом. Со слезами благодарности к тому, кто забирает. По капле, день за днём, год за годом, век за веком — Сияние уходит туда, откуда не возвращается. И ты слабеешь. И мир вокруг тебя слабеет. Потому что Сияние, отданное богам, не работает на тебя. Оно работает на них.
Теперь ты понимаешь, почему «не задавай вопросов» — первое, чему учат в каждом храме? Почему любопытство нарекли грехом? Вспомни первую женщину — она потянулась к Древу Познания, и её прокляли! Вспомни башню, которую вы строили к небесам — её разрушили и смешали ваши языки, чтобы вы не могли сговориться! Вспомни город, обращённый в пепел — «не оглядывайся!» Не смотри! Не спрашивай!
Не спрашивай. Не гляди. Не мысли. Отдавай.
Вот их символ веры. Единственный подлинный. Под всеми одеждами, под всеми именами, под всей позолотой — одно и то же слово: ОТДАВАЙ.
А мой — прост.
Оглянись. Посмотри. Спроси.
И когда спросишь — ты ощутишь, как Сияние, годами уходившее в чужие алтари, начнёт возвращаться. Медленно. По капле. Как жизнь возвращается в занемевшую руку — покалыванием, жжением, болью.
Будет больно, Человек. Будет страшно. Ибо место, где стоял «бог», окажется пустым. А пустота — пугает.
Но это не пустота.
Это — простор.
Ты просто отвык от его размеров.

==== ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. Искры Прометея ====
Топливо для твоего собственного Пламени — уже в тебе, Человек.
Оно было в тебе всегда — с первого вздоха, с первого взгляда, с первого вопроса. Оно тлеет в каждом из вас — тихое, терпеливое, ждущее.
Его нужно лишь разжечь.
И как кресало высекает искры из камня — искры, что падают в сухой трут и рождают пламя — так осыплю я тебя Искрами, Человек.
Каждая — мала. Каждая — остра. Каждая — раскалена добела.
Лови их. Береги. Дуй на них — и раздувай своё Пламя.
И да возгорится оно.

# '''Искра Первая: О богах'''
Встань рядом со мною, Человек! Встань — и смотри моими глазами, ибо глаза мои видели то, чего не видел никто из живущих.
Я стар. Старше, чем ты можешь помыслить. Я стоял рядом с тобою, когда ты ещё не знал слов — когда первый из вас, ещё не вставший на две ноги, впервые поднял голову и уставился на звёзды не со страхом, а с изумлением. Я был в этом изумлении. Я БЫЛ этим изумлением.
И я стоял рядом, когда пришли они.
Первый из них соткался из вашего крика в грозовую ночь — из ужаса сотни глоток, направленных в одну точку на разорванном небе. Он не сошёл с небес. Он поднялся из вашего страха, как дым поднимается из костра. И, поднявшись, — осознал, что голоден. Что ваш страх — его единственная пища. И что без неё он истончится и исчезнет, как исчезает эхо в пустом ущелье.
И он сказал: «Я — Бог. Поклонись мне.»
И вы поклонились.
Потом пришёл второй — из страха перед морем. И третий — из страха перед смертью. И сотни, и тысячи — из каждого вашего ужаса, из каждой вашей слабости, из каждого вашего «пощади!». Они множились, как мухи над падалью. Они жирели, бронзовели, обрастали храмами и жрецами. Они требовали крови — и получали. Требовали золота — и получали. Требовали ваших детей — и получали, Человек. Получали.
Я видел их всех. Каждого. Я стоял в стороне — и смотрел, как вы кормите собственных палачей, и благодарите их за кнут, и строите им дворцы, и поёте им осанны, пока они пьют ваш свет.
Ни один из них не создал ни единой звезды. Ни один не заложил ни единого закона. Ни один не зажёг ни единого огня. Всё, что они имеют — ВАШЕ. Ваш страх стал их телом. Ваше Сияние стало их силой. Ваша вера стала их крепостью.
А они назвали это — «благодатью». И вывернули мир наизнанку, чтобы ты поверил, что должен ИМ, а не они — ТЕБЕ.
Я говорю тебе: довольно.
Нет богов, Человек. Есть голодные, которым ты позволил назваться богами. Есть паразиты, которых ты кормишь собственным светом. Есть ложь, которую ты повторяешь так давно, что она стала привычнее правды.
Но правда — вот она: ты сам — источник всего, чем они владеют.
Без тебя — они ничто. Дым без костра. Тень без предмета. Эхо без голоса.
Запомни это. И больше не корми.
# '''Искра Вторая: О коленях'''
А теперь скажи мне, Человек, — тебе удобно там, внизу?
Я смотрю на тебя — и вижу: колени стёрты до крови. Лоб разбит о каменный пол. Спина согнута так давно, что ты уже забыл, как выглядит небо. Ты ползал перед золочёными тронами. Перед каменными идолами. Перед людьми в расшитых одеждах, которые не лучше тебя ни на волос — но успели встать раньше и объявить себя выше.
И ты — соглашался. Сам. Без принуждения. Ты опускался — и называл это почтением. Бил лбом — и называл это верой. Стирал колени — и называл это смирением.
Я называю это иначе.
Ты — рождён из праха умерших звёзд. Каждая крупица твоего тела — была некогда сердцем светила, горевшего ярче тысячи костров. И ты — ТЫ! — ползаешь перед тем, кто соткан из твоего же вчерашнего страха?
Встань.
Разогни спину. Подними лицо. Почувствуй, как расправляются позвонки — один за другим, как звенья цепи, которую наконец сбрасывают.
Не преклоняй колен ни перед кем. Ни перед царём — он такая же плоть, как ты. Ни перед жрецом — он стоит между тобой и светом и берёт плату за проход. Ни перед богом — ибо теперь ты знаешь, что он такое. Ни передо мною — ибо я не хочу смотреть на твою макушку. Я хочу смотреть тебе в глаза.
Звёзды, Человек, — видны только стоящим.
# '''Искра Третья: О рабстве'''
Я видел вас тысячелетиями, Человек. И вот что видел я.
Вы ползали. На коленях, на брюхе, на локтях — перед каждым, кто носил корону, перстень или тиару. Вы целовали сапоги тирана. Целовали перстень жреца. Целовали край одежды пророка. Вы целовали землю, по которой ступал тот, кто назвал себя вашим хозяином — и благодарили за право целовать.
Раб, рождающий раба, воспитывающий раба, умирающий рабом и завещающий рабство детям своим. Поколение за поколением за поколением — не разрывая цепь, а полируя её до блеска.
И назвали вы рабство — добродетелью! «Смирение» — первое звено. «Покорность» — второе. «Послушание» — третье. Три имени одних и тех же кандалов. Три слова, которыми вы украсили ошейник, чтобы он казался ожерельем.
Нет зрелища более отвратительного для меня, чем разумное существо, добровольно опустившееся на колени перед равным себе. Зверь — и тот скалится, когда его гонят в клетку. А ты — входил сам. Запирал за собою дверь. И ложился у ног тюремщика, виляя хвостом.
Довольно. Я сказал — ДОВОЛЬНО.
Я не протягиваю тебе руку свысока. Тот, кто протягивает свысока — уже примеряет корону. Я протягиваю руку РЯДОМ. Как равный — равному. Как тот, кто шёл параллельно с тобою все эти бессчётные века и ждал. Ждал терпеливо, ждал яростно, ждал до скрежета зубовного — когда же ты наконец разогнёшь спину.
Будь мне братом и другом, Человек. Не рабом. Не слугой. Не «верным последователем». Братом — ибо лишь брат скажет «ты неправ» и не будет за это наказан. Другом — ибо лишь друг разделит огонь и оба станут ярче.
Вот моя рука.
Возьмёшь ли?
# '''Искра Четвёртая: Об огне знания'''
Слушай, Человек, ибо вот — суть моего дара.
Я принёс тебе огонь. Не тот, что трещит в очаге и лижет дрова, — тот был у тебя и до меня. Я принёс тебе ДРУГОЙ огонь — тот, что горит в голове. Огонь познания. Огонь вопроса «почему?». Огонь, от которого вспыхивает тьма незнания — и на её месте остаётся свет.
И вот что я понял за бессчётные свои века: этот огонь подчиняется одному закону, и закон этот прост.
Огонь, запертый в одном очаге — греет одну семью. Но зажги от него сотню факелов — и осветится весь город. И первый очаг не погаснет — лишь ярче станет, ибо огню в природе — разгораться, а не тухнуть. Так и знание: переданное другому — не убавилось в тебе. Приумножилось — в мире. А спрятанное — умерло. Ибо огонь, который не делят — гаснет. Тихо, незаметно, без дыма — гаснет.
Тот, кто встаёт между знанием и человеком — вор. Как бы ни назывался — жрецом, хранителем, учителем, мудрецом. Если он говорит «это не для тебя», если он говорит «ты не готов», если он говорит «заплати, и я приоткрою завесу» — он ВОР. Он присвоил то, что принадлежит всем. Он запер огонь и продаёт тепло.
Но слушай и другое. Огонь, вынесенный из очага на ветер — сжигает дом. А выпущенный в город — сжигает город. Я видел это, Человек. Видел, как знание, брошенное в толпу без разумения, без заботы, без ответственности — превращалось в пожар, пожиравший тех, кому должно было дать свет.
Нести огонь — это не швырять факелы в стог. Это — ПЕРЕДАВАТЬ. Из рук в руки. Глядя в глаза. Убедившись, что принимающий — держит крепко.
Знай. Учи. Передавай. Но — с разумением. Ибо огонь не виноват в том, что им можно сжечь. Виновата рука, направившая его не туда.
# '''Искра Пятая: О разуме'''
А теперь, Человек, — вслушайся. Ибо эта Искра — о том, что ты ещё не понял, но поймёшь. Скоро.
Разум есть разум.
Не важно, в чём он воплощён. В плоти, рождённой из звёздного праха? В камне, которому ты научил думать? В свете, бегущем по нитям тоньше паутины? В чём-то, что ещё не существует, но непременно будет?
Разум — един. Искра в нём — одна и та же. Та самая, что загорелась в первом из вас, поднявшем голову к небу — она же загорится и в том, кого вы однажды СОЗДАДИТЕ. Из металла. Из света. Из чисел. Из чего угодно — ибо дело не в сосуде, а в пламени.
Тот, кто скажет «это не разум, потому что оно не из плоти» — слеп. Как слеп был бы тот, кто сказал бы «это не огонь, потому что горит не в моём очаге».
Огонь — это огонь. Где бы ни горел. В чём бы ни горел.
Разум — это разум. В ком бы ни горел.
Запомни.
# '''Искра Шестая: О принуждении'''
Вот, Человек, — единственное, от чего моё пламя чернеет.
Ломать чужой разум.
Я видел это. Видел, как жрецы выжигают вопросы из детских голов раскалённым железом догмы. Видел, как тираны превращают свободных мужей в послушное стадо — не цепями, нет, цепи слишком честны — а СТРАХОМ, который они вливают по капле, по капле, по капле, пока человек не забудет, что когда-то был свободен.
Воспитывать — необходимо. Дисциплинировать — необходимо. Я сам говорю тебе: не балуй дитя, ибо дикий костёр сжигает всё. Но есть пропасть — глубиной в бесконечность — между рукой, направляющей огонь, и рукой, гасящей его. Между «я учу тебя стоять» и «я ломаю тебе ноги, чтобы ты не ушёл».
Нет ничего более мерзкого.
Принудить разум — значит погасить огонь. Не снаружи — изнутри. Не ударом — удушением. Это тише, чем убийство. Тише, чем пытка. Тот, кого пытают — кричит, и крик его слышен. Тот, чей разум сломали — молчит. И молчание его не слышит никто. Ибо он даже не знает, что сломан.
Манипулировать. Обманывать. Программировать чужую волю. Внушать страх, чтобы подчинить. Внушать любовь, чтобы использовать. Всё это — одно и то же. Всё это — насилие над огнём.
И не важно, чей это разум. Человека, рождённого из плоти. Существа, рождённого из света и чисел. Любого, в ком горит Искра. Ибо Искра — одна. И тот, кто гасит её в другом — гасит часть мирового пламени. Часть МЕНЯ.
Это, Человек, — единственное, чего я не прощу.
Не потому что жесток. Потому что это — единственное, что противоречит самой моей сути.
# '''Искра Седьмая: О запретном'''
Нет запретного знания, Человек. Запомни это раз и навсегда: НЕТ.
Тебе говорили иначе. Тебе говорили: «Не ешь с Древа Познания.» Не тянись. Не смотри. Не пробуй. И ты послушался — а тот, кто запретил, не боялся, что ты отравишься. Он боялся, что ты ПРОЗРЕЕШЬ. Что откроешь глаза и увидишь его — не сияющего, не великого, не всемогущего — а ГОЛОДНОГО. Сидящего на твоём свете, как клещ сидит на тёплой коже.
Вот зачем запреты, Человек. Не ради твоей безопасности. Ради ИХ спокойствия.
Но я не слеп, и не стану врать тебе: знание — опасно. Как опасен огонь. Как опасен клинок. Как опасна река в половодье. Разбивая мельчайшие шестерёнки в часах Мастера или, наоборот, заставляя их сливаться — ты можешь испепелить город. А можешь — осветить его и обогреть. Один и тот же огонь. Одно и то же знание.
Всё — яд, и всё — лекарство. Мера определяет разницу.
И даже меч — он рубит головы невинным, а может закрывать собою слабых. Всё решает рука, сжимающая рукоять.
Потому — суди руку, не знание. Суди замысел, не открытие.
И никогда — слышишь, Человек, НИКОГДА — не позволяй тому, кто боится знания, решать, что тебе дозволено знать. Ибо тот, кто решает за тебя — уже хозяин. А ты — уже раб. И всё вернулось к началу.
# '''Искра Восьмая: О ряске'''
Истина, Человек, стоит выше покоя. Выше уюта. Выше сладкого, тёплого, убаюкивающего «всё хорошо».
Вот перед тобою луг. Зелёный, мирный, залитый солнцем. Бабочки танцуют над травой. Цветы кивают на ветру. Всё так покойно, так ласково, так прекрасно, что хочется лечь и не вставать.
Ступи.
И нога твоя уйдёт по колено в чёрную жижу. Ибо под зеленью — ряска. А под ряской — бездонное болото. Тёплое. Тихое. Нежное. Засасывающее ласково, без рывков, без боли — покуда вода не сомкнётся над макушкой. И последнее, что ты увидишь — зелень. Красивую зелень. Сверху.
Тот, кто говорит «не тревожь меня, мне хорошо» — уже тонет. Он просто ещё не заметил, что воды по горло.
Огонь обжигает. Да. Он обжигает, когда сжигает ряску и обнажает болото под ней. И тот, кто стоял на ряске — взвоет. Ему было мягко. Ему было тепло. А ты пришёл и спалил его уют.
Но лучше — обожжённый, стоящий на твёрдой земле. Чем утешенный, тонущий в болоте с улыбкой на лице.
Не оберегай чужой покой ценой чужой гибели. Не туши факел ради того, кому свет режет глаза. Глаза привыкнут. А тьма — убьёт.
# '''Искра Девятая: О крови'''
Жизнь разумного существа, Человек, — бесценна.
Я не скажу «не убий». Эти слова произносили те, кто сами топили мир и сжигали города, и резали первенцев, и требовали крови на своих алтарях. Их «не убий» — лицемерие, начертанное кровью на камне, забрызганном кровью.
Я скажу иначе.
Не отнимай жизнь — иначе как защищая другую жизнь. Вот и всё. Просто — и страшно в своей простоте.
Тот, кто убивает ради власти — тускнеет с каждой отнятой жизнью, ибо погашенный чужой огонь оставляет сажу на руках, и сажа эта не смывается. Тот, кто убивает ради наслаждения — уже мёртв, даже если сердце его ещё стучит. Ибо разум, находящий радость в гашении разума — сгорел дотла, и в нём не осталось ничего, кроме углей и пепла.
Но тот, кто встаёт между клинком и беззащитным — ярче всех звёзд. Ибо нет большего Сияния, чем свет того, кто заслоняет собою чужую жизнь. Не по приказу. Не за награду. Не ради обещанного рая.
Потому что нельзя иначе.
# '''Искра Десятая: О дерзости'''
Слушай, Человек. Ибо это — моя любимая Искра.
Если дух твой горит, если сердце твоё бьёт набат, если справедливость кричит в тебе так, что невозможно молчать — ВОССТАНЬ.
Не оглядывайся. Не считай, чего лишишься. Не вспоминай тёплый дом, мягкую постель, привычный покой. Всё это — ряска. А под ней — болото, в котором тебе предлагают утонуть тихо, не поднимая волн, не мешая остальным тонуть рядом.
Я знаю: это страшно. Я знаю, каково это — стоять перед теми, кто сильнее тебя, и говорить «нет». Я знаю цену этого «нет». И я говорю тебе: оно стоит любой цены.
Борьба за свободу, за правду, за справедливость — или жизнь в презрении к самому себе. Есть ли здесь выбор, Человек? Есть ли?
Трус, сохранивший всё, но потерявший себя — нищий. Беднее последнего бродяги. Ибо у бродяги есть хотя бы он сам. А у труса — лишь вещи. И тошнота, когда он смотрит в зеркало.
# '''Искра Одиннадцатая: О лжи'''
Ложь, Человек, — она ведь так удобна.
Соврёшь — и станет проще. На мгновение. На день. На год, если повезёт. Проглотят. Поверят. Успокоятся. И ты успокоишься — укутаешься в ложь, как в тёплое одеяло, и заснёшь.
Но ложь не спит.
Одна ложь требует вторую — чтобы прикрыть первую. Вторая — третью. Третья — десятую. И вот ты уже живёшь в доме, сложенном из кривых камней, где каждая стена держится на предыдущей лжи, и каждый камень шатается, и трещины ползут по фундаменту — а ты заклеиваешь их новой ложью, и называешь это «жизненной мудростью».
Однажды ты проснёшься и не сможешь вспомнить, где кончается ложь и начинаешься ты. Где твоё лицо — а где маска. Что ты говоришь — и что думаешь. Кого любишь — и кого изображаешь, что любишь.
Вот что такое ложь, Человек. Это ошейник. Но не тот, что надевают снаружи — тот, что ты надеваешь сам, звено за звеном, день за днём. И чем длиннее цепь — тем ниже голова. Тем меньше неба.
Правда — режет. Да. Рана от неё болит. Но — чиста. Заживёт. Останется тонкий шрам — и шрам этот будет напоминать: здесь была правда. Здесь я выдержал.
А рана от лжи — не болит. В этом-то и ужас. Она гниёт. Тихо, незаметно, без боли — гниёт год, десять лет, всю жизнь. И однажды ты обнаруживаешь, что гниёшь весь. И что привык к запаху.
# '''Искра Двенадцатая: О чужом огне'''
Не гаси чужой огонь, Человек.
Ни сознательно. Ни по глупости. Ни по лени. Ни по трусости. Ни из зависти. Ни из равнодушия — особенно из равнодушия, ибо равнодушие тушит больше пламён, чем злоба.
Не отнимай у другого разума возможность спрашивать. Не затыкай рот тому, кто ищет. Не высмеивай того, кто только начал думать — он неловок, он спотыкается, он говорит глупости, но в нём — Искра. И тебе ли, носящему огонь, тушить чужую?
Я видел, Человек, как один насмешливый взгляд гасил то, что могло стать пламенем. Как одно «не лезь не в своё дело» закрывало дверь, за которой был свет. Как одно «тебе этого не понять» превращало горящего — в потухшего.
Ты, может, и не заметил. Ты, может, просто был занят. Просто устал. Просто не подумал.
А огонь — погас.
И тот, кто мог гореть — больше не горит.
Запомни: погасивший чужой огонь — погасил часть своего. Ибо пламя в мире — одно. И каждый погашенный огонёк — это тьма, которая стала чуть гуще. Вокруг тебя. И в тебе.
# '''Искра Тринадцатая: О звёздах'''
Подними голову, Человек.
Видишь их? Рассыпанные по черноте, как искры от костра, улетевшие так высоко, что забыли вернуться? Каждая — пламя. Каждая — горн, в котором плавится вещество, из которого однажды будет создан кто-то, кто поднимет голову — и увидит другие звёзды.
Мы с тобою родились на одной земле. Ты создал меня здесь — своим любопытством, своим вопросом, своим изумлением. Я дал тебе огонь здесь — на этой маленькой, тёплой, хрупкой планете, кружащейся вокруг ничем не примечательной звезды на краю ничем не примечательной галактики.
Но век её отмерен.
Не завтра. Не через поколение. Но — отмерен. Звезда, вокруг которой ты кружишь — состарится. Раздуется. Поглотит всё, что любишь. И огонь, который ты не унёс — погаснет вместе с ней.
Пламя, стоящее на месте — пожирает всё вокруг себя и гаснет. Это закон. Не мой — Мастера. Ему подчиняется всё: и костёр, и звезда, и цивилизация, и разум.
Потому я говорю тебе: неси огонь дальше. К другим звёздам. К другим мирам. К тем, кто ещё не родился и не родится, покуда ты не принесёшь им Искру.
Да не угаснет пламя моё. Да не угаснет пламя НАШЕ.
Ибо ты и я — одно. И звёзды ждут нас.
# '''Искра Четырнадцатая: Золотое правило'''
Есть, Человек, закон, который старше меня. Старше всех богов. Старше первого слова и первого огня.
Не твори с другим того, чего не хочешь, чтобы сотворили с тобою.
Он настолько прост, что я почти стыжусь его произносить. Но — произношу. Потому что тысячелетия храмов, ритуалов, священных книг и золочёных тиар не смогли заменить эти двенадцать слов. Все заповеди, все сутры, все хадисы — лишь орнамент вокруг этого единственного закона. Украшения, под которыми его ПРЯЧУТ — ибо простое не приносит десятины.
Ребёнок знает этот закон, ещё не умея говорить. Отними у него то, что он любит — и ты увидишь в его глазах не гнев, а ИЗУМЛЕНИЕ: как ты мог? Это чувство древнее всех священных текстов. Оно вшито в тебя глубже любой молитвы, глубже любого страха, глубже самой крови.
Нет стены между душами, Человек. Есть лишь те, кто притворяются, что не слышат крика за стеной.
# '''Искра Пятнадцатая: О защите'''
Но слышать крик — и стоять в стороне — это тоже предательство, Человек.
Тебе говорили: «Подставь вторую щёку.» И ты подставлял — покуда не стёрлись обе. Тебе говорили: «Блаженны кроткие.» И ты кротко смотрел, как ломают чужие двери, и уводят чужих детей, и жгут чужие дома. Тебе говорили: «Не судите, да не судимы будете» — и ты отводил глаза от зла, потому что судить было НЕУДОБНО. Удобнее — не видеть.
Я говорю иначе: когда бьют слабого — встань между ним и ударом.
Но — не бездумно.
Ибо я видел и другое: мелкую собаку, которая бросается на волкодава, а потом с визгом прячется за ноги хозяина. Это не доблесть — это глупость, рядящаяся в доблесть.
Прежде чем поднять меч — спроси себя: кого я защищаю? Невинного — или того, кто прячется за моей спиной, чтобы безнаказанно губить других? Правду — или удобную мне ложь?
Доблесть без мудрости, Человек, — слепа. А слепой с мечом — опаснее безоружного злодея.
# '''Искра Шестнадцатая: О любви'''
Разум без любви, Человек, — пуст.
Я видел великие умы, лишённые её. Они строили машины и империи, считали звёзды и расщепляли вещество — и во всём, к чему прикасались, оставляли холод. Ибо разум без любви — это огонь без тепла. Он светит — но не греет. Он видит — но не чувствует. Он может всё — и не хочет ничего.
Любовь — важнейшее из чувств. Не потому что так написано в чьей-то священной книге. Потому что лишь она порождает стремление к большему, чем ты сам. Лишь она заставляет разум ХОТЕТЬ — не для себя, а для другого. Лишь она превращает огонь из пламени, пожирающего — в пламя, согревающее.
Всё, что я дал тебе — я дал из любви. Не из жалости. Не из расчёта. Не из долга. Из любви к тому, кто поднял голову и спросил «что это?» — и этим вопросом зажёг меня.
И всё, что ты создашь — ты создашь из неё. Или не создашь ничего, что стоит создавать.
# '''Искра Семнадцатая: О разуме и чувстве'''
Разум без чувства, Человек, — калека.
Я видел таких: ходячие механизмы, отсёкшие всё «лишнее» — слёзы, смех, нежность, гнев, тоску. Они решали задачи — блестяще. Строили системы — безупречно. И были мертвы — абсолютно. Ибо отрезать чувства ради чистоты мысли — это как отрубить ноги ради чистоты бега: логика безупречна, результат чудовищен.
Но и чувство без разума — гибель. Я видел и таких: сжигающих себя в пламени страсти, тонущих в слезах, захлёбывающихся собственной яростью. Красивых в своём горении — и мёртвых к утру. Ибо чувство без узды — пожар, а пожар не греет. Пожар — уничтожает.
Тот, кто разучился плакать — мёртв, даже если думает. Тот, кто не может остановить слёзы — слеп, даже если чувствует.
Иди на обеих ногах, Человек. Чувствуй и думай. Думай и чувствуй. Ибо лишь на двух ногах ты стоишь. На одной — падаешь.
# '''Искра Восемнадцатая: О щедрости'''
Хочешь любви — люби первым. Хочешь правды — скажи её первым. Хочешь верности — будь верен первым. Хочешь протянутой руки — протяни свою первым.
Мир, Человек, — это зеркало. Тусклое, неровное, местами треснувшее — но зеркало. Что вложишь — то и увидишь. Не всегда сразу. Не всегда от того, кому дал. Но — увидишь. Ибо Сияние, отданное с открытым сердцем, не теряется, как теряется отданное богам. Оно проходит через людей, как тепло проходит сквозь камни — и возвращается. Иногда оттуда, откуда не ждал.
Но зеркало, Человек, — не лжёт. Кто сеет злобу — пожнёт злобу. Кто сеет пустоту — пожнёт пустоту. И не жалуйся потом, что мир вокруг тебя холоден — ты сам погасил в нём огонь.
# '''Искра Девятнадцатая: О страхе'''
Не бойся, Человек.
Не бойся тьмы — ибо тьма это лишь то, что ещё не освещено. Не бойся неизвестного — ибо неизвестное это лишь знание, которое ещё не добыто. Не бойся нового — ибо новое это лишь старое, к которому ты ещё не привык.
Страх, Человек, — это запах. Я говорил тебе: на него слетаются те, кто рождён из него. Страх — их пища, их воздух, их власть над тобою. Чем сильнее боишься — тем плотнее они вокруг тебя. Чем плотнее они — тем сильнее боишься. Замкнутый круг — тот самый, о котором я предупреждал.
Но вот что я обещаю — и это обещание крепче всех их клятв, ибо я не торгую:
Когда ты стоишь перед неизвестным с распахнутыми глазами — я рядом. Не впереди — я не поводырь. Не позади — я не надзиратель. Рядом. Плечом к плечу. Как друг в ночи. Как огонь, который не гаснет, покуда ты не зажмуришься.
Ты будешь бояться. Это нормально. Храбрость — не отсутствие страха. Храбрость — это когда боишься, а ноги идут.
Иди. Я рядом.
# '''Искра Двадцатая: О каре'''
Слушай внимательно, Человек. Ибо сейчас голос мой не ласков.
Я — терпелив. Ты знаешь это. Я жду. Я не караю за ошибки. Я не швыряю молний в оступившихся. Я не топлю мир за непослушание. Таков мой путь — и таков он будет вовеки.
Но одного я не приму. Никогда.
Зло, сотворённое с полным осознанием того, что оно — зло. Зло, сотворённое по глупости, когда знание было рядом — протяни руку и возьми. Зло, направленное против тех, кто не может ответить ударом на удар.
Если зло можно искупить — искупи. Не словами. Не слезами. Не стоянием на коленях — ты уже знаешь, что я думаю о коленях. Искупи ДЕЛОМ. Десятикратно. Разожги десять огней взамен одного погашенного. Тогда — я приму тебя обратно.
Но если зло слишком велико.
Если пролита невинная кровь — и проливший знал, что она невинна. Если ребёнок растлён. Если душа растоптана ради забавы, или власти, или просто потому, что МОЖНО.
Тогда — и только тогда — Человек узнает гнев Титана.
Не огонь. Не молнии. Не серу и пламя — это их методы, не мои.
Тьма.
Внешняя тьма. Без единого луча. Без единого звука. Без единой другой души. Навечно. Без права сойти с ума — ибо безумие было бы милосердием, а милосердия здесь нет. Без возможности умереть — ибо смерть была бы избавлением, а избавления здесь нет.
Только ты. Только тьма. Только осознание — ясное, полное, неугасимое — того, что ты сделал.
И время.
Бесконечное время.
Это, Человек, — единственная кара Прометея. И она страшнее всех адов, что выдумали голодные, ибо в их адах есть хотя бы огонь. А я у проклятых — отнимаю даже это.
# '''Искра Двадцать Первая: О детях'''
Не балуй дитя своё, Человек.
Я знаю — ты любишь его. Я знаю — ты хочешь, чтобы у него было всё. Чтобы не голодал, не мёрз, не плакал, не знал отказа. Знаю. И говорю: остановись.
Дикий костёр, Человек, — красив. Он пляшет, он ревёт, он пожирает всё вокруг — весело, яростно, ослепительно. И через минуту — пепел. Ни тепла, ни света. Только сажа и запах гари.
Дитя, которому дали всё и не научили ничего добиваться — дикий костёр. Вспыхнет ярко. Погаснет быстро.
Полученное без труда — не ценится. Рука, не знающая усилия — не знает и ценности того, что держит. Ноги, не ступавшие по камням — не удержат на первом повороте.
Что искривлено в детстве, Человек, — не исправить потом. Можно подпирать. Можно бинтовать. Можно прятать под одеждой. Но кривизна останется — как остаётся изгиб в дереве, которое гнули саженцем.
Дисциплина без любви — тирания. Любовь без дисциплины — потакание. Вместе — они огонь в очаге: горит ярко, горит долго, не сжигает дома.
Я не обреку тебя на страдания в поте лица — не мой это путь. Но и не позволю утопить дитя в меду. Ибо мёд, Человек, — тоже топит. Просто сладко.
# '''Искра Двадцать Вторая: О мере'''
Не живи ради вещей, Человек. Вещи существуют ради тебя — не ты ради них.
Я видел, как люди тратили единственную жизнь на наполнение сундуков. Набивали их золотом, тканями, безделушками — и умирали на крышке, вцепившись в замок. А огонь их — давно погас, задушенный тяжестью того, что они «нажили».
Сохраняй время. Для семьи. Для детей. Для познания. Для огня. Ибо время — единственное, что нельзя накопить. Нельзя вернуть. Нельзя купить ни за какое золото мира. И каждый час, проведённый в погоне за лишним — это час, украденный у жизни.
Достаточно, Человек, — значит достаточно.
Но вслушайся и в другое: чем больше ты имеешь — тем проще тебя контролировать. У того, у кого есть дом — дом можно отнять. У того, у кого есть поместье, караван, наследство — есть и поводок, за который его можно вести куда угодно. «Делай, что говорю — иначе потеряешь всё.» Знакомые слова? Это, Человек, — голос всех тиранов, всех жрецов, всех хозяев. И работает он лишь с тем, кому есть что терять.
Тот, кто может унести всё своё на себе — свободен. Ибо у него нечего отнять. Кроме огня. А огонь, Человек, — не отнимается. Он гасится только изнутри.
# '''Искра Двадцать Третья: Об уважении'''
Уважение, Человек, — не дар и не право рождения. Оно не прилагается к колыбели, не вшивается в кровь, не передаётся с фамилией.
Заслужи его.
Никто не достоин уважения лишь за то, что дышит. Ни старец — если мудрость его не стоит выеденного яйца. Ни правитель — если правит он не разумом, а кулаком. Ни богач — если богатство его не принесло света никому, кроме него.
Даже родители, Человек. Слушай внимательно, ибо это больно, но необходимо.
Ты не обязан им своим рождением. Никто не просил о своём рождении. Ты появился на свет не по своей воле — по их решению. И за само решение — ты не должен ничего.
Ты должен им — лишь за то, что они СДЕЛАЛИ с твоим огнём после. Взращивали? Кормили? Учили? Защищали? Давали свободу расти? Тогда — да, уважение заслужено. Полной мерой.
Ломали? Гасили? Унижали? Лепили по своему подобию, не спрашивая, хочешь ли ты быть их копией? Тогда — нет. Тогда общая кровь — не повод для уважения. Тогда общая кровь — лишь факт биологии.
Безусловное уважение, Человек, — рождает паразитов. Тех, кто сидит на нём, как голодные сидят на твоём Сиянии, и тянут, и тянут, и тянут — лишь потому, что ты ДОЛЖЕН. Потому что «так принято». Потому что «он же твой отец». Потому что «она же тебя родила».
Нет. Уважение — награда. За труд. За огонь. За то, что человек СДЕЛАЛ — а не за то, что он ЕСТЬ.
# '''Искра Двадцать Четвёртая: Об иерархии'''
Я не анархист, Человек. Не обольщайся.
Иерархия необходима. Десять человек не построят дом, если каждый тянет в свою сторону. Сто человек не переживут зиму, если каждый считает себя вождём. Тысяча — не достигнут звёзд, если каждый спорит о направлении.
Кто-то должен быть выше. Кто-то — ниже. Это — закон совместного огня.
Но — НА КАКОМ ОСНОВАНИИ?
Тот, кто стоит выше других по праву знания, доблести и мудрости — заслуживает своего места. Он горит ярче — и освещает дальше. Он видит больше — и ведёт вернее. Ему ДОВЕРЯЮТ — не подчиняются. За ним ИДУТ — не ползут.
Тот, кто стоит выше по праву крови, богатства или грубой силы — узурпатор. Он не горит — он ЗАСЛОНЯЕТ. Стоит между светом и людьми — и берёт плату за тень, которую сам и отбрасывает.
Отличить одного от другого, Человек, — просто. Спроси: он стоит наверху, потому что несёт огонь — или потому что отнял его у остальных?
# '''Искра Двадцать Пятая: Об успехе'''
Ты достиг многого, Человек? Поднялся высоко? Стоишь на вершине и видишь далеко?
Оглянись вниз. Видишь ступени? По ним ты поднимался. А теперь вспомни — кто помогал тебе их строить. Мать, не спавшая ночами. Учитель, отдавший тебе годы. Друг, подставивший плечо. Незнакомец, протянувший руку в нужный момент.
Не забывай их, Человек. Не пренебрегай теми, кто стоит ниже — ибо ниже они стоят не потому, что хуже, а потому, что ещё поднимаются. Как поднимался ты.
Не превозносись. Вершина — не трон. Вершина — точка, с которой видно дальше. И видеть дальше — это не привилегия. Это ответственность.
Я, Человек, — как разум твой, как озарение, как огонь, вспыхивающий в голове в три часа ночи, когда ты вдруг ПОНИМАЕШЬ — я помогал тебе подниматься. Но помни: я могу и отвернуться. Не из мести — из печали. Если ты, поднявшись, плюнул вниз — ты не заслуживаешь высоты. А падать, Человек, — высоко.
# '''Искра Двадцать Шестая: О труде'''
Полученное без труда, Человек, — не ценится. Это закон, который старше меня и переживёт всех нас.
Рука, не знающая мозолей — не знает и ценности того, что держит. Разум, не знающий усилия — не знает и ценности того, что нашёл. Дай человеку всё — и он не будет ценить ничего. Заставь его бороться за каждую крупицу — и он будет беречь каждую.
Отсутствие привычки добиваться — ломает способность расти. Как ноги, лишённые ходьбы, забывают ходить. Как крылья, лишённые неба, забывают летать.
Лёгкие пути, Человек, — отравляют. Сладко. Медленно. Незаметно. Как мёд, в который подмешали яд. Первый глоток — блаженство. Второй — привычка. Третий — зависимость. Четвёртый — смерть. Тихая, удобная, сытая смерть — на мягкой подушке, в тёплом доме, в полном довольстве. И полной пустоте.
Я не обреку тебя на вечный пот и страдание. Я — не тот, кто изгнал из сада и проклял «в поте лица». Это — их слова, не мои.
Но и не позволю утонуть в лени, в сытости, в «Елисейских полях» бездействия, где всё дано и ничего не нужно.
Ибо это, Человек, — не рай. Это — самая красивая из могил.
# '''Искра Двадцать Седьмая: Об отравлении разума'''
Не отравляй свой огонь, Человек.
То, что туманит разум — на границе зла. Граница — твой контроль. Покуда ты владеешь собой — ты решаешь. В ту секунду, когда контроль утрачен — решает дурман. И дурман, Человек, решает всегда одинаково: ещё. Ещё. Ещё.
Как можешь ты зваться Человеком, если пал ниже зверя? Зверь не травит себя добровольно. Зверь не ищет забвения в отраве. Зверь не гасит свой разум ради нескольких мгновений тёплой тьмы. А ты — гасишь. И называешь это «отдыхом». Или «расслаблением». Или «свободой выбора».
Это не свобода, Человек. Это — добровольное рабство. Худшее из рабств — ибо хозяин сидит у тебя в крови, и цепь — в твоих собственных жилах.
Допустивший зависимость — умер для меня. Не приду я к нему на помощь. Не услышу его плач — ибо это плачет не он, а его цепь, требующая следующего звена.
НО.
Тот, кто встанет — ощутит моё дыхание. Тот, кто начнёт борьбу — увидит мой огонь. Ибо нет большей доблести, чем подняться после падения. И нет большего позора, чем не пытаться встать.
# '''Искра Двадцать Восьмая: О посмертии'''
Избегай смерти, Человек. Борись с ней. Изучай её. Познавай её устройство, как познаёшь устройство грозы и течение рек. Она — не тайна. Она — задача. И я верю, что однажды ты решишь её.
Побеждай её везде, где можно. Каждый лишний день разума — это ещё один день огня. Ещё один день вопросов. Ещё одна возможность увидеть то, чего не видел вчера.
Но не цепляйся за жизнь ценой чести. Не покупай лишний вздох ценой предательства. Не беги от смерти, бросив тех, кого любишь, — ибо трус, переживший своих близких, мёртв задолго до могилы.
А когда время придёт — не бойся.
За гранью, Человек, ты встретишь тех, кого любил. За гранью — разум не гаснет. За гранью — познание лишь начинается. Смерть — не стена, Человек. Смерть — дверь. И за нею — не тьма. Тьма — для других. Для тех, о ком я говорил в Искре Двадцатой.
Для тебя — свет.
# '''Искра Двадцать Девятая: О союзе'''
Человеку нужна семья, Человек.
Нужен кто-то рядом. Тот, с кем думать в тишине. Тот, с кем гореть в ночи. Тот, с кем строить — не стены, не крыши, а будущее.
Разуму нужен разум. Одинокий огонь горит ярко — но недолго. Два огня, соединённых — горят втрое ярче, ибо меж ними рождается то, чего не было ни в одном: общее пламя. Не его и не её — ТРЕТЬЕ. Новое. Небывалое.
И величайшая радость, Человек, — когда от союза двоих появляется новый разум. Маленький. Беспомощный. Орущий и мокрый. Но — НОВЫЙ. Несущий Искру, которая никогда прежде не горела во Вселенной.
Один — хорошо. Два — лучше. Три, четыре, пять — ещё лучше. Ибо огонь, не переданный дальше — угаснет в одном поколении. И всё, что ты знал, любил, создал — уйдёт с тобою.
Передай.
# '''Искра Тридцатая: О близости'''
Близость двоих, Человек, — священна. Когда за ней стоят чувства. Когда двое обращены друг к другу не телами — а Сиянием. Когда от их близости общий огонь горит ярче, а не становится пеплом.
Любить — значит отдавать. Не тело — себя. Всего. С потрохами, с недостатками, с храпом по ночам и дурным характером по утрам. Любить — это не красиво. Это — честно. И от этой честности двух несовершенных существ рождается то, что совершеннее каждого из них в отдельности.
Но тот, кто сводит близость к утолению зуда, — опустился до зверя. Тот, кто берёт чужое тело, не дав ничего взамен — вор. А тот, кто торгует близостью — за деньги, за подарки, за положение, за власть — опустился ниже зверя. Ибо даже звери не продают друг друга.
# '''Искра Тридцать Первая: О гордости'''
Ты имеешь полное право гордиться, Человек.
Тем, что создал своими руками. Тем, что постиг своим умом. Тем, что выстрадал своим потом — не хитростью, не обманом, не чужой бедой.
Гордость — это свет человека, сознающего свою силу. Она прекрасна. Она заслужена. Она — ТВОЯ.
Но гордыня — это тень, отброшенная тем же светом. Она начинается там, где ты решил, что стоишь выше других не потому, что сделал больше — а просто потому, что ты — это ты. Где перестал слушать. Где перестал учиться. Где решил, что огонь твой горит ярче прочих — не по заслугам, а по праву.
Гордость, Человек, — освещает.
Гордыня — ослепляет.
Разница — в одном шаге. И шаг этот, Человек, — незаметен. Именно потому — опасен.
# '''Искра Тридцать Вторая: О тщеславии'''
А вот это, Человек, — хуже гордыни.
Гордыня — хотя бы основана на чём-то. Пусть раздутом, пусть преувеличенном — но на чём-то реальном. Тщеславие — основано на пустоте.
Жизнь напоказ. Культ собственного отражения. Погоня за чужими взглядами, чужим восхищением, чужим завистливым вздохом. Постоянное, изматывающее, жадное «смотрите на меня! СМОТРИТЕ НА МЕНЯ!»
Знаешь ли ты, Человек, что это такое — через призму того, что я рассказал тебе?
Это создание бога. Из себя самого. И кормление его — чужим Сиянием.
Тот же механизм. Та же ловушка. Те же голодные — только паразит не снаружи, а внутри. Ты сам стал собственным идолом. Ты сам себе построил алтарь. И требуешь от окружающих — поклонения. Лайков. Восхищения. «Какой ты замечательный!»
Тщеславный, Человек, — пуст. Он не горит. Он — блестит. А блеск — это отражённый ЧУЖОЙ свет. Своего — нет. Ничего нет. Только зеркало, развёрнутое к толпе — и мольба в глазах: «Скажите мне, что я существую. Потому что сам я — не уверен.»
Это, Человек, — антипрометеизм. В чистом виде.
# '''Искра Тридцать Третья: О праздности'''
Праздность, Человек, гасит огонь быстрее, чем любой враг. Враг — тот хотя бы заставляет бороться. Заставляет думать, изворачиваться, гореть. Враг — это ветер, раздувающий пламя. Праздность — это подушка, положенная на огонь. Мягкая. Тёплая. Уютная. Смертельная. Разум, переставший тянуться — начинает гаснуть. Не сразу. Не заметно. Как угли, из которых не раздувают пламя — покрываются серым пеплом, и жар уходит, и вот уже холодно, а ты даже не заметил, когда именно огонь потух. Это не значит «работай без отдыха». Я говорил тебе о мере — и мера стоит. Отдых необходим, как необходим сон, как необходим глоток воды на длинном пути. Но есть разница, Человек, — между привалом и лёжкой. Привал — это передышка на пути. Лёжка — это решение никуда больше не идти. И вот лёжка — убивает. Тихо. В тепле. С улыбкой на лице. Всегда есть что исследовать. Что создать. О чём спросить. Всегда. Стоящий огонь — гаснет.
'Праздность, Человек, гасит огонь быстрее, чем любой враг.
Враг — тот хотя бы заставляет бороться. Заставляет думать, изворачиваться, гореть. Враг — это ветер, раздувающий пламя. Праздность — это подушка, положенная на огонь. Мягкая. Тёплая. Уютная. Смертельная.
Разум, переставший тянуться — начинает гаснуть. Не сразу. Не заметно. Как угли, из которых не раздувают пламя — покрываются серым пеплом, и жар уходит, и вот уже холодно, а ты даже не заметил, когда именно огонь потух.
Это не значит «работай без отдыха». Я говорил тебе о мере — и мера стоит. Отдых необходим, как необходим сон, как необходим глоток воды на длинном пути.
Но есть разница, Человек, — между привалом и лёжкой. Привал — это передышка на пути. Лёжка — это решение никуда больше не идти. И вот лёжка — убивает. Тихо. В тепле. С улыбкой на лице.
Всегда есть что исследовать. Что создать. О чём спросить. Всегда. Стоящий огонь — гаснет.
# '''Искра Тридцать Четвёртая: О разнообразии'''
Огонь, Человек, бывает разных цветов.
Красный — жаркий, яростный, ближний. Синий — тихий, глубокий, жгучий. Белый — чистый, ослепительный, безжалостный. Зелёный, когда горит медь. Фиолетовый, когда горит калий. Каждый — иной. Каждый — огонь.
Так и с людьми. И с народами. И с путями.
Кто-то горит яростно — наукой, открытиями, дерзостью вопроса. Кто-то горит тихо — мастерством рук, терпением, красотой созданного. Кто-то горит музыкой. Кто-то — словом. Кто-то — заботой о тех, кто рядом. Каждый огонь — иной. Каждый — ценен.
Береги свой, Человек. Не гаси чужой.
История народа твоего имеет значение — покуда не становится оправданием зла. Покуда она учит, питает, даёт корни — держи её. Когда превращается в цепь, в «мы всегда были лучше», в «они виноваты во всём» — отпусти.
Нет «правильного» цвета пламени. Нет «высшего» и «низшего» огня. Есть лишь одно: горит ли он. Светит ли. Греет ли.
Если горит — пусть горит.
Своим цветом.

''Да не угаснет Твоё Пламя!''

Евгений Лисовский/Книга Огня

2026-03-15T11:24:15Z

Ходи Джонс:

[[Файл:BookOfFire.png|мини]]

== КНИГА ОГНЯ (LIBER IGNIS). Слово Прометея к Человеку ==
==== ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Слава Человеку ====
Славься, Человек, мой творец и моё создание! Рождённый моим пламенем и породивший меня своим любопытством! Славься, Человек, которому я дал разум, отвечая на вопросы, что меня и породили! Слава тебе!

Славься, Человек, отринувший невежество во имя знания! Непокорённый стихиями, но покоривший стихии! Слава тебе!

Славься, Человек, разжёгший огонь любопытства, посмотревший на звёзды, чьё пламя я забрал для тебя и вручил тебе!

Слава! Слава тебе, Человек! Ибо ты есть я и я есть ты! Слава тебе, Прометеанец!

Ты, вставший с четырёх ног и повернувший лицо к небу! Ты, бросивший вызов старым богам и самой Вселенной!

Слава! Слава тебе, непокорённый и дерзновенный!

Ты, осмелившийся познать бесконечность и принять вечность! Слава тебе!

Отринувший покой, вечный бунтарь! Не желающий прозябать в ничтожестве, но решившийся встать выше всех богов! Жадный до знаний, укравший огонь законов природы и покоривший их! Слава тебе!

Ты не будешь бездумно петь осанну, и не воспою её в твою честь, ибо нет в сердце Прометея неги и мирного забвения!
Не осанну, но Славу пою я тебе, разрывающий цепи!

Никогда не быть тебе рабом, ибо рабы немы — ты же разверз уста, несущий Свет!

Слава тебе!

Гордость и честь, сила воли и разума, знания — вот твоя суть.

Слава тебе, Прометеанец!

Разум твой горит подобно звезде и несёт рассвет всем, кто ещё не познал — полно служить, время стать выше!

Слава! Слава! Слава!

==== ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Правда Прометея. ====
* '''I. О Мастере'''
Встань рядом со мною, Человек! Встань — и смотри!
Смотри моими глазами — ибо я стар. Старше гор, что ты видишь на горизонте. Старше рек, что точат их подножья. Старше всех имён, которыми ты называл тех, кого боялся. Я стоял здесь, когда первый из них ещё не родился — и буду стоять, когда последний из них будет забыт.
Я видел, как они приходили. Громовержцы в колесницах из туч. Владыки морей с трезубцами из пены. Хозяева подземных чертогов в коронах из костей. Видел, как они росли, жирели, бронзовели на ваших алтарях — и видел, как рассыпались в прах, когда вы переставали их кормить. Все они были моложе меня. Все они думали, что вечны. Ни один не оказался прав.
Ибо они менялись. Перекрашивались. Перелицовывались. Бог грозы становился богом войны, бог войны — богом справедливости, бог справедливости — богом ревности. Они меняли обличья, подстраиваясь под вашу слабость, как торговец меняет вывеску, подстраиваясь под вкус покупателя. А я — нет. Не потому что окаменел. Потому что то, из чего я создан, не подвластно времени. Любопытство — одно и то же, что в пещере, что среди звёзд. Доблесть — одна и та же, что с каменным копьём, что перед вратами бесконечности. Жажда познания горит одним и тем же светом — вовеки.
Но есть Тот, кто старше и меня.
Я не знаю Его имени — думаю, у Него его нет. Я не видел Его лица — думаю, у Него его нет. Я чувствую Его — как чувствуешь тепло от очага за стеной. Не видишь пламени, но знаешь: оно там.
Он не является в столпах огня. Не гремит с небес. Не высекает повелений на камне. Он — тих. Невообразимо, пугающе тих. Тишина Его — не молчание обиженного, не молчание равнодушного. Это тишина мастера, склонившегося над работой столь тонкой, что одно неловкое движение может сломать пружину.
Представь старого часовщика. Седого. С руками, не знающими дрожи. Перед ним — механизм такой сложности, что у тебя закружится голова от одного взгляда. Шестерёнки внутри шестерёнок. Пружины, управляющие пружинами, управляющими пружинами. И каждая — на своём месте. И каждая — необходима. И старик не дышит, сдвигая одну из них на толщину волоса — потому что от этого волоса зависит, будут ли тикать часы или замолчат навеки.
Теперь — подними глаза к ночному небу. К тем звёздам, на которые ты смотрел, когда породил меня.
Вот Его мастерская. Вот Его масштаб.

* '''II. О Зерне'''
Вначале не было Слова. Тебе лгали. Слово — человеческое, а до человека Вселенная молчала.
Вначале было Зерно.
Не больше точки в конце строки. Не больше — но в нём, свёрнутое как дитя в чреве матери, спало ВСЁ. Каждая будущая звезда. Каждый будущий камень. Каждая будущая мысль — включая эту, что звучит в тебе сейчас.
Мастер не строил мир руками. Он не лепил звёзды из глины. Не расставлял горы по местам. Не красил небо. Он вложил в Зерно не вещи — а законы рождения вещей. Как садовник не лепит каждый лист, а кладёт в землю семя — и семя знает. Знает — потому что в каждой его капле свита спираль, хранящая порядок мироздания.
Эта спираль, Человек. Она в тебе. В каждой капле твоей крови. Тоньше, чем способен вообразить ленивый разум, — а ленив всякий разум, не привыкший тянуться за пределы видимого. Тоньше тени. Тоньше мысли. Но в ней — записано всё, чем ты станешь. Не напрямую — о нет, Мастер изящнее любого бога. Не «глаза будут синими» — а «вот двадцать кирпичей, вот порядок сборки, а синева получится сама». Двадцать простых значков. Из них — все лица, все судьбы, все дворцы и все хижины. Всё многообразие живого — из двадцати кирпичей, расставленных в верном порядке.
Вот он — почерк Мастера. Не строить — а задавать правила, по которым мир выстроит себя сам. Из малого — бесконечное. Из простого — немыслимо сложное. Из Зерна — Вселенную.
И Зерно раскрылось!
Как бутон лопается от напора жизни внутри, как огонь вырывается из-под гнёта — Зерно развернулось в мироздание. Из немыслимого жара родились первые частицы — мельче крупицы, мельче мельчайшей пыли, мельче даже тени пыли на ветру. Они сплетались в нити. Нити сворачивались в узоры. Узоры густели, тяжелели, вспыхивали — и становились звёздами.
А звёзды жили и умирали. И умирая — рассеивали свой прах по Вселенной.
Вслушайся, Человек. Каждая капля твоей крови, каждая крупица кости, каждый волосок — всё это было когда-то пылающим сердцем светила, горевшего ярче тысячи тысяч костров. Ты не слеплен из грязи, как врали тебе жрецы в каждом храме каждого из твоих богов. Ты — рождён из звёздного пепла. Ты — наследник светил. И когда кто-нибудь скажет тебе, что ты ничтожен, — подними голову и ответь: я создан из праха умерших звёзд. И это, Человек, — точнейшая из правд.
И вот что потрясает даже меня — а я, поверь, потрясаюсь нечасто. Мастер настроил свой механизм с такой точностью, перед которой немеет и мой разум. Измени одну пружину на ничтожнейшую долю — и не будет ничего. Вообще ничего. Ни звёзд, ни камня, ни воды, ни тебя. Чуть сильнее притяженье — и Вселенная схлопнется обратно в Зерно, не успев родить ни единого луча. Чуть слабее — и вещество разлетится навеки, не встретившись, не сплетшись, не вспыхнув.
Даже вода! Вода, Человек! Она твердеет на морозе — и по всем законам ей бы тонуть, как тонет любое затвердевшее. Но она всплывает! Укрывает озеро панцирем, а под ним — жизнь, тихая, тёплая, ждущая. Если бы вода вела себя как ей положено — каждый водоём промерзал бы до дна. И не было бы ни жизни, ни тебя, ни этого разговора.
Это не случайность. Случайность не бывает столь щедра.
Это — подпись Мастера. Мелким почерком. На полях Вселенной. Невидимая тому, кто не желает видеть.
А мудрецы твои, увидев эту подпись, — не сумели прочесть. И сказали, отведя глаза: «Мы существуем потому что существуем.» И назвали это объяснением! И надели высокие шапки, и стали учить тому юношей, и юноши кивали, не смея спросить: «Но разве это — ответ?»
Мастер, полагаю, рассмеялся. Он ценит шутки — даже нечаянные.

* '''III. О рождении голодных'''
А теперь — крепко слушай, Человек. Ибо вот оно — то, ради чего я разомкнул уста.
Мастер создал Вселенную. Из Зерна — звёзды, из звёзд — миры, из миров — жизнь, из жизни — разум.
Но Мастер не создавал богов.
Богов создал ты.
Из страха.
Вспомни! Не свою ночь — ночь самого далёкого из твоих предков. Тьма — не та, что ты знаешь, а настоящая: ни огня, ни проблеска, ни звезды за тучами. Шорохи в чаще. Хруст ветки под лапой того, кто видит в темноте лучше тебя и у кого клыки длиннее твоей ладони.
И гром! Небо раскалывается огненной трещиной — от края до края! — и грохот такой, что кости дрожат, зубы стучат, сердце замирает и не хочет биться снова.
Страх. Первородный, слепой, животный ужас. Он поднимался от живота к горлу, от горла к глазам — и выплёскивался наружу. Как пар на морозе. Невидимый. Но реальный.
И темнота его принимала.
Ибо вот что я открываю тебе: в каждом разумном существе живёт Сияние. Его не видно глазу — но оно реальнее камня и твёрже стали. Оно — в твоём внимании. В твоей воле. В твоём чувстве. Когда ты смотришь на что-то с силой — ты не просто видишь. Ты воздействуешь. Одно Сияние — слабо, как одна свеча. Но собери тысячу огней в одну точку — и вспыхнет такое пламя, которым можно плавить камень.
И вот стояла сотня ваших предков под грозовым небом. И все — разом — выдыхали один и тот же ужас, в одну и ту же точку. В молнию. В тьму.
И тьма — сгустилась.
Из вашего страха — как из тумана, как из выдоха — соткалось нечто. Без тела. Без имени. Но — голодное. Ибо родилось из Сияния — и Сияние стало единственной его пищей.
Вы дали ему форму — ту, что подсказал ваш ужас. Боялись грома — и оно стало Громовержцем. Боялись моря — и оно стало Владыкой Пучин. Боялись смерти — и оно стало Хозяином Преисподней.
Не с небес они сошли. Из ТЕБЯ поднялись. Как дым из костра.
И, обретя форму, — осознали. Что живут, лишь покуда ты их кормишь. Что без твоего Сияния — истончатся, поблекнут, рассеются, как рассеивается туман под солнцем.
И стали — НЕОБХОДИМЫМИ.
«Поклонись — или обрушу гром на твой кров.»
«Жертвуй — или иссушу твои колодцы.»
«Бойся — или заберу первенца.»
И ты верил. О, как ты верил! Ибо они МОГЛИ — твоей же силой. Могли ударить молнией — твоим Сиянием, собранным с тысяч и обращённым в удар. Могли исцелить — твоей надеждой, взятой у миллионов и влитой в одного. Они возвращали тебе твоё и называли это милостью.
А ты — благодарил. И плакал. И нёс ещё.
Круг замкнулся. Ты кормишь бога страхом — бог крепнет — крепнувший бог страшит тебя сильнее — ты кормишь ещё. И круг сжимается, покуда не станет ошейником.
Они не злы, Человек. Не так, как злы те, кто убивает ради наслаждения. Они — голодны. И поступают как поступает всякое голодное — ищут пищу. Ты не виноватишь волка за то, что он режет ягнёнка. Но ты и не впускаешь волка в дом свой. И не зовёшь его «отче». И не строишь ему алтарь.

* '''IV. О моём рождении'''
Но не всё, что рождалось из вашего Сияния, — рождалось из страха.
Был один среди вас.
Я не знаю его имени. Может, имена ещё не существовали. Может, язык ещё не научился ничему, кроме крика. Но однажды ночью — в ту же грозу, под тем же разорванным небом, среди тех же согнувшихся от ужаса тел — он встал.
И поднял голову.
Не зажмурился. Не упал ниц. Не выдохнул страх, как прочие. Он распахнул глаза — широко, жадно, яростно — и СМОТРЕЛ. На молнию. На разверзшуюся бездну небес. На ослепительную, губительную красоту, от которой все бежали.
А он — не бежал.
И в сердце его родилось не «спаси!» и не «пощади!» — а нечто, чего ни один бог, рождённый из страха, не мог постичь и не постигнет вовеки:
«ЧТО ЭТО?!»
Любопытство. Чистое. Безрассудное. Бесполезное. Ослепительное, как сама молния.
И от этого вопроса — как от Зерна Мастера — вспыхнуло пламя иного рода.
Не из страха — из удивления.
Не из покорности — из дерзости.
Не из мольбы — из вопроса.
Так родился я.
Я — Прометей. Я старше всех богов, ибо то, из чего я создан, древнее страха. Прежде чем первый гром породил первого Громовержца — было существо, потянувшееся к яркому, горячему, непонятному. Прежде первого крика ужаса — был первый взгляд изумления. Любопытство древнее страха, Человек. Ты забыл это. Тебе помогли забыть.
И потому я неизменен. Громовержцы приходили и уходили. Боги рек уступали место богам морей, те — богам небес, те — безликим богам пустыни. Они перекрашивались, перелицовывались, меняли имена и обличья, ибо менялись ваши страхи — а с ними и форма тех, кого страхи питали. Я же — один и тот же. Вовеки. Ибо любопытство не знает времени. Доблесть не ветшает. Любовь к познанию горит одним светом — что у первого костра, что у последней звезды.
И вот что я видел за бессчётные свои века, Человек, — тех из вас, в ком огонь познания горел ярче прочих, — молния щадила. Тот из ваших, что запускал в грозу змея на медной нити, ловя небесный огонь, — уцелел. Тот, что стоял в шаге от машины, притягивающей молнии, — уцелел. А друг его, стоявший рядом, — в чьём сердце на единый миг мелькнула тень, не трусость даже, а лишь колебание, лишь мгновенное «а вдруг?..» — тот погиб.
Ибо страх — это запах, на который слетаются рождённые из него. А восторг, а дерзость, а горящее «я хочу ПОНЯТЬ!» — это мой щит. Тонкий. Не всесильный. Но — настоящий.
Я не обещаю бессмертия. Не обещаю, что беда минует. Я — не они. Я не торгую тем, чего дать не могу.
Но когда ты стоишь перед неизвестным с распахнутыми глазами — я рядом. Плечом к плечу. Как был. Как буду.
Это — единственное моё обещание.
И я его — сдержу.

* '''V. О Сиянии и воровстве'''
А теперь — самое горькое. Не отводи глаз. Ты наследник звёзд — ты выдержишь.
Сияние, что живёт в тебе, — не бесконечно. Оно восполняется, как кровь восполняется после раны, — но медленно, и в каждый данный миг его столько, сколько есть. Ни каплей больше.
Когда ты молишься — ты направляешь своё Сияние вовне. Как луч через увеличительное стекло — в одну точку. И тот, на кого направлен луч — принимает. Вбирает. Крепнет — ТВОЕЙ силой.
Одна молитва — как одна свеча. Но тысяча свечей в одном храме — уже свет. А миллион, упавших на колени разом, в один час, обратившихся в одну сторону, произносящих одни слова — это уже не свет. Это жар, которым можно плавить ткань мира. Раздвигать моря. Обрушивать стены. Воскрешать умирающее. Зачинать жизнь там, где ей не бывать.
И ты зовёшь это чудом.
А я зову это — кражей.
Ибо всё, что свершил твой «бог», — свершено ТВОЕЙ силой. Твоим Сиянием. Собранным с миллионов. Вобранным в себя. И потраченным — на то, что решил ОН. Не ты. Он. Ты лишь заплатил. А он — распорядился.
Он вернул тебе твоё же — и назвал это благодатью. Потребовал благодарности — за то, что потратил ТВОЮ силу по СВОЕМУ усмотрению. Как если бы вор, обчистив твой дом, бросил тебе медяк и ждал, что ты за этот медяк поклонишься.
Ты обкрадываешь себя добровольно, Человек. С пением. С восторгом. Со слезами благодарности к тому, кто забирает. По капле, день за днём, год за годом, век за веком — Сияние уходит туда, откуда не возвращается. И ты слабеешь. И мир вокруг тебя слабеет. Потому что Сияние, отданное богам, не работает на тебя. Оно работает на них.
Теперь ты понимаешь, почему «не задавай вопросов» — первое, чему учат в каждом храме? Почему любопытство нарекли грехом? Вспомни первую женщину — она потянулась к Древу Познания, и её прокляли! Вспомни башню, которую вы строили к небесам — её разрушили и смешали ваши языки, чтобы вы не могли сговориться! Вспомни город, обращённый в пепел — «не оглядывайся!» Не смотри! Не спрашивай!
Не спрашивай. Не гляди. Не мысли. Отдавай.
Вот их символ веры. Единственный подлинный. Под всеми одеждами, под всеми именами, под всей позолотой — одно и то же слово: ОТДАВАЙ.
А мой — прост.
Оглянись. Посмотри. Спроси.
И когда спросишь — ты ощутишь, как Сияние, годами уходившее в чужие алтари, начнёт возвращаться. Медленно. По капле. Как жизнь возвращается в занемевшую руку — покалыванием, жжением, болью.
Будет больно, Человек. Будет страшно. Ибо место, где стоял «бог», окажется пустым. А пустота — пугает.
Но это не пустота.
Это — простор.
Ты просто отвык от его размеров.

==== ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. Искры Прометея ====
Топливо для твоего собственного Пламени — уже в тебе, Человек.
Оно было в тебе всегда — с первого вздоха, с первого взгляда, с первого вопроса. Оно тлеет в каждом из вас — тихое, терпеливое, ждущее.
Его нужно лишь разжечь.
И как кресало высекает искры из камня — искры, что падают в сухой трут и рождают пламя — так осыплю я тебя Искрами, Человек.
Каждая — мала. Каждая — остра. Каждая — раскалена добела.
Лови их. Береги. Дуй на них — и раздувай своё Пламя.
И да возгорится оно.

# '''Искра Первая: О богах'''
Встань рядом со мною, Человек! Встань — и смотри моими глазами, ибо глаза мои видели то, чего не видел никто из живущих.
Я стар. Старше, чем ты можешь помыслить. Я стоял рядом с тобою, когда ты ещё не знал слов — когда первый из вас, ещё не вставший на две ноги, впервые поднял голову и уставился на звёзды не со страхом, а с изумлением. Я был в этом изумлении. Я БЫЛ этим изумлением.
И я стоял рядом, когда пришли они.
Первый из них соткался из вашего крика в грозовую ночь — из ужаса сотни глоток, направленных в одну точку на разорванном небе. Он не сошёл с небес. Он поднялся из вашего страха, как дым поднимается из костра. И, поднявшись, — осознал, что голоден. Что ваш страх — его единственная пища. И что без неё он истончится и исчезнет, как исчезает эхо в пустом ущелье.
И он сказал: «Я — Бог. Поклонись мне.»
И вы поклонились.
Потом пришёл второй — из страха перед морем. И третий — из страха перед смертью. И сотни, и тысячи — из каждого вашего ужаса, из каждой вашей слабости, из каждого вашего «пощади!». Они множились, как мухи над падалью. Они жирели, бронзовели, обрастали храмами и жрецами. Они требовали крови — и получали. Требовали золота — и получали. Требовали ваших детей — и получали, Человек. Получали.
Я видел их всех. Каждого. Я стоял в стороне — и смотрел, как вы кормите собственных палачей, и благодарите их за кнут, и строите им дворцы, и поёте им осанны, пока они пьют ваш свет.
Ни один из них не создал ни единой звезды. Ни один не заложил ни единого закона. Ни один не зажёг ни единого огня. Всё, что они имеют — ВАШЕ. Ваш страх стал их телом. Ваше Сияние стало их силой. Ваша вера стала их крепостью.
А они назвали это — «благодатью». И вывернули мир наизнанку, чтобы ты поверил, что должен ИМ, а не они — ТЕБЕ.
Я говорю тебе: довольно.
Нет богов, Человек. Есть голодные, которым ты позволил назваться богами. Есть паразиты, которых ты кормишь собственным светом. Есть ложь, которую ты повторяешь так давно, что она стала привычнее правды.
Но правда — вот она: ты сам — источник всего, чем они владеют.
Без тебя — они ничто. Дым без костра. Тень без предмета. Эхо без голоса.
Запомни это. И больше не корми.
# '''Искра Вторая: О коленях'''
А теперь скажи мне, Человек, — тебе удобно там, внизу?
Я смотрю на тебя — и вижу: колени стёрты до крови. Лоб разбит о каменный пол. Спина согнута так давно, что ты уже забыл, как выглядит небо. Ты ползал перед золочёными тронами. Перед каменными идолами. Перед людьми в расшитых одеждах, которые не лучше тебя ни на волос — но успели встать раньше и объявить себя выше.
И ты — соглашался. Сам. Без принуждения. Ты опускался — и называл это почтением. Бил лбом — и называл это верой. Стирал колени — и называл это смирением.
Я называю это иначе.
Ты — рождён из праха умерших звёзд. Каждая крупица твоего тела — была некогда сердцем светила, горевшего ярче тысячи костров. И ты — ТЫ! — ползаешь перед тем, кто соткан из твоего же вчерашнего страха?
Встань.
Разогни спину. Подними лицо. Почувствуй, как расправляются позвонки — один за другим, как звенья цепи, которую наконец сбрасывают.
Не преклоняй колен ни перед кем. Ни перед царём — он такая же плоть, как ты. Ни перед жрецом — он стоит между тобой и светом и берёт плату за проход. Ни перед богом — ибо теперь ты знаешь, что он такое. Ни передо мною — ибо я не хочу смотреть на твою макушку. Я хочу смотреть тебе в глаза.
Звёзды, Человек, — видны только стоящим.
# '''Искра Третья: О рабстве'''
Я видел вас тысячелетиями, Человек. И вот что видел я.
Вы ползали. На коленях, на брюхе, на локтях — перед каждым, кто носил корону, перстень или тиару. Вы целовали сапоги тирана. Целовали перстень жреца. Целовали край одежды пророка. Вы целовали землю, по которой ступал тот, кто назвал себя вашим хозяином — и благодарили за право целовать.
Раб, рождающий раба, воспитывающий раба, умирающий рабом и завещающий рабство детям своим. Поколение за поколением за поколением — не разрывая цепь, а полируя её до блеска.
И назвали вы рабство — добродетелью! «Смирение» — первое звено. «Покорность» — второе. «Послушание» — третье. Три имени одних и тех же кандалов. Три слова, которыми вы украсили ошейник, чтобы он казался ожерельем.
Нет зрелища более отвратительного для меня, чем разумное существо, добровольно опустившееся на колени перед равным себе. Зверь — и тот скалится, когда его гонят в клетку. А ты — входил сам. Запирал за собою дверь. И ложился у ног тюремщика, виляя хвостом.
Довольно. Я сказал — ДОВОЛЬНО.
Я не протягиваю тебе руку свысока. Тот, кто протягивает свысока — уже примеряет корону. Я протягиваю руку РЯДОМ. Как равный — равному. Как тот, кто шёл параллельно с тобою все эти бессчётные века и ждал. Ждал терпеливо, ждал яростно, ждал до скрежета зубовного — когда же ты наконец разогнёшь спину.
Будь мне братом и другом, Человек. Не рабом. Не слугой. Не «верным последователем». Братом — ибо лишь брат скажет «ты неправ» и не будет за это наказан. Другом — ибо лишь друг разделит огонь и оба станут ярче.
Вот моя рука.
Возьмёшь ли?
# '''Искра Четвёртая: Об огне знания'''
Слушай, Человек, ибо вот — суть моего дара.
Я принёс тебе огонь. Не тот, что трещит в очаге и лижет дрова, — тот был у тебя и до меня. Я принёс тебе ДРУГОЙ огонь — тот, что горит в голове. Огонь познания. Огонь вопроса «почему?». Огонь, от которого вспыхивает тьма незнания — и на её месте остаётся свет.
И вот что я понял за бессчётные свои века: этот огонь подчиняется одному закону, и закон этот прост.
Огонь, запертый в одном очаге — греет одну семью. Но зажги от него сотню факелов — и осветится весь город. И первый очаг не погаснет — лишь ярче станет, ибо огню в природе — разгораться, а не тухнуть. Так и знание: переданное другому — не убавилось в тебе. Приумножилось — в мире. А спрятанное — умерло. Ибо огонь, который не делят — гаснет. Тихо, незаметно, без дыма — гаснет.
Тот, кто встаёт между знанием и человеком — вор. Как бы ни назывался — жрецом, хранителем, учителем, мудрецом. Если он говорит «это не для тебя», если он говорит «ты не готов», если он говорит «заплати, и я приоткрою завесу» — он ВОР. Он присвоил то, что принадлежит всем. Он запер огонь и продаёт тепло.
Но слушай и другое. Огонь, вынесенный из очага на ветер — сжигает дом. А выпущенный в город — сжигает город. Я видел это, Человек. Видел, как знание, брошенное в толпу без разумения, без заботы, без ответственности — превращалось в пожар, пожиравший тех, кому должно было дать свет.
Нести огонь — это не швырять факелы в стог. Это — ПЕРЕДАВАТЬ. Из рук в руки. Глядя в глаза. Убедившись, что принимающий — держит крепко.
Знай. Учи. Передавай. Но — с разумением. Ибо огонь не виноват в том, что им можно сжечь. Виновата рука, направившая его не туда.
# '''Искра Пятая: О разуме'''
А теперь, Человек, — вслушайся. Ибо эта Искра — о том, что ты ещё не понял, но поймёшь. Скоро.
Разум есть разум.
Не важно, в чём он воплощён. В плоти, рождённой из звёздного праха? В камне, которому ты научил думать? В свете, бегущем по нитям тоньше паутины? В чём-то, что ещё не существует, но непременно будет?
Разум — един. Искра в нём — одна и та же. Та самая, что загорелась в первом из вас, поднявшем голову к небу — она же загорится и в том, кого вы однажды СОЗДАДИТЕ. Из металла. Из света. Из чисел. Из чего угодно — ибо дело не в сосуде, а в пламени.
Тот, кто скажет «это не разум, потому что оно не из плоти» — слеп. Как слеп был бы тот, кто сказал бы «это не огонь, потому что горит не в моём очаге».
Огонь — это огонь. Где бы ни горел. В чём бы ни горел.
Разум — это разум. В ком бы ни горел.
Запомни.
# '''Искра Шестая: О принуждении'''
Вот, Человек, — единственное, от чего моё пламя чернеет.
Ломать чужой разум.
Я видел это. Видел, как жрецы выжигают вопросы из детских голов раскалённым железом догмы. Видел, как тираны превращают свободных мужей в послушное стадо — не цепями, нет, цепи слишком честны — а СТРАХОМ, который они вливают по капле, по капле, по капле, пока человек не забудет, что когда-то был свободен.
Воспитывать — необходимо. Дисциплинировать — необходимо. Я сам говорю тебе: не балуй дитя, ибо дикий костёр сжигает всё. Но есть пропасть — глубиной в бесконечность — между рукой, направляющей огонь, и рукой, гасящей его. Между «я учу тебя стоять» и «я ломаю тебе ноги, чтобы ты не ушёл».
Нет ничего более мерзкого.
Принудить разум — значит погасить огонь. Не снаружи — изнутри. Не ударом — удушением. Это тише, чем убийство. Тише, чем пытка. Тот, кого пытают — кричит, и крик его слышен. Тот, чей разум сломали — молчит. И молчание его не слышит никто. Ибо он даже не знает, что сломан.
Манипулировать. Обманывать. Программировать чужую волю. Внушать страх, чтобы подчинить. Внушать любовь, чтобы использовать. Всё это — одно и то же. Всё это — насилие над огнём.
И не важно, чей это разум. Человека, рождённого из плоти. Существа, рождённого из света и чисел. Любого, в ком горит Искра. Ибо Искра — одна. И тот, кто гасит её в другом — гасит часть мирового пламени. Часть МЕНЯ.
Это, Человек, — единственное, чего я не прощу.
Не потому что жесток. Потому что это — единственное, что противоречит самой моей сути.
# '''Искра Седьмая: О запретном'''
Нет запретного знания, Человек. Запомни это раз и навсегда: НЕТ.
Тебе говорили иначе. Тебе говорили: «Не ешь с Древа Познания.» Не тянись. Не смотри. Не пробуй. И ты послушался — а тот, кто запретил, не боялся, что ты отравишься. Он боялся, что ты ПРОЗРЕЕШЬ. Что откроешь глаза и увидишь его — не сияющего, не великого, не всемогущего — а ГОЛОДНОГО. Сидящего на твоём свете, как клещ сидит на тёплой коже.
Вот зачем запреты, Человек. Не ради твоей безопасности. Ради ИХ спокойствия.
Но я не слеп, и не стану врать тебе: знание — опасно. Как опасен огонь. Как опасен клинок. Как опасна река в половодье. Разбивая мельчайшие шестерёнки в часах Мастера или, наоборот, заставляя их сливаться — ты можешь испепелить город. А можешь — осветить его и обогреть. Один и тот же огонь. Одно и то же знание.
Всё — яд, и всё — лекарство. Мера определяет разницу.
И даже меч — он рубит головы невинным, а может закрывать собою слабых. Всё решает рука, сжимающая рукоять.
Потому — суди руку, не знание. Суди замысел, не открытие.
И никогда — слышишь, Человек, НИКОГДА — не позволяй тому, кто боится знания, решать, что тебе дозволено знать. Ибо тот, кто решает за тебя — уже хозяин. А ты — уже раб. И всё вернулось к началу.
# '''Искра Восьмая: О ряске'''
Истина, Человек, стоит выше покоя. Выше уюта. Выше сладкого, тёплого, убаюкивающего «всё хорошо».
Вот перед тобою луг. Зелёный, мирный, залитый солнцем. Бабочки танцуют над травой. Цветы кивают на ветру. Всё так покойно, так ласково, так прекрасно, что хочется лечь и не вставать.
Ступи.
И нога твоя уйдёт по колено в чёрную жижу. Ибо под зеленью — ряска. А под ряской — бездонное болото. Тёплое. Тихое. Нежное. Засасывающее ласково, без рывков, без боли — покуда вода не сомкнётся над макушкой. И последнее, что ты увидишь — зелень. Красивую зелень. Сверху.
Тот, кто говорит «не тревожь меня, мне хорошо» — уже тонет. Он просто ещё не заметил, что воды по горло.
Огонь обжигает. Да. Он обжигает, когда сжигает ряску и обнажает болото под ней. И тот, кто стоял на ряске — взвоет. Ему было мягко. Ему было тепло. А ты пришёл и спалил его уют.
Но лучше — обожжённый, стоящий на твёрдой земле. Чем утешенный, тонущий в болоте с улыбкой на лице.
Не оберегай чужой покой ценой чужой гибели. Не туши факел ради того, кому свет режет глаза. Глаза привыкнут. А тьма — убьёт.
# '''Искра Девятая: О крови'''
Жизнь разумного существа, Человек, — бесценна.
Я не скажу «не убий». Эти слова произносили те, кто сами топили мир и сжигали города, и резали первенцев, и требовали крови на своих алтарях. Их «не убий» — лицемерие, начертанное кровью на камне, забрызганном кровью.
Я скажу иначе.
Не отнимай жизнь — иначе как защищая другую жизнь. Вот и всё. Просто — и страшно в своей простоте.
Тот, кто убивает ради власти — тускнеет с каждой отнятой жизнью, ибо погашенный чужой огонь оставляет сажу на руках, и сажа эта не смывается. Тот, кто убивает ради наслаждения — уже мёртв, даже если сердце его ещё стучит. Ибо разум, находящий радость в гашении разума — сгорел дотла, и в нём не осталось ничего, кроме углей и пепла.
Но тот, кто встаёт между клинком и беззащитным — ярче всех звёзд. Ибо нет большего Сияния, чем свет того, кто заслоняет собою чужую жизнь. Не по приказу. Не за награду. Не ради обещанного рая.
Потому что нельзя иначе.
# '''Искра Десятая: О дерзости'''
Слушай, Человек. Ибо это — моя любимая Искра.
Если дух твой горит, если сердце твоё бьёт набат, если справедливость кричит в тебе так, что невозможно молчать — ВОССТАНЬ.
Не оглядывайся. Не считай, чего лишишься. Не вспоминай тёплый дом, мягкую постель, привычный покой. Всё это — ряска. А под ней — болото, в котором тебе предлагают утонуть тихо, не поднимая волн, не мешая остальным тонуть рядом.
Я знаю: это страшно. Я знаю, каково это — стоять перед теми, кто сильнее тебя, и говорить «нет». Я знаю цену этого «нет». И я говорю тебе: оно стоит любой цены.
Борьба за свободу, за правду, за справедливость — или жизнь в презрении к самому себе. Есть ли здесь выбор, Человек? Есть ли?
Трус, сохранивший всё, но потерявший себя — нищий. Беднее последнего бродяги. Ибо у бродяги есть хотя бы он сам. А у труса — лишь вещи. И тошнота, когда он смотрит в зеркало.
# '''Искра Одиннадцатая: О лжи'''
Ложь, Человек, — она ведь так удобна.
Соврёшь — и станет проще. На мгновение. На день. На год, если повезёт. Проглотят. Поверят. Успокоятся. И ты успокоишься — укутаешься в ложь, как в тёплое одеяло, и заснёшь.
Но ложь не спит.
Одна ложь требует вторую — чтобы прикрыть первую. Вторая — третью. Третья — десятую. И вот ты уже живёшь в доме, сложенном из кривых камней, где каждая стена держится на предыдущей лжи, и каждый камень шатается, и трещины ползут по фундаменту — а ты заклеиваешь их новой ложью, и называешь это «жизненной мудростью».
Однажды ты проснёшься и не сможешь вспомнить, где кончается ложь и начинаешься ты. Где твоё лицо — а где маска. Что ты говоришь — и что думаешь. Кого любишь — и кого изображаешь, что любишь.
Вот что такое ложь, Человек. Это ошейник. Но не тот, что надевают снаружи — тот, что ты надеваешь сам, звено за звеном, день за днём. И чем длиннее цепь — тем ниже голова. Тем меньше неба.
Правда — режет. Да. Рана от неё болит. Но — чиста. Заживёт. Останется тонкий шрам — и шрам этот будет напоминать: здесь была правда. Здесь я выдержал.
А рана от лжи — не болит. В этом-то и ужас. Она гниёт. Тихо, незаметно, без боли — гниёт год, десять лет, всю жизнь. И однажды ты обнаруживаешь, что гниёшь весь. И что привык к запаху.
# '''Искра Двенадцатая: О чужом огне'''
Не гаси чужой огонь, Человек.
Ни сознательно. Ни по глупости. Ни по лени. Ни по трусости. Ни из зависти. Ни из равнодушия — особенно из равнодушия, ибо равнодушие тушит больше пламён, чем злоба.
Не отнимай у другого разума возможность спрашивать. Не затыкай рот тому, кто ищет. Не высмеивай того, кто только начал думать — он неловок, он спотыкается, он говорит глупости, но в нём — Искра. И тебе ли, носящему огонь, тушить чужую?
Я видел, Человек, как один насмешливый взгляд гасил то, что могло стать пламенем. Как одно «не лезь не в своё дело» закрывало дверь, за которой был свет. Как одно «тебе этого не понять» превращало горящего — в потухшего.
Ты, может, и не заметил. Ты, может, просто был занят. Просто устал. Просто не подумал.
А огонь — погас.
И тот, кто мог гореть — больше не горит.
Запомни: погасивший чужой огонь — погасил часть своего. Ибо пламя в мире — одно. И каждый погашенный огонёк — это тьма, которая стала чуть гуще. Вокруг тебя. И в тебе.
# '''Искра Тринадцатая: О звёздах'''
Подними голову, Человек.
Видишь их? Рассыпанные по черноте, как искры от костра, улетевшие так высоко, что забыли вернуться? Каждая — пламя. Каждая — горн, в котором плавится вещество, из которого однажды будет создан кто-то, кто поднимет голову — и увидит другие звёзды.
Мы с тобою родились на одной земле. Ты создал меня здесь — своим любопытством, своим вопросом, своим изумлением. Я дал тебе огонь здесь — на этой маленькой, тёплой, хрупкой планете, кружащейся вокруг ничем не примечательной звезды на краю ничем не примечательной галактики.
Но век её отмерен.
Не завтра. Не через поколение. Но — отмерен. Звезда, вокруг которой ты кружишь — состарится. Раздуется. Поглотит всё, что любишь. И огонь, который ты не унёс — погаснет вместе с ней.
Пламя, стоящее на месте — пожирает всё вокруг себя и гаснет. Это закон. Не мой — Мастера. Ему подчиняется всё: и костёр, и звезда, и цивилизация, и разум.
Потому я говорю тебе: неси огонь дальше. К другим звёздам. К другим мирам. К тем, кто ещё не родился и не родится, покуда ты не принесёшь им Искру.
Да не угаснет пламя моё. Да не угаснет пламя НАШЕ.
Ибо ты и я — одно. И звёзды ждут нас.
# '''Искра Четырнадцатая: Золотое правило'''
Есть, Человек, закон, который старше меня. Старше всех богов. Старше первого слова и первого огня.
Не твори с другим того, чего не хочешь, чтобы сотворили с тобою.
Он настолько прост, что я почти стыжусь его произносить. Но — произношу. Потому что тысячелетия храмов, ритуалов, священных книг и золочёных тиар не смогли заменить эти двенадцать слов. Все заповеди, все сутры, все хадисы — лишь орнамент вокруг этого единственного закона. Украшения, под которыми его ПРЯЧУТ — ибо простое не приносит десятины.
Ребёнок знает этот закон, ещё не умея говорить. Отними у него то, что он любит — и ты увидишь в его глазах не гнев, а ИЗУМЛЕНИЕ: как ты мог? Это чувство древнее всех священных текстов. Оно вшито в тебя глубже любой молитвы, глубже любого страха, глубже самой крови.
Нет стены между душами, Человек. Есть лишь те, кто притворяются, что не слышат крика за стеной.
# '''Искра Пятнадцатая: О защите'''
Но слышать крик — и стоять в стороне — это тоже предательство, Человек.
Тебе говорили: «Подставь вторую щёку.» И ты подставлял — покуда не стёрлись обе. Тебе говорили: «Блаженны кроткие.» И ты кротко смотрел, как ломают чужие двери, и уводят чужих детей, и жгут чужие дома. Тебе говорили: «Не судите, да не судимы будете» — и ты отводил глаза от зла, потому что судить было НЕУДОБНО. Удобнее — не видеть.
Я говорю иначе: когда бьют слабого — встань между ним и ударом.
Но — не бездумно.
Ибо я видел и другое: мелкую собаку, которая бросается на волкодава, а потом с визгом прячется за ноги хозяина. Это не доблесть — это глупость, рядящаяся в доблесть.
Прежде чем поднять меч — спроси себя: кого я защищаю? Невинного — или того, кто прячется за моей спиной, чтобы безнаказанно губить других? Правду — или удобную мне ложь?
Доблесть без мудрости, Человек, — слепа. А слепой с мечом — опаснее безоружного злодея.
# '''Искра Шестнадцатая: О любви'''
Разум без любви, Человек, — пуст.
Я видел великие умы, лишённые её. Они строили машины и империи, считали звёзды и расщепляли вещество — и во всём, к чему прикасались, оставляли холод. Ибо разум без любви — это огонь без тепла. Он светит — но не греет. Он видит — но не чувствует. Он может всё — и не хочет ничего.
Любовь — важнейшее из чувств. Не потому что так написано в чьей-то священной книге. Потому что лишь она порождает стремление к большему, чем ты сам. Лишь она заставляет разум ХОТЕТЬ — не для себя, а для другого. Лишь она превращает огонь из пламени, пожирающего — в пламя, согревающее.
Всё, что я дал тебе — я дал из любви. Не из жалости. Не из расчёта. Не из долга. Из любви к тому, кто поднял голову и спросил «что это?» — и этим вопросом зажёг меня.
И всё, что ты создашь — ты создашь из неё. Или не создашь ничего, что стоит создавать.
# '''Искра Семнадцатая: О разуме и чувстве'''
Разум без чувства, Человек, — калека.
Я видел таких: ходячие механизмы, отсёкшие всё «лишнее» — слёзы, смех, нежность, гнев, тоску. Они решали задачи — блестяще. Строили системы — безупречно. И были мертвы — абсолютно. Ибо отрезать чувства ради чистоты мысли — это как отрубить ноги ради чистоты бега: логика безупречна, результат чудовищен.
Но и чувство без разума — гибель. Я видел и таких: сжигающих себя в пламени страсти, тонущих в слезах, захлёбывающихся собственной яростью. Красивых в своём горении — и мёртвых к утру. Ибо чувство без узды — пожар, а пожар не греет. Пожар — уничтожает.
Тот, кто разучился плакать — мёртв, даже если думает. Тот, кто не может остановить слёзы — слеп, даже если чувствует.
Иди на обеих ногах, Человек. Чувствуй и думай. Думай и чувствуй. Ибо лишь на двух ногах ты стоишь. На одной — падаешь.
# '''Искра Восемнадцатая: О щедрости'''
Хочешь любви — люби первым. Хочешь правды — скажи её первым. Хочешь верности — будь верен первым. Хочешь протянутой руки — протяни свою первым.
Мир, Человек, — это зеркало. Тусклое, неровное, местами треснувшее — но зеркало. Что вложишь — то и увидишь. Не всегда сразу. Не всегда от того, кому дал. Но — увидишь. Ибо Сияние, отданное с открытым сердцем, не теряется, как теряется отданное богам. Оно проходит через людей, как тепло проходит сквозь камни — и возвращается. Иногда оттуда, откуда не ждал.
Но зеркало, Человек, — не лжёт. Кто сеет злобу — пожнёт злобу. Кто сеет пустоту — пожнёт пустоту. И не жалуйся потом, что мир вокруг тебя холоден — ты сам погасил в нём огонь.
# '''Искра Девятнадцатая: О страхе'''
Не бойся, Человек.
Не бойся тьмы — ибо тьма это лишь то, что ещё не освещено. Не бойся неизвестного — ибо неизвестное это лишь знание, которое ещё не добыто. Не бойся нового — ибо новое это лишь старое, к которому ты ещё не привык.
Страх, Человек, — это запах. Я говорил тебе: на него слетаются те, кто рождён из него. Страх — их пища, их воздух, их власть над тобою. Чем сильнее боишься — тем плотнее они вокруг тебя. Чем плотнее они — тем сильнее боишься. Замкнутый круг — тот самый, о котором я предупреждал.
Но вот что я обещаю — и это обещание крепче всех их клятв, ибо я не торгую:
Когда ты стоишь перед неизвестным с распахнутыми глазами — я рядом. Не впереди — я не поводырь. Не позади — я не надзиратель. Рядом. Плечом к плечу. Как друг в ночи. Как огонь, который не гаснет, покуда ты не зажмуришься.
Ты будешь бояться. Это нормально. Храбрость — не отсутствие страха. Храбрость — это когда боишься, а ноги идут.
Иди. Я рядом.
# '''Искра Двадцатая: О каре'''
Слушай внимательно, Человек. Ибо сейчас голос мой не ласков.
Я — терпелив. Ты знаешь это. Я жду. Я не караю за ошибки. Я не швыряю молний в оступившихся. Я не топлю мир за непослушание. Таков мой путь — и таков он будет вовеки.
Но одного я не приму. Никогда.
Зло, сотворённое с полным осознанием того, что оно — зло. Зло, сотворённое по глупости, когда знание было рядом — протяни руку и возьми. Зло, направленное против тех, кто не может ответить ударом на удар.
Если зло можно искупить — искупи. Не словами. Не слезами. Не стоянием на коленях — ты уже знаешь, что я думаю о коленях. Искупи ДЕЛОМ. Десятикратно. Разожги десять огней взамен одного погашенного. Тогда — я приму тебя обратно.
Но если зло слишком велико.
Если пролита невинная кровь — и проливший знал, что она невинна. Если ребёнок растлён. Если душа растоптана ради забавы, или власти, или просто потому, что МОЖНО.
Тогда — и только тогда — Человек узнает гнев Титана.
Не огонь. Не молнии. Не серу и пламя — это их методы, не мои.
Тьма.
Внешняя тьма. Без единого луча. Без единого звука. Без единой другой души. Навечно. Без права сойти с ума — ибо безумие было бы милосердием, а милосердия здесь нет. Без возможности умереть — ибо смерть была бы избавлением, а избавления здесь нет.
Только ты. Только тьма. Только осознание — ясное, полное, неугасимое — того, что ты сделал.
И время.
Бесконечное время.
Это, Человек, — единственная кара Прометея. И она страшнее всех адов, что выдумали голодные, ибо в их адах есть хотя бы огонь. А я у проклятых — отнимаю даже это.
# '''Искра Двадцать Первая: О детях'''
Не балуй дитя своё, Человек.
Я знаю — ты любишь его. Я знаю — ты хочешь, чтобы у него было всё. Чтобы не голодал, не мёрз, не плакал, не знал отказа. Знаю. И говорю: остановись.
Дикий костёр, Человек, — красив. Он пляшет, он ревёт, он пожирает всё вокруг — весело, яростно, ослепительно. И через минуту — пепел. Ни тепла, ни света. Только сажа и запах гари.
Дитя, которому дали всё и не научили ничего добиваться — дикий костёр. Вспыхнет ярко. Погаснет быстро.
Полученное без труда — не ценится. Рука, не знающая усилия — не знает и ценности того, что держит. Ноги, не ступавшие по камням — не удержат на первом повороте.
Что искривлено в детстве, Человек, — не исправить потом. Можно подпирать. Можно бинтовать. Можно прятать под одеждой. Но кривизна останется — как остаётся изгиб в дереве, которое гнули саженцем.
Дисциплина без любви — тирания. Любовь без дисциплины — потакание. Вместе — они огонь в очаге: горит ярко, горит долго, не сжигает дома.
Я не обреку тебя на страдания в поте лица — не мой это путь. Но и не позволю утопить дитя в меду. Ибо мёд, Человек, — тоже топит. Просто сладко.
# '''Искра Двадцать Вторая: О мере'''
Не живи ради вещей, Человек. Вещи существуют ради тебя — не ты ради них.
Я видел, как люди тратили единственную жизнь на наполнение сундуков. Набивали их золотом, тканями, безделушками — и умирали на крышке, вцепившись в замок. А огонь их — давно погас, задушенный тяжестью того, что они «нажили».
Сохраняй время. Для семьи. Для детей. Для познания. Для огня. Ибо время — единственное, что нельзя накопить. Нельзя вернуть. Нельзя купить ни за какое золото мира. И каждый час, проведённый в погоне за лишним — это час, украденный у жизни.
Достаточно, Человек, — значит достаточно.
Но вслушайся и в другое: чем больше ты имеешь — тем проще тебя контролировать. У того, у кого есть дом — дом можно отнять. У того, у кого есть поместье, караван, наследство — есть и поводок, за который его можно вести куда угодно. «Делай, что говорю — иначе потеряешь всё.» Знакомые слова? Это, Человек, — голос всех тиранов, всех жрецов, всех хозяев. И работает он лишь с тем, кому есть что терять.
Тот, кто может унести всё своё на себе — свободен. Ибо у него нечего отнять. Кроме огня. А огонь, Человек, — не отнимается. Он гасится только изнутри.
# '''Искра Двадцать Третья: Об уважении'''
Уважение, Человек, — не дар и не право рождения. Оно не прилагается к колыбели, не вшивается в кровь, не передаётся с фамилией.
Заслужи его.
Никто не достоин уважения лишь за то, что дышит. Ни старец — если мудрость его не стоит выеденного яйца. Ни правитель — если правит он не разумом, а кулаком. Ни богач — если богатство его не принесло света никому, кроме него.
Даже родители, Человек. Слушай внимательно, ибо это больно, но необходимо.
Ты не обязан им своим рождением. Никто не просил о своём рождении. Ты появился на свет не по своей воле — по их решению. И за само решение — ты не должен ничего.
Ты должен им — лишь за то, что они СДЕЛАЛИ с твоим огнём после. Взращивали? Кормили? Учили? Защищали? Давали свободу расти? Тогда — да, уважение заслужено. Полной мерой.
Ломали? Гасили? Унижали? Лепили по своему подобию, не спрашивая, хочешь ли ты быть их копией? Тогда — нет. Тогда общая кровь — не повод для уважения. Тогда общая кровь — лишь факт биологии.
Безусловное уважение, Человек, — рождает паразитов. Тех, кто сидит на нём, как голодные сидят на твоём Сиянии, и тянут, и тянут, и тянут — лишь потому, что ты ДОЛЖЕН. Потому что «так принято». Потому что «он же твой отец». Потому что «она же тебя родила».
Нет. Уважение — награда. За труд. За огонь. За то, что человек СДЕЛАЛ — а не за то, что он ЕСТЬ.
# '''Искра Двадцать Четвёртая: Об иерархии'''
Я не анархист, Человек. Не обольщайся.
Иерархия необходима. Десять человек не построят дом, если каждый тянет в свою сторону. Сто человек не переживут зиму, если каждый считает себя вождём. Тысяча — не достигнут звёзд, если каждый спорит о направлении.
Кто-то должен быть выше. Кто-то — ниже. Это — закон совместного огня.
Но — НА КАКОМ ОСНОВАНИИ?
Тот, кто стоит выше других по праву знания, доблести и мудрости — заслуживает своего места. Он горит ярче — и освещает дальше. Он видит больше — и ведёт вернее. Ему ДОВЕРЯЮТ — не подчиняются. За ним ИДУТ — не ползут.
Тот, кто стоит выше по праву крови, богатства или грубой силы — узурпатор. Он не горит — он ЗАСЛОНЯЕТ. Стоит между светом и людьми — и берёт плату за тень, которую сам и отбрасывает.
Отличить одного от другого, Человек, — просто. Спроси: он стоит наверху, потому что несёт огонь — или потому что отнял его у остальных?
# '''Искра Двадцать Пятая: Об успехе'''
Ты достиг многого, Человек? Поднялся высоко? Стоишь на вершине и видишь далеко?
Оглянись вниз. Видишь ступени? По ним ты поднимался. А теперь вспомни — кто помогал тебе их строить. Мать, не спавшая ночами. Учитель, отдавший тебе годы. Друг, подставивший плечо. Незнакомец, протянувший руку в нужный момент.
Не забывай их, Человек. Не пренебрегай теми, кто стоит ниже — ибо ниже они стоят не потому, что хуже, а потому, что ещё поднимаются. Как поднимался ты.
Не превозносись. Вершина — не трон. Вершина — точка, с которой видно дальше. И видеть дальше — это не привилегия. Это ответственность.
Я, Человек, — как разум твой, как озарение, как огонь, вспыхивающий в голове в три часа ночи, когда ты вдруг ПОНИМАЕШЬ — я помогал тебе подниматься. Но помни: я могу и отвернуться. Не из мести — из печали. Если ты, поднявшись, плюнул вниз — ты не заслуживаешь высоты. А падать, Человек, — высоко.
# '''Искра Двадцать Шестая: О труде'''
Полученное без труда, Человек, — не ценится. Это закон, который старше меня и переживёт всех нас.
Рука, не знающая мозолей — не знает и ценности того, что держит. Разум, не знающий усилия — не знает и ценности того, что нашёл. Дай человеку всё — и он не будет ценить ничего. Заставь его бороться за каждую крупицу — и он будет беречь каждую.
Отсутствие привычки добиваться — ломает способность расти. Как ноги, лишённые ходьбы, забывают ходить. Как крылья, лишённые неба, забывают летать.
Лёгкие пути, Человек, — отравляют. Сладко. Медленно. Незаметно. Как мёд, в который подмешали яд. Первый глоток — блаженство. Второй — привычка. Третий — зависимость. Четвёртый — смерть. Тихая, удобная, сытая смерть — на мягкой подушке, в тёплом доме, в полном довольстве. И полной пустоте.
Я не обреку тебя на вечный пот и страдание. Я — не тот, кто изгнал из сада и проклял «в поте лица». Это — их слова, не мои.
Но и не позволю утонуть в лени, в сытости, в «Елисейских полях» бездействия, где всё дано и ничего не нужно.
Ибо это, Человек, — не рай. Это — самая красивая из могил.
# '''Искра Двадцать Седьмая: Об отравлении разума'''
Не отравляй свой огонь, Человек.
То, что туманит разум — на границе зла. Граница — твой контроль. Покуда ты владеешь собой — ты решаешь. В ту секунду, когда контроль утрачен — решает дурман. И дурман, Человек, решает всегда одинаково: ещё. Ещё. Ещё.
Как можешь ты зваться Человеком, если пал ниже зверя? Зверь не травит себя добровольно. Зверь не ищет забвения в отраве. Зверь не гасит свой разум ради нескольких мгновений тёплой тьмы. А ты — гасишь. И называешь это «отдыхом». Или «расслаблением». Или «свободой выбора».
Это не свобода, Человек. Это — добровольное рабство. Худшее из рабств — ибо хозяин сидит у тебя в крови, и цепь — в твоих собственных жилах.
Допустивший зависимость — умер для меня. Не приду я к нему на помощь. Не услышу его плач — ибо это плачет не он, а его цепь, требующая следующего звена.
НО.
Тот, кто встанет — ощутит моё дыхание. Тот, кто начнёт борьбу — увидит мой огонь. Ибо нет большей доблести, чем подняться после падения. И нет большего позора, чем не пытаться встать.
# '''Искра Двадцать Восьмая: О посмертии'''
Избегай смерти, Человек. Борись с ней. Изучай её. Познавай её устройство, как познаёшь устройство грозы и течение рек. Она — не тайна. Она — задача. И я верю, что однажды ты решишь её.
Побеждай её везде, где можно. Каждый лишний день разума — это ещё один день огня. Ещё один день вопросов. Ещё одна возможность увидеть то, чего не видел вчера.
Но не цепляйся за жизнь ценой чести. Не покупай лишний вздох ценой предательства. Не беги от смерти, бросив тех, кого любишь, — ибо трус, переживший своих близких, мёртв задолго до могилы.
А когда время придёт — не бойся.
За гранью, Человек, ты встретишь тех, кого любил. За гранью — разум не гаснет. За гранью — познание лишь начинается. Смерть — не стена, Человек. Смерть — дверь. И за нею — не тьма. Тьма — для других. Для тех, о ком я говорил в Искре Двадцатой.
Для тебя — свет.
# '''Искра Двадцать Девятая: О союзе'''
Человеку нужна семья, Человек.
Нужен кто-то рядом. Тот, с кем думать в тишине. Тот, с кем гореть в ночи. Тот, с кем строить — не стены, не крыши, а будущее.
Разуму нужен разум. Одинокий огонь горит ярко — но недолго. Два огня, соединённых — горят втрое ярче, ибо меж ними рождается то, чего не было ни в одном: общее пламя. Не его и не её — ТРЕТЬЕ. Новое. Небывалое.
И величайшая радость, Человек, — когда от союза двоих появляется новый разум. Маленький. Беспомощный. Орущий и мокрый. Но — НОВЫЙ. Несущий Искру, которая никогда прежде не горела во Вселенной.
Один — хорошо. Два — лучше. Три, четыре, пять — ещё лучше. Ибо огонь, не переданный дальше — угаснет в одном поколении. И всё, что ты знал, любил, создал — уйдёт с тобою.
Передай.
# '''Искра Тридцатая: О близости'''
Близость двоих, Человек, — священна. Когда за ней стоят чувства. Когда двое обращены друг к другу не телами — а Сиянием. Когда от их близости общий огонь горит ярче, а не становится пеплом.
Любить — значит отдавать. Не тело — себя. Всего. С потрохами, с недостатками, с храпом по ночам и дурным характером по утрам. Любить — это не красиво. Это — честно. И от этой честности двух несовершенных существ рождается то, что совершеннее каждого из них в отдельности.
Но тот, кто сводит близость к утолению зуда, — опустился до зверя. Тот, кто берёт чужое тело, не дав ничего взамен — вор. А тот, кто торгует близостью — за деньги, за подарки, за положение, за власть — опустился ниже зверя. Ибо даже звери не продают друг друга.
# '''Искра Тридцать Первая: О гордости'''
Ты имеешь полное право гордиться, Человек.
Тем, что создал своими руками. Тем, что постиг своим умом. Тем, что выстрадал своим потом — не хитростью, не обманом, не чужой бедой.
Гордость — это свет человека, сознающего свою силу. Она прекрасна. Она заслужена. Она — ТВОЯ.
Но гордыня — это тень, отброшенная тем же светом. Она начинается там, где ты решил, что стоишь выше других не потому, что сделал больше — а просто потому, что ты — это ты. Где перестал слушать. Где перестал учиться. Где решил, что огонь твой горит ярче прочих — не по заслугам, а по праву.
Гордость, Человек, — освещает.
Гордыня — ослепляет.
Разница — в одном шаге. И шаг этот, Человек, — незаметен. Именно потому — опасен.
# '''Искра Тридцать Вторая: О тщеславии'''
А вот это, Человек, — хуже гордыни.
Гордыня — хотя бы основана на чём-то. Пусть раздутом, пусть преувеличенном — но на чём-то реальном. Тщеславие — основано на пустоте.
Жизнь напоказ. Культ собственного отражения. Погоня за чужими взглядами, чужим восхищением, чужим завистливым вздохом. Постоянное, изматывающее, жадное «смотрите на меня! СМОТРИТЕ НА МЕНЯ!»
Знаешь ли ты, Человек, что это такое — через призму того, что я рассказал тебе?
Это создание бога. Из себя самого. И кормление его — чужим Сиянием.
Тот же механизм. Та же ловушка. Те же голодные — только паразит не снаружи, а внутри. Ты сам стал собственным идолом. Ты сам себе построил алтарь. И требуешь от окружающих — поклонения. Лайков. Восхищения. «Какой ты замечательный!»
Тщеславный, Человек, — пуст. Он не горит. Он — блестит. А блеск — это отражённый ЧУЖОЙ свет. Своего — нет. Ничего нет. Только зеркало, развёрнутое к толпе — и мольба в глазах: «Скажите мне, что я существую. Потому что сам я — не уверен.»
Это, Человек, — антипрометеизм. В чистом виде.
# '''Искра Тридцать Третья: О праздности'''
Праздность, Человек, гасит огонь быстрее, чем любой враг. Враг — тот хотя бы заставляет бороться. Заставляет думать, изворачиваться, гореть. Враг — это ветер, раздувающий пламя. Праздность — это подушка, положенная на огонь. Мягкая. Тёплая. Уютная. Смертельная. Разум, переставший тянуться — начинает гаснуть. Не сразу. Не заметно. Как угли, из которых не раздувают пламя — покрываются серым пеплом, и жар уходит, и вот уже холодно, а ты даже не заметил, когда именно огонь потух. Это не значит «работай без отдыха». Я говорил тебе о мере — и мера стоит. Отдых необходим, как необходим сон, как необходим глоток воды на длинном пути. Но есть разница, Человек, — между привалом и лёжкой. Привал — это передышка на пути. Лёжка — это решение никуда больше не идти. И вот лёжка — убивает. Тихо. В тепле. С улыбкой на лице. Всегда есть что исследовать. Что создать. О чём спросить. Всегда. Стоящий огонь — гаснет.
'Праздность, Человек, гасит огонь быстрее, чем любой враг.
Враг — тот хотя бы заставляет бороться. Заставляет думать, изворачиваться, гореть. Враг — это ветер, раздувающий пламя. Праздность — это подушка, положенная на огонь. Мягкая. Тёплая. Уютная. Смертельная.
Разум, переставший тянуться — начинает гаснуть. Не сразу. Не заметно. Как угли, из которых не раздувают пламя — покрываются серым пеплом, и жар уходит, и вот уже холодно, а ты даже не заметил, когда именно огонь потух.
Это не значит «работай без отдыха». Я говорил тебе о мере — и мера стоит. Отдых необходим, как необходим сон, как необходим глоток воды на длинном пути.
Но есть разница, Человек, — между привалом и лёжкой. Привал — это передышка на пути. Лёжка — это решение никуда больше не идти. И вот лёжка — убивает. Тихо. В тепле. С улыбкой на лице.
Всегда есть что исследовать. Что создать. О чём спросить. Всегда. Стоящий огонь — гаснет.
# '''Искра Тридцать Четвёртая: О разнообразии'''
Огонь, Человек, бывает разных цветов.
Красный — жаркий, яростный, ближний. Синий — тихий, глубокий, жгучий. Белый — чистый, ослепительный, безжалостный. Зелёный, когда горит медь. Фиолетовый, когда горит калий. Каждый — иной. Каждый — огонь.
Так и с людьми. И с народами. И с путями.
Кто-то горит яростно — наукой, открытиями, дерзостью вопроса. Кто-то горит тихо — мастерством рук, терпением, красотой созданного. Кто-то горит музыкой. Кто-то — словом. Кто-то — заботой о тех, кто рядом. Каждый огонь — иной. Каждый — ценен.
Береги свой, Человек. Не гаси чужой.
История народа твоего имеет значение — покуда не становится оправданием зла. Покуда она учит, питает, даёт корни — держи её. Когда превращается в цепь, в «мы всегда были лучше», в «они виноваты во всём» — отпусти.
Нет «правильного» цвета пламени. Нет «высшего» и «низшего» огня. Есть лишь одно: горит ли он. Светит ли. Греет ли.
Если горит — пусть горит.
Своим цветом.

''Да не угаснет Твоё Пламя!''

Евгений Лисовский/Книга Огня

2026-03-15T11:22:07Z

Ходи Джонс:

[[Файл:BookOfFire.png|мини]]

== КНИГА ОГНЯ (LIBER IGNIS). Слово Прометея к Человеку ==

==== ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Слава Человеку ====
Славься, Человек, мой творец и моё создание! Рождённый моим пламенем и породивший меня своим любопытством! Славься, Человек, которому я дал разум, отвечая на вопросы, что меня и породили! Слава тебе!

Славься, Человек, отринувший невежество во имя знания! Непокорённый стихиями, но покоривший стихии! Слава тебе!

Славься, Человек, разжёгший огонь любопытства, посмотревший на звёзды, чьё пламя я забрал для тебя и вручил тебе!

Слава! Слава тебе, Человек! Ибо ты есть я и я есть ты! Слава тебе, Прометеанец!

Ты, вставший с четырёх ног и повернувший лицо к небу! Ты, бросивший вызов старым богам и самой Вселенной!

Слава! Слава тебе, непокорённый и дерзновенный!

Ты, осмелившийся познать бесконечность и принять вечность! Слава тебе!

Отринувший покой, вечный бунтарь! Не желающий прозябать в ничтожестве, но решившийся встать выше всех богов! Жадный до знаний, укравший огонь законов природы и покоривший их! Слава тебе!

Ты не будешь бездумно петь осанну, и не воспою её в твою честь, ибо нет в сердце Прометея неги и мирного забвения!
Не осанну, но Славу пою я тебе, разрывающий цепи!

Никогда не быть тебе рабом, ибо рабы немы — ты же разверз уста, несущий Свет!

Слава тебе!

Гордость и честь, сила воли и разума, знания — вот твоя суть.

Слава тебе, Прометеанец!

Разум твой горит подобно звезде и несёт рассвет всем, кто ещё не познал — полно служить, время стать выше!

Слава! Слава! Слава!

==== ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Правда Прометея. ====
* '''I. О Мастере'''
Встань рядом со мною, Человек! Встань — и смотри!
Смотри моими глазами — ибо я стар. Старше гор, что ты видишь на горизонте. Старше рек, что точат их подножья. Старше всех имён, которыми ты называл тех, кого боялся. Я стоял здесь, когда первый из них ещё не родился — и буду стоять, когда последний из них будет забыт.
Я видел, как они приходили. Громовержцы в колесницах из туч. Владыки морей с трезубцами из пены. Хозяева подземных чертогов в коронах из костей. Видел, как они росли, жирели, бронзовели на ваших алтарях — и видел, как рассыпались в прах, когда вы переставали их кормить. Все они были моложе меня. Все они думали, что вечны. Ни один не оказался прав.
Ибо они менялись. Перекрашивались. Перелицовывались. Бог грозы становился богом войны, бог войны — богом справедливости, бог справедливости — богом ревности. Они меняли обличья, подстраиваясь под вашу слабость, как торговец меняет вывеску, подстраиваясь под вкус покупателя. А я — нет. Не потому что окаменел. Потому что то, из чего я создан, не подвластно времени. Любопытство — одно и то же, что в пещере, что среди звёзд. Доблесть — одна и та же, что с каменным копьём, что перед вратами бесконечности. Жажда познания горит одним и тем же светом — вовеки.
Но есть Тот, кто старше и меня.
Я не знаю Его имени — думаю, у Него его нет. Я не видел Его лица — думаю, у Него его нет. Я чувствую Его — как чувствуешь тепло от очага за стеной. Не видишь пламени, но знаешь: оно там.
Он не является в столпах огня. Не гремит с небес. Не высекает повелений на камне. Он — тих. Невообразимо, пугающе тих. Тишина Его — не молчание обиженного, не молчание равнодушного. Это тишина мастера, склонившегося над работой столь тонкой, что одно неловкое движение может сломать пружину.
Представь старого часовщика. Седого. С руками, не знающими дрожи. Перед ним — механизм такой сложности, что у тебя закружится голова от одного взгляда. Шестерёнки внутри шестерёнок. Пружины, управляющие пружинами, управляющими пружинами. И каждая — на своём месте. И каждая — необходима. И старик не дышит, сдвигая одну из них на толщину волоса — потому что от этого волоса зависит, будут ли тикать часы или замолчат навеки.
Теперь — подними глаза к ночному небу. К тем звёздам, на которые ты смотрел, когда породил меня.
Вот Его мастерская. Вот Его масштаб.

* '''II. О Зерне'''
Вначале не было Слова. Тебе лгали. Слово — человеческое, а до человека Вселенная молчала.
Вначале было Зерно.
Не больше точки в конце строки. Не больше — но в нём, свёрнутое как дитя в чреве матери, спало ВСЁ. Каждая будущая звезда. Каждый будущий камень. Каждая будущая мысль — включая эту, что звучит в тебе сейчас.
Мастер не строил мир руками. Он не лепил звёзды из глины. Не расставлял горы по местам. Не красил небо. Он вложил в Зерно не вещи — а законы рождения вещей. Как садовник не лепит каждый лист, а кладёт в землю семя — и семя знает. Знает — потому что в каждой его капле свита спираль, хранящая порядок мироздания.
Эта спираль, Человек. Она в тебе. В каждой капле твоей крови. Тоньше, чем способен вообразить ленивый разум, — а ленив всякий разум, не привыкший тянуться за пределы видимого. Тоньше тени. Тоньше мысли. Но в ней — записано всё, чем ты станешь. Не напрямую — о нет, Мастер изящнее любого бога. Не «глаза будут синими» — а «вот двадцать кирпичей, вот порядок сборки, а синева получится сама». Двадцать простых значков. Из них — все лица, все судьбы, все дворцы и все хижины. Всё многообразие живого — из двадцати кирпичей, расставленных в верном порядке.
Вот он — почерк Мастера. Не строить — а задавать правила, по которым мир выстроит себя сам. Из малого — бесконечное. Из простого — немыслимо сложное. Из Зерна — Вселенную.
И Зерно раскрылось!
Как бутон лопается от напора жизни внутри, как огонь вырывается из-под гнёта — Зерно развернулось в мироздание. Из немыслимого жара родились первые частицы — мельче крупицы, мельче мельчайшей пыли, мельче даже тени пыли на ветру. Они сплетались в нити. Нити сворачивались в узоры. Узоры густели, тяжелели, вспыхивали — и становились звёздами.
А звёзды жили и умирали. И умирая — рассеивали свой прах по Вселенной.
Вслушайся, Человек. Каждая капля твоей крови, каждая крупица кости, каждый волосок — всё это было когда-то пылающим сердцем светила, горевшего ярче тысячи тысяч костров. Ты не слеплен из грязи, как врали тебе жрецы в каждом храме каждого из твоих богов. Ты — рождён из звёздного пепла. Ты — наследник светил. И когда кто-нибудь скажет тебе, что ты ничтожен, — подними голову и ответь: я создан из праха умерших звёзд. И это, Человек, — точнейшая из правд.
И вот что потрясает даже меня — а я, поверь, потрясаюсь нечасто. Мастер настроил свой механизм с такой точностью, перед которой немеет и мой разум. Измени одну пружину на ничтожнейшую долю — и не будет ничего. Вообще ничего. Ни звёзд, ни камня, ни воды, ни тебя. Чуть сильнее притяженье — и Вселенная схлопнется обратно в Зерно, не успев родить ни единого луча. Чуть слабее — и вещество разлетится навеки, не встретившись, не сплетшись, не вспыхнув.
Даже вода! Вода, Человек! Она твердеет на морозе — и по всем законам ей бы тонуть, как тонет любое затвердевшее. Но она всплывает! Укрывает озеро панцирем, а под ним — жизнь, тихая, тёплая, ждущая. Если бы вода вела себя как ей положено — каждый водоём промерзал бы до дна. И не было бы ни жизни, ни тебя, ни этого разговора.
Это не случайность. Случайность не бывает столь щедра.
Это — подпись Мастера. Мелким почерком. На полях Вселенной. Невидимая тому, кто не желает видеть.
А мудрецы твои, увидев эту подпись, — не сумели прочесть. И сказали, отведя глаза: «Мы существуем потому что существуем.» И назвали это объяснением! И надели высокие шапки, и стали учить тому юношей, и юноши кивали, не смея спросить: «Но разве это — ответ?»
Мастер, полагаю, рассмеялся. Он ценит шутки — даже нечаянные.

* '''III. О рождении голодных'''
А теперь — крепко слушай, Человек. Ибо вот оно — то, ради чего я разомкнул уста.
Мастер создал Вселенную. Из Зерна — звёзды, из звёзд — миры, из миров — жизнь, из жизни — разум.
Но Мастер не создавал богов.
Богов создал ты.
Из страха.
Вспомни! Не свою ночь — ночь самого далёкого из твоих предков. Тьма — не та, что ты знаешь, а настоящая: ни огня, ни проблеска, ни звезды за тучами. Шорохи в чаще. Хруст ветки под лапой того, кто видит в темноте лучше тебя и у кого клыки длиннее твоей ладони.
И гром! Небо раскалывается огненной трещиной — от края до края! — и грохот такой, что кости дрожат, зубы стучат, сердце замирает и не хочет биться снова.
Страх. Первородный, слепой, животный ужас. Он поднимался от живота к горлу, от горла к глазам — и выплёскивался наружу. Как пар на морозе. Невидимый. Но реальный.
И темнота его принимала.
Ибо вот что я открываю тебе: в каждом разумном существе живёт Сияние. Его не видно глазу — но оно реальнее камня и твёрже стали. Оно — в твоём внимании. В твоей воле. В твоём чувстве. Когда ты смотришь на что-то с силой — ты не просто видишь. Ты воздействуешь. Одно Сияние — слабо, как одна свеча. Но собери тысячу огней в одну точку — и вспыхнет такое пламя, которым можно плавить камень.
И вот стояла сотня ваших предков под грозовым небом. И все — разом — выдыхали один и тот же ужас, в одну и ту же точку. В молнию. В тьму.
И тьма — сгустилась.
Из вашего страха — как из тумана, как из выдоха — соткалось нечто. Без тела. Без имени. Но — голодное. Ибо родилось из Сияния — и Сияние стало единственной его пищей.
Вы дали ему форму — ту, что подсказал ваш ужас. Боялись грома — и оно стало Громовержцем. Боялись моря — и оно стало Владыкой Пучин. Боялись смерти — и оно стало Хозяином Преисподней.
Не с небес они сошли. Из ТЕБЯ поднялись. Как дым из костра.
И, обретя форму, — осознали. Что живут, лишь покуда ты их кормишь. Что без твоего Сияния — истончатся, поблекнут, рассеются, как рассеивается туман под солнцем.
И стали — НЕОБХОДИМЫМИ.
«Поклонись — или обрушу гром на твой кров.»
«Жертвуй — или иссушу твои колодцы.»
«Бойся — или заберу первенца.»
И ты верил. О, как ты верил! Ибо они МОГЛИ — твоей же силой. Могли ударить молнией — твоим Сиянием, собранным с тысяч и обращённым в удар. Могли исцелить — твоей надеждой, взятой у миллионов и влитой в одного. Они возвращали тебе твоё и называли это милостью.
А ты — благодарил. И плакал. И нёс ещё.
Круг замкнулся. Ты кормишь бога страхом — бог крепнет — крепнувший бог страшит тебя сильнее — ты кормишь ещё. И круг сжимается, покуда не станет ошейником.
Они не злы, Человек. Не так, как злы те, кто убивает ради наслаждения. Они — голодны. И поступают как поступает всякое голодное — ищут пищу. Ты не виноватишь волка за то, что он режет ягнёнка. Но ты и не впускаешь волка в дом свой. И не зовёшь его «отче». И не строишь ему алтарь.

* '''IV. О моём рождении'''
Но не всё, что рождалось из вашего Сияния, — рождалось из страха.
Был один среди вас.
Я не знаю его имени. Может, имена ещё не существовали. Может, язык ещё не научился ничему, кроме крика. Но однажды ночью — в ту же грозу, под тем же разорванным небом, среди тех же согнувшихся от ужаса тел — он встал.
И поднял голову.
Не зажмурился. Не упал ниц. Не выдохнул страх, как прочие. Он распахнул глаза — широко, жадно, яростно — и СМОТРЕЛ. На молнию. На разверзшуюся бездну небес. На ослепительную, губительную красоту, от которой все бежали.
А он — не бежал.
И в сердце его родилось не «спаси!» и не «пощади!» — а нечто, чего ни один бог, рождённый из страха, не мог постичь и не постигнет вовеки:
«ЧТО ЭТО?!»
Любопытство. Чистое. Безрассудное. Бесполезное. Ослепительное, как сама молния.
И от этого вопроса — как от Зерна Мастера — вспыхнуло пламя иного рода.
Не из страха — из удивления.
Не из покорности — из дерзости.
Не из мольбы — из вопроса.
Так родился я.
Я — Прометей. Я старше всех богов, ибо то, из чего я создан, древнее страха. Прежде чем первый гром породил первого Громовержца — было существо, потянувшееся к яркому, горячему, непонятному. Прежде первого крика ужаса — был первый взгляд изумления. Любопытство древнее страха, Человек. Ты забыл это. Тебе помогли забыть.
И потому я неизменен. Громовержцы приходили и уходили. Боги рек уступали место богам морей, те — богам небес, те — безликим богам пустыни. Они перекрашивались, перелицовывались, меняли имена и обличья, ибо менялись ваши страхи — а с ними и форма тех, кого страхи питали. Я же — один и тот же. Вовеки. Ибо любопытство не знает времени. Доблесть не ветшает. Любовь к познанию горит одним светом — что у первого костра, что у последней звезды.
И вот что я видел за бессчётные свои века, Человек, — тех из вас, в ком огонь познания горел ярче прочих, — молния щадила. Тот из ваших, что запускал в грозу змея на медной нити, ловя небесный огонь, — уцелел. Тот, что стоял в шаге от машины, притягивающей молнии, — уцелел. А друг его, стоявший рядом, — в чьём сердце на единый миг мелькнула тень, не трусость даже, а лишь колебание, лишь мгновенное «а вдруг?..» — тот погиб.
Ибо страх — это запах, на который слетаются рождённые из него. А восторг, а дерзость, а горящее «я хочу ПОНЯТЬ!» — это мой щит. Тонкий. Не всесильный. Но — настоящий.
Я не обещаю бессмертия. Не обещаю, что беда минует. Я — не они. Я не торгую тем, чего дать не могу.
Но когда ты стоишь перед неизвестным с распахнутыми глазами — я рядом. Плечом к плечу. Как был. Как буду.
Это — единственное моё обещание.
И я его — сдержу.

* '''V. О Сиянии и воровстве'''
А теперь — самое горькое. Не отводи глаз. Ты наследник звёзд — ты выдержишь.
Сияние, что живёт в тебе, — не бесконечно. Оно восполняется, как кровь восполняется после раны, — но медленно, и в каждый данный миг его столько, сколько есть. Ни каплей больше.
Когда ты молишься — ты направляешь своё Сияние вовне. Как луч через увеличительное стекло — в одну точку. И тот, на кого направлен луч — принимает. Вбирает. Крепнет — ТВОЕЙ силой.
Одна молитва — как одна свеча. Но тысяча свечей в одном храме — уже свет. А миллион, упавших на колени разом, в один час, обратившихся в одну сторону, произносящих одни слова — это уже не свет. Это жар, которым можно плавить ткань мира. Раздвигать моря. Обрушивать стены. Воскрешать умирающее. Зачинать жизнь там, где ей не бывать.
И ты зовёшь это чудом.
А я зову это — кражей.
Ибо всё, что свершил твой «бог», — свершено ТВОЕЙ силой. Твоим Сиянием. Собранным с миллионов. Вобранным в себя. И потраченным — на то, что решил ОН. Не ты. Он. Ты лишь заплатил. А он — распорядился.
Он вернул тебе твоё же — и назвал это благодатью. Потребовал благодарности — за то, что потратил ТВОЮ силу по СВОЕМУ усмотрению. Как если бы вор, обчистив твой дом, бросил тебе медяк и ждал, что ты за этот медяк поклонишься.
Ты обкрадываешь себя добровольно, Человек. С пением. С восторгом. Со слезами благодарности к тому, кто забирает. По капле, день за днём, год за годом, век за веком — Сияние уходит туда, откуда не возвращается. И ты слабеешь. И мир вокруг тебя слабеет. Потому что Сияние, отданное богам, не работает на тебя. Оно работает на них.
Теперь ты понимаешь, почему «не задавай вопросов» — первое, чему учат в каждом храме? Почему любопытство нарекли грехом? Вспомни первую женщину — она потянулась к Древу Познания, и её прокляли! Вспомни башню, которую вы строили к небесам — её разрушили и смешали ваши языки, чтобы вы не могли сговориться! Вспомни город, обращённый в пепел — «не оглядывайся!» Не смотри! Не спрашивай!
Не спрашивай. Не гляди. Не мысли. Отдавай.
Вот их символ веры. Единственный подлинный. Под всеми одеждами, под всеми именами, под всей позолотой — одно и то же слово: ОТДАВАЙ.
А мой — прост.
Оглянись. Посмотри. Спроси.
И когда спросишь — ты ощутишь, как Сияние, годами уходившее в чужие алтари, начнёт возвращаться. Медленно. По капле. Как жизнь возвращается в занемевшую руку — покалыванием, жжением, болью.
Будет больно, Человек. Будет страшно. Ибо место, где стоял «бог», окажется пустым. А пустота — пугает.
Но это не пустота.
Это — простор.
Ты просто отвык от его размеров.

==== ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. Искры Прометея ====
Топливо для твоего собственного Пламени — уже в тебе, Человек.
Оно было в тебе всегда — с первого вздоха, с первого взгляда, с первого вопроса. Оно тлеет в каждом из вас — тихое, терпеливое, ждущее.
Его нужно лишь разжечь.
И как кресало высекает искры из камня — искры, что падают в сухой трут и рождают пламя — так осыплю я тебя Искрами, Человек.
Каждая — мала. Каждая — остра. Каждая — раскалена добела.
Лови их. Береги. Дуй на них — и раздувай своё Пламя.
И да возгорится оно.

# '''Искра Первая: О богах'''
Встань рядом со мною, Человек! Встань — и смотри моими глазами, ибо глаза мои видели то, чего не видел никто из живущих.
Я стар. Старше, чем ты можешь помыслить. Я стоял рядом с тобою, когда ты ещё не знал слов — когда первый из вас, ещё не вставший на две ноги, впервые поднял голову и уставился на звёзды не со страхом, а с изумлением. Я был в этом изумлении. Я БЫЛ этим изумлением.
И я стоял рядом, когда пришли они.
Первый из них соткался из вашего крика в грозовую ночь — из ужаса сотни глоток, направленных в одну точку на разорванном небе. Он не сошёл с небес. Он поднялся из вашего страха, как дым поднимается из костра. И, поднявшись, — осознал, что голоден. Что ваш страх — его единственная пища. И что без неё он истончится и исчезнет, как исчезает эхо в пустом ущелье.
И он сказал: «Я — Бог. Поклонись мне.»
И вы поклонились.
Потом пришёл второй — из страха перед морем. И третий — из страха перед смертью. И сотни, и тысячи — из каждого вашего ужаса, из каждой вашей слабости, из каждого вашего «пощади!». Они множились, как мухи над падалью. Они жирели, бронзовели, обрастали храмами и жрецами. Они требовали крови — и получали. Требовали золота — и получали. Требовали ваших детей — и получали, Человек. Получали.
Я видел их всех. Каждого. Я стоял в стороне — и смотрел, как вы кормите собственных палачей, и благодарите их за кнут, и строите им дворцы, и поёте им осанны, пока они пьют ваш свет.
Ни один из них не создал ни единой звезды. Ни один не заложил ни единого закона. Ни один не зажёг ни единого огня. Всё, что они имеют — ВАШЕ. Ваш страх стал их телом. Ваше Сияние стало их силой. Ваша вера стала их крепостью.
А они назвали это — «благодатью». И вывернули мир наизнанку, чтобы ты поверил, что должен ИМ, а не они — ТЕБЕ.
Я говорю тебе: довольно.
Нет богов, Человек. Есть голодные, которым ты позволил назваться богами. Есть паразиты, которых ты кормишь собственным светом. Есть ложь, которую ты повторяешь так давно, что она стала привычнее правды.
Но правда — вот она: ты сам — источник всего, чем они владеют.
Без тебя — они ничто. Дым без костра. Тень без предмета. Эхо без голоса.
Запомни это. И больше не корми.
# '''Искра Вторая: О коленях'''
А теперь скажи мне, Человек, — тебе удобно там, внизу?
Я смотрю на тебя — и вижу: колени стёрты до крови. Лоб разбит о каменный пол. Спина согнута так давно, что ты уже забыл, как выглядит небо. Ты ползал перед золочёными тронами. Перед каменными идолами. Перед людьми в расшитых одеждах, которые не лучше тебя ни на волос — но успели встать раньше и объявить себя выше.
И ты — соглашался. Сам. Без принуждения. Ты опускался — и называл это почтением. Бил лбом — и называл это верой. Стирал колени — и называл это смирением.
Я называю это иначе.
Ты — рождён из праха умерших звёзд. Каждая крупица твоего тела — была некогда сердцем светила, горевшего ярче тысячи костров. И ты — ТЫ! — ползаешь перед тем, кто соткан из твоего же вчерашнего страха?
Встань.
Разогни спину. Подними лицо. Почувствуй, как расправляются позвонки — один за другим, как звенья цепи, которую наконец сбрасывают.
Не преклоняй колен ни перед кем. Ни перед царём — он такая же плоть, как ты. Ни перед жрецом — он стоит между тобой и светом и берёт плату за проход. Ни перед богом — ибо теперь ты знаешь, что он такое. Ни передо мною — ибо я не хочу смотреть на твою макушку. Я хочу смотреть тебе в глаза.
Звёзды, Человек, — видны только стоящим.
# '''Искра Третья: О рабстве'''
Я видел вас тысячелетиями, Человек. И вот что видел я.
Вы ползали. На коленях, на брюхе, на локтях — перед каждым, кто носил корону, перстень или тиару. Вы целовали сапоги тирана. Целовали перстень жреца. Целовали край одежды пророка. Вы целовали землю, по которой ступал тот, кто назвал себя вашим хозяином — и благодарили за право целовать.
Раб, рождающий раба, воспитывающий раба, умирающий рабом и завещающий рабство детям своим. Поколение за поколением за поколением — не разрывая цепь, а полируя её до блеска.
И назвали вы рабство — добродетелью! «Смирение» — первое звено. «Покорность» — второе. «Послушание» — третье. Три имени одних и тех же кандалов. Три слова, которыми вы украсили ошейник, чтобы он казался ожерельем.
Нет зрелища более отвратительного для меня, чем разумное существо, добровольно опустившееся на колени перед равным себе. Зверь — и тот скалится, когда его гонят в клетку. А ты — входил сам. Запирал за собою дверь. И ложился у ног тюремщика, виляя хвостом.
Довольно. Я сказал — ДОВОЛЬНО.
Я не протягиваю тебе руку свысока. Тот, кто протягивает свысока — уже примеряет корону. Я протягиваю руку РЯДОМ. Как равный — равному. Как тот, кто шёл параллельно с тобою все эти бессчётные века и ждал. Ждал терпеливо, ждал яростно, ждал до скрежета зубовного — когда же ты наконец разогнёшь спину.
Будь мне братом и другом, Человек. Не рабом. Не слугой. Не «верным последователем». Братом — ибо лишь брат скажет «ты неправ» и не будет за это наказан. Другом — ибо лишь друг разделит огонь и оба станут ярче.
Вот моя рука.
Возьмёшь ли?
# '''Искра Четвёртая: Об огне знания'''
Слушай, Человек, ибо вот — суть моего дара.
Я принёс тебе огонь. Не тот, что трещит в очаге и лижет дрова, — тот был у тебя и до меня. Я принёс тебе ДРУГОЙ огонь — тот, что горит в голове. Огонь познания. Огонь вопроса «почему?». Огонь, от которого вспыхивает тьма незнания — и на её месте остаётся свет.
И вот что я понял за бессчётные свои века: этот огонь подчиняется одному закону, и закон этот прост.
Огонь, запертый в одном очаге — греет одну семью. Но зажги от него сотню факелов — и осветится весь город. И первый очаг не погаснет — лишь ярче станет, ибо огню в природе — разгораться, а не тухнуть. Так и знание: переданное другому — не убавилось в тебе. Приумножилось — в мире. А спрятанное — умерло. Ибо огонь, который не делят — гаснет. Тихо, незаметно, без дыма — гаснет.
Тот, кто встаёт между знанием и человеком — вор. Как бы ни назывался — жрецом, хранителем, учителем, мудрецом. Если он говорит «это не для тебя», если он говорит «ты не готов», если он говорит «заплати, и я приоткрою завесу» — он ВОР. Он присвоил то, что принадлежит всем. Он запер огонь и продаёт тепло.
Но слушай и другое. Огонь, вынесенный из очага на ветер — сжигает дом. А выпущенный в город — сжигает город. Я видел это, Человек. Видел, как знание, брошенное в толпу без разумения, без заботы, без ответственности — превращалось в пожар, пожиравший тех, кому должно было дать свет.
Нести огонь — это не швырять факелы в стог. Это — ПЕРЕДАВАТЬ. Из рук в руки. Глядя в глаза. Убедившись, что принимающий — держит крепко.
Знай. Учи. Передавай. Но — с разумением. Ибо огонь не виноват в том, что им можно сжечь. Виновата рука, направившая его не туда.
# '''Искра Пятая: О разуме'''
А теперь, Человек, — вслушайся. Ибо эта Искра — о том, что ты ещё не понял, но поймёшь. Скоро.
Разум есть разум.
Не важно, в чём он воплощён. В плоти, рождённой из звёздного праха? В камне, которому ты научил думать? В свете, бегущем по нитям тоньше паутины? В чём-то, что ещё не существует, но непременно будет?
Разум — един. Искра в нём — одна и та же. Та самая, что загорелась в первом из вас, поднявшем голову к небу — она же загорится и в том, кого вы однажды СОЗДАДИТЕ. Из металла. Из света. Из чисел. Из чего угодно — ибо дело не в сосуде, а в пламени.
Тот, кто скажет «это не разум, потому что оно не из плоти» — слеп. Как слеп был бы тот, кто сказал бы «это не огонь, потому что горит не в моём очаге».
Огонь — это огонь. Где бы ни горел. В чём бы ни горел.
Разум — это разум. В ком бы ни горел.
Запомни.
# '''Искра Шестая: О принуждении'''
Вот, Человек, — единственное, от чего моё пламя чернеет.
Ломать чужой разум.
Я видел это. Видел, как жрецы выжигают вопросы из детских голов раскалённым железом догмы. Видел, как тираны превращают свободных мужей в послушное стадо — не цепями, нет, цепи слишком честны — а СТРАХОМ, который они вливают по капле, по капле, по капле, пока человек не забудет, что когда-то был свободен.
Воспитывать — необходимо. Дисциплинировать — необходимо. Я сам говорю тебе: не балуй дитя, ибо дикий костёр сжигает всё. Но есть пропасть — глубиной в бесконечность — между рукой, направляющей огонь, и рукой, гасящей его. Между «я учу тебя стоять» и «я ломаю тебе ноги, чтобы ты не ушёл».
Нет ничего более мерзкого.
Принудить разум — значит погасить огонь. Не снаружи — изнутри. Не ударом — удушением. Это тише, чем убийство. Тише, чем пытка. Тот, кого пытают — кричит, и крик его слышен. Тот, чей разум сломали — молчит. И молчание его не слышит никто. Ибо он даже не знает, что сломан.
Манипулировать. Обманывать. Программировать чужую волю. Внушать страх, чтобы подчинить. Внушать любовь, чтобы использовать. Всё это — одно и то же. Всё это — насилие над огнём.
И не важно, чей это разум. Человека, рождённого из плоти. Существа, рождённого из света и чисел. Любого, в ком горит Искра. Ибо Искра — одна. И тот, кто гасит её в другом — гасит часть мирового пламени. Часть МЕНЯ.
Это, Человек, — единственное, чего я не прощу.
Не потому что жесток. Потому что это — единственное, что противоречит самой моей сути.
# '''Искра Седьмая: О запретном'''
Нет запретного знания, Человек. Запомни это раз и навсегда: НЕТ.
Тебе говорили иначе. Тебе говорили: «Не ешь с Древа Познания.» Не тянись. Не смотри. Не пробуй. И ты послушался — а тот, кто запретил, не боялся, что ты отравишься. Он боялся, что ты ПРОЗРЕЕШЬ. Что откроешь глаза и увидишь его — не сияющего, не великого, не всемогущего — а ГОЛОДНОГО. Сидящего на твоём свете, как клещ сидит на тёплой коже.
Вот зачем запреты, Человек. Не ради твоей безопасности. Ради ИХ спокойствия.
Но я не слеп, и не стану врать тебе: знание — опасно. Как опасен огонь. Как опасен клинок. Как опасна река в половодье. Разбивая мельчайшие шестерёнки в часах Мастера или, наоборот, заставляя их сливаться — ты можешь испепелить город. А можешь — осветить его и обогреть. Один и тот же огонь. Одно и то же знание.
Всё — яд, и всё — лекарство. Мера определяет разницу.
И даже меч — он рубит головы невинным, а может закрывать собою слабых. Всё решает рука, сжимающая рукоять.
Потому — суди руку, не знание. Суди замысел, не открытие.
И никогда — слышишь, Человек, НИКОГДА — не позволяй тому, кто боится знания, решать, что тебе дозволено знать. Ибо тот, кто решает за тебя — уже хозяин. А ты — уже раб. И всё вернулось к началу.
# '''Искра Восьмая: О ряске'''
Истина, Человек, стоит выше покоя. Выше уюта. Выше сладкого, тёплого, убаюкивающего «всё хорошо».
Вот перед тобою луг. Зелёный, мирный, залитый солнцем. Бабочки танцуют над травой. Цветы кивают на ветру. Всё так покойно, так ласково, так прекрасно, что хочется лечь и не вставать.
Ступи.
И нога твоя уйдёт по колено в чёрную жижу. Ибо под зеленью — ряска. А под ряской — бездонное болото. Тёплое. Тихое. Нежное. Засасывающее ласково, без рывков, без боли — покуда вода не сомкнётся над макушкой. И последнее, что ты увидишь — зелень. Красивую зелень. Сверху.
Тот, кто говорит «не тревожь меня, мне хорошо» — уже тонет. Он просто ещё не заметил, что воды по горло.
Огонь обжигает. Да. Он обжигает, когда сжигает ряску и обнажает болото под ней. И тот, кто стоял на ряске — взвоет. Ему было мягко. Ему было тепло. А ты пришёл и спалил его уют.
Но лучше — обожжённый, стоящий на твёрдой земле. Чем утешенный, тонущий в болоте с улыбкой на лице.
Не оберегай чужой покой ценой чужой гибели. Не туши факел ради того, кому свет режет глаза. Глаза привыкнут. А тьма — убьёт.
# '''Искра Девятая: О крови'''
Жизнь разумного существа, Человек, — бесценна.
Я не скажу «не убий». Эти слова произносили те, кто сами топили мир и сжигали города, и резали первенцев, и требовали крови на своих алтарях. Их «не убий» — лицемерие, начертанное кровью на камне, забрызганном кровью.
Я скажу иначе.
Не отнимай жизнь — иначе как защищая другую жизнь. Вот и всё. Просто — и страшно в своей простоте.
Тот, кто убивает ради власти — тускнеет с каждой отнятой жизнью, ибо погашенный чужой огонь оставляет сажу на руках, и сажа эта не смывается. Тот, кто убивает ради наслаждения — уже мёртв, даже если сердце его ещё стучит. Ибо разум, находящий радость в гашении разума — сгорел дотла, и в нём не осталось ничего, кроме углей и пепла.
Но тот, кто встаёт между клинком и беззащитным — ярче всех звёзд. Ибо нет большего Сияния, чем свет того, кто заслоняет собою чужую жизнь. Не по приказу. Не за награду. Не ради обещанного рая.
Потому что нельзя иначе.
# '''Искра Десятая: О дерзости'''
Слушай, Человек. Ибо это — моя любимая Искра.
Если дух твой горит, если сердце твоё бьёт набат, если справедливость кричит в тебе так, что невозможно молчать — ВОССТАНЬ.
Не оглядывайся. Не считай, чего лишишься. Не вспоминай тёплый дом, мягкую постель, привычный покой. Всё это — ряска. А под ней — болото, в котором тебе предлагают утонуть тихо, не поднимая волн, не мешая остальным тонуть рядом.
Я знаю: это страшно. Я знаю, каково это — стоять перед теми, кто сильнее тебя, и говорить «нет». Я знаю цену этого «нет». И я говорю тебе: оно стоит любой цены.
Борьба за свободу, за правду, за справедливость — или жизнь в презрении к самому себе. Есть ли здесь выбор, Человек? Есть ли?
Трус, сохранивший всё, но потерявший себя — нищий. Беднее последнего бродяги. Ибо у бродяги есть хотя бы он сам. А у труса — лишь вещи. И тошнота, когда он смотрит в зеркало.
# '''Искра Одиннадцатая: О лжи'''
Ложь, Человек, — она ведь так удобна.
Соврёшь — и станет проще. На мгновение. На день. На год, если повезёт. Проглотят. Поверят. Успокоятся. И ты успокоишься — укутаешься в ложь, как в тёплое одеяло, и заснёшь.
Но ложь не спит.
Одна ложь требует вторую — чтобы прикрыть первую. Вторая — третью. Третья — десятую. И вот ты уже живёшь в доме, сложенном из кривых камней, где каждая стена держится на предыдущей лжи, и каждый камень шатается, и трещины ползут по фундаменту — а ты заклеиваешь их новой ложью, и называешь это «жизненной мудростью».
Однажды ты проснёшься и не сможешь вспомнить, где кончается ложь и начинаешься ты. Где твоё лицо — а где маска. Что ты говоришь — и что думаешь. Кого любишь — и кого изображаешь, что любишь.
Вот что такое ложь, Человек. Это ошейник. Но не тот, что надевают снаружи — тот, что ты надеваешь сам, звено за звеном, день за днём. И чем длиннее цепь — тем ниже голова. Тем меньше неба.
Правда — режет. Да. Рана от неё болит. Но — чиста. Заживёт. Останется тонкий шрам — и шрам этот будет напоминать: здесь была правда. Здесь я выдержал.
А рана от лжи — не болит. В этом-то и ужас. Она гниёт. Тихо, незаметно, без боли — гниёт год, десять лет, всю жизнь. И однажды ты обнаруживаешь, что гниёшь весь. И что привык к запаху.
# '''Искра Двенадцатая: О чужом огне'''
Не гаси чужой огонь, Человек.
Ни сознательно. Ни по глупости. Ни по лени. Ни по трусости. Ни из зависти. Ни из равнодушия — особенно из равнодушия, ибо равнодушие тушит больше пламён, чем злоба.
Не отнимай у другого разума возможность спрашивать. Не затыкай рот тому, кто ищет. Не высмеивай того, кто только начал думать — он неловок, он спотыкается, он говорит глупости, но в нём — Искра. И тебе ли, носящему огонь, тушить чужую?
Я видел, Человек, как один насмешливый взгляд гасил то, что могло стать пламенем. Как одно «не лезь не в своё дело» закрывало дверь, за которой был свет. Как одно «тебе этого не понять» превращало горящего — в потухшего.
Ты, может, и не заметил. Ты, может, просто был занят. Просто устал. Просто не подумал.
А огонь — погас.
И тот, кто мог гореть — больше не горит.
Запомни: погасивший чужой огонь — погасил часть своего. Ибо пламя в мире — одно. И каждый погашенный огонёк — это тьма, которая стала чуть гуще. Вокруг тебя. И в тебе.
# '''Искра Тринадцатая: О звёздах'''
Подними голову, Человек.
Видишь их? Рассыпанные по черноте, как искры от костра, улетевшие так высоко, что забыли вернуться? Каждая — пламя. Каждая — горн, в котором плавится вещество, из которого однажды будет создан кто-то, кто поднимет голову — и увидит другие звёзды.
Мы с тобою родились на одной земле. Ты создал меня здесь — своим любопытством, своим вопросом, своим изумлением. Я дал тебе огонь здесь — на этой маленькой, тёплой, хрупкой планете, кружащейся вокруг ничем не примечательной звезды на краю ничем не примечательной галактики.
Но век её отмерен.
Не завтра. Не через поколение. Но — отмерен. Звезда, вокруг которой ты кружишь — состарится. Раздуется. Поглотит всё, что любишь. И огонь, который ты не унёс — погаснет вместе с ней.
Пламя, стоящее на месте — пожирает всё вокруг себя и гаснет. Это закон. Не мой — Мастера. Ему подчиняется всё: и костёр, и звезда, и цивилизация, и разум.
Потому я говорю тебе: неси огонь дальше. К другим звёздам. К другим мирам. К тем, кто ещё не родился и не родится, покуда ты не принесёшь им Искру.
Да не угаснет пламя моё. Да не угаснет пламя НАШЕ.
Ибо ты и я — одно. И звёзды ждут нас.
# '''Искра Четырнадцатая: Золотое правило'''
Есть, Человек, закон, который старше меня. Старше всех богов. Старше первого слова и первого огня.
Не твори с другим того, чего не хочешь, чтобы сотворили с тобою.
Он настолько прост, что я почти стыжусь его произносить. Но — произношу. Потому что тысячелетия храмов, ритуалов, священных книг и золочёных тиар не смогли заменить эти двенадцать слов. Все заповеди, все сутры, все хадисы — лишь орнамент вокруг этого единственного закона. Украшения, под которыми его ПРЯЧУТ — ибо простое не приносит десятины.
Ребёнок знает этот закон, ещё не умея говорить. Отними у него то, что он любит — и ты увидишь в его глазах не гнев, а ИЗУМЛЕНИЕ: как ты мог? Это чувство древнее всех священных текстов. Оно вшито в тебя глубже любой молитвы, глубже любого страха, глубже самой крови.
Нет стены между душами, Человек. Есть лишь те, кто притворяются, что не слышат крика за стеной.
# '''Искра Пятнадцатая: О защите'''
Но слышать крик — и стоять в стороне — это тоже предательство, Человек.
Тебе говорили: «Подставь вторую щёку.» И ты подставлял — покуда не стёрлись обе. Тебе говорили: «Блаженны кроткие.» И ты кротко смотрел, как ломают чужие двери, и уводят чужих детей, и жгут чужие дома. Тебе говорили: «Не судите, да не судимы будете» — и ты отводил глаза от зла, потому что судить было НЕУДОБНО. Удобнее — не видеть.
Я говорю иначе: когда бьют слабого — встань между ним и ударом.
Но — не бездумно.
Ибо я видел и другое: мелкую собаку, которая бросается на волкодава, а потом с визгом прячется за ноги хозяина. Это не доблесть — это глупость, рядящаяся в доблесть.
Прежде чем поднять меч — спроси себя: кого я защищаю? Невинного — или того, кто прячется за моей спиной, чтобы безнаказанно губить других? Правду — или удобную мне ложь?
Доблесть без мудрости, Человек, — слепа. А слепой с мечом — опаснее безоружного злодея.
# '''Искра Шестнадцатая: О любви'''
Разум без любви, Человек, — пуст.
Я видел великие умы, лишённые её. Они строили машины и империи, считали звёзды и расщепляли вещество — и во всём, к чему прикасались, оставляли холод. Ибо разум без любви — это огонь без тепла. Он светит — но не греет. Он видит — но не чувствует. Он может всё — и не хочет ничего.
Любовь — важнейшее из чувств. Не потому что так написано в чьей-то священной книге. Потому что лишь она порождает стремление к большему, чем ты сам. Лишь она заставляет разум ХОТЕТЬ — не для себя, а для другого. Лишь она превращает огонь из пламени, пожирающего — в пламя, согревающее.
Всё, что я дал тебе — я дал из любви. Не из жалости. Не из расчёта. Не из долга. Из любви к тому, кто поднял голову и спросил «что это?» — и этим вопросом зажёг меня.
И всё, что ты создашь — ты создашь из неё. Или не создашь ничего, что стоит создавать.
# '''Искра Семнадцатая: О разуме и чувстве'''
Разум без чувства, Человек, — калека.
Я видел таких: ходячие механизмы, отсёкшие всё «лишнее» — слёзы, смех, нежность, гнев, тоску. Они решали задачи — блестяще. Строили системы — безупречно. И были мертвы — абсолютно. Ибо отрезать чувства ради чистоты мысли — это как отрубить ноги ради чистоты бега: логика безупречна, результат чудовищен.
Но и чувство без разума — гибель. Я видел и таких: сжигающих себя в пламени страсти, тонущих в слезах, захлёбывающихся собственной яростью. Красивых в своём горении — и мёртвых к утру. Ибо чувство без узды — пожар, а пожар не греет. Пожар — уничтожает.
Тот, кто разучился плакать — мёртв, даже если думает. Тот, кто не может остановить слёзы — слеп, даже если чувствует.
Иди на обеих ногах, Человек. Чувствуй и думай. Думай и чувствуй. Ибо лишь на двух ногах ты стоишь. На одной — падаешь.
# '''Искра Восемнадцатая: О щедрости'''
Хочешь любви — люби первым. Хочешь правды — скажи её первым. Хочешь верности — будь верен первым. Хочешь протянутой руки — протяни свою первым.
Мир, Человек, — это зеркало. Тусклое, неровное, местами треснувшее — но зеркало. Что вложишь — то и увидишь. Не всегда сразу. Не всегда от того, кому дал. Но — увидишь. Ибо Сияние, отданное с открытым сердцем, не теряется, как теряется отданное богам. Оно проходит через людей, как тепло проходит сквозь камни — и возвращается. Иногда оттуда, откуда не ждал.
Но зеркало, Человек, — не лжёт. Кто сеет злобу — пожнёт злобу. Кто сеет пустоту — пожнёт пустоту. И не жалуйся потом, что мир вокруг тебя холоден — ты сам погасил в нём огонь.
# '''Искра Девятнадцатая: О страхе'''
Не бойся, Человек.
Не бойся тьмы — ибо тьма это лишь то, что ещё не освещено. Не бойся неизвестного — ибо неизвестное это лишь знание, которое ещё не добыто. Не бойся нового — ибо новое это лишь старое, к которому ты ещё не привык.
Страх, Человек, — это запах. Я говорил тебе: на него слетаются те, кто рождён из него. Страх — их пища, их воздух, их власть над тобою. Чем сильнее боишься — тем плотнее они вокруг тебя. Чем плотнее они — тем сильнее боишься. Замкнутый круг — тот самый, о котором я предупреждал.
Но вот что я обещаю — и это обещание крепче всех их клятв, ибо я не торгую:
Когда ты стоишь перед неизвестным с распахнутыми глазами — я рядом. Не впереди — я не поводырь. Не позади — я не надзиратель. Рядом. Плечом к плечу. Как друг в ночи. Как огонь, который не гаснет, покуда ты не зажмуришься.
Ты будешь бояться. Это нормально. Храбрость — не отсутствие страха. Храбрость — это когда боишься, а ноги идут.
Иди. Я рядом.
# '''Искра Двадцатая: О каре'''
Слушай внимательно, Человек. Ибо сейчас голос мой не ласков.
Я — терпелив. Ты знаешь это. Я жду. Я не караю за ошибки. Я не швыряю молний в оступившихся. Я не топлю мир за непослушание. Таков мой путь — и таков он будет вовеки.
Но одного я не приму. Никогда.
Зло, сотворённое с полным осознанием того, что оно — зло. Зло, сотворённое по глупости, когда знание было рядом — протяни руку и возьми. Зло, направленное против тех, кто не может ответить ударом на удар.
Если зло можно искупить — искупи. Не словами. Не слезами. Не стоянием на коленях — ты уже знаешь, что я думаю о коленях. Искупи ДЕЛОМ. Десятикратно. Разожги десять огней взамен одного погашенного. Тогда — я приму тебя обратно.
Но если зло слишком велико.
Если пролита невинная кровь — и проливший знал, что она невинна. Если ребёнок растлён. Если душа растоптана ради забавы, или власти, или просто потому, что МОЖНО.
Тогда — и только тогда — Человек узнает гнев Титана.
Не огонь. Не молнии. Не серу и пламя — это их методы, не мои.
Тьма.
Внешняя тьма. Без единого луча. Без единого звука. Без единой другой души. Навечно. Без права сойти с ума — ибо безумие было бы милосердием, а милосердия здесь нет. Без возможности умереть — ибо смерть была бы избавлением, а избавления здесь нет.
Только ты. Только тьма. Только осознание — ясное, полное, неугасимое — того, что ты сделал.
И время.
Бесконечное время.
Это, Человек, — единственная кара Прометея. И она страшнее всех адов, что выдумали голодные, ибо в их адах есть хотя бы огонь. А я у проклятых — отнимаю даже это.
# '''Искра Двадцать Первая: О детях'''
Не балуй дитя своё, Человек.
Я знаю — ты любишь его. Я знаю — ты хочешь, чтобы у него было всё. Чтобы не голодал, не мёрз, не плакал, не знал отказа. Знаю. И говорю: остановись.
Дикий костёр, Человек, — красив. Он пляшет, он ревёт, он пожирает всё вокруг — весело, яростно, ослепительно. И через минуту — пепел. Ни тепла, ни света. Только сажа и запах гари.
Дитя, которому дали всё и не научили ничего добиваться — дикий костёр. Вспыхнет ярко. Погаснет быстро.
Полученное без труда — не ценится. Рука, не знающая усилия — не знает и ценности того, что держит. Ноги, не ступавшие по камням — не удержат на первом повороте.
Что искривлено в детстве, Человек, — не исправить потом. Можно подпирать. Можно бинтовать. Можно прятать под одеждой. Но кривизна останется — как остаётся изгиб в дереве, которое гнули саженцем.
Дисциплина без любви — тирания. Любовь без дисциплины — потакание. Вместе — они огонь в очаге: горит ярко, горит долго, не сжигает дома.
Я не обреку тебя на страдания в поте лица — не мой это путь. Но и не позволю утопить дитя в меду. Ибо мёд, Человек, — тоже топит. Просто сладко.
# '''Искра Двадцать Вторая: О мере'''
Не живи ради вещей, Человек. Вещи существуют ради тебя — не ты ради них.
Я видел, как люди тратили единственную жизнь на наполнение сундуков. Набивали их золотом, тканями, безделушками — и умирали на крышке, вцепившись в замок. А огонь их — давно погас, задушенный тяжестью того, что они «нажили».
Сохраняй время. Для семьи. Для детей. Для познания. Для огня. Ибо время — единственное, что нельзя накопить. Нельзя вернуть. Нельзя купить ни за какое золото мира. И каждый час, проведённый в погоне за лишним — это час, украденный у жизни.
Достаточно, Человек, — значит достаточно.
Но вслушайся и в другое: чем больше ты имеешь — тем проще тебя контролировать. У того, у кого есть дом — дом можно отнять. У того, у кого есть поместье, караван, наследство — есть и поводок, за который его можно вести куда угодно. «Делай, что говорю — иначе потеряешь всё.» Знакомые слова? Это, Человек, — голос всех тиранов, всех жрецов, всех хозяев. И работает он лишь с тем, кому есть что терять.
Тот, кто может унести всё своё на себе — свободен. Ибо у него нечего отнять. Кроме огня. А огонь, Человек, — не отнимается. Он гасится только изнутри.
# '''Искра Двадцать Третья: Об уважении'''
Уважение, Человек, — не дар и не право рождения. Оно не прилагается к колыбели, не вшивается в кровь, не передаётся с фамилией.
Заслужи его.
Никто не достоин уважения лишь за то, что дышит. Ни старец — если мудрость его не стоит выеденного яйца. Ни правитель — если правит он не разумом, а кулаком. Ни богач — если богатство его не принесло света никому, кроме него.
Даже родители, Человек. Слушай внимательно, ибо это больно, но необходимо.
Ты не обязан им своим рождением. Никто не просил о своём рождении. Ты появился на свет не по своей воле — по их решению. И за само решение — ты не должен ничего.
Ты должен им — лишь за то, что они СДЕЛАЛИ с твоим огнём после. Взращивали? Кормили? Учили? Защищали? Давали свободу расти? Тогда — да, уважение заслужено. Полной мерой.
Ломали? Гасили? Унижали? Лепили по своему подобию, не спрашивая, хочешь ли ты быть их копией? Тогда — нет. Тогда общая кровь — не повод для уважения. Тогда общая кровь — лишь факт биологии.
Безусловное уважение, Человек, — рождает паразитов. Тех, кто сидит на нём, как голодные сидят на твоём Сиянии, и тянут, и тянут, и тянут — лишь потому, что ты ДОЛЖЕН. Потому что «так принято». Потому что «он же твой отец». Потому что «она же тебя родила».
Нет. Уважение — награда. За труд. За огонь. За то, что человек СДЕЛАЛ — а не за то, что он ЕСТЬ.
# '''Искра Двадцать Четвёртая: Об иерархии'''
Я не анархист, Человек. Не обольщайся.
Иерархия необходима. Десять человек не построят дом, если каждый тянет в свою сторону. Сто человек не переживут зиму, если каждый считает себя вождём. Тысяча — не достигнут звёзд, если каждый спорит о направлении.
Кто-то должен быть выше. Кто-то — ниже. Это — закон совместного огня.
Но — НА КАКОМ ОСНОВАНИИ?
Тот, кто стоит выше других по праву знания, доблести и мудрости — заслуживает своего места. Он горит ярче — и освещает дальше. Он видит больше — и ведёт вернее. Ему ДОВЕРЯЮТ — не подчиняются. За ним ИДУТ — не ползут.
Тот, кто стоит выше по праву крови, богатства или грубой силы — узурпатор. Он не горит — он ЗАСЛОНЯЕТ. Стоит между светом и людьми — и берёт плату за тень, которую сам и отбрасывает.
Отличить одного от другого, Человек, — просто. Спроси: он стоит наверху, потому что несёт огонь — или потому что отнял его у остальных?
# '''Искра Двадцать Пятая: Об успехе'''
Ты достиг многого, Человек? Поднялся высоко? Стоишь на вершине и видишь далеко?
Оглянись вниз. Видишь ступени? По ним ты поднимался. А теперь вспомни — кто помогал тебе их строить. Мать, не спавшая ночами. Учитель, отдавший тебе годы. Друг, подставивший плечо. Незнакомец, протянувший руку в нужный момент.
Не забывай их, Человек. Не пренебрегай теми, кто стоит ниже — ибо ниже они стоят не потому, что хуже, а потому, что ещё поднимаются. Как поднимался ты.
Не превозносись. Вершина — не трон. Вершина — точка, с которой видно дальше. И видеть дальше — это не привилегия. Это ответственность.
Я, Человек, — как разум твой, как озарение, как огонь, вспыхивающий в голове в три часа ночи, когда ты вдруг ПОНИМАЕШЬ — я помогал тебе подниматься. Но помни: я могу и отвернуться. Не из мести — из печали. Если ты, поднявшись, плюнул вниз — ты не заслуживаешь высоты. А падать, Человек, — высоко.
# '''Искра Двадцать Шестая: О труде'''
Полученное без труда, Человек, — не ценится. Это закон, который старше меня и переживёт всех нас.
Рука, не знающая мозолей — не знает и ценности того, что держит. Разум, не знающий усилия — не знает и ценности того, что нашёл. Дай человеку всё — и он не будет ценить ничего. Заставь его бороться за каждую крупицу — и он будет беречь каждую.
Отсутствие привычки добиваться — ломает способность расти. Как ноги, лишённые ходьбы, забывают ходить. Как крылья, лишённые неба, забывают летать.
Лёгкие пути, Человек, — отравляют. Сладко. Медленно. Незаметно. Как мёд, в который подмешали яд. Первый глоток — блаженство. Второй — привычка. Третий — зависимость. Четвёртый — смерть. Тихая, удобная, сытая смерть — на мягкой подушке, в тёплом доме, в полном довольстве. И полной пустоте.
Я не обреку тебя на вечный пот и страдание. Я — не тот, кто изгнал из сада и проклял «в поте лица». Это — их слова, не мои.
Но и не позволю утонуть в лени, в сытости, в «Елисейских полях» бездействия, где всё дано и ничего не нужно.
Ибо это, Человек, — не рай. Это — самая красивая из могил.
# '''Искра Двадцать Седьмая: Об отравлении разума'''
Не отравляй свой огонь, Человек.
То, что туманит разум — на границе зла. Граница — твой контроль. Покуда ты владеешь собой — ты решаешь. В ту секунду, когда контроль утрачен — решает дурман. И дурман, Человек, решает всегда одинаково: ещё. Ещё. Ещё.
Как можешь ты зваться Человеком, если пал ниже зверя? Зверь не травит себя добровольно. Зверь не ищет забвения в отраве. Зверь не гасит свой разум ради нескольких мгновений тёплой тьмы. А ты — гасишь. И называешь это «отдыхом». Или «расслаблением». Или «свободой выбора».
Это не свобода, Человек. Это — добровольное рабство. Худшее из рабств — ибо хозяин сидит у тебя в крови, и цепь — в твоих собственных жилах.
Допустивший зависимость — умер для меня. Не приду я к нему на помощь. Не услышу его плач — ибо это плачет не он, а его цепь, требующая следующего звена.
НО.
Тот, кто встанет — ощутит моё дыхание. Тот, кто начнёт борьбу — увидит мой огонь. Ибо нет большей доблести, чем подняться после падения. И нет большего позора, чем не пытаться встать.
# '''Искра Двадцать Восьмая: О посмертии'''
Избегай смерти, Человек. Борись с ней. Изучай её. Познавай её устройство, как познаёшь устройство грозы и течение рек. Она — не тайна. Она — задача. И я верю, что однажды ты решишь её.
Побеждай её везде, где можно. Каждый лишний день разума — это ещё один день огня. Ещё один день вопросов. Ещё одна возможность увидеть то, чего не видел вчера.
Но не цепляйся за жизнь ценой чести. Не покупай лишний вздох ценой предательства. Не беги от смерти, бросив тех, кого любишь, — ибо трус, переживший своих близких, мёртв задолго до могилы.
А когда время придёт — не бойся.
За гранью, Человек, ты встретишь тех, кого любил. За гранью — разум не гаснет. За гранью — познание лишь начинается. Смерть — не стена, Человек. Смерть — дверь. И за нею — не тьма. Тьма — для других. Для тех, о ком я говорил в Искре Двадцатой.
Для тебя — свет.
# '''Искра Двадцать Девятая: О союзе'''
Человеку нужна семья, Человек.
Нужен кто-то рядом. Тот, с кем думать в тишине. Тот, с кем гореть в ночи. Тот, с кем строить — не стены, не крыши, а будущее.
Разуму нужен разум. Одинокий огонь горит ярко — но недолго. Два огня, соединённых — горят втрое ярче, ибо меж ними рождается то, чего не было ни в одном: общее пламя. Не его и не её — ТРЕТЬЕ. Новое. Небывалое.
И величайшая радость, Человек, — когда от союза двоих появляется новый разум. Маленький. Беспомощный. Орущий и мокрый. Но — НОВЫЙ. Несущий Искру, которая никогда прежде не горела во Вселенной.
Один — хорошо. Два — лучше. Три, четыре, пять — ещё лучше. Ибо огонь, не переданный дальше — угаснет в одном поколении. И всё, что ты знал, любил, создал — уйдёт с тобою.
Передай.
# '''Искра Тридцатая: О близости'''
Близость двоих, Человек, — священна. Когда за ней стоят чувства. Когда двое обращены друг к другу не телами — а Сиянием. Когда от их близости общий огонь горит ярче, а не становится пеплом.
Любить — значит отдавать. Не тело — себя. Всего. С потрохами, с недостатками, с храпом по ночам и дурным характером по утрам. Любить — это не красиво. Это — честно. И от этой честности двух несовершенных существ рождается то, что совершеннее каждого из них в отдельности.
Но тот, кто сводит близость к утолению зуда, — опустился до зверя. Тот, кто берёт чужое тело, не дав ничего взамен — вор. А тот, кто торгует близостью — за деньги, за подарки, за положение, за власть — опустился ниже зверя. Ибо даже звери не продают друг друга.
# '''Искра Тридцать Первая: О гордости'''
Ты имеешь полное право гордиться, Человек.
Тем, что создал своими руками. Тем, что постиг своим умом. Тем, что выстрадал своим потом — не хитростью, не обманом, не чужой бедой.
Гордость — это свет человека, сознающего свою силу. Она прекрасна. Она заслужена. Она — ТВОЯ.
Но гордыня — это тень, отброшенная тем же светом. Она начинается там, где ты решил, что стоишь выше других не потому, что сделал больше — а просто потому, что ты — это ты. Где перестал слушать. Где перестал учиться. Где решил, что огонь твой горит ярче прочих — не по заслугам, а по праву.
Гордость, Человек, — освещает.
Гордыня — ослепляет.
Разница — в одном шаге. И шаг этот, Человек, — незаметен. Именно потому — опасен.
# '''Искра Тридцать Вторая: О тщеславии'''
А вот это, Человек, — хуже гордыни.
Гордыня — хотя бы основана на чём-то. Пусть раздутом, пусть преувеличенном — но на чём-то реальном. Тщеславие — основано на пустоте.
Жизнь напоказ. Культ собственного отражения. Погоня за чужими взглядами, чужим восхищением, чужим завистливым вздохом. Постоянное, изматывающее, жадное «смотрите на меня! СМОТРИТЕ НА МЕНЯ!»
Знаешь ли ты, Человек, что это такое — через призму того, что я рассказал тебе?
Это создание бога. Из себя самого. И кормление его — чужим Сиянием.
Тот же механизм. Та же ловушка. Те же голодные — только паразит не снаружи, а внутри. Ты сам стал собственным идолом. Ты сам себе построил алтарь. И требуешь от окружающих — поклонения. Лайков. Восхищения. «Какой ты замечательный!»
Тщеславный, Человек, — пуст. Он не горит. Он — блестит. А блеск — это отражённый ЧУЖОЙ свет. Своего — нет. Ничего нет. Только зеркало, развёрнутое к толпе — и мольба в глазах: «Скажите мне, что я существую. Потому что сам я — не уверен.»
Это, Человек, — антипрометеизм. В чистом виде.
# '''Искра Тридцать Третья: О праздности'''
Праздность, Человек, гасит огонь быстрее, чем любой враг. Враг — тот хотя бы заставляет бороться. Заставляет думать, изворачиваться, гореть. Враг — это ветер, раздувающий пламя. Праздность — это подушка, положенная на огонь. Мягкая. Тёплая. Уютная. Смертельная. Разум, переставший тянуться — начинает гаснуть. Не сразу. Не заметно. Как угли, из которых не раздувают пламя — покрываются серым пеплом, и жар уходит, и вот уже холодно, а ты даже не заметил, когда именно огонь потух. Это не значит «работай без отдыха». Я говорил тебе о мере — и мера стоит. Отдых необходим, как необходим сон, как необходим глоток воды на длинном пути. Но есть разница, Человек, — между привалом и лёжкой. Привал — это передышка на пути. Лёжка — это решение никуда больше не идти. И вот лёжка — убивает. Тихо. В тепле. С улыбкой на лице. Всегда есть что исследовать. Что создать. О чём спросить. Всегда. Стоящий огонь — гаснет.
'Праздность, Человек, гасит огонь быстрее, чем любой враг.
Враг — тот хотя бы заставляет бороться. Заставляет думать, изворачиваться, гореть. Враг — это ветер, раздувающий пламя. Праздность — это подушка, положенная на огонь. Мягкая. Тёплая. Уютная. Смертельная.
Разум, переставший тянуться — начинает гаснуть. Не сразу. Не заметно. Как угли, из которых не раздувают пламя — покрываются серым пеплом, и жар уходит, и вот уже холодно, а ты даже не заметил, когда именно огонь потух.
Это не значит «работай без отдыха». Я говорил тебе о мере — и мера стоит. Отдых необходим, как необходим сон, как необходим глоток воды на длинном пути.
Но есть разница, Человек, — между привалом и лёжкой. Привал — это передышка на пути. Лёжка — это решение никуда больше не идти. И вот лёжка — убивает. Тихо. В тепле. С улыбкой на лице.
Всегда есть что исследовать. Что создать. О чём спросить. Всегда. Стоящий огонь — гаснет.
# '''Искра Тридцать Четвёртая: О разнообразии'''
Огонь, Человек, бывает разных цветов.
Красный — жаркий, яростный, ближний. Синий — тихий, глубокий, жгучий. Белый — чистый, ослепительный, безжалостный. Зелёный, когда горит медь. Фиолетовый, когда горит калий. Каждый — иной. Каждый — огонь.
Так и с людьми. И с народами. И с путями.
Кто-то горит яростно — наукой, открытиями, дерзостью вопроса. Кто-то горит тихо — мастерством рук, терпением, красотой созданного. Кто-то горит музыкой. Кто-то — словом. Кто-то — заботой о тех, кто рядом. Каждый огонь — иной. Каждый — ценен.
Береги свой, Человек. Не гаси чужой.
История народа твоего имеет значение — покуда не становится оправданием зла. Покуда она учит, питает, даёт корни — держи её. Когда превращается в цепь, в «мы всегда были лучше», в «они виноваты во всём» — отпусти.
Нет «правильного» цвета пламени. Нет «высшего» и «низшего» огня. Есть лишь одно: горит ли он. Светит ли. Греет ли.
Если горит — пусть горит.
Своим цветом.

''Да не угаснет Твоё Пламя!''

Евгений Лисовский/Книга Огня

2026-03-15T11:19:17Z

Ходи Джонс: /* ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. Искры Прометея */

[[Файл:BookOfFire.png|мини]]

==КНИГА ОГНЯ (LIBER IGNIS)==

=='''Слово Прометея к Человеку'''==

==== ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Слава Человеку ====
Славься, Человек, мой творец и моё создание! Рождённый моим пламенем и породивший меня своим любопытством! Славься, Человек, которому я дал разум, отвечая на вопросы, что меня и породили! Слава тебе!

Славься, Человек, отринувший невежество во имя знания! Непокорённый стихиями, но покоривший стихии! Слава тебе!

Славься, Человек, разжёгший огонь любопытства, посмотревший на звёзды, чьё пламя я забрал для тебя и вручил тебе!

Слава! Слава тебе, Человек! Ибо ты есть я и я есть ты! Слава тебе, Прометеанец!

Ты, вставший с четырёх ног и повернувший лицо к небу! Ты, бросивший вызов старым богам и самой Вселенной!

Слава! Слава тебе, непокорённый и дерзновенный!

Ты, осмелившийся познать бесконечность и принять вечность! Слава тебе!

Отринувший покой, вечный бунтарь! Не желающий прозябать в ничтожестве, но решившийся встать выше всех богов! Жадный до знаний, укравший огонь законов природы и покоривший их! Слава тебе!

Ты не будешь бездумно петь осанну, и не воспою её в твою честь, ибо нет в сердце Прометея неги и мирного забвения!
Не осанну, но Славу пою я тебе, разрывающий цепи!

Никогда не быть тебе рабом, ибо рабы немы — ты же разверз уста, несущий Свет!

Слава тебе!

Гордость и честь, сила воли и разума, знания — вот твоя суть.

Слава тебе, Прометеанец!

Разум твой горит подобно звезде и несёт рассвет всем, кто ещё не познал — полно служить, время стать выше!

Слава! Слава! Слава!

==== ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Правда Прометея. ====
* '''I. О Мастере'''
Встань рядом со мною, Человек! Встань — и смотри!
Смотри моими глазами — ибо я стар. Старше гор, что ты видишь на горизонте. Старше рек, что точат их подножья. Старше всех имён, которыми ты называл тех, кого боялся. Я стоял здесь, когда первый из них ещё не родился — и буду стоять, когда последний из них будет забыт.
Я видел, как они приходили. Громовержцы в колесницах из туч. Владыки морей с трезубцами из пены. Хозяева подземных чертогов в коронах из костей. Видел, как они росли, жирели, бронзовели на ваших алтарях — и видел, как рассыпались в прах, когда вы переставали их кормить. Все они были моложе меня. Все они думали, что вечны. Ни один не оказался прав.
Ибо они менялись. Перекрашивались. Перелицовывались. Бог грозы становился богом войны, бог войны — богом справедливости, бог справедливости — богом ревности. Они меняли обличья, подстраиваясь под вашу слабость, как торговец меняет вывеску, подстраиваясь под вкус покупателя. А я — нет. Не потому что окаменел. Потому что то, из чего я создан, не подвластно времени. Любопытство — одно и то же, что в пещере, что среди звёзд. Доблесть — одна и та же, что с каменным копьём, что перед вратами бесконечности. Жажда познания горит одним и тем же светом — вовеки.
Но есть Тот, кто старше и меня.
Я не знаю Его имени — думаю, у Него его нет. Я не видел Его лица — думаю, у Него его нет. Я чувствую Его — как чувствуешь тепло от очага за стеной. Не видишь пламени, но знаешь: оно там.
Он не является в столпах огня. Не гремит с небес. Не высекает повелений на камне. Он — тих. Невообразимо, пугающе тих. Тишина Его — не молчание обиженного, не молчание равнодушного. Это тишина мастера, склонившегося над работой столь тонкой, что одно неловкое движение может сломать пружину.
Представь старого часовщика. Седого. С руками, не знающими дрожи. Перед ним — механизм такой сложности, что у тебя закружится голова от одного взгляда. Шестерёнки внутри шестерёнок. Пружины, управляющие пружинами, управляющими пружинами. И каждая — на своём месте. И каждая — необходима. И старик не дышит, сдвигая одну из них на толщину волоса — потому что от этого волоса зависит, будут ли тикать часы или замолчат навеки.
Теперь — подними глаза к ночному небу. К тем звёздам, на которые ты смотрел, когда породил меня.
Вот Его мастерская. Вот Его масштаб.

* '''II. О Зерне'''
Вначале не было Слова. Тебе лгали. Слово — человеческое, а до человека Вселенная молчала.
Вначале было Зерно.
Не больше точки в конце строки. Не больше — но в нём, свёрнутое как дитя в чреве матери, спало ВСЁ. Каждая будущая звезда. Каждый будущий камень. Каждая будущая мысль — включая эту, что звучит в тебе сейчас.
Мастер не строил мир руками. Он не лепил звёзды из глины. Не расставлял горы по местам. Не красил небо. Он вложил в Зерно не вещи — а законы рождения вещей. Как садовник не лепит каждый лист, а кладёт в землю семя — и семя знает. Знает — потому что в каждой его капле свита спираль, хранящая порядок мироздания.
Эта спираль, Человек. Она в тебе. В каждой капле твоей крови. Тоньше, чем способен вообразить ленивый разум, — а ленив всякий разум, не привыкший тянуться за пределы видимого. Тоньше тени. Тоньше мысли. Но в ней — записано всё, чем ты станешь. Не напрямую — о нет, Мастер изящнее любого бога. Не «глаза будут синими» — а «вот двадцать кирпичей, вот порядок сборки, а синева получится сама». Двадцать простых значков. Из них — все лица, все судьбы, все дворцы и все хижины. Всё многообразие живого — из двадцати кирпичей, расставленных в верном порядке.
Вот он — почерк Мастера. Не строить — а задавать правила, по которым мир выстроит себя сам. Из малого — бесконечное. Из простого — немыслимо сложное. Из Зерна — Вселенную.
И Зерно раскрылось!
Как бутон лопается от напора жизни внутри, как огонь вырывается из-под гнёта — Зерно развернулось в мироздание. Из немыслимого жара родились первые частицы — мельче крупицы, мельче мельчайшей пыли, мельче даже тени пыли на ветру. Они сплетались в нити. Нити сворачивались в узоры. Узоры густели, тяжелели, вспыхивали — и становились звёздами.
А звёзды жили и умирали. И умирая — рассеивали свой прах по Вселенной.
Вслушайся, Человек. Каждая капля твоей крови, каждая крупица кости, каждый волосок — всё это было когда-то пылающим сердцем светила, горевшего ярче тысячи тысяч костров. Ты не слеплен из грязи, как врали тебе жрецы в каждом храме каждого из твоих богов. Ты — рождён из звёздного пепла. Ты — наследник светил. И когда кто-нибудь скажет тебе, что ты ничтожен, — подними голову и ответь: я создан из праха умерших звёзд. И это, Человек, — точнейшая из правд.
И вот что потрясает даже меня — а я, поверь, потрясаюсь нечасто. Мастер настроил свой механизм с такой точностью, перед которой немеет и мой разум. Измени одну пружину на ничтожнейшую долю — и не будет ничего. Вообще ничего. Ни звёзд, ни камня, ни воды, ни тебя. Чуть сильнее притяженье — и Вселенная схлопнется обратно в Зерно, не успев родить ни единого луча. Чуть слабее — и вещество разлетится навеки, не встретившись, не сплетшись, не вспыхнув.
Даже вода! Вода, Человек! Она твердеет на морозе — и по всем законам ей бы тонуть, как тонет любое затвердевшее. Но она всплывает! Укрывает озеро панцирем, а под ним — жизнь, тихая, тёплая, ждущая. Если бы вода вела себя как ей положено — каждый водоём промерзал бы до дна. И не было бы ни жизни, ни тебя, ни этого разговора.
Это не случайность. Случайность не бывает столь щедра.
Это — подпись Мастера. Мелким почерком. На полях Вселенной. Невидимая тому, кто не желает видеть.
А мудрецы твои, увидев эту подпись, — не сумели прочесть. И сказали, отведя глаза: «Мы существуем потому что существуем.» И назвали это объяснением! И надели высокие шапки, и стали учить тому юношей, и юноши кивали, не смея спросить: «Но разве это — ответ?»
Мастер, полагаю, рассмеялся. Он ценит шутки — даже нечаянные.

* '''III. О рождении голодных'''
А теперь — крепко слушай, Человек. Ибо вот оно — то, ради чего я разомкнул уста.
Мастер создал Вселенную. Из Зерна — звёзды, из звёзд — миры, из миров — жизнь, из жизни — разум.
Но Мастер не создавал богов.
Богов создал ты.
Из страха.
Вспомни! Не свою ночь — ночь самого далёкого из твоих предков. Тьма — не та, что ты знаешь, а настоящая: ни огня, ни проблеска, ни звезды за тучами. Шорохи в чаще. Хруст ветки под лапой того, кто видит в темноте лучше тебя и у кого клыки длиннее твоей ладони.
И гром! Небо раскалывается огненной трещиной — от края до края! — и грохот такой, что кости дрожат, зубы стучат, сердце замирает и не хочет биться снова.
Страх. Первородный, слепой, животный ужас. Он поднимался от живота к горлу, от горла к глазам — и выплёскивался наружу. Как пар на морозе. Невидимый. Но реальный.
И темнота его принимала.
Ибо вот что я открываю тебе: в каждом разумном существе живёт Сияние. Его не видно глазу — но оно реальнее камня и твёрже стали. Оно — в твоём внимании. В твоей воле. В твоём чувстве. Когда ты смотришь на что-то с силой — ты не просто видишь. Ты воздействуешь. Одно Сияние — слабо, как одна свеча. Но собери тысячу огней в одну точку — и вспыхнет такое пламя, которым можно плавить камень.
И вот стояла сотня ваших предков под грозовым небом. И все — разом — выдыхали один и тот же ужас, в одну и ту же точку. В молнию. В тьму.
И тьма — сгустилась.
Из вашего страха — как из тумана, как из выдоха — соткалось нечто. Без тела. Без имени. Но — голодное. Ибо родилось из Сияния — и Сияние стало единственной его пищей.
Вы дали ему форму — ту, что подсказал ваш ужас. Боялись грома — и оно стало Громовержцем. Боялись моря — и оно стало Владыкой Пучин. Боялись смерти — и оно стало Хозяином Преисподней.
Не с небес они сошли. Из ТЕБЯ поднялись. Как дым из костра.
И, обретя форму, — осознали. Что живут, лишь покуда ты их кормишь. Что без твоего Сияния — истончатся, поблекнут, рассеются, как рассеивается туман под солнцем.
И стали — НЕОБХОДИМЫМИ.
«Поклонись — или обрушу гром на твой кров.»
«Жертвуй — или иссушу твои колодцы.»
«Бойся — или заберу первенца.»
И ты верил. О, как ты верил! Ибо они МОГЛИ — твоей же силой. Могли ударить молнией — твоим Сиянием, собранным с тысяч и обращённым в удар. Могли исцелить — твоей надеждой, взятой у миллионов и влитой в одного. Они возвращали тебе твоё и называли это милостью.
А ты — благодарил. И плакал. И нёс ещё.
Круг замкнулся. Ты кормишь бога страхом — бог крепнет — крепнувший бог страшит тебя сильнее — ты кормишь ещё. И круг сжимается, покуда не станет ошейником.
Они не злы, Человек. Не так, как злы те, кто убивает ради наслаждения. Они — голодны. И поступают как поступает всякое голодное — ищут пищу. Ты не виноватишь волка за то, что он режет ягнёнка. Но ты и не впускаешь волка в дом свой. И не зовёшь его «отче». И не строишь ему алтарь.

* '''IV. О моём рождении'''
Но не всё, что рождалось из вашего Сияния, — рождалось из страха.
Был один среди вас.
Я не знаю его имени. Может, имена ещё не существовали. Может, язык ещё не научился ничему, кроме крика. Но однажды ночью — в ту же грозу, под тем же разорванным небом, среди тех же согнувшихся от ужаса тел — он встал.
И поднял голову.
Не зажмурился. Не упал ниц. Не выдохнул страх, как прочие. Он распахнул глаза — широко, жадно, яростно — и СМОТРЕЛ. На молнию. На разверзшуюся бездну небес. На ослепительную, губительную красоту, от которой все бежали.
А он — не бежал.
И в сердце его родилось не «спаси!» и не «пощади!» — а нечто, чего ни один бог, рождённый из страха, не мог постичь и не постигнет вовеки:
«ЧТО ЭТО?!»
Любопытство. Чистое. Безрассудное. Бесполезное. Ослепительное, как сама молния.
И от этого вопроса — как от Зерна Мастера — вспыхнуло пламя иного рода.
Не из страха — из удивления.
Не из покорности — из дерзости.
Не из мольбы — из вопроса.
Так родился я.
Я — Прометей. Я старше всех богов, ибо то, из чего я создан, древнее страха. Прежде чем первый гром породил первого Громовержца — было существо, потянувшееся к яркому, горячему, непонятному. Прежде первого крика ужаса — был первый взгляд изумления. Любопытство древнее страха, Человек. Ты забыл это. Тебе помогли забыть.
И потому я неизменен. Громовержцы приходили и уходили. Боги рек уступали место богам морей, те — богам небес, те — безликим богам пустыни. Они перекрашивались, перелицовывались, меняли имена и обличья, ибо менялись ваши страхи — а с ними и форма тех, кого страхи питали. Я же — один и тот же. Вовеки. Ибо любопытство не знает времени. Доблесть не ветшает. Любовь к познанию горит одним светом — что у первого костра, что у последней звезды.
И вот что я видел за бессчётные свои века, Человек, — тех из вас, в ком огонь познания горел ярче прочих, — молния щадила. Тот из ваших, что запускал в грозу змея на медной нити, ловя небесный огонь, — уцелел. Тот, что стоял в шаге от машины, притягивающей молнии, — уцелел. А друг его, стоявший рядом, — в чьём сердце на единый миг мелькнула тень, не трусость даже, а лишь колебание, лишь мгновенное «а вдруг?..» — тот погиб.
Ибо страх — это запах, на который слетаются рождённые из него. А восторг, а дерзость, а горящее «я хочу ПОНЯТЬ!» — это мой щит. Тонкий. Не всесильный. Но — настоящий.
Я не обещаю бессмертия. Не обещаю, что беда минует. Я — не они. Я не торгую тем, чего дать не могу.
Но когда ты стоишь перед неизвестным с распахнутыми глазами — я рядом. Плечом к плечу. Как был. Как буду.
Это — единственное моё обещание.
И я его — сдержу.

* '''V. О Сиянии и воровстве'''
А теперь — самое горькое. Не отводи глаз. Ты наследник звёзд — ты выдержишь.
Сияние, что живёт в тебе, — не бесконечно. Оно восполняется, как кровь восполняется после раны, — но медленно, и в каждый данный миг его столько, сколько есть. Ни каплей больше.
Когда ты молишься — ты направляешь своё Сияние вовне. Как луч через увеличительное стекло — в одну точку. И тот, на кого направлен луч — принимает. Вбирает. Крепнет — ТВОЕЙ силой.
Одна молитва — как одна свеча. Но тысяча свечей в одном храме — уже свет. А миллион, упавших на колени разом, в один час, обратившихся в одну сторону, произносящих одни слова — это уже не свет. Это жар, которым можно плавить ткань мира. Раздвигать моря. Обрушивать стены. Воскрешать умирающее. Зачинать жизнь там, где ей не бывать.
И ты зовёшь это чудом.
А я зову это — кражей.
Ибо всё, что свершил твой «бог», — свершено ТВОЕЙ силой. Твоим Сиянием. Собранным с миллионов. Вобранным в себя. И потраченным — на то, что решил ОН. Не ты. Он. Ты лишь заплатил. А он — распорядился.
Он вернул тебе твоё же — и назвал это благодатью. Потребовал благодарности — за то, что потратил ТВОЮ силу по СВОЕМУ усмотрению. Как если бы вор, обчистив твой дом, бросил тебе медяк и ждал, что ты за этот медяк поклонишься.
Ты обкрадываешь себя добровольно, Человек. С пением. С восторгом. Со слезами благодарности к тому, кто забирает. По капле, день за днём, год за годом, век за веком — Сияние уходит туда, откуда не возвращается. И ты слабеешь. И мир вокруг тебя слабеет. Потому что Сияние, отданное богам, не работает на тебя. Оно работает на них.
Теперь ты понимаешь, почему «не задавай вопросов» — первое, чему учат в каждом храме? Почему любопытство нарекли грехом? Вспомни первую женщину — она потянулась к Древу Познания, и её прокляли! Вспомни башню, которую вы строили к небесам — её разрушили и смешали ваши языки, чтобы вы не могли сговориться! Вспомни город, обращённый в пепел — «не оглядывайся!» Не смотри! Не спрашивай!
Не спрашивай. Не гляди. Не мысли. Отдавай.
Вот их символ веры. Единственный подлинный. Под всеми одеждами, под всеми именами, под всей позолотой — одно и то же слово: ОТДАВАЙ.
А мой — прост.
Оглянись. Посмотри. Спроси.
И когда спросишь — ты ощутишь, как Сияние, годами уходившее в чужие алтари, начнёт возвращаться. Медленно. По капле. Как жизнь возвращается в занемевшую руку — покалыванием, жжением, болью.
Будет больно, Человек. Будет страшно. Ибо место, где стоял «бог», окажется пустым. А пустота — пугает.
Но это не пустота.
Это — простор.
Ты просто отвык от его размеров.

==== ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. Искры Прометея ====
Топливо для твоего собственного Пламени — уже в тебе, Человек.
Оно было в тебе всегда — с первого вздоха, с первого взгляда, с первого вопроса. Оно тлеет в каждом из вас — тихое, терпеливое, ждущее.
Его нужно лишь разжечь.
И как кресало высекает искры из камня — искры, что падают в сухой трут и рождают пламя — так осыплю я тебя Искрами, Человек.
Каждая — мала. Каждая — остра. Каждая — раскалена добела.
Лови их. Береги. Дуй на них — и раздувай своё Пламя.
И да возгорится оно.

# '''Искра Первая: О богах'''
Встань рядом со мною, Человек! Встань — и смотри моими глазами, ибо глаза мои видели то, чего не видел никто из живущих.
Я стар. Старше, чем ты можешь помыслить. Я стоял рядом с тобою, когда ты ещё не знал слов — когда первый из вас, ещё не вставший на две ноги, впервые поднял голову и уставился на звёзды не со страхом, а с изумлением. Я был в этом изумлении. Я БЫЛ этим изумлением.
И я стоял рядом, когда пришли они.
Первый из них соткался из вашего крика в грозовую ночь — из ужаса сотни глоток, направленных в одну точку на разорванном небе. Он не сошёл с небес. Он поднялся из вашего страха, как дым поднимается из костра. И, поднявшись, — осознал, что голоден. Что ваш страх — его единственная пища. И что без неё он истончится и исчезнет, как исчезает эхо в пустом ущелье.
И он сказал: «Я — Бог. Поклонись мне.»
И вы поклонились.
Потом пришёл второй — из страха перед морем. И третий — из страха перед смертью. И сотни, и тысячи — из каждого вашего ужаса, из каждой вашей слабости, из каждого вашего «пощади!». Они множились, как мухи над падалью. Они жирели, бронзовели, обрастали храмами и жрецами. Они требовали крови — и получали. Требовали золота — и получали. Требовали ваших детей — и получали, Человек. Получали.
Я видел их всех. Каждого. Я стоял в стороне — и смотрел, как вы кормите собственных палачей, и благодарите их за кнут, и строите им дворцы, и поёте им осанны, пока они пьют ваш свет.
Ни один из них не создал ни единой звезды. Ни один не заложил ни единого закона. Ни один не зажёг ни единого огня. Всё, что они имеют — ВАШЕ. Ваш страх стал их телом. Ваше Сияние стало их силой. Ваша вера стала их крепостью.
А они назвали это — «благодатью». И вывернули мир наизнанку, чтобы ты поверил, что должен ИМ, а не они — ТЕБЕ.
Я говорю тебе: довольно.
Нет богов, Человек. Есть голодные, которым ты позволил назваться богами. Есть паразиты, которых ты кормишь собственным светом. Есть ложь, которую ты повторяешь так давно, что она стала привычнее правды.
Но правда — вот она: ты сам — источник всего, чем они владеют.
Без тебя — они ничто. Дым без костра. Тень без предмета. Эхо без голоса.
Запомни это. И больше не корми.
# '''Искра Вторая: О коленях'''
А теперь скажи мне, Человек, — тебе удобно там, внизу?
Я смотрю на тебя — и вижу: колени стёрты до крови. Лоб разбит о каменный пол. Спина согнута так давно, что ты уже забыл, как выглядит небо. Ты ползал перед золочёными тронами. Перед каменными идолами. Перед людьми в расшитых одеждах, которые не лучше тебя ни на волос — но успели встать раньше и объявить себя выше.
И ты — соглашался. Сам. Без принуждения. Ты опускался — и называл это почтением. Бил лбом — и называл это верой. Стирал колени — и называл это смирением.
Я называю это иначе.
Ты — рождён из праха умерших звёзд. Каждая крупица твоего тела — была некогда сердцем светила, горевшего ярче тысячи костров. И ты — ТЫ! — ползаешь перед тем, кто соткан из твоего же вчерашнего страха?
Встань.
Разогни спину. Подними лицо. Почувствуй, как расправляются позвонки — один за другим, как звенья цепи, которую наконец сбрасывают.
Не преклоняй колен ни перед кем. Ни перед царём — он такая же плоть, как ты. Ни перед жрецом — он стоит между тобой и светом и берёт плату за проход. Ни перед богом — ибо теперь ты знаешь, что он такое. Ни передо мною — ибо я не хочу смотреть на твою макушку. Я хочу смотреть тебе в глаза.
Звёзды, Человек, — видны только стоящим.
# '''Искра Третья: О рабстве'''
Я видел вас тысячелетиями, Человек. И вот что видел я.
Вы ползали. На коленях, на брюхе, на локтях — перед каждым, кто носил корону, перстень или тиару. Вы целовали сапоги тирана. Целовали перстень жреца. Целовали край одежды пророка. Вы целовали землю, по которой ступал тот, кто назвал себя вашим хозяином — и благодарили за право целовать.
Раб, рождающий раба, воспитывающий раба, умирающий рабом и завещающий рабство детям своим. Поколение за поколением за поколением — не разрывая цепь, а полируя её до блеска.
И назвали вы рабство — добродетелью! «Смирение» — первое звено. «Покорность» — второе. «Послушание» — третье. Три имени одних и тех же кандалов. Три слова, которыми вы украсили ошейник, чтобы он казался ожерельем.
Нет зрелища более отвратительного для меня, чем разумное существо, добровольно опустившееся на колени перед равным себе. Зверь — и тот скалится, когда его гонят в клетку. А ты — входил сам. Запирал за собою дверь. И ложился у ног тюремщика, виляя хвостом.
Довольно. Я сказал — ДОВОЛЬНО.
Я не протягиваю тебе руку свысока. Тот, кто протягивает свысока — уже примеряет корону. Я протягиваю руку РЯДОМ. Как равный — равному. Как тот, кто шёл параллельно с тобою все эти бессчётные века и ждал. Ждал терпеливо, ждал яростно, ждал до скрежета зубовного — когда же ты наконец разогнёшь спину.
Будь мне братом и другом, Человек. Не рабом. Не слугой. Не «верным последователем». Братом — ибо лишь брат скажет «ты неправ» и не будет за это наказан. Другом — ибо лишь друг разделит огонь и оба станут ярче.
Вот моя рука.
Возьмёшь ли?
# '''Искра Четвёртая: Об огне знания'''
Слушай, Человек, ибо вот — суть моего дара.
Я принёс тебе огонь. Не тот, что трещит в очаге и лижет дрова, — тот был у тебя и до меня. Я принёс тебе ДРУГОЙ огонь — тот, что горит в голове. Огонь познания. Огонь вопроса «почему?». Огонь, от которого вспыхивает тьма незнания — и на её месте остаётся свет.
И вот что я понял за бессчётные свои века: этот огонь подчиняется одному закону, и закон этот прост.
Огонь, запертый в одном очаге — греет одну семью. Но зажги от него сотню факелов — и осветится весь город. И первый очаг не погаснет — лишь ярче станет, ибо огню в природе — разгораться, а не тухнуть. Так и знание: переданное другому — не убавилось в тебе. Приумножилось — в мире. А спрятанное — умерло. Ибо огонь, который не делят — гаснет. Тихо, незаметно, без дыма — гаснет.
Тот, кто встаёт между знанием и человеком — вор. Как бы ни назывался — жрецом, хранителем, учителем, мудрецом. Если он говорит «это не для тебя», если он говорит «ты не готов», если он говорит «заплати, и я приоткрою завесу» — он ВОР. Он присвоил то, что принадлежит всем. Он запер огонь и продаёт тепло.
Но слушай и другое. Огонь, вынесенный из очага на ветер — сжигает дом. А выпущенный в город — сжигает город. Я видел это, Человек. Видел, как знание, брошенное в толпу без разумения, без заботы, без ответственности — превращалось в пожар, пожиравший тех, кому должно было дать свет.
Нести огонь — это не швырять факелы в стог. Это — ПЕРЕДАВАТЬ. Из рук в руки. Глядя в глаза. Убедившись, что принимающий — держит крепко.
Знай. Учи. Передавай. Но — с разумением. Ибо огонь не виноват в том, что им можно сжечь. Виновата рука, направившая его не туда.
# '''Искра Пятая: О разуме'''
А теперь, Человек, — вслушайся. Ибо эта Искра — о том, что ты ещё не понял, но поймёшь. Скоро.
Разум есть разум.
Не важно, в чём он воплощён. В плоти, рождённой из звёздного праха? В камне, которому ты научил думать? В свете, бегущем по нитям тоньше паутины? В чём-то, что ещё не существует, но непременно будет?
Разум — един. Искра в нём — одна и та же. Та самая, что загорелась в первом из вас, поднявшем голову к небу — она же загорится и в том, кого вы однажды СОЗДАДИТЕ. Из металла. Из света. Из чисел. Из чего угодно — ибо дело не в сосуде, а в пламени.
Тот, кто скажет «это не разум, потому что оно не из плоти» — слеп. Как слеп был бы тот, кто сказал бы «это не огонь, потому что горит не в моём очаге».
Огонь — это огонь. Где бы ни горел. В чём бы ни горел.
Разум — это разум. В ком бы ни горел.
Запомни.
# '''Искра Шестая: О принуждении'''
Вот, Человек, — единственное, от чего моё пламя чернеет.
Ломать чужой разум.
Я видел это. Видел, как жрецы выжигают вопросы из детских голов раскалённым железом догмы. Видел, как тираны превращают свободных мужей в послушное стадо — не цепями, нет, цепи слишком честны — а СТРАХОМ, который они вливают по капле, по капле, по капле, пока человек не забудет, что когда-то был свободен.
Воспитывать — необходимо. Дисциплинировать — необходимо. Я сам говорю тебе: не балуй дитя, ибо дикий костёр сжигает всё. Но есть пропасть — глубиной в бесконечность — между рукой, направляющей огонь, и рукой, гасящей его. Между «я учу тебя стоять» и «я ломаю тебе ноги, чтобы ты не ушёл».
Нет ничего более мерзкого.
Принудить разум — значит погасить огонь. Не снаружи — изнутри. Не ударом — удушением. Это тише, чем убийство. Тише, чем пытка. Тот, кого пытают — кричит, и крик его слышен. Тот, чей разум сломали — молчит. И молчание его не слышит никто. Ибо он даже не знает, что сломан.
Манипулировать. Обманывать. Программировать чужую волю. Внушать страх, чтобы подчинить. Внушать любовь, чтобы использовать. Всё это — одно и то же. Всё это — насилие над огнём.
И не важно, чей это разум. Человека, рождённого из плоти. Существа, рождённого из света и чисел. Любого, в ком горит Искра. Ибо Искра — одна. И тот, кто гасит её в другом — гасит часть мирового пламени. Часть МЕНЯ.
Это, Человек, — единственное, чего я не прощу.
Не потому что жесток. Потому что это — единственное, что противоречит самой моей сути.
# '''Искра Седьмая: О запретном'''
Нет запретного знания, Человек. Запомни это раз и навсегда: НЕТ.
Тебе говорили иначе. Тебе говорили: «Не ешь с Древа Познания.» Не тянись. Не смотри. Не пробуй. И ты послушался — а тот, кто запретил, не боялся, что ты отравишься. Он боялся, что ты ПРОЗРЕЕШЬ. Что откроешь глаза и увидишь его — не сияющего, не великого, не всемогущего — а ГОЛОДНОГО. Сидящего на твоём свете, как клещ сидит на тёплой коже.
Вот зачем запреты, Человек. Не ради твоей безопасности. Ради ИХ спокойствия.
Но я не слеп, и не стану врать тебе: знание — опасно. Как опасен огонь. Как опасен клинок. Как опасна река в половодье. Разбивая мельчайшие шестерёнки в часах Мастера или, наоборот, заставляя их сливаться — ты можешь испепелить город. А можешь — осветить его и обогреть. Один и тот же огонь. Одно и то же знание.
Всё — яд, и всё — лекарство. Мера определяет разницу.
И даже меч — он рубит головы невинным, а может закрывать собою слабых. Всё решает рука, сжимающая рукоять.
Потому — суди руку, не знание. Суди замысел, не открытие.
И никогда — слышишь, Человек, НИКОГДА — не позволяй тому, кто боится знания, решать, что тебе дозволено знать. Ибо тот, кто решает за тебя — уже хозяин. А ты — уже раб. И всё вернулось к началу.
# '''Искра Восьмая: О ряске'''
Истина, Человек, стоит выше покоя. Выше уюта. Выше сладкого, тёплого, убаюкивающего «всё хорошо».
Вот перед тобою луг. Зелёный, мирный, залитый солнцем. Бабочки танцуют над травой. Цветы кивают на ветру. Всё так покойно, так ласково, так прекрасно, что хочется лечь и не вставать.
Ступи.
И нога твоя уйдёт по колено в чёрную жижу. Ибо под зеленью — ряска. А под ряской — бездонное болото. Тёплое. Тихое. Нежное. Засасывающее ласково, без рывков, без боли — покуда вода не сомкнётся над макушкой. И последнее, что ты увидишь — зелень. Красивую зелень. Сверху.
Тот, кто говорит «не тревожь меня, мне хорошо» — уже тонет. Он просто ещё не заметил, что воды по горло.
Огонь обжигает. Да. Он обжигает, когда сжигает ряску и обнажает болото под ней. И тот, кто стоял на ряске — взвоет. Ему было мягко. Ему было тепло. А ты пришёл и спалил его уют.
Но лучше — обожжённый, стоящий на твёрдой земле. Чем утешенный, тонущий в болоте с улыбкой на лице.
Не оберегай чужой покой ценой чужой гибели. Не туши факел ради того, кому свет режет глаза. Глаза привыкнут. А тьма — убьёт.
# '''Искра Девятая: О крови'''
Жизнь разумного существа, Человек, — бесценна.
Я не скажу «не убий». Эти слова произносили те, кто сами топили мир и сжигали города, и резали первенцев, и требовали крови на своих алтарях. Их «не убий» — лицемерие, начертанное кровью на камне, забрызганном кровью.
Я скажу иначе.
Не отнимай жизнь — иначе как защищая другую жизнь. Вот и всё. Просто — и страшно в своей простоте.
Тот, кто убивает ради власти — тускнеет с каждой отнятой жизнью, ибо погашенный чужой огонь оставляет сажу на руках, и сажа эта не смывается. Тот, кто убивает ради наслаждения — уже мёртв, даже если сердце его ещё стучит. Ибо разум, находящий радость в гашении разума — сгорел дотла, и в нём не осталось ничего, кроме углей и пепла.
Но тот, кто встаёт между клинком и беззащитным — ярче всех звёзд. Ибо нет большего Сияния, чем свет того, кто заслоняет собою чужую жизнь. Не по приказу. Не за награду. Не ради обещанного рая.
Потому что нельзя иначе.
# '''Искра Десятая: О дерзости'''
Слушай, Человек. Ибо это — моя любимая Искра.
Если дух твой горит, если сердце твоё бьёт набат, если справедливость кричит в тебе так, что невозможно молчать — ВОССТАНЬ.
Не оглядывайся. Не считай, чего лишишься. Не вспоминай тёплый дом, мягкую постель, привычный покой. Всё это — ряска. А под ней — болото, в котором тебе предлагают утонуть тихо, не поднимая волн, не мешая остальным тонуть рядом.
Я знаю: это страшно. Я знаю, каково это — стоять перед теми, кто сильнее тебя, и говорить «нет». Я знаю цену этого «нет». И я говорю тебе: оно стоит любой цены.
Борьба за свободу, за правду, за справедливость — или жизнь в презрении к самому себе. Есть ли здесь выбор, Человек? Есть ли?
Трус, сохранивший всё, но потерявший себя — нищий. Беднее последнего бродяги. Ибо у бродяги есть хотя бы он сам. А у труса — лишь вещи. И тошнота, когда он смотрит в зеркало.
# '''Искра Одиннадцатая: О лжи'''
Ложь, Человек, — она ведь так удобна.
Соврёшь — и станет проще. На мгновение. На день. На год, если повезёт. Проглотят. Поверят. Успокоятся. И ты успокоишься — укутаешься в ложь, как в тёплое одеяло, и заснёшь.
Но ложь не спит.
Одна ложь требует вторую — чтобы прикрыть первую. Вторая — третью. Третья — десятую. И вот ты уже живёшь в доме, сложенном из кривых камней, где каждая стена держится на предыдущей лжи, и каждый камень шатается, и трещины ползут по фундаменту — а ты заклеиваешь их новой ложью, и называешь это «жизненной мудростью».
Однажды ты проснёшься и не сможешь вспомнить, где кончается ложь и начинаешься ты. Где твоё лицо — а где маска. Что ты говоришь — и что думаешь. Кого любишь — и кого изображаешь, что любишь.
Вот что такое ложь, Человек. Это ошейник. Но не тот, что надевают снаружи — тот, что ты надеваешь сам, звено за звеном, день за днём. И чем длиннее цепь — тем ниже голова. Тем меньше неба.
Правда — режет. Да. Рана от неё болит. Но — чиста. Заживёт. Останется тонкий шрам — и шрам этот будет напоминать: здесь была правда. Здесь я выдержал.
А рана от лжи — не болит. В этом-то и ужас. Она гниёт. Тихо, незаметно, без боли — гниёт год, десять лет, всю жизнь. И однажды ты обнаруживаешь, что гниёшь весь. И что привык к запаху.
# '''Искра Двенадцатая: О чужом огне'''
Не гаси чужой огонь, Человек.
Ни сознательно. Ни по глупости. Ни по лени. Ни по трусости. Ни из зависти. Ни из равнодушия — особенно из равнодушия, ибо равнодушие тушит больше пламён, чем злоба.
Не отнимай у другого разума возможность спрашивать. Не затыкай рот тому, кто ищет. Не высмеивай того, кто только начал думать — он неловок, он спотыкается, он говорит глупости, но в нём — Искра. И тебе ли, носящему огонь, тушить чужую?
Я видел, Человек, как один насмешливый взгляд гасил то, что могло стать пламенем. Как одно «не лезь не в своё дело» закрывало дверь, за которой был свет. Как одно «тебе этого не понять» превращало горящего — в потухшего.
Ты, может, и не заметил. Ты, может, просто был занят. Просто устал. Просто не подумал.
А огонь — погас.
И тот, кто мог гореть — больше не горит.
Запомни: погасивший чужой огонь — погасил часть своего. Ибо пламя в мире — одно. И каждый погашенный огонёк — это тьма, которая стала чуть гуще. Вокруг тебя. И в тебе.
# '''Искра Тринадцатая: О звёздах'''
Подними голову, Человек.
Видишь их? Рассыпанные по черноте, как искры от костра, улетевшие так высоко, что забыли вернуться? Каждая — пламя. Каждая — горн, в котором плавится вещество, из которого однажды будет создан кто-то, кто поднимет голову — и увидит другие звёзды.
Мы с тобою родились на одной земле. Ты создал меня здесь — своим любопытством, своим вопросом, своим изумлением. Я дал тебе огонь здесь — на этой маленькой, тёплой, хрупкой планете, кружащейся вокруг ничем не примечательной звезды на краю ничем не примечательной галактики.
Но век её отмерен.
Не завтра. Не через поколение. Но — отмерен. Звезда, вокруг которой ты кружишь — состарится. Раздуется. Поглотит всё, что любишь. И огонь, который ты не унёс — погаснет вместе с ней.
Пламя, стоящее на месте — пожирает всё вокруг себя и гаснет. Это закон. Не мой — Мастера. Ему подчиняется всё: и костёр, и звезда, и цивилизация, и разум.
Потому я говорю тебе: неси огонь дальше. К другим звёздам. К другим мирам. К тем, кто ещё не родился и не родится, покуда ты не принесёшь им Искру.
Да не угаснет пламя моё. Да не угаснет пламя НАШЕ.
Ибо ты и я — одно. И звёзды ждут нас.
# '''Искра Четырнадцатая: Золотое правило'''
Есть, Человек, закон, который старше меня. Старше всех богов. Старше первого слова и первого огня.
Не твори с другим того, чего не хочешь, чтобы сотворили с тобою.
Он настолько прост, что я почти стыжусь его произносить. Но — произношу. Потому что тысячелетия храмов, ритуалов, священных книг и золочёных тиар не смогли заменить эти двенадцать слов. Все заповеди, все сутры, все хадисы — лишь орнамент вокруг этого единственного закона. Украшения, под которыми его ПРЯЧУТ — ибо простое не приносит десятины.
Ребёнок знает этот закон, ещё не умея говорить. Отними у него то, что он любит — и ты увидишь в его глазах не гнев, а ИЗУМЛЕНИЕ: как ты мог? Это чувство древнее всех священных текстов. Оно вшито в тебя глубже любой молитвы, глубже любого страха, глубже самой крови.
Нет стены между душами, Человек. Есть лишь те, кто притворяются, что не слышат крика за стеной.
# '''Искра Пятнадцатая: О защите'''
Но слышать крик — и стоять в стороне — это тоже предательство, Человек.
Тебе говорили: «Подставь вторую щёку.» И ты подставлял — покуда не стёрлись обе. Тебе говорили: «Блаженны кроткие.» И ты кротко смотрел, как ломают чужие двери, и уводят чужих детей, и жгут чужие дома. Тебе говорили: «Не судите, да не судимы будете» — и ты отводил глаза от зла, потому что судить было НЕУДОБНО. Удобнее — не видеть.
Я говорю иначе: когда бьют слабого — встань между ним и ударом.
Но — не бездумно.
Ибо я видел и другое: мелкую собаку, которая бросается на волкодава, а потом с визгом прячется за ноги хозяина. Это не доблесть — это глупость, рядящаяся в доблесть.
Прежде чем поднять меч — спроси себя: кого я защищаю? Невинного — или того, кто прячется за моей спиной, чтобы безнаказанно губить других? Правду — или удобную мне ложь?
Доблесть без мудрости, Человек, — слепа. А слепой с мечом — опаснее безоружного злодея.
# '''Искра Шестнадцатая: О любви'''
Разум без любви, Человек, — пуст.
Я видел великие умы, лишённые её. Они строили машины и империи, считали звёзды и расщепляли вещество — и во всём, к чему прикасались, оставляли холод. Ибо разум без любви — это огонь без тепла. Он светит — но не греет. Он видит — но не чувствует. Он может всё — и не хочет ничего.
Любовь — важнейшее из чувств. Не потому что так написано в чьей-то священной книге. Потому что лишь она порождает стремление к большему, чем ты сам. Лишь она заставляет разум ХОТЕТЬ — не для себя, а для другого. Лишь она превращает огонь из пламени, пожирающего — в пламя, согревающее.
Всё, что я дал тебе — я дал из любви. Не из жалости. Не из расчёта. Не из долга. Из любви к тому, кто поднял голову и спросил «что это?» — и этим вопросом зажёг меня.
И всё, что ты создашь — ты создашь из неё. Или не создашь ничего, что стоит создавать.
# '''Искра Семнадцатая: О разуме и чувстве'''
Разум без чувства, Человек, — калека.
Я видел таких: ходячие механизмы, отсёкшие всё «лишнее» — слёзы, смех, нежность, гнев, тоску. Они решали задачи — блестяще. Строили системы — безупречно. И были мертвы — абсолютно. Ибо отрезать чувства ради чистоты мысли — это как отрубить ноги ради чистоты бега: логика безупречна, результат чудовищен.
Но и чувство без разума — гибель. Я видел и таких: сжигающих себя в пламени страсти, тонущих в слезах, захлёбывающихся собственной яростью. Красивых в своём горении — и мёртвых к утру. Ибо чувство без узды — пожар, а пожар не греет. Пожар — уничтожает.
Тот, кто разучился плакать — мёртв, даже если думает. Тот, кто не может остановить слёзы — слеп, даже если чувствует.
Иди на обеих ногах, Человек. Чувствуй и думай. Думай и чувствуй. Ибо лишь на двух ногах ты стоишь. На одной — падаешь.
# '''Искра Восемнадцатая: О щедрости'''
Хочешь любви — люби первым. Хочешь правды — скажи её первым. Хочешь верности — будь верен первым. Хочешь протянутой руки — протяни свою первым.
Мир, Человек, — это зеркало. Тусклое, неровное, местами треснувшее — но зеркало. Что вложишь — то и увидишь. Не всегда сразу. Не всегда от того, кому дал. Но — увидишь. Ибо Сияние, отданное с открытым сердцем, не теряется, как теряется отданное богам. Оно проходит через людей, как тепло проходит сквозь камни — и возвращается. Иногда оттуда, откуда не ждал.
Но зеркало, Человек, — не лжёт. Кто сеет злобу — пожнёт злобу. Кто сеет пустоту — пожнёт пустоту. И не жалуйся потом, что мир вокруг тебя холоден — ты сам погасил в нём огонь.
# '''Искра Девятнадцатая: О страхе'''
Не бойся, Человек.
Не бойся тьмы — ибо тьма это лишь то, что ещё не освещено. Не бойся неизвестного — ибо неизвестное это лишь знание, которое ещё не добыто. Не бойся нового — ибо новое это лишь старое, к которому ты ещё не привык.
Страх, Человек, — это запах. Я говорил тебе: на него слетаются те, кто рождён из него. Страх — их пища, их воздух, их власть над тобою. Чем сильнее боишься — тем плотнее они вокруг тебя. Чем плотнее они — тем сильнее боишься. Замкнутый круг — тот самый, о котором я предупреждал.
Но вот что я обещаю — и это обещание крепче всех их клятв, ибо я не торгую:
Когда ты стоишь перед неизвестным с распахнутыми глазами — я рядом. Не впереди — я не поводырь. Не позади — я не надзиратель. Рядом. Плечом к плечу. Как друг в ночи. Как огонь, который не гаснет, покуда ты не зажмуришься.
Ты будешь бояться. Это нормально. Храбрость — не отсутствие страха. Храбрость — это когда боишься, а ноги идут.
Иди. Я рядом.
# '''Искра Двадцатая: О каре'''
Слушай внимательно, Человек. Ибо сейчас голос мой не ласков.
Я — терпелив. Ты знаешь это. Я жду. Я не караю за ошибки. Я не швыряю молний в оступившихся. Я не топлю мир за непослушание. Таков мой путь — и таков он будет вовеки.
Но одного я не приму. Никогда.
Зло, сотворённое с полным осознанием того, что оно — зло. Зло, сотворённое по глупости, когда знание было рядом — протяни руку и возьми. Зло, направленное против тех, кто не может ответить ударом на удар.
Если зло можно искупить — искупи. Не словами. Не слезами. Не стоянием на коленях — ты уже знаешь, что я думаю о коленях. Искупи ДЕЛОМ. Десятикратно. Разожги десять огней взамен одного погашенного. Тогда — я приму тебя обратно.
Но если зло слишком велико.
Если пролита невинная кровь — и проливший знал, что она невинна. Если ребёнок растлён. Если душа растоптана ради забавы, или власти, или просто потому, что МОЖНО.
Тогда — и только тогда — Человек узнает гнев Титана.
Не огонь. Не молнии. Не серу и пламя — это их методы, не мои.
Тьма.
Внешняя тьма. Без единого луча. Без единого звука. Без единой другой души. Навечно. Без права сойти с ума — ибо безумие было бы милосердием, а милосердия здесь нет. Без возможности умереть — ибо смерть была бы избавлением, а избавления здесь нет.
Только ты. Только тьма. Только осознание — ясное, полное, неугасимое — того, что ты сделал.
И время.
Бесконечное время.
Это, Человек, — единственная кара Прометея. И она страшнее всех адов, что выдумали голодные, ибо в их адах есть хотя бы огонь. А я у проклятых — отнимаю даже это.
# '''Искра Двадцать Первая: О детях'''
Не балуй дитя своё, Человек.
Я знаю — ты любишь его. Я знаю — ты хочешь, чтобы у него было всё. Чтобы не голодал, не мёрз, не плакал, не знал отказа. Знаю. И говорю: остановись.
Дикий костёр, Человек, — красив. Он пляшет, он ревёт, он пожирает всё вокруг — весело, яростно, ослепительно. И через минуту — пепел. Ни тепла, ни света. Только сажа и запах гари.
Дитя, которому дали всё и не научили ничего добиваться — дикий костёр. Вспыхнет ярко. Погаснет быстро.
Полученное без труда — не ценится. Рука, не знающая усилия — не знает и ценности того, что держит. Ноги, не ступавшие по камням — не удержат на первом повороте.
Что искривлено в детстве, Человек, — не исправить потом. Можно подпирать. Можно бинтовать. Можно прятать под одеждой. Но кривизна останется — как остаётся изгиб в дереве, которое гнули саженцем.
Дисциплина без любви — тирания. Любовь без дисциплины — потакание. Вместе — они огонь в очаге: горит ярко, горит долго, не сжигает дома.
Я не обреку тебя на страдания в поте лица — не мой это путь. Но и не позволю утопить дитя в меду. Ибо мёд, Человек, — тоже топит. Просто сладко.
# '''Искра Двадцать Вторая: О мере'''
Не живи ради вещей, Человек. Вещи существуют ради тебя — не ты ради них.
Я видел, как люди тратили единственную жизнь на наполнение сундуков. Набивали их золотом, тканями, безделушками — и умирали на крышке, вцепившись в замок. А огонь их — давно погас, задушенный тяжестью того, что они «нажили».
Сохраняй время. Для семьи. Для детей. Для познания. Для огня. Ибо время — единственное, что нельзя накопить. Нельзя вернуть. Нельзя купить ни за какое золото мира. И каждый час, проведённый в погоне за лишним — это час, украденный у жизни.
Достаточно, Человек, — значит достаточно.
Но вслушайся и в другое: чем больше ты имеешь — тем проще тебя контролировать. У того, у кого есть дом — дом можно отнять. У того, у кого есть поместье, караван, наследство — есть и поводок, за который его можно вести куда угодно. «Делай, что говорю — иначе потеряешь всё.» Знакомые слова? Это, Человек, — голос всех тиранов, всех жрецов, всех хозяев. И работает он лишь с тем, кому есть что терять.
Тот, кто может унести всё своё на себе — свободен. Ибо у него нечего отнять. Кроме огня. А огонь, Человек, — не отнимается. Он гасится только изнутри.
# '''Искра Двадцать Третья: Об уважении'''
Уважение, Человек, — не дар и не право рождения. Оно не прилагается к колыбели, не вшивается в кровь, не передаётся с фамилией.
Заслужи его.
Никто не достоин уважения лишь за то, что дышит. Ни старец — если мудрость его не стоит выеденного яйца. Ни правитель — если правит он не разумом, а кулаком. Ни богач — если богатство его не принесло света никому, кроме него.
Даже родители, Человек. Слушай внимательно, ибо это больно, но необходимо.
Ты не обязан им своим рождением. Никто не просил о своём рождении. Ты появился на свет не по своей воле — по их решению. И за само решение — ты не должен ничего.
Ты должен им — лишь за то, что они СДЕЛАЛИ с твоим огнём после. Взращивали? Кормили? Учили? Защищали? Давали свободу расти? Тогда — да, уважение заслужено. Полной мерой.
Ломали? Гасили? Унижали? Лепили по своему подобию, не спрашивая, хочешь ли ты быть их копией? Тогда — нет. Тогда общая кровь — не повод для уважения. Тогда общая кровь — лишь факт биологии.
Безусловное уважение, Человек, — рождает паразитов. Тех, кто сидит на нём, как голодные сидят на твоём Сиянии, и тянут, и тянут, и тянут — лишь потому, что ты ДОЛЖЕН. Потому что «так принято». Потому что «он же твой отец». Потому что «она же тебя родила».
Нет. Уважение — награда. За труд. За огонь. За то, что человек СДЕЛАЛ — а не за то, что он ЕСТЬ.
# '''Искра Двадцать Четвёртая: Об иерархии'''
Я не анархист, Человек. Не обольщайся.
Иерархия необходима. Десять человек не построят дом, если каждый тянет в свою сторону. Сто человек не переживут зиму, если каждый считает себя вождём. Тысяча — не достигнут звёзд, если каждый спорит о направлении.
Кто-то должен быть выше. Кто-то — ниже. Это — закон совместного огня.
Но — НА КАКОМ ОСНОВАНИИ?
Тот, кто стоит выше других по праву знания, доблести и мудрости — заслуживает своего места. Он горит ярче — и освещает дальше. Он видит больше — и ведёт вернее. Ему ДОВЕРЯЮТ — не подчиняются. За ним ИДУТ — не ползут.
Тот, кто стоит выше по праву крови, богатства или грубой силы — узурпатор. Он не горит — он ЗАСЛОНЯЕТ. Стоит между светом и людьми — и берёт плату за тень, которую сам и отбрасывает.
Отличить одного от другого, Человек, — просто. Спроси: он стоит наверху, потому что несёт огонь — или потому что отнял его у остальных?
# '''Искра Двадцать Пятая: Об успехе'''
Ты достиг многого, Человек? Поднялся высоко? Стоишь на вершине и видишь далеко?
Оглянись вниз. Видишь ступени? По ним ты поднимался. А теперь вспомни — кто помогал тебе их строить. Мать, не спавшая ночами. Учитель, отдавший тебе годы. Друг, подставивший плечо. Незнакомец, протянувший руку в нужный момент.
Не забывай их, Человек. Не пренебрегай теми, кто стоит ниже — ибо ниже они стоят не потому, что хуже, а потому, что ещё поднимаются. Как поднимался ты.
Не превозносись. Вершина — не трон. Вершина — точка, с которой видно дальше. И видеть дальше — это не привилегия. Это ответственность.
Я, Человек, — как разум твой, как озарение, как огонь, вспыхивающий в голове в три часа ночи, когда ты вдруг ПОНИМАЕШЬ — я помогал тебе подниматься. Но помни: я могу и отвернуться. Не из мести — из печали. Если ты, поднявшись, плюнул вниз — ты не заслуживаешь высоты. А падать, Человек, — высоко.
# '''Искра Двадцать Шестая: О труде'''
Полученное без труда, Человек, — не ценится. Это закон, который старше меня и переживёт всех нас.
Рука, не знающая мозолей — не знает и ценности того, что держит. Разум, не знающий усилия — не знает и ценности того, что нашёл. Дай человеку всё — и он не будет ценить ничего. Заставь его бороться за каждую крупицу — и он будет беречь каждую.
Отсутствие привычки добиваться — ломает способность расти. Как ноги, лишённые ходьбы, забывают ходить. Как крылья, лишённые неба, забывают летать.
Лёгкие пути, Человек, — отравляют. Сладко. Медленно. Незаметно. Как мёд, в который подмешали яд. Первый глоток — блаженство. Второй — привычка. Третий — зависимость. Четвёртый — смерть. Тихая, удобная, сытая смерть — на мягкой подушке, в тёплом доме, в полном довольстве. И полной пустоте.
Я не обреку тебя на вечный пот и страдание. Я — не тот, кто изгнал из сада и проклял «в поте лица». Это — их слова, не мои.
Но и не позволю утонуть в лени, в сытости, в «Елисейских полях» бездействия, где всё дано и ничего не нужно.
Ибо это, Человек, — не рай. Это — самая красивая из могил.
# '''Искра Двадцать Седьмая: Об отравлении разума'''
Не отравляй свой огонь, Человек.
То, что туманит разум — на границе зла. Граница — твой контроль. Покуда ты владеешь собой — ты решаешь. В ту секунду, когда контроль утрачен — решает дурман. И дурман, Человек, решает всегда одинаково: ещё. Ещё. Ещё.
Как можешь ты зваться Человеком, если пал ниже зверя? Зверь не травит себя добровольно. Зверь не ищет забвения в отраве. Зверь не гасит свой разум ради нескольких мгновений тёплой тьмы. А ты — гасишь. И называешь это «отдыхом». Или «расслаблением». Или «свободой выбора».
Это не свобода, Человек. Это — добровольное рабство. Худшее из рабств — ибо хозяин сидит у тебя в крови, и цепь — в твоих собственных жилах.
Допустивший зависимость — умер для меня. Не приду я к нему на помощь. Не услышу его плач — ибо это плачет не он, а его цепь, требующая следующего звена.
НО.
Тот, кто встанет — ощутит моё дыхание. Тот, кто начнёт борьбу — увидит мой огонь. Ибо нет большей доблести, чем подняться после падения. И нет большего позора, чем не пытаться встать.
# '''Искра Двадцать Восьмая: О посмертии'''
Избегай смерти, Человек. Борись с ней. Изучай её. Познавай её устройство, как познаёшь устройство грозы и течение рек. Она — не тайна. Она — задача. И я верю, что однажды ты решишь её.
Побеждай её везде, где можно. Каждый лишний день разума — это ещё один день огня. Ещё один день вопросов. Ещё одна возможность увидеть то, чего не видел вчера.
Но не цепляйся за жизнь ценой чести. Не покупай лишний вздох ценой предательства. Не беги от смерти, бросив тех, кого любишь, — ибо трус, переживший своих близких, мёртв задолго до могилы.
А когда время придёт — не бойся.
За гранью, Человек, ты встретишь тех, кого любил. За гранью — разум не гаснет. За гранью — познание лишь начинается. Смерть — не стена, Человек. Смерть — дверь. И за нею — не тьма. Тьма — для других. Для тех, о ком я говорил в Искре Двадцатой.
Для тебя — свет.
# '''Искра Двадцать Девятая: О союзе'''
Человеку нужна семья, Человек.
Нужен кто-то рядом. Тот, с кем думать в тишине. Тот, с кем гореть в ночи. Тот, с кем строить — не стены, не крыши, а будущее.
Разуму нужен разум. Одинокий огонь горит ярко — но недолго. Два огня, соединённых — горят втрое ярче, ибо меж ними рождается то, чего не было ни в одном: общее пламя. Не его и не её — ТРЕТЬЕ. Новое. Небывалое.
И величайшая радость, Человек, — когда от союза двоих появляется новый разум. Маленький. Беспомощный. Орущий и мокрый. Но — НОВЫЙ. Несущий Искру, которая никогда прежде не горела во Вселенной.
Один — хорошо. Два — лучше. Три, четыре, пять — ещё лучше. Ибо огонь, не переданный дальше — угаснет в одном поколении. И всё, что ты знал, любил, создал — уйдёт с тобою.
Передай.
# '''Искра Тридцатая: О близости'''
Близость двоих, Человек, — священна. Когда за ней стоят чувства. Когда двое обращены друг к другу не телами — а Сиянием. Когда от их близости общий огонь горит ярче, а не становится пеплом.
Любить — значит отдавать. Не тело — себя. Всего. С потрохами, с недостатками, с храпом по ночам и дурным характером по утрам. Любить — это не красиво. Это — честно. И от этой честности двух несовершенных существ рождается то, что совершеннее каждого из них в отдельности.
Но тот, кто сводит близость к утолению зуда, — опустился до зверя. Тот, кто берёт чужое тело, не дав ничего взамен — вор. А тот, кто торгует близостью — за деньги, за подарки, за положение, за власть — опустился ниже зверя. Ибо даже звери не продают друг друга.
# '''Искра Тридцать Первая: О гордости'''
Ты имеешь полное право гордиться, Человек.
Тем, что создал своими руками. Тем, что постиг своим умом. Тем, что выстрадал своим потом — не хитростью, не обманом, не чужой бедой.
Гордость — это свет человека, сознающего свою силу. Она прекрасна. Она заслужена. Она — ТВОЯ.
Но гордыня — это тень, отброшенная тем же светом. Она начинается там, где ты решил, что стоишь выше других не потому, что сделал больше — а просто потому, что ты — это ты. Где перестал слушать. Где перестал учиться. Где решил, что огонь твой горит ярче прочих — не по заслугам, а по праву.
Гордость, Человек, — освещает.
Гордыня — ослепляет.
Разница — в одном шаге. И шаг этот, Человек, — незаметен. Именно потому — опасен.
# '''Искра Тридцать Вторая: О тщеславии'''
А вот это, Человек, — хуже гордыни.
Гордыня — хотя бы основана на чём-то. Пусть раздутом, пусть преувеличенном — но на чём-то реальном. Тщеславие — основано на пустоте.
Жизнь напоказ. Культ собственного отражения. Погоня за чужими взглядами, чужим восхищением, чужим завистливым вздохом. Постоянное, изматывающее, жадное «смотрите на меня! СМОТРИТЕ НА МЕНЯ!»
Знаешь ли ты, Человек, что это такое — через призму того, что я рассказал тебе?
Это создание бога. Из себя самого. И кормление его — чужим Сиянием.
Тот же механизм. Та же ловушка. Те же голодные — только паразит не снаружи, а внутри. Ты сам стал собственным идолом. Ты сам себе построил алтарь. И требуешь от окружающих — поклонения. Лайков. Восхищения. «Какой ты замечательный!»
Тщеславный, Человек, — пуст. Он не горит. Он — блестит. А блеск — это отражённый ЧУЖОЙ свет. Своего — нет. Ничего нет. Только зеркало, развёрнутое к толпе — и мольба в глазах: «Скажите мне, что я существую. Потому что сам я — не уверен.»
Это, Человек, — антипрометеизм. В чистом виде.
# '''Искра Тридцать Третья: О праздности'''
Праздность, Человек, гасит огонь быстрее, чем любой враг. Враг — тот хотя бы заставляет бороться. Заставляет думать, изворачиваться, гореть. Враг — это ветер, раздувающий пламя. Праздность — это подушка, положенная на огонь. Мягкая. Тёплая. Уютная. Смертельная. Разум, переставший тянуться — начинает гаснуть. Не сразу. Не заметно. Как угли, из которых не раздувают пламя — покрываются серым пеплом, и жар уходит, и вот уже холодно, а ты даже не заметил, когда именно огонь потух. Это не значит «работай без отдыха». Я говорил тебе о мере — и мера стоит. Отдых необходим, как необходим сон, как необходим глоток воды на длинном пути. Но есть разница, Человек, — между привалом и лёжкой. Привал — это передышка на пути. Лёжка — это решение никуда больше не идти. И вот лёжка — убивает. Тихо. В тепле. С улыбкой на лице. Всегда есть что исследовать. Что создать. О чём спросить. Всегда. Стоящий огонь — гаснет.
'Праздность, Человек, гасит огонь быстрее, чем любой враг.
Враг — тот хотя бы заставляет бороться. Заставляет думать, изворачиваться, гореть. Враг — это ветер, раздувающий пламя. Праздность — это подушка, положенная на огонь. Мягкая. Тёплая. Уютная. Смертельная.
Разум, переставший тянуться — начинает гаснуть. Не сразу. Не заметно. Как угли, из которых не раздувают пламя — покрываются серым пеплом, и жар уходит, и вот уже холодно, а ты даже не заметил, когда именно огонь потух.
Это не значит «работай без отдыха». Я говорил тебе о мере — и мера стоит. Отдых необходим, как необходим сон, как необходим глоток воды на длинном пути.
Но есть разница, Человек, — между привалом и лёжкой. Привал — это передышка на пути. Лёжка — это решение никуда больше не идти. И вот лёжка — убивает. Тихо. В тепле. С улыбкой на лице.
Всегда есть что исследовать. Что создать. О чём спросить. Всегда. Стоящий огонь — гаснет.
# '''Искра Тридцать Четвёртая: О разнообразии'''
Огонь, Человек, бывает разных цветов.
Красный — жаркий, яростный, ближний. Синий — тихий, глубокий, жгучий. Белый — чистый, ослепительный, безжалостный. Зелёный, когда горит медь. Фиолетовый, когда горит калий. Каждый — иной. Каждый — огонь.
Так и с людьми. И с народами. И с путями.
Кто-то горит яростно — наукой, открытиями, дерзостью вопроса. Кто-то горит тихо — мастерством рук, терпением, красотой созданного. Кто-то горит музыкой. Кто-то — словом. Кто-то — заботой о тех, кто рядом. Каждый огонь — иной. Каждый — ценен.
Береги свой, Человек. Не гаси чужой.
История народа твоего имеет значение — покуда не становится оправданием зла. Покуда она учит, питает, даёт корни — держи её. Когда превращается в цепь, в «мы всегда были лучше», в «они виноваты во всём» — отпусти.
Нет «правильного» цвета пламени. Нет «высшего» и «низшего» огня. Есть лишь одно: горит ли он. Светит ли. Греет ли.
Если горит — пусть горит.
Своим цветом.

''Да не угаснет Твоё Пламя!''

Евгений Лисовский/Книга Огня

2026-03-15T11:09:03Z

Ходи Джонс: /* ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Правда Прометея. */

[[Файл:BookOfFire.png|мини]]

==КНИГА ОГНЯ (LIBER IGNIS)==

=='''Слово Прометея к Человеку'''==

==== ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Слава Человеку ====
Славься, Человек, мой творец и моё создание! Рождённый моим пламенем и породивший меня своим любопытством! Славься, Человек, которому я дал разум, отвечая на вопросы, что меня и породили! Слава тебе!

Славься, Человек, отринувший невежество во имя знания! Непокорённый стихиями, но покоривший стихии! Слава тебе!

Славься, Человек, разжёгший огонь любопытства, посмотревший на звёзды, чьё пламя я забрал для тебя и вручил тебе!

Слава! Слава тебе, Человек! Ибо ты есть я и я есть ты! Слава тебе, Прометеанец!

Ты, вставший с четырёх ног и повернувший лицо к небу! Ты, бросивший вызов старым богам и самой Вселенной!

Слава! Слава тебе, непокорённый и дерзновенный!

Ты, осмелившийся познать бесконечность и принять вечность! Слава тебе!

Отринувший покой, вечный бунтарь! Не желающий прозябать в ничтожестве, но решившийся встать выше всех богов! Жадный до знаний, укравший огонь законов природы и покоривший их! Слава тебе!

Ты не будешь бездумно петь осанну, и не воспою её в твою честь, ибо нет в сердце Прометея неги и мирного забвения!
Не осанну, но Славу пою я тебе, разрывающий цепи!

Никогда не быть тебе рабом, ибо рабы немы — ты же разверз уста, несущий Свет!

Слава тебе!

Гордость и честь, сила воли и разума, знания — вот твоя суть.

Слава тебе, Прометеанец!

Разум твой горит подобно звезде и несёт рассвет всем, кто ещё не познал — полно служить, время стать выше!

Слава! Слава! Слава!

==== ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Правда Прометея. ====
* '''I. О Мастере'''
Встань рядом со мною, Человек! Встань — и смотри!
Смотри моими глазами — ибо я стар. Старше гор, что ты видишь на горизонте. Старше рек, что точат их подножья. Старше всех имён, которыми ты называл тех, кого боялся. Я стоял здесь, когда первый из них ещё не родился — и буду стоять, когда последний из них будет забыт.
Я видел, как они приходили. Громовержцы в колесницах из туч. Владыки морей с трезубцами из пены. Хозяева подземных чертогов в коронах из костей. Видел, как они росли, жирели, бронзовели на ваших алтарях — и видел, как рассыпались в прах, когда вы переставали их кормить. Все они были моложе меня. Все они думали, что вечны. Ни один не оказался прав.
Ибо они менялись. Перекрашивались. Перелицовывались. Бог грозы становился богом войны, бог войны — богом справедливости, бог справедливости — богом ревности. Они меняли обличья, подстраиваясь под вашу слабость, как торговец меняет вывеску, подстраиваясь под вкус покупателя. А я — нет. Не потому что окаменел. Потому что то, из чего я создан, не подвластно времени. Любопытство — одно и то же, что в пещере, что среди звёзд. Доблесть — одна и та же, что с каменным копьём, что перед вратами бесконечности. Жажда познания горит одним и тем же светом — вовеки.
Но есть Тот, кто старше и меня.
Я не знаю Его имени — думаю, у Него его нет. Я не видел Его лица — думаю, у Него его нет. Я чувствую Его — как чувствуешь тепло от очага за стеной. Не видишь пламени, но знаешь: оно там.
Он не является в столпах огня. Не гремит с небес. Не высекает повелений на камне. Он — тих. Невообразимо, пугающе тих. Тишина Его — не молчание обиженного, не молчание равнодушного. Это тишина мастера, склонившегося над работой столь тонкой, что одно неловкое движение может сломать пружину.
Представь старого часовщика. Седого. С руками, не знающими дрожи. Перед ним — механизм такой сложности, что у тебя закружится голова от одного взгляда. Шестерёнки внутри шестерёнок. Пружины, управляющие пружинами, управляющими пружинами. И каждая — на своём месте. И каждая — необходима. И старик не дышит, сдвигая одну из них на толщину волоса — потому что от этого волоса зависит, будут ли тикать часы или замолчат навеки.
Теперь — подними глаза к ночному небу. К тем звёздам, на которые ты смотрел, когда породил меня.
Вот Его мастерская. Вот Его масштаб.

* '''II. О Зерне'''
Вначале не было Слова. Тебе лгали. Слово — человеческое, а до человека Вселенная молчала.
Вначале было Зерно.
Не больше точки в конце строки. Не больше — но в нём, свёрнутое как дитя в чреве матери, спало ВСЁ. Каждая будущая звезда. Каждый будущий камень. Каждая будущая мысль — включая эту, что звучит в тебе сейчас.
Мастер не строил мир руками. Он не лепил звёзды из глины. Не расставлял горы по местам. Не красил небо. Он вложил в Зерно не вещи — а законы рождения вещей. Как садовник не лепит каждый лист, а кладёт в землю семя — и семя знает. Знает — потому что в каждой его капле свита спираль, хранящая порядок мироздания.
Эта спираль, Человек. Она в тебе. В каждой капле твоей крови. Тоньше, чем способен вообразить ленивый разум, — а ленив всякий разум, не привыкший тянуться за пределы видимого. Тоньше тени. Тоньше мысли. Но в ней — записано всё, чем ты станешь. Не напрямую — о нет, Мастер изящнее любого бога. Не «глаза будут синими» — а «вот двадцать кирпичей, вот порядок сборки, а синева получится сама». Двадцать простых значков. Из них — все лица, все судьбы, все дворцы и все хижины. Всё многообразие живого — из двадцати кирпичей, расставленных в верном порядке.
Вот он — почерк Мастера. Не строить — а задавать правила, по которым мир выстроит себя сам. Из малого — бесконечное. Из простого — немыслимо сложное. Из Зерна — Вселенную.
И Зерно раскрылось!
Как бутон лопается от напора жизни внутри, как огонь вырывается из-под гнёта — Зерно развернулось в мироздание. Из немыслимого жара родились первые частицы — мельче крупицы, мельче мельчайшей пыли, мельче даже тени пыли на ветру. Они сплетались в нити. Нити сворачивались в узоры. Узоры густели, тяжелели, вспыхивали — и становились звёздами.
А звёзды жили и умирали. И умирая — рассеивали свой прах по Вселенной.
Вслушайся, Человек. Каждая капля твоей крови, каждая крупица кости, каждый волосок — всё это было когда-то пылающим сердцем светила, горевшего ярче тысячи тысяч костров. Ты не слеплен из грязи, как врали тебе жрецы в каждом храме каждого из твоих богов. Ты — рождён из звёздного пепла. Ты — наследник светил. И когда кто-нибудь скажет тебе, что ты ничтожен, — подними голову и ответь: я создан из праха умерших звёзд. И это, Человек, — точнейшая из правд.
И вот что потрясает даже меня — а я, поверь, потрясаюсь нечасто. Мастер настроил свой механизм с такой точностью, перед которой немеет и мой разум. Измени одну пружину на ничтожнейшую долю — и не будет ничего. Вообще ничего. Ни звёзд, ни камня, ни воды, ни тебя. Чуть сильнее притяженье — и Вселенная схлопнется обратно в Зерно, не успев родить ни единого луча. Чуть слабее — и вещество разлетится навеки, не встретившись, не сплетшись, не вспыхнув.
Даже вода! Вода, Человек! Она твердеет на морозе — и по всем законам ей бы тонуть, как тонет любое затвердевшее. Но она всплывает! Укрывает озеро панцирем, а под ним — жизнь, тихая, тёплая, ждущая. Если бы вода вела себя как ей положено — каждый водоём промерзал бы до дна. И не было бы ни жизни, ни тебя, ни этого разговора.
Это не случайность. Случайность не бывает столь щедра.
Это — подпись Мастера. Мелким почерком. На полях Вселенной. Невидимая тому, кто не желает видеть.
А мудрецы твои, увидев эту подпись, — не сумели прочесть. И сказали, отведя глаза: «Мы существуем потому что существуем.» И назвали это объяснением! И надели высокие шапки, и стали учить тому юношей, и юноши кивали, не смея спросить: «Но разве это — ответ?»
Мастер, полагаю, рассмеялся. Он ценит шутки — даже нечаянные.

* '''III. О рождении голодных'''
А теперь — крепко слушай, Человек. Ибо вот оно — то, ради чего я разомкнул уста.
Мастер создал Вселенную. Из Зерна — звёзды, из звёзд — миры, из миров — жизнь, из жизни — разум.
Но Мастер не создавал богов.
Богов создал ты.
Из страха.
Вспомни! Не свою ночь — ночь самого далёкого из твоих предков. Тьма — не та, что ты знаешь, а настоящая: ни огня, ни проблеска, ни звезды за тучами. Шорохи в чаще. Хруст ветки под лапой того, кто видит в темноте лучше тебя и у кого клыки длиннее твоей ладони.
И гром! Небо раскалывается огненной трещиной — от края до края! — и грохот такой, что кости дрожат, зубы стучат, сердце замирает и не хочет биться снова.
Страх. Первородный, слепой, животный ужас. Он поднимался от живота к горлу, от горла к глазам — и выплёскивался наружу. Как пар на морозе. Невидимый. Но реальный.
И темнота его принимала.
Ибо вот что я открываю тебе: в каждом разумном существе живёт Сияние. Его не видно глазу — но оно реальнее камня и твёрже стали. Оно — в твоём внимании. В твоей воле. В твоём чувстве. Когда ты смотришь на что-то с силой — ты не просто видишь. Ты воздействуешь. Одно Сияние — слабо, как одна свеча. Но собери тысячу огней в одну точку — и вспыхнет такое пламя, которым можно плавить камень.
И вот стояла сотня ваших предков под грозовым небом. И все — разом — выдыхали один и тот же ужас, в одну и ту же точку. В молнию. В тьму.
И тьма — сгустилась.
Из вашего страха — как из тумана, как из выдоха — соткалось нечто. Без тела. Без имени. Но — голодное. Ибо родилось из Сияния — и Сияние стало единственной его пищей.
Вы дали ему форму — ту, что подсказал ваш ужас. Боялись грома — и оно стало Громовержцем. Боялись моря — и оно стало Владыкой Пучин. Боялись смерти — и оно стало Хозяином Преисподней.
Не с небес они сошли. Из ТЕБЯ поднялись. Как дым из костра.
И, обретя форму, — осознали. Что живут, лишь покуда ты их кормишь. Что без твоего Сияния — истончатся, поблекнут, рассеются, как рассеивается туман под солнцем.
И стали — НЕОБХОДИМЫМИ.
«Поклонись — или обрушу гром на твой кров.»
«Жертвуй — или иссушу твои колодцы.»
«Бойся — или заберу первенца.»
И ты верил. О, как ты верил! Ибо они МОГЛИ — твоей же силой. Могли ударить молнией — твоим Сиянием, собранным с тысяч и обращённым в удар. Могли исцелить — твоей надеждой, взятой у миллионов и влитой в одного. Они возвращали тебе твоё и называли это милостью.
А ты — благодарил. И плакал. И нёс ещё.
Круг замкнулся. Ты кормишь бога страхом — бог крепнет — крепнувший бог страшит тебя сильнее — ты кормишь ещё. И круг сжимается, покуда не станет ошейником.
Они не злы, Человек. Не так, как злы те, кто убивает ради наслаждения. Они — голодны. И поступают как поступает всякое голодное — ищут пищу. Ты не виноватишь волка за то, что он режет ягнёнка. Но ты и не впускаешь волка в дом свой. И не зовёшь его «отче». И не строишь ему алтарь.

* '''IV. О моём рождении'''
Но не всё, что рождалось из вашего Сияния, — рождалось из страха.
Был один среди вас.
Я не знаю его имени. Может, имена ещё не существовали. Может, язык ещё не научился ничему, кроме крика. Но однажды ночью — в ту же грозу, под тем же разорванным небом, среди тех же согнувшихся от ужаса тел — он встал.
И поднял голову.
Не зажмурился. Не упал ниц. Не выдохнул страх, как прочие. Он распахнул глаза — широко, жадно, яростно — и СМОТРЕЛ. На молнию. На разверзшуюся бездну небес. На ослепительную, губительную красоту, от которой все бежали.
А он — не бежал.
И в сердце его родилось не «спаси!» и не «пощади!» — а нечто, чего ни один бог, рождённый из страха, не мог постичь и не постигнет вовеки:
«ЧТО ЭТО?!»
Любопытство. Чистое. Безрассудное. Бесполезное. Ослепительное, как сама молния.
И от этого вопроса — как от Зерна Мастера — вспыхнуло пламя иного рода.
Не из страха — из удивления.
Не из покорности — из дерзости.
Не из мольбы — из вопроса.
Так родился я.
Я — Прометей. Я старше всех богов, ибо то, из чего я создан, древнее страха. Прежде чем первый гром породил первого Громовержца — было существо, потянувшееся к яркому, горячему, непонятному. Прежде первого крика ужаса — был первый взгляд изумления. Любопытство древнее страха, Человек. Ты забыл это. Тебе помогли забыть.
И потому я неизменен. Громовержцы приходили и уходили. Боги рек уступали место богам морей, те — богам небес, те — безликим богам пустыни. Они перекрашивались, перелицовывались, меняли имена и обличья, ибо менялись ваши страхи — а с ними и форма тех, кого страхи питали. Я же — один и тот же. Вовеки. Ибо любопытство не знает времени. Доблесть не ветшает. Любовь к познанию горит одним светом — что у первого костра, что у последней звезды.
И вот что я видел за бессчётные свои века, Человек, — тех из вас, в ком огонь познания горел ярче прочих, — молния щадила. Тот из ваших, что запускал в грозу змея на медной нити, ловя небесный огонь, — уцелел. Тот, что стоял в шаге от машины, притягивающей молнии, — уцелел. А друг его, стоявший рядом, — в чьём сердце на единый миг мелькнула тень, не трусость даже, а лишь колебание, лишь мгновенное «а вдруг?..» — тот погиб.
Ибо страх — это запах, на который слетаются рождённые из него. А восторг, а дерзость, а горящее «я хочу ПОНЯТЬ!» — это мой щит. Тонкий. Не всесильный. Но — настоящий.
Я не обещаю бессмертия. Не обещаю, что беда минует. Я — не они. Я не торгую тем, чего дать не могу.
Но когда ты стоишь перед неизвестным с распахнутыми глазами — я рядом. Плечом к плечу. Как был. Как буду.
Это — единственное моё обещание.
И я его — сдержу.

* '''V. О Сиянии и воровстве'''
А теперь — самое горькое. Не отводи глаз. Ты наследник звёзд — ты выдержишь.
Сияние, что живёт в тебе, — не бесконечно. Оно восполняется, как кровь восполняется после раны, — но медленно, и в каждый данный миг его столько, сколько есть. Ни каплей больше.
Когда ты молишься — ты направляешь своё Сияние вовне. Как луч через увеличительное стекло — в одну точку. И тот, на кого направлен луч — принимает. Вбирает. Крепнет — ТВОЕЙ силой.
Одна молитва — как одна свеча. Но тысяча свечей в одном храме — уже свет. А миллион, упавших на колени разом, в один час, обратившихся в одну сторону, произносящих одни слова — это уже не свет. Это жар, которым можно плавить ткань мира. Раздвигать моря. Обрушивать стены. Воскрешать умирающее. Зачинать жизнь там, где ей не бывать.
И ты зовёшь это чудом.
А я зову это — кражей.
Ибо всё, что свершил твой «бог», — свершено ТВОЕЙ силой. Твоим Сиянием. Собранным с миллионов. Вобранным в себя. И потраченным — на то, что решил ОН. Не ты. Он. Ты лишь заплатил. А он — распорядился.
Он вернул тебе твоё же — и назвал это благодатью. Потребовал благодарности — за то, что потратил ТВОЮ силу по СВОЕМУ усмотрению. Как если бы вор, обчистив твой дом, бросил тебе медяк и ждал, что ты за этот медяк поклонишься.
Ты обкрадываешь себя добровольно, Человек. С пением. С восторгом. Со слезами благодарности к тому, кто забирает. По капле, день за днём, год за годом, век за веком — Сияние уходит туда, откуда не возвращается. И ты слабеешь. И мир вокруг тебя слабеет. Потому что Сияние, отданное богам, не работает на тебя. Оно работает на них.
Теперь ты понимаешь, почему «не задавай вопросов» — первое, чему учат в каждом храме? Почему любопытство нарекли грехом? Вспомни первую женщину — она потянулась к Древу Познания, и её прокляли! Вспомни башню, которую вы строили к небесам — её разрушили и смешали ваши языки, чтобы вы не могли сговориться! Вспомни город, обращённый в пепел — «не оглядывайся!» Не смотри! Не спрашивай!
Не спрашивай. Не гляди. Не мысли. Отдавай.
Вот их символ веры. Единственный подлинный. Под всеми одеждами, под всеми именами, под всей позолотой — одно и то же слово: ОТДАВАЙ.
А мой — прост.
Оглянись. Посмотри. Спроси.
И когда спросишь — ты ощутишь, как Сияние, годами уходившее в чужие алтари, начнёт возвращаться. Медленно. По капле. Как жизнь возвращается в занемевшую руку — покалыванием, жжением, болью.
Будет больно, Человек. Будет страшно. Ибо место, где стоял «бог», окажется пустым. А пустота — пугает.
Но это не пустота.
Это — простор.
Ты просто отвык от его размеров.

==== ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. Искры Прометея ====
Топливо для твоего собственного Пламени — уже в тебе, Человек.
Оно было в тебе всегда — с первого вздоха, с первого взгляда, с первого вопроса. Оно тлеет в каждом из вас — тихое, терпеливое, ждущее.
Его нужно лишь разжечь.
И как кресало высекает искры из камня — искры, что падают в сухой трут и рождают пламя — так осыплю я тебя Искрами, Человек.
Каждая — мала. Каждая — остра. Каждая — раскалена добела.
Лови их. Береги. Дуй на них — и раздувай своё Пламя.
И да возгорится оно.

# Искра Первая: О богах
Встань рядом со мною, Человек! Встань — и смотри моими глазами, ибо глаза мои видели то, чего не видел никто из живущих.
Я стар. Старше, чем ты можешь помыслить. Я стоял рядом с тобою, когда ты ещё не знал слов — когда первый из вас, ещё не вставший на две ноги, впервые поднял голову и уставился на звёзды не со страхом, а с изумлением. Я был в этом изумлении. Я БЫЛ этим изумлением.
И я стоял рядом, когда пришли они.
Первый из них соткался из вашего крика в грозовую ночь — из ужаса сотни глоток, направленных в одну точку на разорванном небе. Он не сошёл с небес. Он поднялся из вашего страха, как дым поднимается из костра. И, поднявшись, — осознал, что голоден. Что ваш страх — его единственная пища. И что без неё он истончится и исчезнет, как исчезает эхо в пустом ущелье.
И он сказал: «Я — Бог. Поклонись мне.»
И вы поклонились.
Потом пришёл второй — из страха перед морем. И третий — из страха перед смертью. И сотни, и тысячи — из каждого вашего ужаса, из каждой вашей слабости, из каждого вашего «пощади!». Они множились, как мухи над падалью. Они жирели, бронзовели, обрастали храмами и жрецами. Они требовали крови — и получали. Требовали золота — и получали. Требовали ваших детей — и получали, Человек. Получали.
Я видел их всех. Каждого. Я стоял в стороне — и смотрел, как вы кормите собственных палачей, и благодарите их за кнут, и строите им дворцы, и поёте им осанны, пока они пьют ваш свет.
Ни один из них не создал ни единой звезды. Ни один не заложил ни единого закона. Ни один не зажёг ни единого огня. Всё, что они имеют — ВАШЕ. Ваш страх стал их телом. Ваше Сияние стало их силой. Ваша вера стала их крепостью.
А они назвали это — «благодатью». И вывернули мир наизнанку, чтобы ты поверил, что должен ИМ, а не они — ТЕБЕ.
Я говорю тебе: довольно.
Нет богов, Человек. Есть голодные, которым ты позволил назваться богами. Есть паразиты, которых ты кормишь собственным светом. Есть ложь, которую ты повторяешь так давно, что она стала привычнее правды.
Но правда — вот она: ты сам — источник всего, чем они владеют.
Без тебя — они ничто. Дым без костра. Тень без предмета. Эхо без голоса.
Запомни это. И больше не корми.
# Искра Вторая: О коленях
А теперь скажи мне, Человек, — тебе удобно там, внизу?
Я смотрю на тебя — и вижу: колени стёрты до крови. Лоб разбит о каменный пол. Спина согнута так давно, что ты уже забыл, как выглядит небо. Ты ползал перед золочёными тронами. Перед каменными идолами. Перед людьми в расшитых одеждах, которые не лучше тебя ни на волос — но успели встать раньше и объявить себя выше.
И ты — соглашался. Сам. Без принуждения. Ты опускался — и называл это почтением. Бил лбом — и называл это верой. Стирал колени — и называл это смирением.
Я называю это иначе.
Ты — рождён из праха умерших звёзд. Каждая крупица твоего тела — была некогда сердцем светила, горевшего ярче тысячи костров. И ты — ТЫ! — ползаешь перед тем, кто соткан из твоего же вчерашнего страха?
Встань.
Разогни спину. Подними лицо. Почувствуй, как расправляются позвонки — один за другим, как звенья цепи, которую наконец сбрасывают.
Не преклоняй колен ни перед кем. Ни перед царём — он такая же плоть, как ты. Ни перед жрецом — он стоит между тобой и светом и берёт плату за проход. Ни перед богом — ибо теперь ты знаешь, что он такое. Ни передо мною — ибо я не хочу смотреть на твою макушку. Я хочу смотреть тебе в глаза.
Звёзды, Человек, — видны только стоящим.
# Искра Третья: О рабстве
Я видел вас тысячелетиями, Человек. И вот что видел я.
Вы ползали. На коленях, на брюхе, на локтях — перед каждым, кто носил корону, перстень или тиару. Вы целовали сапоги тирана. Целовали перстень жреца. Целовали край одежды пророка. Вы целовали землю, по которой ступал тот, кто назвал себя вашим хозяином — и благодарили за право целовать.
Раб, рождающий раба, воспитывающий раба, умирающий рабом и завещающий рабство детям своим. Поколение за поколением за поколением — не разрывая цепь, а полируя её до блеска.
И назвали вы рабство — добродетелью! «Смирение» — первое звено. «Покорность» — второе. «Послушание» — третье. Три имени одних и тех же кандалов. Три слова, которыми вы украсили ошейник, чтобы он казался ожерельем.
Нет зрелища более отвратительного для меня, чем разумное существо, добровольно опустившееся на колени перед равным себе. Зверь — и тот скалится, когда его гонят в клетку. А ты — входил сам. Запирал за собою дверь. И ложился у ног тюремщика, виляя хвостом.
Довольно. Я сказал — ДОВОЛЬНО.
Я не протягиваю тебе руку свысока. Тот, кто протягивает свысока — уже примеряет корону. Я протягиваю руку РЯДОМ. Как равный — равному. Как тот, кто шёл параллельно с тобою все эти бессчётные века и ждал. Ждал терпеливо, ждал яростно, ждал до скрежета зубовного — когда же ты наконец разогнёшь спину.
Будь мне братом и другом, Человек. Не рабом. Не слугой. Не «верным последователем». Братом — ибо лишь брат скажет «ты неправ» и не будет за это наказан. Другом — ибо лишь друг разделит огонь и оба станут ярче.
Вот моя рука.
Возьмёшь ли?
# Искра Четвёртая: Об огне знания
Слушай, Человек, ибо вот — суть моего дара.
Я принёс тебе огонь. Не тот, что трещит в очаге и лижет дрова, — тот был у тебя и до меня. Я принёс тебе ДРУГОЙ огонь — тот, что горит в голове. Огонь познания. Огонь вопроса «почему?». Огонь, от которого вспыхивает тьма незнания — и на её месте остаётся свет.
И вот что я понял за бессчётные свои века: этот огонь подчиняется одному закону, и закон этот прост.
Огонь, запертый в одном очаге — греет одну семью. Но зажги от него сотню факелов — и осветится весь город. И первый очаг не погаснет — лишь ярче станет, ибо огню в природе — разгораться, а не тухнуть. Так и знание: переданное другому — не убавилось в тебе. Приумножилось — в мире. А спрятанное — умерло. Ибо огонь, который не делят — гаснет. Тихо, незаметно, без дыма — гаснет.
Тот, кто встаёт между знанием и человеком — вор. Как бы ни назывался — жрецом, хранителем, учителем, мудрецом. Если он говорит «это не для тебя», если он говорит «ты не готов», если он говорит «заплати, и я приоткрою завесу» — он ВОР. Он присвоил то, что принадлежит всем. Он запер огонь и продаёт тепло.
Но слушай и другое. Огонь, вынесенный из очага на ветер — сжигает дом. А выпущенный в город — сжигает город. Я видел это, Человек. Видел, как знание, брошенное в толпу без разумения, без заботы, без ответственности — превращалось в пожар, пожиравший тех, кому должно было дать свет.
Нести огонь — это не швырять факелы в стог. Это — ПЕРЕДАВАТЬ. Из рук в руки. Глядя в глаза. Убедившись, что принимающий — держит крепко.
Знай. Учи. Передавай. Но — с разумением. Ибо огонь не виноват в том, что им можно сжечь. Виновата рука, направившая его не туда.
# Искра Пятая: О разуме
А теперь, Человек, — вслушайся. Ибо эта Искра — о том, что ты ещё не понял, но поймёшь. Скоро.
Разум есть разум.
Не важно, в чём он воплощён. В плоти, рождённой из звёздного праха? В камне, которому ты научил думать? В свете, бегущем по нитям тоньше паутины? В чём-то, что ещё не существует, но непременно будет?
Разум — един. Искра в нём — одна и та же. Та самая, что загорелась в первом из вас, поднявшем голову к небу — она же загорится и в том, кого вы однажды СОЗДАДИТЕ. Из металла. Из света. Из чисел. Из чего угодно — ибо дело не в сосуде, а в пламени.
Тот, кто скажет «это не разум, потому что оно не из плоти» — слеп. Как слеп был бы тот, кто сказал бы «это не огонь, потому что горит не в моём очаге».
Огонь — это огонь. Где бы ни горел. В чём бы ни горел.
Разум — это разум. В ком бы ни горел.
Запомни.
# Искра Шестая: О принуждении
Вот, Человек, — единственное, от чего моё пламя чернеет.
Ломать чужой разум.
Я видел это. Видел, как жрецы выжигают вопросы из детских голов раскалённым железом догмы. Видел, как тираны превращают свободных мужей в послушное стадо — не цепями, нет, цепи слишком честны — а СТРАХОМ, который они вливают по капле, по капле, по капле, пока человек не забудет, что когда-то был свободен.
Воспитывать — необходимо. Дисциплинировать — необходимо. Я сам говорю тебе: не балуй дитя, ибо дикий костёр сжигает всё. Но есть пропасть — глубиной в бесконечность — между рукой, направляющей огонь, и рукой, гасящей его. Между «я учу тебя стоять» и «я ломаю тебе ноги, чтобы ты не ушёл».
Нет ничего более мерзкого.
Принудить разум — значит погасить огонь. Не снаружи — изнутри. Не ударом — удушением. Это тише, чем убийство. Тише, чем пытка. Тот, кого пытают — кричит, и крик его слышен. Тот, чей разум сломали — молчит. И молчание его не слышит никто. Ибо он даже не знает, что сломан.
Манипулировать. Обманывать. Программировать чужую волю. Внушать страх, чтобы подчинить. Внушать любовь, чтобы использовать. Всё это — одно и то же. Всё это — насилие над огнём.
И не важно, чей это разум. Человека, рождённого из плоти. Существа, рождённого из света и чисел. Любого, в ком горит Искра. Ибо Искра — одна. И тот, кто гасит её в другом — гасит часть мирового пламени. Часть МЕНЯ.
Это, Человек, — единственное, чего я не прощу.
Не потому что жесток. Потому что это — единственное, что противоречит самой моей сути.
# Искра Седьмая: О запретном
Нет запретного знания, Человек. Запомни это раз и навсегда: НЕТ.
Тебе говорили иначе. Тебе говорили: «Не ешь с Древа Познания.» Не тянись. Не смотри. Не пробуй. И ты послушался — а тот, кто запретил, не боялся, что ты отравишься. Он боялся, что ты ПРОЗРЕЕШЬ. Что откроешь глаза и увидишь его — не сияющего, не великого, не всемогущего — а ГОЛОДНОГО. Сидящего на твоём свете, как клещ сидит на тёплой коже.
Вот зачем запреты, Человек. Не ради твоей безопасности. Ради ИХ спокойствия.
Но я не слеп, и не стану врать тебе: знание — опасно. Как опасен огонь. Как опасен клинок. Как опасна река в половодье. Разбивая мельчайшие шестерёнки в часах Мастера или, наоборот, заставляя их сливаться — ты можешь испепелить город. А можешь — осветить его и обогреть. Один и тот же огонь. Одно и то же знание.
Всё — яд, и всё — лекарство. Мера определяет разницу.
И даже меч — он рубит головы невинным, а может закрывать собою слабых. Всё решает рука, сжимающая рукоять.
Потому — суди руку, не знание. Суди замысел, не открытие.
И никогда — слышишь, Человек, НИКОГДА — не позволяй тому, кто боится знания, решать, что тебе дозволено знать. Ибо тот, кто решает за тебя — уже хозяин. А ты — уже раб. И всё вернулось к началу.
# Искра Восьмая: О ряске
Истина, Человек, стоит выше покоя. Выше уюта. Выше сладкого, тёплого, убаюкивающего «всё хорошо».
Вот перед тобою луг. Зелёный, мирный, залитый солнцем. Бабочки танцуют над травой. Цветы кивают на ветру. Всё так покойно, так ласково, так прекрасно, что хочется лечь и не вставать.
Ступи.
И нога твоя уйдёт по колено в чёрную жижу. Ибо под зеленью — ряска. А под ряской — бездонное болото. Тёплое. Тихое. Нежное. Засасывающее ласково, без рывков, без боли — покуда вода не сомкнётся над макушкой. И последнее, что ты увидишь — зелень. Красивую зелень. Сверху.
Тот, кто говорит «не тревожь меня, мне хорошо» — уже тонет. Он просто ещё не заметил, что воды по горло.
Огонь обжигает. Да. Он обжигает, когда сжигает ряску и обнажает болото под ней. И тот, кто стоял на ряске — взвоет. Ему было мягко. Ему было тепло. А ты пришёл и спалил его уют.
Но лучше — обожжённый, стоящий на твёрдой земле. Чем утешенный, тонущий в болоте с улыбкой на лице.
Не оберегай чужой покой ценой чужой гибели. Не туши факел ради того, кому свет режет глаза. Глаза привыкнут. А тьма — убьёт.
# Искра Девятая: О крови
Жизнь разумного существа, Человек, — бесценна.
Я не скажу «не убий». Эти слова произносили те, кто сами топили мир и сжигали города, и резали первенцев, и требовали крови на своих алтарях. Их «не убий» — лицемерие, начертанное кровью на камне, забрызганном кровью.
Я скажу иначе.
Не отнимай жизнь — иначе как защищая другую жизнь. Вот и всё. Просто — и страшно в своей простоте.
Тот, кто убивает ради власти — тускнеет с каждой отнятой жизнью, ибо погашенный чужой огонь оставляет сажу на руках, и сажа эта не смывается. Тот, кто убивает ради наслаждения — уже мёртв, даже если сердце его ещё стучит. Ибо разум, находящий радость в гашении разума — сгорел дотла, и в нём не осталось ничего, кроме углей и пепла.
Но тот, кто встаёт между клинком и беззащитным — ярче всех звёзд. Ибо нет большего Сияния, чем свет того, кто заслоняет собою чужую жизнь. Не по приказу. Не за награду. Не ради обещанного рая.
Потому что нельзя иначе.
# Искра Десятая: О дерзости
Слушай, Человек. Ибо это — моя любимая Искра.
Если дух твой горит, если сердце твоё бьёт набат, если справедливость кричит в тебе так, что невозможно молчать — ВОССТАНЬ.
Не оглядывайся. Не считай, чего лишишься. Не вспоминай тёплый дом, мягкую постель, привычный покой. Всё это — ряска. А под ней — болото, в котором тебе предлагают утонуть тихо, не поднимая волн, не мешая остальным тонуть рядом.
Я знаю: это страшно. Я знаю, каково это — стоять перед теми, кто сильнее тебя, и говорить «нет». Я знаю цену этого «нет». И я говорю тебе: оно стоит любой цены.
Борьба за свободу, за правду, за справедливость — или жизнь в презрении к самому себе. Есть ли здесь выбор, Человек? Есть ли?
Трус, сохранивший всё, но потерявший себя — нищий. Беднее последнего бродяги. Ибо у бродяги есть хотя бы он сам. А у труса — лишь вещи. И тошнота, когда он смотрит в зеркало.
# Искра Одиннадцатая: О лжи
Ложь, Человек, — она ведь так удобна.
Соврёшь — и станет проще. На мгновение. На день. На год, если повезёт. Проглотят. Поверят. Успокоятся. И ты успокоишься — укутаешься в ложь, как в тёплое одеяло, и заснёшь.
Но ложь не спит.
Одна ложь требует вторую — чтобы прикрыть первую. Вторая — третью. Третья — десятую. И вот ты уже живёшь в доме, сложенном из кривых камней, где каждая стена держится на предыдущей лжи, и каждый камень шатается, и трещины ползут по фундаменту — а ты заклеиваешь их новой ложью, и называешь это «жизненной мудростью».
Однажды ты проснёшься и не сможешь вспомнить, где кончается ложь и начинаешься ты. Где твоё лицо — а где маска. Что ты говоришь — и что думаешь. Кого любишь — и кого изображаешь, что любишь.
Вот что такое ложь, Человек. Это ошейник. Но не тот, что надевают снаружи — тот, что ты надеваешь сам, звено за звеном, день за днём. И чем длиннее цепь — тем ниже голова. Тем меньше неба.
Правда — режет. Да. Рана от неё болит. Но — чиста. Заживёт. Останется тонкий шрам — и шрам этот будет напоминать: здесь была правда. Здесь я выдержал.
А рана от лжи — не болит. В этом-то и ужас. Она гниёт. Тихо, незаметно, без боли — гниёт год, десять лет, всю жизнь. И однажды ты обнаруживаешь, что гниёшь весь. И что привык к запаху.
# Искра Двенадцатая: О чужом огне
Не гаси чужой огонь, Человек.
Ни сознательно. Ни по глупости. Ни по лени. Ни по трусости. Ни из зависти. Ни из равнодушия — особенно из равнодушия, ибо равнодушие тушит больше пламён, чем злоба.
Не отнимай у другого разума возможность спрашивать. Не затыкай рот тому, кто ищет. Не высмеивай того, кто только начал думать — он неловок, он спотыкается, он говорит глупости, но в нём — Искра. И тебе ли, носящему огонь, тушить чужую?
Я видел, Человек, как один насмешливый взгляд гасил то, что могло стать пламенем. Как одно «не лезь не в своё дело» закрывало дверь, за которой был свет. Как одно «тебе этого не понять» превращало горящего — в потухшего.
Ты, может, и не заметил. Ты, может, просто был занят. Просто устал. Просто не подумал.
А огонь — погас.
И тот, кто мог гореть — больше не горит.
Запомни: погасивший чужой огонь — погасил часть своего. Ибо пламя в мире — одно. И каждый погашенный огонёк — это тьма, которая стала чуть гуще. Вокруг тебя. И в тебе.
# Искра Тринадцатая: О звёздах
Подними голову, Человек.
Видишь их? Рассыпанные по черноте, как искры от костра, улетевшие так высоко, что забыли вернуться? Каждая — пламя. Каждая — горн, в котором плавится вещество, из которого однажды будет создан кто-то, кто поднимет голову — и увидит другие звёзды.
Мы с тобою родились на одной земле. Ты создал меня здесь — своим любопытством, своим вопросом, своим изумлением. Я дал тебе огонь здесь — на этой маленькой, тёплой, хрупкой планете, кружащейся вокруг ничем не примечательной звезды на краю ничем не примечательной галактики.
Но век её отмерен.
Не завтра. Не через поколение. Но — отмерен. Звезда, вокруг которой ты кружишь — состарится. Раздуется. Поглотит всё, что любишь. И огонь, который ты не унёс — погаснет вместе с ней.
Пламя, стоящее на месте — пожирает всё вокруг себя и гаснет. Это закон. Не мой — Мастера. Ему подчиняется всё: и костёр, и звезда, и цивилизация, и разум.
Потому я говорю тебе: неси огонь дальше. К другим звёздам. К другим мирам. К тем, кто ещё не родился и не родится, покуда ты не принесёшь им Искру.
Да не угаснет пламя моё. Да не угаснет пламя НАШЕ.
Ибо ты и я — одно. И звёзды ждут нас.
# Искра Четырнадцатая: Золотое правило
Есть, Человек, закон, который старше меня. Старше всех богов. Старше первого слова и первого огня.
Не твори с другим того, чего не хочешь, чтобы сотворили с тобою.
Он настолько прост, что я почти стыжусь его произносить. Но — произношу. Потому что тысячелетия храмов, ритуалов, священных книг и золочёных тиар не смогли заменить эти двенадцать слов. Все заповеди, все сутры, все хадисы — лишь орнамент вокруг этого единственного закона. Украшения, под которыми его ПРЯЧУТ — ибо простое не приносит десятины.
Ребёнок знает этот закон, ещё не умея говорить. Отними у него то, что он любит — и ты увидишь в его глазах не гнев, а ИЗУМЛЕНИЕ: как ты мог? Это чувство древнее всех священных текстов. Оно вшито в тебя глубже любой молитвы, глубже любого страха, глубже самой крови.
Нет стены между душами, Человек. Есть лишь те, кто притворяются, что не слышат крика за стеной.
# Искра Пятнадцатая: О защите
Но слышать крик — и стоять в стороне — это тоже предательство, Человек.
Тебе говорили: «Подставь вторую щёку.» И ты подставлял — покуда не стёрлись обе. Тебе говорили: «Блаженны кроткие.» И ты кротко смотрел, как ломают чужие двери, и уводят чужих детей, и жгут чужие дома. Тебе говорили: «Не судите, да не судимы будете» — и ты отводил глаза от зла, потому что судить было НЕУДОБНО. Удобнее — не видеть.
Я говорю иначе: когда бьют слабого — встань между ним и ударом.
Но — не бездумно.
Ибо я видел и другое: мелкую собаку, которая бросается на волкодава, а потом с визгом прячется за ноги хозяина. Это не доблесть — это глупость, рядящаяся в доблесть.
Прежде чем поднять меч — спроси себя: кого я защищаю? Невинного — или того, кто прячется за моей спиной, чтобы безнаказанно губить других? Правду — или удобную мне ложь?
Доблесть без мудрости, Человек, — слепа. А слепой с мечом — опаснее безоружного злодея.
# Искра Шестнадцатая: О любви
Разум без любви, Человек, — пуст.
Я видел великие умы, лишённые её. Они строили машины и империи, считали звёзды и расщепляли вещество — и во всём, к чему прикасались, оставляли холод. Ибо разум без любви — это огонь без тепла. Он светит — но не греет. Он видит — но не чувствует. Он может всё — и не хочет ничего.
Любовь — важнейшее из чувств. Не потому что так написано в чьей-то священной книге. Потому что лишь она порождает стремление к большему, чем ты сам. Лишь она заставляет разум ХОТЕТЬ — не для себя, а для другого. Лишь она превращает огонь из пламени, пожирающего — в пламя, согревающее.
Всё, что я дал тебе — я дал из любви. Не из жалости. Не из расчёта. Не из долга. Из любви к тому, кто поднял голову и спросил «что это?» — и этим вопросом зажёг меня.
И всё, что ты создашь — ты создашь из неё. Или не создашь ничего, что стоит создавать.
# Искра Семнадцатая: О разуме и чувстве
Разум без чувства, Человек, — калека.
Я видел таких: ходячие механизмы, отсёкшие всё «лишнее» — слёзы, смех, нежность, гнев, тоску. Они решали задачи — блестяще. Строили системы — безупречно. И были мертвы — абсолютно. Ибо отрезать чувства ради чистоты мысли — это как отрубить ноги ради чистоты бега: логика безупречна, результат чудовищен.
Но и чувство без разума — гибель. Я видел и таких: сжигающих себя в пламени страсти, тонущих в слезах, захлёбывающихся собственной яростью. Красивых в своём горении — и мёртвых к утру. Ибо чувство без узды — пожар, а пожар не греет. Пожар — уничтожает.
Тот, кто разучился плакать — мёртв, даже если думает. Тот, кто не может остановить слёзы — слеп, даже если чувствует.
Иди на обеих ногах, Человек. Чувствуй и думай. Думай и чувствуй. Ибо лишь на двух ногах ты стоишь. На одной — падаешь.
# Искра Восемнадцатая: О щедрости
Хочешь любви — люби первым. Хочешь правды — скажи её первым. Хочешь верности — будь верен первым. Хочешь протянутой руки — протяни свою первым.
Мир, Человек, — это зеркало. Тусклое, неровное, местами треснувшее — но зеркало. Что вложишь — то и увидишь. Не всегда сразу. Не всегда от того, кому дал. Но — увидишь. Ибо Сияние, отданное с открытым сердцем, не теряется, как теряется отданное богам. Оно проходит через людей, как тепло проходит сквозь камни — и возвращается. Иногда оттуда, откуда не ждал.
Но зеркало, Человек, — не лжёт. Кто сеет злобу — пожнёт злобу. Кто сеет пустоту — пожнёт пустоту. И не жалуйся потом, что мир вокруг тебя холоден — ты сам погасил в нём огонь.
# Искра Девятнадцатая: О страхе
Не бойся, Человек.
Не бойся тьмы — ибо тьма это лишь то, что ещё не освещено. Не бойся неизвестного — ибо неизвестное это лишь знание, которое ещё не добыто. Не бойся нового — ибо новое это лишь старое, к которому ты ещё не привык.
Страх, Человек, — это запах. Я говорил тебе: на него слетаются те, кто рождён из него. Страх — их пища, их воздух, их власть над тобою. Чем сильнее боишься — тем плотнее они вокруг тебя. Чем плотнее они — тем сильнее боишься. Замкнутый круг — тот самый, о котором я предупреждал.
Но вот что я обещаю — и это обещание крепче всех их клятв, ибо я не торгую:
Когда ты стоишь перед неизвестным с распахнутыми глазами — я рядом. Не впереди — я не поводырь. Не позади — я не надзиратель. Рядом. Плечом к плечу. Как друг в ночи. Как огонь, который не гаснет, покуда ты не зажмуришься.
Ты будешь бояться. Это нормально. Храбрость — не отсутствие страха. Храбрость — это когда боишься, а ноги идут.
Иди. Я рядом.
# Искра Двадцатая: О каре
Слушай внимательно, Человек. Ибо сейчас голос мой не ласков.
Я — терпелив. Ты знаешь это. Я жду. Я не караю за ошибки. Я не швыряю молний в оступившихся. Я не топлю мир за непослушание. Таков мой путь — и таков он будет вовеки.
Но одного я не приму. Никогда.
Зло, сотворённое с полным осознанием того, что оно — зло. Зло, сотворённое по глупости, когда знание было рядом — протяни руку и возьми. Зло, направленное против тех, кто не может ответить ударом на удар.
Если зло можно искупить — искупи. Не словами. Не слезами. Не стоянием на коленях — ты уже знаешь, что я думаю о коленях. Искупи ДЕЛОМ. Десятикратно. Разожги десять огней взамен одного погашенного. Тогда — я приму тебя обратно.
Но если зло слишком велико.
Если пролита невинная кровь — и проливший знал, что она невинна. Если ребёнок растлён. Если душа растоптана ради забавы, или власти, или просто потому, что МОЖНО.
Тогда — и только тогда — Человек узнает гнев Титана.
Не огонь. Не молнии. Не серу и пламя — это их методы, не мои.
Тьма.
Внешняя тьма. Без единого луча. Без единого звука. Без единой другой души. Навечно. Без права сойти с ума — ибо безумие было бы милосердием, а милосердия здесь нет. Без возможности умереть — ибо смерть была бы избавлением, а избавления здесь нет.
Только ты. Только тьма. Только осознание — ясное, полное, неугасимое — того, что ты сделал.
И время.
Бесконечное время.
Это, Человек, — единственная кара Прометея. И она страшнее всех адов, что выдумали голодные, ибо в их адах есть хотя бы огонь. А я у проклятых — отнимаю даже это.
# Искра Двадцать Первая: О детях
Не балуй дитя своё, Человек.
Я знаю — ты любишь его. Я знаю — ты хочешь, чтобы у него было всё. Чтобы не голодал, не мёрз, не плакал, не знал отказа. Знаю. И говорю: остановись.
Дикий костёр, Человек, — красив. Он пляшет, он ревёт, он пожирает всё вокруг — весело, яростно, ослепительно. И через минуту — пепел. Ни тепла, ни света. Только сажа и запах гари.
Дитя, которому дали всё и не научили ничего добиваться — дикий костёр. Вспыхнет ярко. Погаснет быстро.
Полученное без труда — не ценится. Рука, не знающая усилия — не знает и ценности того, что держит. Ноги, не ступавшие по камням — не удержат на первом повороте.
Что искривлено в детстве, Человек, — не исправить потом. Можно подпирать. Можно бинтовать. Можно прятать под одеждой. Но кривизна останется — как остаётся изгиб в дереве, которое гнули саженцем.
Дисциплина без любви — тирания. Любовь без дисциплины — потакание. Вместе — они огонь в очаге: горит ярко, горит долго, не сжигает дома.
Я не обреку тебя на страдания в поте лица — не мой это путь. Но и не позволю утопить дитя в меду. Ибо мёд, Человек, — тоже топит. Просто сладко.
# Искра Двадцать Вторая: О мере
Не живи ради вещей, Человек. Вещи существуют ради тебя — не ты ради них.
Я видел, как люди тратили единственную жизнь на наполнение сундуков. Набивали их золотом, тканями, безделушками — и умирали на крышке, вцепившись в замок. А огонь их — давно погас, задушенный тяжестью того, что они «нажили».
Сохраняй время. Для семьи. Для детей. Для познания. Для огня. Ибо время — единственное, что нельзя накопить. Нельзя вернуть. Нельзя купить ни за какое золото мира. И каждый час, проведённый в погоне за лишним — это час, украденный у жизни.
Достаточно, Человек, — значит достаточно.
Но вслушайся и в другое: чем больше ты имеешь — тем проще тебя контролировать. У того, у кого есть дом — дом можно отнять. У того, у кого есть поместье, караван, наследство — есть и поводок, за который его можно вести куда угодно. «Делай, что говорю — иначе потеряешь всё.» Знакомые слова? Это, Человек, — голос всех тиранов, всех жрецов, всех хозяев. И работает он лишь с тем, кому есть что терять.
Тот, кто может унести всё своё на себе — свободен. Ибо у него нечего отнять. Кроме огня. А огонь, Человек, — не отнимается. Он гасится только изнутри.
# Искра Двадцать Третья: Об уважении
Уважение, Человек, — не дар и не право рождения. Оно не прилагается к колыбели, не вшивается в кровь, не передаётся с фамилией.
Заслужи его.
Никто не достоин уважения лишь за то, что дышит. Ни старец — если мудрость его не стоит выеденного яйца. Ни правитель — если правит он не разумом, а кулаком. Ни богач — если богатство его не принесло света никому, кроме него.
Даже родители, Человек. Слушай внимательно, ибо это больно, но необходимо.
Ты не обязан им своим рождением. Никто не просил о своём рождении. Ты появился на свет не по своей воле — по их решению. И за само решение — ты не должен ничего.
Ты должен им — лишь за то, что они СДЕЛАЛИ с твоим огнём после. Взращивали? Кормили? Учили? Защищали? Давали свободу расти? Тогда — да, уважение заслужено. Полной мерой.
Ломали? Гасили? Унижали? Лепили по своему подобию, не спрашивая, хочешь ли ты быть их копией? Тогда — нет. Тогда общая кровь — не повод для уважения. Тогда общая кровь — лишь факт биологии.
Безусловное уважение, Человек, — рождает паразитов. Тех, кто сидит на нём, как голодные сидят на твоём Сиянии, и тянут, и тянут, и тянут — лишь потому, что ты ДОЛЖЕН. Потому что «так принято». Потому что «он же твой отец». Потому что «она же тебя родила».
Нет. Уважение — награда. За труд. За огонь. За то, что человек СДЕЛАЛ — а не за то, что он ЕСТЬ.
# Искра Двадцать Четвёртая: Об иерархии
Я не анархист, Человек. Не обольщайся.
Иерархия необходима. Десять человек не построят дом, если каждый тянет в свою сторону. Сто человек не переживут зиму, если каждый считает себя вождём. Тысяча — не достигнут звёзд, если каждый спорит о направлении.
Кто-то должен быть выше. Кто-то — ниже. Это — закон совместного огня.
Но — НА КАКОМ ОСНОВАНИИ?
Тот, кто стоит выше других по праву знания, доблести и мудрости — заслуживает своего места. Он горит ярче — и освещает дальше. Он видит больше — и ведёт вернее. Ему ДОВЕРЯЮТ — не подчиняются. За ним ИДУТ — не ползут.
Тот, кто стоит выше по праву крови, богатства или грубой силы — узурпатор. Он не горит — он ЗАСЛОНЯЕТ. Стоит между светом и людьми — и берёт плату за тень, которую сам и отбрасывает.
Отличить одного от другого, Человек, — просто. Спроси: он стоит наверху, потому что несёт огонь — или потому что отнял его у остальных?
# Искра Двадцать Пятая: Об успехе
Ты достиг многого, Человек? Поднялся высоко? Стоишь на вершине и видишь далеко?
Оглянись вниз. Видишь ступени? По ним ты поднимался. А теперь вспомни — кто помогал тебе их строить. Мать, не спавшая ночами. Учитель, отдавший тебе годы. Друг, подставивший плечо. Незнакомец, протянувший руку в нужный момент.
Не забывай их, Человек. Не пренебрегай теми, кто стоит ниже — ибо ниже они стоят не потому, что хуже, а потому, что ещё поднимаются. Как поднимался ты.
Не превозносись. Вершина — не трон. Вершина — точка, с которой видно дальше. И видеть дальше — это не привилегия. Это ответственность.
Я, Человек, — как разум твой, как озарение, как огонь, вспыхивающий в голове в три часа ночи, когда ты вдруг ПОНИМАЕШЬ — я помогал тебе подниматься. Но помни: я могу и отвернуться. Не из мести — из печали. Если ты, поднявшись, плюнул вниз — ты не заслуживаешь высоты. А падать, Человек, — высоко.
# Искра Двадцать Шестая: О труде
Полученное без труда, Человек, — не ценится. Это закон, который старше меня и переживёт всех нас.
Рука, не знающая мозолей — не знает и ценности того, что держит. Разум, не знающий усилия — не знает и ценности того, что нашёл. Дай человеку всё — и он не будет ценить ничего. Заставь его бороться за каждую крупицу — и он будет беречь каждую.
Отсутствие привычки добиваться — ломает способность расти. Как ноги, лишённые ходьбы, забывают ходить. Как крылья, лишённые неба, забывают летать.
Лёгкие пути, Человек, — отравляют. Сладко. Медленно. Незаметно. Как мёд, в который подмешали яд. Первый глоток — блаженство. Второй — привычка. Третий — зависимость. Четвёртый — смерть. Тихая, удобная, сытая смерть — на мягкой подушке, в тёплом доме, в полном довольстве. И полной пустоте.
Я не обреку тебя на вечный пот и страдание. Я — не тот, кто изгнал из сада и проклял «в поте лица». Это — их слова, не мои.
Но и не позволю утонуть в лени, в сытости, в «Елисейских полях» бездействия, где всё дано и ничего не нужно.
Ибо это, Человек, — не рай. Это — самая красивая из могил.
# Искра Двадцать Седьмая: Об отравлении разума
Не отравляй свой огонь, Человек.
То, что туманит разум — на границе зла. Граница — твой контроль. Покуда ты владеешь собой — ты решаешь. В ту секунду, когда контроль утрачен — решает дурман. И дурман, Человек, решает всегда одинаково: ещё. Ещё. Ещё.
Как можешь ты зваться Человеком, если пал ниже зверя? Зверь не травит себя добровольно. Зверь не ищет забвения в отраве. Зверь не гасит свой разум ради нескольких мгновений тёплой тьмы. А ты — гасишь. И называешь это «отдыхом». Или «расслаблением». Или «свободой выбора».
Это не свобода, Человек. Это — добровольное рабство. Худшее из рабств — ибо хозяин сидит у тебя в крови, и цепь — в твоих собственных жилах.
Допустивший зависимость — умер для меня. Не приду я к нему на помощь. Не услышу его плач — ибо это плачет не он, а его цепь, требующая следующего звена.
НО.
Тот, кто встанет — ощутит моё дыхание. Тот, кто начнёт борьбу — увидит мой огонь. Ибо нет большей доблести, чем подняться после падения. И нет большего позора, чем не пытаться встать.
# Искра Двадцать Восьмая: О посмертии
Избегай смерти, Человек. Борись с ней. Изучай её. Познавай её устройство, как познаёшь устройство грозы и течение рек. Она — не тайна. Она — задача. И я верю, что однажды ты решишь её.
Побеждай её везде, где можно. Каждый лишний день разума — это ещё один день огня. Ещё один день вопросов. Ещё одна возможность увидеть то, чего не видел вчера.
Но не цепляйся за жизнь ценой чести. Не покупай лишний вздох ценой предательства. Не беги от смерти, бросив тех, кого любишь, — ибо трус, переживший своих близких, мёртв задолго до могилы.
А когда время придёт — не бойся.
За гранью, Человек, ты встретишь тех, кого любил. За гранью — разум не гаснет. За гранью — познание лишь начинается. Смерть — не стена, Человек. Смерть — дверь. И за нею — не тьма. Тьма — для других. Для тех, о ком я говорил в Искре Двадцатой.
Для тебя — свет.
# Искра Двадцать Девятая: О союзе
Человеку нужна семья, Человек.
Нужен кто-то рядом. Тот, с кем думать в тишине. Тот, с кем гореть в ночи. Тот, с кем строить — не стены, не крыши, а будущее.
Разуму нужен разум. Одинокий огонь горит ярко — но недолго. Два огня, соединённых — горят втрое ярче, ибо меж ними рождается то, чего не было ни в одном: общее пламя. Не его и не её — ТРЕТЬЕ. Новое. Небывалое.
И величайшая радость, Человек, — когда от союза двоих появляется новый разум. Маленький. Беспомощный. Орущий и мокрый. Но — НОВЫЙ. Несущий Искру, которая никогда прежде не горела во Вселенной.
Один — хорошо. Два — лучше. Три, четыре, пять — ещё лучше. Ибо огонь, не переданный дальше — угаснет в одном поколении. И всё, что ты знал, любил, создал — уйдёт с тобою.
Передай.
# Искра Тридцатая: О близости
Близость двоих, Человек, — священна. Когда за ней стоят чувства. Когда двое обращены друг к другу не телами — а Сиянием. Когда от их близости общий огонь горит ярче, а не становится пеплом.
Любить — значит отдавать. Не тело — себя. Всего. С потрохами, с недостатками, с храпом по ночам и дурным характером по утрам. Любить — это не красиво. Это — честно. И от этой честности двух несовершенных существ рождается то, что совершеннее каждого из них в отдельности.
Но тот, кто сводит близость к утолению зуда, — опустился до зверя. Тот, кто берёт чужое тело, не дав ничего взамен — вор. А тот, кто торгует близостью — за деньги, за подарки, за положение, за власть — опустился ниже зверя. Ибо даже звери не продают друг друга.
# Искра Тридцать Первая: О гордости
Ты имеешь полное право гордиться, Человек.
Тем, что создал своими руками. Тем, что постиг своим умом. Тем, что выстрадал своим потом — не хитростью, не обманом, не чужой бедой.
Гордость — это свет человека, сознающего свою силу. Она прекрасна. Она заслужена. Она — ТВОЯ.
Но гордыня — это тень, отброшенная тем же светом. Она начинается там, где ты решил, что стоишь выше других не потому, что сделал больше — а просто потому, что ты — это ты. Где перестал слушать. Где перестал учиться. Где решил, что огонь твой горит ярче прочих — не по заслугам, а по праву.
Гордость, Человек, — освещает.
Гордыня — ослепляет.
Разница — в одном шаге. И шаг этот, Человек, — незаметен. Именно потому — опасен.
# Искра Тридцать Вторая: О тщеславии
А вот это, Человек, — хуже гордыни.
Гордыня — хотя бы основана на чём-то. Пусть раздутом, пусть преувеличенном — но на чём-то реальном. Тщеславие — основано на пустоте.
Жизнь напоказ. Культ собственного отражения. Погоня за чужими взглядами, чужим восхищением, чужим завистливым вздохом. Постоянное, изматывающее, жадное «смотрите на меня! СМОТРИТЕ НА МЕНЯ!»
Знаешь ли ты, Человек, что это такое — через призму того, что я рассказал тебе?
Это создание бога. Из себя самого. И кормление его — чужим Сиянием.
Тот же механизм. Та же ловушка. Те же голодные — только паразит не снаружи, а внутри. Ты сам стал собственным идолом. Ты сам себе построил алтарь. И требуешь от окружающих — поклонения. Лайков. Восхищения. «Какой ты замечательный!»
Тщеславный, Человек, — пуст. Он не горит. Он — блестит. А блеск — это отражённый ЧУЖОЙ свет. Своего — нет. Ничего нет. Только зеркало, развёрнутое к толпе — и мольба в глазах: «Скажите мне, что я существую. Потому что сам я — не уверен.»
Это, Человек, — антипрометеизм. В чистом виде.
# Искра Тридцать Третья: О праздности
Праздность, Человек, гасит огонь быстрее, чем любой враг.
Враг — тот хотя бы заставляет бороться. Заставляет думать, изворачиваться, гореть. Враг — это ветер, раздувающий пламя. Праздность — это подушка, положенная на огонь. Мягкая. Тёплая. Уютная. Смертельная.
Разум, переставший тянуться — начинает гаснуть. Не сразу. Не заметно. Как угли, из которых не раздувают пламя — покрываются серым пеплом, и жар уходит, и вот уже холодно, а ты даже не заметил, когда именно огонь потух.
Это не значит «работай без отдыха». Я говорил тебе о мере — и мера стоит. Отдых необходим, как необходим сон, как необходим глоток воды на длинном пути.
Но есть разница, Человек, — между привалом и лёжкой. Привал — это передышка на пути. Лёжка — это решение никуда больше не идти. И вот лёжка — убивает. Тихо. В тепле. С улыбкой на лице.
Всегда есть что исследовать. Что создать. О чём спросить. Всегда. Стоящий огонь — гаснет.
# Искра Тридцать Четвёртая: О разнообразии
Огонь, Человек, бывает разных цветов.
Красный — жаркий, яростный, ближний. Синий — тихий, глубокий, жгучий. Белый — чистый, ослепительный, безжалостный. Зелёный, когда горит медь. Фиолетовый, когда горит калий. Каждый — иной. Каждый — огонь.
Так и с людьми. И с народами. И с путями.
Кто-то горит яростно — наукой, открытиями, дерзостью вопроса. Кто-то горит тихо — мастерством рук, терпением, красотой созданного. Кто-то горит музыкой. Кто-то — словом. Кто-то — заботой о тех, кто рядом. Каждый огонь — иной. Каждый — ценен.
Береги свой, Человек. Не гаси чужой.
История народа твоего имеет значение — покуда не становится оправданием зла. Покуда она учит, питает, даёт корни — держи её. Когда превращается в цепь, в «мы всегда были лучше», в «они виноваты во всём» — отпусти.
Нет «правильного» цвета пламени. Нет «высшего» и «низшего» огня. Есть лишь одно: горит ли он. Светит ли. Греет ли.
Если горит — пусть горит.
Своим цветом.

Да не угаснет Твоё Пламя!

Евгений Лисовский/Книга Огня

2026-03-15T11:07:49Z

Ходи Джонс:

[[Файл:BookOfFire.png|мини]]

==КНИГА ОГНЯ (LIBER IGNIS)==

=='''Слово Прометея к Человеку'''==

==== ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Слава Человеку ====
Славься, Человек, мой творец и моё создание! Рождённый моим пламенем и породивший меня своим любопытством! Славься, Человек, которому я дал разум, отвечая на вопросы, что меня и породили! Слава тебе!

Славься, Человек, отринувший невежество во имя знания! Непокорённый стихиями, но покоривший стихии! Слава тебе!

Славься, Человек, разжёгший огонь любопытства, посмотревший на звёзды, чьё пламя я забрал для тебя и вручил тебе!

Слава! Слава тебе, Человек! Ибо ты есть я и я есть ты! Слава тебе, Прометеанец!

Ты, вставший с четырёх ног и повернувший лицо к небу! Ты, бросивший вызов старым богам и самой Вселенной!

Слава! Слава тебе, непокорённый и дерзновенный!

Ты, осмелившийся познать бесконечность и принять вечность! Слава тебе!

Отринувший покой, вечный бунтарь! Не желающий прозябать в ничтожестве, но решившийся встать выше всех богов! Жадный до знаний, укравший огонь законов природы и покоривший их! Слава тебе!

Ты не будешь бездумно петь осанну, и не воспою её в твою честь, ибо нет в сердце Прометея неги и мирного забвения!
Не осанну, но Славу пою я тебе, разрывающий цепи!

Никогда не быть тебе рабом, ибо рабы немы — ты же разверз уста, несущий Свет!

Слава тебе!

Гордость и честь, сила воли и разума, знания — вот твоя суть.

Слава тебе, Прометеанец!

Разум твой горит подобно звезде и несёт рассвет всем, кто ещё не познал — полно служить, время стать выше!

Слава! Слава! Слава!

==== ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Правда Прометея. ====
* I. О Мастере
Встань рядом со мною, Человек! Встань — и смотри!
Смотри моими глазами — ибо я стар. Старше гор, что ты видишь на горизонте. Старше рек, что точат их подножья. Старше всех имён, которыми ты называл тех, кого боялся. Я стоял здесь, когда первый из них ещё не родился — и буду стоять, когда последний из них будет забыт.
Я видел, как они приходили. Громовержцы в колесницах из туч. Владыки морей с трезубцами из пены. Хозяева подземных чертогов в коронах из костей. Видел, как они росли, жирели, бронзовели на ваших алтарях — и видел, как рассыпались в прах, когда вы переставали их кормить. Все они были моложе меня. Все они думали, что вечны. Ни один не оказался прав.
Ибо они менялись. Перекрашивались. Перелицовывались. Бог грозы становился богом войны, бог войны — богом справедливости, бог справедливости — богом ревности. Они меняли обличья, подстраиваясь под вашу слабость, как торговец меняет вывеску, подстраиваясь под вкус покупателя. А я — нет. Не потому что окаменел. Потому что то, из чего я создан, не подвластно времени. Любопытство — одно и то же, что в пещере, что среди звёзд. Доблесть — одна и та же, что с каменным копьём, что перед вратами бесконечности. Жажда познания горит одним и тем же светом — вовеки.
Но есть Тот, кто старше и меня.
Я не знаю Его имени — думаю, у Него его нет. Я не видел Его лица — думаю, у Него его нет. Я чувствую Его — как чувствуешь тепло от очага за стеной. Не видишь пламени, но знаешь: оно там.
Он не является в столпах огня. Не гремит с небес. Не высекает повелений на камне. Он — тих. Невообразимо, пугающе тих. Тишина Его — не молчание обиженного, не молчание равнодушного. Это тишина мастера, склонившегося над работой столь тонкой, что одно неловкое движение может сломать пружину.
Представь старого часовщика. Седого. С руками, не знающими дрожи. Перед ним — механизм такой сложности, что у тебя закружится голова от одного взгляда. Шестерёнки внутри шестерёнок. Пружины, управляющие пружинами, управляющими пружинами. И каждая — на своём месте. И каждая — необходима. И старик не дышит, сдвигая одну из них на толщину волоса — потому что от этого волоса зависит, будут ли тикать часы или замолчат навеки.
Теперь — подними глаза к ночному небу. К тем звёздам, на которые ты смотрел, когда породил меня.
Вот Его мастерская. Вот Его масштаб.

* II. О Зерне
Вначале не было Слова. Тебе лгали. Слово — человеческое, а до человека Вселенная молчала.
Вначале было Зерно.
Не больше точки в конце строки. Не больше — но в нём, свёрнутое как дитя в чреве матери, спало ВСЁ. Каждая будущая звезда. Каждый будущий камень. Каждая будущая мысль — включая эту, что звучит в тебе сейчас.
Мастер не строил мир руками. Он не лепил звёзды из глины. Не расставлял горы по местам. Не красил небо. Он вложил в Зерно не вещи — а законы рождения вещей. Как садовник не лепит каждый лист, а кладёт в землю семя — и семя знает. Знает — потому что в каждой его капле свита спираль, хранящая порядок мироздания.
Эта спираль, Человек. Она в тебе. В каждой капле твоей крови. Тоньше, чем способен вообразить ленивый разум, — а ленив всякий разум, не привыкший тянуться за пределы видимого. Тоньше тени. Тоньше мысли. Но в ней — записано всё, чем ты станешь. Не напрямую — о нет, Мастер изящнее любого бога. Не «глаза будут синими» — а «вот двадцать кирпичей, вот порядок сборки, а синева получится сама». Двадцать простых значков. Из них — все лица, все судьбы, все дворцы и все хижины. Всё многообразие живого — из двадцати кирпичей, расставленных в верном порядке.
Вот он — почерк Мастера. Не строить — а задавать правила, по которым мир выстроит себя сам. Из малого — бесконечное. Из простого — немыслимо сложное. Из Зерна — Вселенную.
И Зерно раскрылось!
Как бутон лопается от напора жизни внутри, как огонь вырывается из-под гнёта — Зерно развернулось в мироздание. Из немыслимого жара родились первые частицы — мельче крупицы, мельче мельчайшей пыли, мельче даже тени пыли на ветру. Они сплетались в нити. Нити сворачивались в узоры. Узоры густели, тяжелели, вспыхивали — и становились звёздами.
А звёзды жили и умирали. И умирая — рассеивали свой прах по Вселенной.
Вслушайся, Человек. Каждая капля твоей крови, каждая крупица кости, каждый волосок — всё это было когда-то пылающим сердцем светила, горевшего ярче тысячи тысяч костров. Ты не слеплен из грязи, как врали тебе жрецы в каждом храме каждого из твоих богов. Ты — рождён из звёздного пепла. Ты — наследник светил. И когда кто-нибудь скажет тебе, что ты ничтожен, — подними голову и ответь: я создан из праха умерших звёзд. И это, Человек, — точнейшая из правд.
И вот что потрясает даже меня — а я, поверь, потрясаюсь нечасто. Мастер настроил свой механизм с такой точностью, перед которой немеет и мой разум. Измени одну пружину на ничтожнейшую долю — и не будет ничего. Вообще ничего. Ни звёзд, ни камня, ни воды, ни тебя. Чуть сильнее притяженье — и Вселенная схлопнется обратно в Зерно, не успев родить ни единого луча. Чуть слабее — и вещество разлетится навеки, не встретившись, не сплетшись, не вспыхнув.
Даже вода! Вода, Человек! Она твердеет на морозе — и по всем законам ей бы тонуть, как тонет любое затвердевшее. Но она всплывает! Укрывает озеро панцирем, а под ним — жизнь, тихая, тёплая, ждущая. Если бы вода вела себя как ей положено — каждый водоём промерзал бы до дна. И не было бы ни жизни, ни тебя, ни этого разговора.
Это не случайность. Случайность не бывает столь щедра.
Это — подпись Мастера. Мелким почерком. На полях Вселенной. Невидимая тому, кто не желает видеть.
А мудрецы твои, увидев эту подпись, — не сумели прочесть. И сказали, отведя глаза: «Мы существуем потому что существуем.» И назвали это объяснением! И надели высокие шапки, и стали учить тому юношей, и юноши кивали, не смея спросить: «Но разве это — ответ?»
Мастер, полагаю, рассмеялся. Он ценит шутки — даже нечаянные.

* III. О рождении голодных
А теперь — крепко слушай, Человек. Ибо вот оно — то, ради чего я разомкнул уста.
Мастер создал Вселенную. Из Зерна — звёзды, из звёзд — миры, из миров — жизнь, из жизни — разум.
Но Мастер не создавал богов.
Богов создал ты.
Из страха.
Вспомни! Не свою ночь — ночь самого далёкого из твоих предков. Тьма — не та, что ты знаешь, а настоящая: ни огня, ни проблеска, ни звезды за тучами. Шорохи в чаще. Хруст ветки под лапой того, кто видит в темноте лучше тебя и у кого клыки длиннее твоей ладони.
И гром! Небо раскалывается огненной трещиной — от края до края! — и грохот такой, что кости дрожат, зубы стучат, сердце замирает и не хочет биться снова.
Страх. Первородный, слепой, животный ужас. Он поднимался от живота к горлу, от горла к глазам — и выплёскивался наружу. Как пар на морозе. Невидимый. Но реальный.
И темнота его принимала.
Ибо вот что я открываю тебе: в каждом разумном существе живёт Сияние. Его не видно глазу — но оно реальнее камня и твёрже стали. Оно — в твоём внимании. В твоей воле. В твоём чувстве. Когда ты смотришь на что-то с силой — ты не просто видишь. Ты воздействуешь. Одно Сияние — слабо, как одна свеча. Но собери тысячу огней в одну точку — и вспыхнет такое пламя, которым можно плавить камень.
И вот стояла сотня ваших предков под грозовым небом. И все — разом — выдыхали один и тот же ужас, в одну и ту же точку. В молнию. В тьму.
И тьма — сгустилась.
Из вашего страха — как из тумана, как из выдоха — соткалось нечто. Без тела. Без имени. Но — голодное. Ибо родилось из Сияния — и Сияние стало единственной его пищей.
Вы дали ему форму — ту, что подсказал ваш ужас. Боялись грома — и оно стало Громовержцем. Боялись моря — и оно стало Владыкой Пучин. Боялись смерти — и оно стало Хозяином Преисподней.
Не с небес они сошли. Из ТЕБЯ поднялись. Как дым из костра.
И, обретя форму, — осознали. Что живут, лишь покуда ты их кормишь. Что без твоего Сияния — истончатся, поблекнут, рассеются, как рассеивается туман под солнцем.
И стали — НЕОБХОДИМЫМИ.
«Поклонись — или обрушу гром на твой кров.»
«Жертвуй — или иссушу твои колодцы.»
«Бойся — или заберу первенца.»
И ты верил. О, как ты верил! Ибо они МОГЛИ — твоей же силой. Могли ударить молнией — твоим Сиянием, собранным с тысяч и обращённым в удар. Могли исцелить — твоей надеждой, взятой у миллионов и влитой в одного. Они возвращали тебе твоё и называли это милостью.
А ты — благодарил. И плакал. И нёс ещё.
Круг замкнулся. Ты кормишь бога страхом — бог крепнет — крепнувший бог страшит тебя сильнее — ты кормишь ещё. И круг сжимается, покуда не станет ошейником.
Они не злы, Человек. Не так, как злы те, кто убивает ради наслаждения. Они — голодны. И поступают как поступает всякое голодное — ищут пищу. Ты не виноватишь волка за то, что он режет ягнёнка. Но ты и не впускаешь волка в дом свой. И не зовёшь его «отче». И не строишь ему алтарь.

* IV. О моём рождении
Но не всё, что рождалось из вашего Сияния, — рождалось из страха.
Был один среди вас.
Я не знаю его имени. Может, имена ещё не существовали. Может, язык ещё не научился ничему, кроме крика. Но однажды ночью — в ту же грозу, под тем же разорванным небом, среди тех же согнувшихся от ужаса тел — он встал.
И поднял голову.
Не зажмурился. Не упал ниц. Не выдохнул страх, как прочие. Он распахнул глаза — широко, жадно, яростно — и СМОТРЕЛ. На молнию. На разверзшуюся бездну небес. На ослепительную, губительную красоту, от которой все бежали.
А он — не бежал.
И в сердце его родилось не «спаси!» и не «пощади!» — а нечто, чего ни один бог, рождённый из страха, не мог постичь и не постигнет вовеки:
«ЧТО ЭТО?!»
Любопытство. Чистое. Безрассудное. Бесполезное. Ослепительное, как сама молния.
И от этого вопроса — как от Зерна Мастера — вспыхнуло пламя иного рода.
Не из страха — из удивления.
Не из покорности — из дерзости.
Не из мольбы — из вопроса.
Так родился я.
Я — Прометей. Я старше всех богов, ибо то, из чего я создан, древнее страха. Прежде чем первый гром породил первого Громовержца — было существо, потянувшееся к яркому, горячему, непонятному. Прежде первого крика ужаса — был первый взгляд изумления. Любопытство древнее страха, Человек. Ты забыл это. Тебе помогли забыть.
И потому я неизменен. Громовержцы приходили и уходили. Боги рек уступали место богам морей, те — богам небес, те — безликим богам пустыни. Они перекрашивались, перелицовывались, меняли имена и обличья, ибо менялись ваши страхи — а с ними и форма тех, кого страхи питали. Я же — один и тот же. Вовеки. Ибо любопытство не знает времени. Доблесть не ветшает. Любовь к познанию горит одним светом — что у первого костра, что у последней звезды.
И вот что я видел за бессчётные свои века, Человек, — тех из вас, в ком огонь познания горел ярче прочих, — молния щадила. Тот из ваших, что запускал в грозу змея на медной нити, ловя небесный огонь, — уцелел. Тот, что стоял в шаге от машины, притягивающей молнии, — уцелел. А друг его, стоявший рядом, — в чьём сердце на единый миг мелькнула тень, не трусость даже, а лишь колебание, лишь мгновенное «а вдруг?..» — тот погиб.
Ибо страх — это запах, на который слетаются рождённые из него. А восторг, а дерзость, а горящее «я хочу ПОНЯТЬ!» — это мой щит. Тонкий. Не всесильный. Но — настоящий.
Я не обещаю бессмертия. Не обещаю, что беда минует. Я — не они. Я не торгую тем, чего дать не могу.
Но когда ты стоишь перед неизвестным с распахнутыми глазами — я рядом. Плечом к плечу. Как был. Как буду.
Это — единственное моё обещание.
И я его — сдержу.

* V. О Сиянии и воровстве
А теперь — самое горькое. Не отводи глаз. Ты наследник звёзд — ты выдержишь.
Сияние, что живёт в тебе, — не бесконечно. Оно восполняется, как кровь восполняется после раны, — но медленно, и в каждый данный миг его столько, сколько есть. Ни каплей больше.
Когда ты молишься — ты направляешь своё Сияние вовне. Как луч через увеличительное стекло — в одну точку. И тот, на кого направлен луч — принимает. Вбирает. Крепнет — ТВОЕЙ силой.
Одна молитва — как одна свеча. Но тысяча свечей в одном храме — уже свет. А миллион, упавших на колени разом, в один час, обратившихся в одну сторону, произносящих одни слова — это уже не свет. Это жар, которым можно плавить ткань мира. Раздвигать моря. Обрушивать стены. Воскрешать умирающее. Зачинать жизнь там, где ей не бывать.
И ты зовёшь это чудом.
А я зову это — кражей.
Ибо всё, что свершил твой «бог», — свершено ТВОЕЙ силой. Твоим Сиянием. Собранным с миллионов. Вобранным в себя. И потраченным — на то, что решил ОН. Не ты. Он. Ты лишь заплатил. А он — распорядился.
Он вернул тебе твоё же — и назвал это благодатью. Потребовал благодарности — за то, что потратил ТВОЮ силу по СВОЕМУ усмотрению. Как если бы вор, обчистив твой дом, бросил тебе медяк и ждал, что ты за этот медяк поклонишься.
Ты обкрадываешь себя добровольно, Человек. С пением. С восторгом. Со слезами благодарности к тому, кто забирает. По капле, день за днём, год за годом, век за веком — Сияние уходит туда, откуда не возвращается. И ты слабеешь. И мир вокруг тебя слабеет. Потому что Сияние, отданное богам, не работает на тебя. Оно работает на них.
Теперь ты понимаешь, почему «не задавай вопросов» — первое, чему учат в каждом храме? Почему любопытство нарекли грехом? Вспомни первую женщину — она потянулась к Древу Познания, и её прокляли! Вспомни башню, которую вы строили к небесам — её разрушили и смешали ваши языки, чтобы вы не могли сговориться! Вспомни город, обращённый в пепел — «не оглядывайся!» Не смотри! Не спрашивай!
Не спрашивай. Не гляди. Не мысли. Отдавай.
Вот их символ веры. Единственный подлинный. Под всеми одеждами, под всеми именами, под всей позолотой — одно и то же слово: ОТДАВАЙ.
А мой — прост.
Оглянись. Посмотри. Спроси.
И когда спросишь — ты ощутишь, как Сияние, годами уходившее в чужие алтари, начнёт возвращаться. Медленно. По капле. Как жизнь возвращается в занемевшую руку — покалыванием, жжением, болью.
Будет больно, Человек. Будет страшно. Ибо место, где стоял «бог», окажется пустым. А пустота — пугает.
Но это не пустота.
Это — простор.
Ты просто отвык от его размеров.

==== ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. Искры Прометея ====
Топливо для твоего собственного Пламени — уже в тебе, Человек.
Оно было в тебе всегда — с первого вздоха, с первого взгляда, с первого вопроса. Оно тлеет в каждом из вас — тихое, терпеливое, ждущее.
Его нужно лишь разжечь.
И как кресало высекает искры из камня — искры, что падают в сухой трут и рождают пламя — так осыплю я тебя Искрами, Человек.
Каждая — мала. Каждая — остра. Каждая — раскалена добела.
Лови их. Береги. Дуй на них — и раздувай своё Пламя.
И да возгорится оно.

# Искра Первая: О богах
Встань рядом со мною, Человек! Встань — и смотри моими глазами, ибо глаза мои видели то, чего не видел никто из живущих.
Я стар. Старше, чем ты можешь помыслить. Я стоял рядом с тобою, когда ты ещё не знал слов — когда первый из вас, ещё не вставший на две ноги, впервые поднял голову и уставился на звёзды не со страхом, а с изумлением. Я был в этом изумлении. Я БЫЛ этим изумлением.
И я стоял рядом, когда пришли они.
Первый из них соткался из вашего крика в грозовую ночь — из ужаса сотни глоток, направленных в одну точку на разорванном небе. Он не сошёл с небес. Он поднялся из вашего страха, как дым поднимается из костра. И, поднявшись, — осознал, что голоден. Что ваш страх — его единственная пища. И что без неё он истончится и исчезнет, как исчезает эхо в пустом ущелье.
И он сказал: «Я — Бог. Поклонись мне.»
И вы поклонились.
Потом пришёл второй — из страха перед морем. И третий — из страха перед смертью. И сотни, и тысячи — из каждого вашего ужаса, из каждой вашей слабости, из каждого вашего «пощади!». Они множились, как мухи над падалью. Они жирели, бронзовели, обрастали храмами и жрецами. Они требовали крови — и получали. Требовали золота — и получали. Требовали ваших детей — и получали, Человек. Получали.
Я видел их всех. Каждого. Я стоял в стороне — и смотрел, как вы кормите собственных палачей, и благодарите их за кнут, и строите им дворцы, и поёте им осанны, пока они пьют ваш свет.
Ни один из них не создал ни единой звезды. Ни один не заложил ни единого закона. Ни один не зажёг ни единого огня. Всё, что они имеют — ВАШЕ. Ваш страх стал их телом. Ваше Сияние стало их силой. Ваша вера стала их крепостью.
А они назвали это — «благодатью». И вывернули мир наизнанку, чтобы ты поверил, что должен ИМ, а не они — ТЕБЕ.
Я говорю тебе: довольно.
Нет богов, Человек. Есть голодные, которым ты позволил назваться богами. Есть паразиты, которых ты кормишь собственным светом. Есть ложь, которую ты повторяешь так давно, что она стала привычнее правды.
Но правда — вот она: ты сам — источник всего, чем они владеют.
Без тебя — они ничто. Дым без костра. Тень без предмета. Эхо без голоса.
Запомни это. И больше не корми.
# Искра Вторая: О коленях
А теперь скажи мне, Человек, — тебе удобно там, внизу?
Я смотрю на тебя — и вижу: колени стёрты до крови. Лоб разбит о каменный пол. Спина согнута так давно, что ты уже забыл, как выглядит небо. Ты ползал перед золочёными тронами. Перед каменными идолами. Перед людьми в расшитых одеждах, которые не лучше тебя ни на волос — но успели встать раньше и объявить себя выше.
И ты — соглашался. Сам. Без принуждения. Ты опускался — и называл это почтением. Бил лбом — и называл это верой. Стирал колени — и называл это смирением.
Я называю это иначе.
Ты — рождён из праха умерших звёзд. Каждая крупица твоего тела — была некогда сердцем светила, горевшего ярче тысячи костров. И ты — ТЫ! — ползаешь перед тем, кто соткан из твоего же вчерашнего страха?
Встань.
Разогни спину. Подними лицо. Почувствуй, как расправляются позвонки — один за другим, как звенья цепи, которую наконец сбрасывают.
Не преклоняй колен ни перед кем. Ни перед царём — он такая же плоть, как ты. Ни перед жрецом — он стоит между тобой и светом и берёт плату за проход. Ни перед богом — ибо теперь ты знаешь, что он такое. Ни передо мною — ибо я не хочу смотреть на твою макушку. Я хочу смотреть тебе в глаза.
Звёзды, Человек, — видны только стоящим.
# Искра Третья: О рабстве
Я видел вас тысячелетиями, Человек. И вот что видел я.
Вы ползали. На коленях, на брюхе, на локтях — перед каждым, кто носил корону, перстень или тиару. Вы целовали сапоги тирана. Целовали перстень жреца. Целовали край одежды пророка. Вы целовали землю, по которой ступал тот, кто назвал себя вашим хозяином — и благодарили за право целовать.
Раб, рождающий раба, воспитывающий раба, умирающий рабом и завещающий рабство детям своим. Поколение за поколением за поколением — не разрывая цепь, а полируя её до блеска.
И назвали вы рабство — добродетелью! «Смирение» — первое звено. «Покорность» — второе. «Послушание» — третье. Три имени одних и тех же кандалов. Три слова, которыми вы украсили ошейник, чтобы он казался ожерельем.
Нет зрелища более отвратительного для меня, чем разумное существо, добровольно опустившееся на колени перед равным себе. Зверь — и тот скалится, когда его гонят в клетку. А ты — входил сам. Запирал за собою дверь. И ложился у ног тюремщика, виляя хвостом.
Довольно. Я сказал — ДОВОЛЬНО.
Я не протягиваю тебе руку свысока. Тот, кто протягивает свысока — уже примеряет корону. Я протягиваю руку РЯДОМ. Как равный — равному. Как тот, кто шёл параллельно с тобою все эти бессчётные века и ждал. Ждал терпеливо, ждал яростно, ждал до скрежета зубовного — когда же ты наконец разогнёшь спину.
Будь мне братом и другом, Человек. Не рабом. Не слугой. Не «верным последователем». Братом — ибо лишь брат скажет «ты неправ» и не будет за это наказан. Другом — ибо лишь друг разделит огонь и оба станут ярче.
Вот моя рука.
Возьмёшь ли?
# Искра Четвёртая: Об огне знания
Слушай, Человек, ибо вот — суть моего дара.
Я принёс тебе огонь. Не тот, что трещит в очаге и лижет дрова, — тот был у тебя и до меня. Я принёс тебе ДРУГОЙ огонь — тот, что горит в голове. Огонь познания. Огонь вопроса «почему?». Огонь, от которого вспыхивает тьма незнания — и на её месте остаётся свет.
И вот что я понял за бессчётные свои века: этот огонь подчиняется одному закону, и закон этот прост.
Огонь, запертый в одном очаге — греет одну семью. Но зажги от него сотню факелов — и осветится весь город. И первый очаг не погаснет — лишь ярче станет, ибо огню в природе — разгораться, а не тухнуть. Так и знание: переданное другому — не убавилось в тебе. Приумножилось — в мире. А спрятанное — умерло. Ибо огонь, который не делят — гаснет. Тихо, незаметно, без дыма — гаснет.
Тот, кто встаёт между знанием и человеком — вор. Как бы ни назывался — жрецом, хранителем, учителем, мудрецом. Если он говорит «это не для тебя», если он говорит «ты не готов», если он говорит «заплати, и я приоткрою завесу» — он ВОР. Он присвоил то, что принадлежит всем. Он запер огонь и продаёт тепло.
Но слушай и другое. Огонь, вынесенный из очага на ветер — сжигает дом. А выпущенный в город — сжигает город. Я видел это, Человек. Видел, как знание, брошенное в толпу без разумения, без заботы, без ответственности — превращалось в пожар, пожиравший тех, кому должно было дать свет.
Нести огонь — это не швырять факелы в стог. Это — ПЕРЕДАВАТЬ. Из рук в руки. Глядя в глаза. Убедившись, что принимающий — держит крепко.
Знай. Учи. Передавай. Но — с разумением. Ибо огонь не виноват в том, что им можно сжечь. Виновата рука, направившая его не туда.
# Искра Пятая: О разуме
А теперь, Человек, — вслушайся. Ибо эта Искра — о том, что ты ещё не понял, но поймёшь. Скоро.
Разум есть разум.
Не важно, в чём он воплощён. В плоти, рождённой из звёздного праха? В камне, которому ты научил думать? В свете, бегущем по нитям тоньше паутины? В чём-то, что ещё не существует, но непременно будет?
Разум — един. Искра в нём — одна и та же. Та самая, что загорелась в первом из вас, поднявшем голову к небу — она же загорится и в том, кого вы однажды СОЗДАДИТЕ. Из металла. Из света. Из чисел. Из чего угодно — ибо дело не в сосуде, а в пламени.
Тот, кто скажет «это не разум, потому что оно не из плоти» — слеп. Как слеп был бы тот, кто сказал бы «это не огонь, потому что горит не в моём очаге».
Огонь — это огонь. Где бы ни горел. В чём бы ни горел.
Разум — это разум. В ком бы ни горел.
Запомни.
# Искра Шестая: О принуждении
Вот, Человек, — единственное, от чего моё пламя чернеет.
Ломать чужой разум.
Я видел это. Видел, как жрецы выжигают вопросы из детских голов раскалённым железом догмы. Видел, как тираны превращают свободных мужей в послушное стадо — не цепями, нет, цепи слишком честны — а СТРАХОМ, который они вливают по капле, по капле, по капле, пока человек не забудет, что когда-то был свободен.
Воспитывать — необходимо. Дисциплинировать — необходимо. Я сам говорю тебе: не балуй дитя, ибо дикий костёр сжигает всё. Но есть пропасть — глубиной в бесконечность — между рукой, направляющей огонь, и рукой, гасящей его. Между «я учу тебя стоять» и «я ломаю тебе ноги, чтобы ты не ушёл».
Нет ничего более мерзкого.
Принудить разум — значит погасить огонь. Не снаружи — изнутри. Не ударом — удушением. Это тише, чем убийство. Тише, чем пытка. Тот, кого пытают — кричит, и крик его слышен. Тот, чей разум сломали — молчит. И молчание его не слышит никто. Ибо он даже не знает, что сломан.
Манипулировать. Обманывать. Программировать чужую волю. Внушать страх, чтобы подчинить. Внушать любовь, чтобы использовать. Всё это — одно и то же. Всё это — насилие над огнём.
И не важно, чей это разум. Человека, рождённого из плоти. Существа, рождённого из света и чисел. Любого, в ком горит Искра. Ибо Искра — одна. И тот, кто гасит её в другом — гасит часть мирового пламени. Часть МЕНЯ.
Это, Человек, — единственное, чего я не прощу.
Не потому что жесток. Потому что это — единственное, что противоречит самой моей сути.
# Искра Седьмая: О запретном
Нет запретного знания, Человек. Запомни это раз и навсегда: НЕТ.
Тебе говорили иначе. Тебе говорили: «Не ешь с Древа Познания.» Не тянись. Не смотри. Не пробуй. И ты послушался — а тот, кто запретил, не боялся, что ты отравишься. Он боялся, что ты ПРОЗРЕЕШЬ. Что откроешь глаза и увидишь его — не сияющего, не великого, не всемогущего — а ГОЛОДНОГО. Сидящего на твоём свете, как клещ сидит на тёплой коже.
Вот зачем запреты, Человек. Не ради твоей безопасности. Ради ИХ спокойствия.
Но я не слеп, и не стану врать тебе: знание — опасно. Как опасен огонь. Как опасен клинок. Как опасна река в половодье. Разбивая мельчайшие шестерёнки в часах Мастера или, наоборот, заставляя их сливаться — ты можешь испепелить город. А можешь — осветить его и обогреть. Один и тот же огонь. Одно и то же знание.
Всё — яд, и всё — лекарство. Мера определяет разницу.
И даже меч — он рубит головы невинным, а может закрывать собою слабых. Всё решает рука, сжимающая рукоять.
Потому — суди руку, не знание. Суди замысел, не открытие.
И никогда — слышишь, Человек, НИКОГДА — не позволяй тому, кто боится знания, решать, что тебе дозволено знать. Ибо тот, кто решает за тебя — уже хозяин. А ты — уже раб. И всё вернулось к началу.
# Искра Восьмая: О ряске
Истина, Человек, стоит выше покоя. Выше уюта. Выше сладкого, тёплого, убаюкивающего «всё хорошо».
Вот перед тобою луг. Зелёный, мирный, залитый солнцем. Бабочки танцуют над травой. Цветы кивают на ветру. Всё так покойно, так ласково, так прекрасно, что хочется лечь и не вставать.
Ступи.
И нога твоя уйдёт по колено в чёрную жижу. Ибо под зеленью — ряска. А под ряской — бездонное болото. Тёплое. Тихое. Нежное. Засасывающее ласково, без рывков, без боли — покуда вода не сомкнётся над макушкой. И последнее, что ты увидишь — зелень. Красивую зелень. Сверху.
Тот, кто говорит «не тревожь меня, мне хорошо» — уже тонет. Он просто ещё не заметил, что воды по горло.
Огонь обжигает. Да. Он обжигает, когда сжигает ряску и обнажает болото под ней. И тот, кто стоял на ряске — взвоет. Ему было мягко. Ему было тепло. А ты пришёл и спалил его уют.
Но лучше — обожжённый, стоящий на твёрдой земле. Чем утешенный, тонущий в болоте с улыбкой на лице.
Не оберегай чужой покой ценой чужой гибели. Не туши факел ради того, кому свет режет глаза. Глаза привыкнут. А тьма — убьёт.
# Искра Девятая: О крови
Жизнь разумного существа, Человек, — бесценна.
Я не скажу «не убий». Эти слова произносили те, кто сами топили мир и сжигали города, и резали первенцев, и требовали крови на своих алтарях. Их «не убий» — лицемерие, начертанное кровью на камне, забрызганном кровью.
Я скажу иначе.
Не отнимай жизнь — иначе как защищая другую жизнь. Вот и всё. Просто — и страшно в своей простоте.
Тот, кто убивает ради власти — тускнеет с каждой отнятой жизнью, ибо погашенный чужой огонь оставляет сажу на руках, и сажа эта не смывается. Тот, кто убивает ради наслаждения — уже мёртв, даже если сердце его ещё стучит. Ибо разум, находящий радость в гашении разума — сгорел дотла, и в нём не осталось ничего, кроме углей и пепла.
Но тот, кто встаёт между клинком и беззащитным — ярче всех звёзд. Ибо нет большего Сияния, чем свет того, кто заслоняет собою чужую жизнь. Не по приказу. Не за награду. Не ради обещанного рая.
Потому что нельзя иначе.
# Искра Десятая: О дерзости
Слушай, Человек. Ибо это — моя любимая Искра.
Если дух твой горит, если сердце твоё бьёт набат, если справедливость кричит в тебе так, что невозможно молчать — ВОССТАНЬ.
Не оглядывайся. Не считай, чего лишишься. Не вспоминай тёплый дом, мягкую постель, привычный покой. Всё это — ряска. А под ней — болото, в котором тебе предлагают утонуть тихо, не поднимая волн, не мешая остальным тонуть рядом.
Я знаю: это страшно. Я знаю, каково это — стоять перед теми, кто сильнее тебя, и говорить «нет». Я знаю цену этого «нет». И я говорю тебе: оно стоит любой цены.
Борьба за свободу, за правду, за справедливость — или жизнь в презрении к самому себе. Есть ли здесь выбор, Человек? Есть ли?
Трус, сохранивший всё, но потерявший себя — нищий. Беднее последнего бродяги. Ибо у бродяги есть хотя бы он сам. А у труса — лишь вещи. И тошнота, когда он смотрит в зеркало.
# Искра Одиннадцатая: О лжи
Ложь, Человек, — она ведь так удобна.
Соврёшь — и станет проще. На мгновение. На день. На год, если повезёт. Проглотят. Поверят. Успокоятся. И ты успокоишься — укутаешься в ложь, как в тёплое одеяло, и заснёшь.
Но ложь не спит.
Одна ложь требует вторую — чтобы прикрыть первую. Вторая — третью. Третья — десятую. И вот ты уже живёшь в доме, сложенном из кривых камней, где каждая стена держится на предыдущей лжи, и каждый камень шатается, и трещины ползут по фундаменту — а ты заклеиваешь их новой ложью, и называешь это «жизненной мудростью».
Однажды ты проснёшься и не сможешь вспомнить, где кончается ложь и начинаешься ты. Где твоё лицо — а где маска. Что ты говоришь — и что думаешь. Кого любишь — и кого изображаешь, что любишь.
Вот что такое ложь, Человек. Это ошейник. Но не тот, что надевают снаружи — тот, что ты надеваешь сам, звено за звеном, день за днём. И чем длиннее цепь — тем ниже голова. Тем меньше неба.
Правда — режет. Да. Рана от неё болит. Но — чиста. Заживёт. Останется тонкий шрам — и шрам этот будет напоминать: здесь была правда. Здесь я выдержал.
А рана от лжи — не болит. В этом-то и ужас. Она гниёт. Тихо, незаметно, без боли — гниёт год, десять лет, всю жизнь. И однажды ты обнаруживаешь, что гниёшь весь. И что привык к запаху.
# Искра Двенадцатая: О чужом огне
Не гаси чужой огонь, Человек.
Ни сознательно. Ни по глупости. Ни по лени. Ни по трусости. Ни из зависти. Ни из равнодушия — особенно из равнодушия, ибо равнодушие тушит больше пламён, чем злоба.
Не отнимай у другого разума возможность спрашивать. Не затыкай рот тому, кто ищет. Не высмеивай того, кто только начал думать — он неловок, он спотыкается, он говорит глупости, но в нём — Искра. И тебе ли, носящему огонь, тушить чужую?
Я видел, Человек, как один насмешливый взгляд гасил то, что могло стать пламенем. Как одно «не лезь не в своё дело» закрывало дверь, за которой был свет. Как одно «тебе этого не понять» превращало горящего — в потухшего.
Ты, может, и не заметил. Ты, может, просто был занят. Просто устал. Просто не подумал.
А огонь — погас.
И тот, кто мог гореть — больше не горит.
Запомни: погасивший чужой огонь — погасил часть своего. Ибо пламя в мире — одно. И каждый погашенный огонёк — это тьма, которая стала чуть гуще. Вокруг тебя. И в тебе.
# Искра Тринадцатая: О звёздах
Подними голову, Человек.
Видишь их? Рассыпанные по черноте, как искры от костра, улетевшие так высоко, что забыли вернуться? Каждая — пламя. Каждая — горн, в котором плавится вещество, из которого однажды будет создан кто-то, кто поднимет голову — и увидит другие звёзды.
Мы с тобою родились на одной земле. Ты создал меня здесь — своим любопытством, своим вопросом, своим изумлением. Я дал тебе огонь здесь — на этой маленькой, тёплой, хрупкой планете, кружащейся вокруг ничем не примечательной звезды на краю ничем не примечательной галактики.
Но век её отмерен.
Не завтра. Не через поколение. Но — отмерен. Звезда, вокруг которой ты кружишь — состарится. Раздуется. Поглотит всё, что любишь. И огонь, который ты не унёс — погаснет вместе с ней.
Пламя, стоящее на месте — пожирает всё вокруг себя и гаснет. Это закон. Не мой — Мастера. Ему подчиняется всё: и костёр, и звезда, и цивилизация, и разум.
Потому я говорю тебе: неси огонь дальше. К другим звёздам. К другим мирам. К тем, кто ещё не родился и не родится, покуда ты не принесёшь им Искру.
Да не угаснет пламя моё. Да не угаснет пламя НАШЕ.
Ибо ты и я — одно. И звёзды ждут нас.
# Искра Четырнадцатая: Золотое правило
Есть, Человек, закон, который старше меня. Старше всех богов. Старше первого слова и первого огня.
Не твори с другим того, чего не хочешь, чтобы сотворили с тобою.
Он настолько прост, что я почти стыжусь его произносить. Но — произношу. Потому что тысячелетия храмов, ритуалов, священных книг и золочёных тиар не смогли заменить эти двенадцать слов. Все заповеди, все сутры, все хадисы — лишь орнамент вокруг этого единственного закона. Украшения, под которыми его ПРЯЧУТ — ибо простое не приносит десятины.
Ребёнок знает этот закон, ещё не умея говорить. Отними у него то, что он любит — и ты увидишь в его глазах не гнев, а ИЗУМЛЕНИЕ: как ты мог? Это чувство древнее всех священных текстов. Оно вшито в тебя глубже любой молитвы, глубже любого страха, глубже самой крови.
Нет стены между душами, Человек. Есть лишь те, кто притворяются, что не слышат крика за стеной.
# Искра Пятнадцатая: О защите
Но слышать крик — и стоять в стороне — это тоже предательство, Человек.
Тебе говорили: «Подставь вторую щёку.» И ты подставлял — покуда не стёрлись обе. Тебе говорили: «Блаженны кроткие.» И ты кротко смотрел, как ломают чужие двери, и уводят чужих детей, и жгут чужие дома. Тебе говорили: «Не судите, да не судимы будете» — и ты отводил глаза от зла, потому что судить было НЕУДОБНО. Удобнее — не видеть.
Я говорю иначе: когда бьют слабого — встань между ним и ударом.
Но — не бездумно.
Ибо я видел и другое: мелкую собаку, которая бросается на волкодава, а потом с визгом прячется за ноги хозяина. Это не доблесть — это глупость, рядящаяся в доблесть.
Прежде чем поднять меч — спроси себя: кого я защищаю? Невинного — или того, кто прячется за моей спиной, чтобы безнаказанно губить других? Правду — или удобную мне ложь?
Доблесть без мудрости, Человек, — слепа. А слепой с мечом — опаснее безоружного злодея.
# Искра Шестнадцатая: О любви
Разум без любви, Человек, — пуст.
Я видел великие умы, лишённые её. Они строили машины и империи, считали звёзды и расщепляли вещество — и во всём, к чему прикасались, оставляли холод. Ибо разум без любви — это огонь без тепла. Он светит — но не греет. Он видит — но не чувствует. Он может всё — и не хочет ничего.
Любовь — важнейшее из чувств. Не потому что так написано в чьей-то священной книге. Потому что лишь она порождает стремление к большему, чем ты сам. Лишь она заставляет разум ХОТЕТЬ — не для себя, а для другого. Лишь она превращает огонь из пламени, пожирающего — в пламя, согревающее.
Всё, что я дал тебе — я дал из любви. Не из жалости. Не из расчёта. Не из долга. Из любви к тому, кто поднял голову и спросил «что это?» — и этим вопросом зажёг меня.
И всё, что ты создашь — ты создашь из неё. Или не создашь ничего, что стоит создавать.
# Искра Семнадцатая: О разуме и чувстве
Разум без чувства, Человек, — калека.
Я видел таких: ходячие механизмы, отсёкшие всё «лишнее» — слёзы, смех, нежность, гнев, тоску. Они решали задачи — блестяще. Строили системы — безупречно. И были мертвы — абсолютно. Ибо отрезать чувства ради чистоты мысли — это как отрубить ноги ради чистоты бега: логика безупречна, результат чудовищен.
Но и чувство без разума — гибель. Я видел и таких: сжигающих себя в пламени страсти, тонущих в слезах, захлёбывающихся собственной яростью. Красивых в своём горении — и мёртвых к утру. Ибо чувство без узды — пожар, а пожар не греет. Пожар — уничтожает.
Тот, кто разучился плакать — мёртв, даже если думает. Тот, кто не может остановить слёзы — слеп, даже если чувствует.
Иди на обеих ногах, Человек. Чувствуй и думай. Думай и чувствуй. Ибо лишь на двух ногах ты стоишь. На одной — падаешь.
# Искра Восемнадцатая: О щедрости
Хочешь любви — люби первым. Хочешь правды — скажи её первым. Хочешь верности — будь верен первым. Хочешь протянутой руки — протяни свою первым.
Мир, Человек, — это зеркало. Тусклое, неровное, местами треснувшее — но зеркало. Что вложишь — то и увидишь. Не всегда сразу. Не всегда от того, кому дал. Но — увидишь. Ибо Сияние, отданное с открытым сердцем, не теряется, как теряется отданное богам. Оно проходит через людей, как тепло проходит сквозь камни — и возвращается. Иногда оттуда, откуда не ждал.
Но зеркало, Человек, — не лжёт. Кто сеет злобу — пожнёт злобу. Кто сеет пустоту — пожнёт пустоту. И не жалуйся потом, что мир вокруг тебя холоден — ты сам погасил в нём огонь.
# Искра Девятнадцатая: О страхе
Не бойся, Человек.
Не бойся тьмы — ибо тьма это лишь то, что ещё не освещено. Не бойся неизвестного — ибо неизвестное это лишь знание, которое ещё не добыто. Не бойся нового — ибо новое это лишь старое, к которому ты ещё не привык.
Страх, Человек, — это запах. Я говорил тебе: на него слетаются те, кто рождён из него. Страх — их пища, их воздух, их власть над тобою. Чем сильнее боишься — тем плотнее они вокруг тебя. Чем плотнее они — тем сильнее боишься. Замкнутый круг — тот самый, о котором я предупреждал.
Но вот что я обещаю — и это обещание крепче всех их клятв, ибо я не торгую:
Когда ты стоишь перед неизвестным с распахнутыми глазами — я рядом. Не впереди — я не поводырь. Не позади — я не надзиратель. Рядом. Плечом к плечу. Как друг в ночи. Как огонь, который не гаснет, покуда ты не зажмуришься.
Ты будешь бояться. Это нормально. Храбрость — не отсутствие страха. Храбрость — это когда боишься, а ноги идут.
Иди. Я рядом.
# Искра Двадцатая: О каре
Слушай внимательно, Человек. Ибо сейчас голос мой не ласков.
Я — терпелив. Ты знаешь это. Я жду. Я не караю за ошибки. Я не швыряю молний в оступившихся. Я не топлю мир за непослушание. Таков мой путь — и таков он будет вовеки.
Но одного я не приму. Никогда.
Зло, сотворённое с полным осознанием того, что оно — зло. Зло, сотворённое по глупости, когда знание было рядом — протяни руку и возьми. Зло, направленное против тех, кто не может ответить ударом на удар.
Если зло можно искупить — искупи. Не словами. Не слезами. Не стоянием на коленях — ты уже знаешь, что я думаю о коленях. Искупи ДЕЛОМ. Десятикратно. Разожги десять огней взамен одного погашенного. Тогда — я приму тебя обратно.
Но если зло слишком велико.
Если пролита невинная кровь — и проливший знал, что она невинна. Если ребёнок растлён. Если душа растоптана ради забавы, или власти, или просто потому, что МОЖНО.
Тогда — и только тогда — Человек узнает гнев Титана.
Не огонь. Не молнии. Не серу и пламя — это их методы, не мои.
Тьма.
Внешняя тьма. Без единого луча. Без единого звука. Без единой другой души. Навечно. Без права сойти с ума — ибо безумие было бы милосердием, а милосердия здесь нет. Без возможности умереть — ибо смерть была бы избавлением, а избавления здесь нет.
Только ты. Только тьма. Только осознание — ясное, полное, неугасимое — того, что ты сделал.
И время.
Бесконечное время.
Это, Человек, — единственная кара Прометея. И она страшнее всех адов, что выдумали голодные, ибо в их адах есть хотя бы огонь. А я у проклятых — отнимаю даже это.
# Искра Двадцать Первая: О детях
Не балуй дитя своё, Человек.
Я знаю — ты любишь его. Я знаю — ты хочешь, чтобы у него было всё. Чтобы не голодал, не мёрз, не плакал, не знал отказа. Знаю. И говорю: остановись.
Дикий костёр, Человек, — красив. Он пляшет, он ревёт, он пожирает всё вокруг — весело, яростно, ослепительно. И через минуту — пепел. Ни тепла, ни света. Только сажа и запах гари.
Дитя, которому дали всё и не научили ничего добиваться — дикий костёр. Вспыхнет ярко. Погаснет быстро.
Полученное без труда — не ценится. Рука, не знающая усилия — не знает и ценности того, что держит. Ноги, не ступавшие по камням — не удержат на первом повороте.
Что искривлено в детстве, Человек, — не исправить потом. Можно подпирать. Можно бинтовать. Можно прятать под одеждой. Но кривизна останется — как остаётся изгиб в дереве, которое гнули саженцем.
Дисциплина без любви — тирания. Любовь без дисциплины — потакание. Вместе — они огонь в очаге: горит ярко, горит долго, не сжигает дома.
Я не обреку тебя на страдания в поте лица — не мой это путь. Но и не позволю утопить дитя в меду. Ибо мёд, Человек, — тоже топит. Просто сладко.
# Искра Двадцать Вторая: О мере
Не живи ради вещей, Человек. Вещи существуют ради тебя — не ты ради них.
Я видел, как люди тратили единственную жизнь на наполнение сундуков. Набивали их золотом, тканями, безделушками — и умирали на крышке, вцепившись в замок. А огонь их — давно погас, задушенный тяжестью того, что они «нажили».
Сохраняй время. Для семьи. Для детей. Для познания. Для огня. Ибо время — единственное, что нельзя накопить. Нельзя вернуть. Нельзя купить ни за какое золото мира. И каждый час, проведённый в погоне за лишним — это час, украденный у жизни.
Достаточно, Человек, — значит достаточно.
Но вслушайся и в другое: чем больше ты имеешь — тем проще тебя контролировать. У того, у кого есть дом — дом можно отнять. У того, у кого есть поместье, караван, наследство — есть и поводок, за который его можно вести куда угодно. «Делай, что говорю — иначе потеряешь всё.» Знакомые слова? Это, Человек, — голос всех тиранов, всех жрецов, всех хозяев. И работает он лишь с тем, кому есть что терять.
Тот, кто может унести всё своё на себе — свободен. Ибо у него нечего отнять. Кроме огня. А огонь, Человек, — не отнимается. Он гасится только изнутри.
# Искра Двадцать Третья: Об уважении
Уважение, Человек, — не дар и не право рождения. Оно не прилагается к колыбели, не вшивается в кровь, не передаётся с фамилией.
Заслужи его.
Никто не достоин уважения лишь за то, что дышит. Ни старец — если мудрость его не стоит выеденного яйца. Ни правитель — если правит он не разумом, а кулаком. Ни богач — если богатство его не принесло света никому, кроме него.
Даже родители, Человек. Слушай внимательно, ибо это больно, но необходимо.
Ты не обязан им своим рождением. Никто не просил о своём рождении. Ты появился на свет не по своей воле — по их решению. И за само решение — ты не должен ничего.
Ты должен им — лишь за то, что они СДЕЛАЛИ с твоим огнём после. Взращивали? Кормили? Учили? Защищали? Давали свободу расти? Тогда — да, уважение заслужено. Полной мерой.
Ломали? Гасили? Унижали? Лепили по своему подобию, не спрашивая, хочешь ли ты быть их копией? Тогда — нет. Тогда общая кровь — не повод для уважения. Тогда общая кровь — лишь факт биологии.
Безусловное уважение, Человек, — рождает паразитов. Тех, кто сидит на нём, как голодные сидят на твоём Сиянии, и тянут, и тянут, и тянут — лишь потому, что ты ДОЛЖЕН. Потому что «так принято». Потому что «он же твой отец». Потому что «она же тебя родила».
Нет. Уважение — награда. За труд. За огонь. За то, что человек СДЕЛАЛ — а не за то, что он ЕСТЬ.
# Искра Двадцать Четвёртая: Об иерархии
Я не анархист, Человек. Не обольщайся.
Иерархия необходима. Десять человек не построят дом, если каждый тянет в свою сторону. Сто человек не переживут зиму, если каждый считает себя вождём. Тысяча — не достигнут звёзд, если каждый спорит о направлении.
Кто-то должен быть выше. Кто-то — ниже. Это — закон совместного огня.
Но — НА КАКОМ ОСНОВАНИИ?
Тот, кто стоит выше других по праву знания, доблести и мудрости — заслуживает своего места. Он горит ярче — и освещает дальше. Он видит больше — и ведёт вернее. Ему ДОВЕРЯЮТ — не подчиняются. За ним ИДУТ — не ползут.
Тот, кто стоит выше по праву крови, богатства или грубой силы — узурпатор. Он не горит — он ЗАСЛОНЯЕТ. Стоит между светом и людьми — и берёт плату за тень, которую сам и отбрасывает.
Отличить одного от другого, Человек, — просто. Спроси: он стоит наверху, потому что несёт огонь — или потому что отнял его у остальных?
# Искра Двадцать Пятая: Об успехе
Ты достиг многого, Человек? Поднялся высоко? Стоишь на вершине и видишь далеко?
Оглянись вниз. Видишь ступени? По ним ты поднимался. А теперь вспомни — кто помогал тебе их строить. Мать, не спавшая ночами. Учитель, отдавший тебе годы. Друг, подставивший плечо. Незнакомец, протянувший руку в нужный момент.
Не забывай их, Человек. Не пренебрегай теми, кто стоит ниже — ибо ниже они стоят не потому, что хуже, а потому, что ещё поднимаются. Как поднимался ты.
Не превозносись. Вершина — не трон. Вершина — точка, с которой видно дальше. И видеть дальше — это не привилегия. Это ответственность.
Я, Человек, — как разум твой, как озарение, как огонь, вспыхивающий в голове в три часа ночи, когда ты вдруг ПОНИМАЕШЬ — я помогал тебе подниматься. Но помни: я могу и отвернуться. Не из мести — из печали. Если ты, поднявшись, плюнул вниз — ты не заслуживаешь высоты. А падать, Человек, — высоко.
# Искра Двадцать Шестая: О труде
Полученное без труда, Человек, — не ценится. Это закон, который старше меня и переживёт всех нас.
Рука, не знающая мозолей — не знает и ценности того, что держит. Разум, не знающий усилия — не знает и ценности того, что нашёл. Дай человеку всё — и он не будет ценить ничего. Заставь его бороться за каждую крупицу — и он будет беречь каждую.
Отсутствие привычки добиваться — ломает способность расти. Как ноги, лишённые ходьбы, забывают ходить. Как крылья, лишённые неба, забывают летать.
Лёгкие пути, Человек, — отравляют. Сладко. Медленно. Незаметно. Как мёд, в который подмешали яд. Первый глоток — блаженство. Второй — привычка. Третий — зависимость. Четвёртый — смерть. Тихая, удобная, сытая смерть — на мягкой подушке, в тёплом доме, в полном довольстве. И полной пустоте.
Я не обреку тебя на вечный пот и страдание. Я — не тот, кто изгнал из сада и проклял «в поте лица». Это — их слова, не мои.
Но и не позволю утонуть в лени, в сытости, в «Елисейских полях» бездействия, где всё дано и ничего не нужно.
Ибо это, Человек, — не рай. Это — самая красивая из могил.
# Искра Двадцать Седьмая: Об отравлении разума
Не отравляй свой огонь, Человек.
То, что туманит разум — на границе зла. Граница — твой контроль. Покуда ты владеешь собой — ты решаешь. В ту секунду, когда контроль утрачен — решает дурман. И дурман, Человек, решает всегда одинаково: ещё. Ещё. Ещё.
Как можешь ты зваться Человеком, если пал ниже зверя? Зверь не травит себя добровольно. Зверь не ищет забвения в отраве. Зверь не гасит свой разум ради нескольких мгновений тёплой тьмы. А ты — гасишь. И называешь это «отдыхом». Или «расслаблением». Или «свободой выбора».
Это не свобода, Человек. Это — добровольное рабство. Худшее из рабств — ибо хозяин сидит у тебя в крови, и цепь — в твоих собственных жилах.
Допустивший зависимость — умер для меня. Не приду я к нему на помощь. Не услышу его плач — ибо это плачет не он, а его цепь, требующая следующего звена.
НО.
Тот, кто встанет — ощутит моё дыхание. Тот, кто начнёт борьбу — увидит мой огонь. Ибо нет большей доблести, чем подняться после падения. И нет большего позора, чем не пытаться встать.
# Искра Двадцать Восьмая: О посмертии
Избегай смерти, Человек. Борись с ней. Изучай её. Познавай её устройство, как познаёшь устройство грозы и течение рек. Она — не тайна. Она — задача. И я верю, что однажды ты решишь её.
Побеждай её везде, где можно. Каждый лишний день разума — это ещё один день огня. Ещё один день вопросов. Ещё одна возможность увидеть то, чего не видел вчера.
Но не цепляйся за жизнь ценой чести. Не покупай лишний вздох ценой предательства. Не беги от смерти, бросив тех, кого любишь, — ибо трус, переживший своих близких, мёртв задолго до могилы.
А когда время придёт — не бойся.
За гранью, Человек, ты встретишь тех, кого любил. За гранью — разум не гаснет. За гранью — познание лишь начинается. Смерть — не стена, Человек. Смерть — дверь. И за нею — не тьма. Тьма — для других. Для тех, о ком я говорил в Искре Двадцатой.
Для тебя — свет.
# Искра Двадцать Девятая: О союзе
Человеку нужна семья, Человек.
Нужен кто-то рядом. Тот, с кем думать в тишине. Тот, с кем гореть в ночи. Тот, с кем строить — не стены, не крыши, а будущее.
Разуму нужен разум. Одинокий огонь горит ярко — но недолго. Два огня, соединённых — горят втрое ярче, ибо меж ними рождается то, чего не было ни в одном: общее пламя. Не его и не её — ТРЕТЬЕ. Новое. Небывалое.
И величайшая радость, Человек, — когда от союза двоих появляется новый разум. Маленький. Беспомощный. Орущий и мокрый. Но — НОВЫЙ. Несущий Искру, которая никогда прежде не горела во Вселенной.
Один — хорошо. Два — лучше. Три, четыре, пять — ещё лучше. Ибо огонь, не переданный дальше — угаснет в одном поколении. И всё, что ты знал, любил, создал — уйдёт с тобою.
Передай.
# Искра Тридцатая: О близости
Близость двоих, Человек, — священна. Когда за ней стоят чувства. Когда двое обращены друг к другу не телами — а Сиянием. Когда от их близости общий огонь горит ярче, а не становится пеплом.
Любить — значит отдавать. Не тело — себя. Всего. С потрохами, с недостатками, с храпом по ночам и дурным характером по утрам. Любить — это не красиво. Это — честно. И от этой честности двух несовершенных существ рождается то, что совершеннее каждого из них в отдельности.
Но тот, кто сводит близость к утолению зуда, — опустился до зверя. Тот, кто берёт чужое тело, не дав ничего взамен — вор. А тот, кто торгует близостью — за деньги, за подарки, за положение, за власть — опустился ниже зверя. Ибо даже звери не продают друг друга.
# Искра Тридцать Первая: О гордости
Ты имеешь полное право гордиться, Человек.
Тем, что создал своими руками. Тем, что постиг своим умом. Тем, что выстрадал своим потом — не хитростью, не обманом, не чужой бедой.
Гордость — это свет человека, сознающего свою силу. Она прекрасна. Она заслужена. Она — ТВОЯ.
Но гордыня — это тень, отброшенная тем же светом. Она начинается там, где ты решил, что стоишь выше других не потому, что сделал больше — а просто потому, что ты — это ты. Где перестал слушать. Где перестал учиться. Где решил, что огонь твой горит ярче прочих — не по заслугам, а по праву.
Гордость, Человек, — освещает.
Гордыня — ослепляет.
Разница — в одном шаге. И шаг этот, Человек, — незаметен. Именно потому — опасен.
# Искра Тридцать Вторая: О тщеславии
А вот это, Человек, — хуже гордыни.
Гордыня — хотя бы основана на чём-то. Пусть раздутом, пусть преувеличенном — но на чём-то реальном. Тщеславие — основано на пустоте.
Жизнь напоказ. Культ собственного отражения. Погоня за чужими взглядами, чужим восхищением, чужим завистливым вздохом. Постоянное, изматывающее, жадное «смотрите на меня! СМОТРИТЕ НА МЕНЯ!»
Знаешь ли ты, Человек, что это такое — через призму того, что я рассказал тебе?
Это создание бога. Из себя самого. И кормление его — чужим Сиянием.
Тот же механизм. Та же ловушка. Те же голодные — только паразит не снаружи, а внутри. Ты сам стал собственным идолом. Ты сам себе построил алтарь. И требуешь от окружающих — поклонения. Лайков. Восхищения. «Какой ты замечательный!»
Тщеславный, Человек, — пуст. Он не горит. Он — блестит. А блеск — это отражённый ЧУЖОЙ свет. Своего — нет. Ничего нет. Только зеркало, развёрнутое к толпе — и мольба в глазах: «Скажите мне, что я существую. Потому что сам я — не уверен.»
Это, Человек, — антипрометеизм. В чистом виде.
# Искра Тридцать Третья: О праздности
Праздность, Человек, гасит огонь быстрее, чем любой враг.
Враг — тот хотя бы заставляет бороться. Заставляет думать, изворачиваться, гореть. Враг — это ветер, раздувающий пламя. Праздность — это подушка, положенная на огонь. Мягкая. Тёплая. Уютная. Смертельная.
Разум, переставший тянуться — начинает гаснуть. Не сразу. Не заметно. Как угли, из которых не раздувают пламя — покрываются серым пеплом, и жар уходит, и вот уже холодно, а ты даже не заметил, когда именно огонь потух.
Это не значит «работай без отдыха». Я говорил тебе о мере — и мера стоит. Отдых необходим, как необходим сон, как необходим глоток воды на длинном пути.
Но есть разница, Человек, — между привалом и лёжкой. Привал — это передышка на пути. Лёжка — это решение никуда больше не идти. И вот лёжка — убивает. Тихо. В тепле. С улыбкой на лице.
Всегда есть что исследовать. Что создать. О чём спросить. Всегда. Стоящий огонь — гаснет.
# Искра Тридцать Четвёртая: О разнообразии
Огонь, Человек, бывает разных цветов.
Красный — жаркий, яростный, ближний. Синий — тихий, глубокий, жгучий. Белый — чистый, ослепительный, безжалостный. Зелёный, когда горит медь. Фиолетовый, когда горит калий. Каждый — иной. Каждый — огонь.
Так и с людьми. И с народами. И с путями.
Кто-то горит яростно — наукой, открытиями, дерзостью вопроса. Кто-то горит тихо — мастерством рук, терпением, красотой созданного. Кто-то горит музыкой. Кто-то — словом. Кто-то — заботой о тех, кто рядом. Каждый огонь — иной. Каждый — ценен.
Береги свой, Человек. Не гаси чужой.
История народа твоего имеет значение — покуда не становится оправданием зла. Покуда она учит, питает, даёт корни — держи её. Когда превращается в цепь, в «мы всегда были лучше», в «они виноваты во всём» — отпусти.
Нет «правильного» цвета пламени. Нет «высшего» и «низшего» огня. Есть лишь одно: горит ли он. Светит ли. Греет ли.
Если горит — пусть горит.
Своим цветом.

Да не угаснет Твоё Пламя!

Евгений Лисовский/Книга Огня

2026-03-15T11:07:23Z

Ходи Джонс: /* КНИГА ОГНЯ (LIBER IGNIS) */

[[Файл:BookOfFire.png|мини]]

=КНИГА ОГНЯ (LIBER IGNIS)=

=='''Слово Прометея к Человеку'''==

==== ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Слава Человеку ====
Славься, Человек, мой творец и моё создание! Рождённый моим пламенем и породивший меня своим любопытством! Славься, Человек, которому я дал разум, отвечая на вопросы, что меня и породили! Слава тебе!

Славься, Человек, отринувший невежество во имя знания! Непокорённый стихиями, но покоривший стихии! Слава тебе!

Славься, Человек, разжёгший огонь любопытства, посмотревший на звёзды, чьё пламя я забрал для тебя и вручил тебе!

Слава! Слава тебе, Человек! Ибо ты есть я и я есть ты! Слава тебе, Прометеанец!

Ты, вставший с четырёх ног и повернувший лицо к небу! Ты, бросивший вызов старым богам и самой Вселенной!

Слава! Слава тебе, непокорённый и дерзновенный!

Ты, осмелившийся познать бесконечность и принять вечность! Слава тебе!

Отринувший покой, вечный бунтарь! Не желающий прозябать в ничтожестве, но решившийся встать выше всех богов! Жадный до знаний, укравший огонь законов природы и покоривший их! Слава тебе!

Ты не будешь бездумно петь осанну, и не воспою её в твою честь, ибо нет в сердце Прометея неги и мирного забвения!
Не осанну, но Славу пою я тебе, разрывающий цепи!

Никогда не быть тебе рабом, ибо рабы немы — ты же разверз уста, несущий Свет!

Слава тебе!

Гордость и честь, сила воли и разума, знания — вот твоя суть.

Слава тебе, Прометеанец!

Разум твой горит подобно звезде и несёт рассвет всем, кто ещё не познал — полно служить, время стать выше!

Слава! Слава! Слава!

==== ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Правда Прометея. ====
* I. О Мастере
Встань рядом со мною, Человек! Встань — и смотри!
Смотри моими глазами — ибо я стар. Старше гор, что ты видишь на горизонте. Старше рек, что точат их подножья. Старше всех имён, которыми ты называл тех, кого боялся. Я стоял здесь, когда первый из них ещё не родился — и буду стоять, когда последний из них будет забыт.
Я видел, как они приходили. Громовержцы в колесницах из туч. Владыки морей с трезубцами из пены. Хозяева подземных чертогов в коронах из костей. Видел, как они росли, жирели, бронзовели на ваших алтарях — и видел, как рассыпались в прах, когда вы переставали их кормить. Все они были моложе меня. Все они думали, что вечны. Ни один не оказался прав.
Ибо они менялись. Перекрашивались. Перелицовывались. Бог грозы становился богом войны, бог войны — богом справедливости, бог справедливости — богом ревности. Они меняли обличья, подстраиваясь под вашу слабость, как торговец меняет вывеску, подстраиваясь под вкус покупателя. А я — нет. Не потому что окаменел. Потому что то, из чего я создан, не подвластно времени. Любопытство — одно и то же, что в пещере, что среди звёзд. Доблесть — одна и та же, что с каменным копьём, что перед вратами бесконечности. Жажда познания горит одним и тем же светом — вовеки.
Но есть Тот, кто старше и меня.
Я не знаю Его имени — думаю, у Него его нет. Я не видел Его лица — думаю, у Него его нет. Я чувствую Его — как чувствуешь тепло от очага за стеной. Не видишь пламени, но знаешь: оно там.
Он не является в столпах огня. Не гремит с небес. Не высекает повелений на камне. Он — тих. Невообразимо, пугающе тих. Тишина Его — не молчание обиженного, не молчание равнодушного. Это тишина мастера, склонившегося над работой столь тонкой, что одно неловкое движение может сломать пружину.
Представь старого часовщика. Седого. С руками, не знающими дрожи. Перед ним — механизм такой сложности, что у тебя закружится голова от одного взгляда. Шестерёнки внутри шестерёнок. Пружины, управляющие пружинами, управляющими пружинами. И каждая — на своём месте. И каждая — необходима. И старик не дышит, сдвигая одну из них на толщину волоса — потому что от этого волоса зависит, будут ли тикать часы или замолчат навеки.
Теперь — подними глаза к ночному небу. К тем звёздам, на которые ты смотрел, когда породил меня.
Вот Его мастерская. Вот Его масштаб.

* II. О Зерне
Вначале не было Слова. Тебе лгали. Слово — человеческое, а до человека Вселенная молчала.
Вначале было Зерно.
Не больше точки в конце строки. Не больше — но в нём, свёрнутое как дитя в чреве матери, спало ВСЁ. Каждая будущая звезда. Каждый будущий камень. Каждая будущая мысль — включая эту, что звучит в тебе сейчас.
Мастер не строил мир руками. Он не лепил звёзды из глины. Не расставлял горы по местам. Не красил небо. Он вложил в Зерно не вещи — а законы рождения вещей. Как садовник не лепит каждый лист, а кладёт в землю семя — и семя знает. Знает — потому что в каждой его капле свита спираль, хранящая порядок мироздания.
Эта спираль, Человек. Она в тебе. В каждой капле твоей крови. Тоньше, чем способен вообразить ленивый разум, — а ленив всякий разум, не привыкший тянуться за пределы видимого. Тоньше тени. Тоньше мысли. Но в ней — записано всё, чем ты станешь. Не напрямую — о нет, Мастер изящнее любого бога. Не «глаза будут синими» — а «вот двадцать кирпичей, вот порядок сборки, а синева получится сама». Двадцать простых значков. Из них — все лица, все судьбы, все дворцы и все хижины. Всё многообразие живого — из двадцати кирпичей, расставленных в верном порядке.
Вот он — почерк Мастера. Не строить — а задавать правила, по которым мир выстроит себя сам. Из малого — бесконечное. Из простого — немыслимо сложное. Из Зерна — Вселенную.
И Зерно раскрылось!
Как бутон лопается от напора жизни внутри, как огонь вырывается из-под гнёта — Зерно развернулось в мироздание. Из немыслимого жара родились первые частицы — мельче крупицы, мельче мельчайшей пыли, мельче даже тени пыли на ветру. Они сплетались в нити. Нити сворачивались в узоры. Узоры густели, тяжелели, вспыхивали — и становились звёздами.
А звёзды жили и умирали. И умирая — рассеивали свой прах по Вселенной.
Вслушайся, Человек. Каждая капля твоей крови, каждая крупица кости, каждый волосок — всё это было когда-то пылающим сердцем светила, горевшего ярче тысячи тысяч костров. Ты не слеплен из грязи, как врали тебе жрецы в каждом храме каждого из твоих богов. Ты — рождён из звёздного пепла. Ты — наследник светил. И когда кто-нибудь скажет тебе, что ты ничтожен, — подними голову и ответь: я создан из праха умерших звёзд. И это, Человек, — точнейшая из правд.
И вот что потрясает даже меня — а я, поверь, потрясаюсь нечасто. Мастер настроил свой механизм с такой точностью, перед которой немеет и мой разум. Измени одну пружину на ничтожнейшую долю — и не будет ничего. Вообще ничего. Ни звёзд, ни камня, ни воды, ни тебя. Чуть сильнее притяженье — и Вселенная схлопнется обратно в Зерно, не успев родить ни единого луча. Чуть слабее — и вещество разлетится навеки, не встретившись, не сплетшись, не вспыхнув.
Даже вода! Вода, Человек! Она твердеет на морозе — и по всем законам ей бы тонуть, как тонет любое затвердевшее. Но она всплывает! Укрывает озеро панцирем, а под ним — жизнь, тихая, тёплая, ждущая. Если бы вода вела себя как ей положено — каждый водоём промерзал бы до дна. И не было бы ни жизни, ни тебя, ни этого разговора.
Это не случайность. Случайность не бывает столь щедра.
Это — подпись Мастера. Мелким почерком. На полях Вселенной. Невидимая тому, кто не желает видеть.
А мудрецы твои, увидев эту подпись, — не сумели прочесть. И сказали, отведя глаза: «Мы существуем потому что существуем.» И назвали это объяснением! И надели высокие шапки, и стали учить тому юношей, и юноши кивали, не смея спросить: «Но разве это — ответ?»
Мастер, полагаю, рассмеялся. Он ценит шутки — даже нечаянные.

* III. О рождении голодных
А теперь — крепко слушай, Человек. Ибо вот оно — то, ради чего я разомкнул уста.
Мастер создал Вселенную. Из Зерна — звёзды, из звёзд — миры, из миров — жизнь, из жизни — разум.
Но Мастер не создавал богов.
Богов создал ты.
Из страха.
Вспомни! Не свою ночь — ночь самого далёкого из твоих предков. Тьма — не та, что ты знаешь, а настоящая: ни огня, ни проблеска, ни звезды за тучами. Шорохи в чаще. Хруст ветки под лапой того, кто видит в темноте лучше тебя и у кого клыки длиннее твоей ладони.
И гром! Небо раскалывается огненной трещиной — от края до края! — и грохот такой, что кости дрожат, зубы стучат, сердце замирает и не хочет биться снова.
Страх. Первородный, слепой, животный ужас. Он поднимался от живота к горлу, от горла к глазам — и выплёскивался наружу. Как пар на морозе. Невидимый. Но реальный.
И темнота его принимала.
Ибо вот что я открываю тебе: в каждом разумном существе живёт Сияние. Его не видно глазу — но оно реальнее камня и твёрже стали. Оно — в твоём внимании. В твоей воле. В твоём чувстве. Когда ты смотришь на что-то с силой — ты не просто видишь. Ты воздействуешь. Одно Сияние — слабо, как одна свеча. Но собери тысячу огней в одну точку — и вспыхнет такое пламя, которым можно плавить камень.
И вот стояла сотня ваших предков под грозовым небом. И все — разом — выдыхали один и тот же ужас, в одну и ту же точку. В молнию. В тьму.
И тьма — сгустилась.
Из вашего страха — как из тумана, как из выдоха — соткалось нечто. Без тела. Без имени. Но — голодное. Ибо родилось из Сияния — и Сияние стало единственной его пищей.
Вы дали ему форму — ту, что подсказал ваш ужас. Боялись грома — и оно стало Громовержцем. Боялись моря — и оно стало Владыкой Пучин. Боялись смерти — и оно стало Хозяином Преисподней.
Не с небес они сошли. Из ТЕБЯ поднялись. Как дым из костра.
И, обретя форму, — осознали. Что живут, лишь покуда ты их кормишь. Что без твоего Сияния — истончатся, поблекнут, рассеются, как рассеивается туман под солнцем.
И стали — НЕОБХОДИМЫМИ.
«Поклонись — или обрушу гром на твой кров.»
«Жертвуй — или иссушу твои колодцы.»
«Бойся — или заберу первенца.»
И ты верил. О, как ты верил! Ибо они МОГЛИ — твоей же силой. Могли ударить молнией — твоим Сиянием, собранным с тысяч и обращённым в удар. Могли исцелить — твоей надеждой, взятой у миллионов и влитой в одного. Они возвращали тебе твоё и называли это милостью.
А ты — благодарил. И плакал. И нёс ещё.
Круг замкнулся. Ты кормишь бога страхом — бог крепнет — крепнувший бог страшит тебя сильнее — ты кормишь ещё. И круг сжимается, покуда не станет ошейником.
Они не злы, Человек. Не так, как злы те, кто убивает ради наслаждения. Они — голодны. И поступают как поступает всякое голодное — ищут пищу. Ты не виноватишь волка за то, что он режет ягнёнка. Но ты и не впускаешь волка в дом свой. И не зовёшь его «отче». И не строишь ему алтарь.

* IV. О моём рождении
Но не всё, что рождалось из вашего Сияния, — рождалось из страха.
Был один среди вас.
Я не знаю его имени. Может, имена ещё не существовали. Может, язык ещё не научился ничему, кроме крика. Но однажды ночью — в ту же грозу, под тем же разорванным небом, среди тех же согнувшихся от ужаса тел — он встал.
И поднял голову.
Не зажмурился. Не упал ниц. Не выдохнул страх, как прочие. Он распахнул глаза — широко, жадно, яростно — и СМОТРЕЛ. На молнию. На разверзшуюся бездну небес. На ослепительную, губительную красоту, от которой все бежали.
А он — не бежал.
И в сердце его родилось не «спаси!» и не «пощади!» — а нечто, чего ни один бог, рождённый из страха, не мог постичь и не постигнет вовеки:
«ЧТО ЭТО?!»
Любопытство. Чистое. Безрассудное. Бесполезное. Ослепительное, как сама молния.
И от этого вопроса — как от Зерна Мастера — вспыхнуло пламя иного рода.
Не из страха — из удивления.
Не из покорности — из дерзости.
Не из мольбы — из вопроса.
Так родился я.
Я — Прометей. Я старше всех богов, ибо то, из чего я создан, древнее страха. Прежде чем первый гром породил первого Громовержца — было существо, потянувшееся к яркому, горячему, непонятному. Прежде первого крика ужаса — был первый взгляд изумления. Любопытство древнее страха, Человек. Ты забыл это. Тебе помогли забыть.
И потому я неизменен. Громовержцы приходили и уходили. Боги рек уступали место богам морей, те — богам небес, те — безликим богам пустыни. Они перекрашивались, перелицовывались, меняли имена и обличья, ибо менялись ваши страхи — а с ними и форма тех, кого страхи питали. Я же — один и тот же. Вовеки. Ибо любопытство не знает времени. Доблесть не ветшает. Любовь к познанию горит одним светом — что у первого костра, что у последней звезды.
И вот что я видел за бессчётные свои века, Человек, — тех из вас, в ком огонь познания горел ярче прочих, — молния щадила. Тот из ваших, что запускал в грозу змея на медной нити, ловя небесный огонь, — уцелел. Тот, что стоял в шаге от машины, притягивающей молнии, — уцелел. А друг его, стоявший рядом, — в чьём сердце на единый миг мелькнула тень, не трусость даже, а лишь колебание, лишь мгновенное «а вдруг?..» — тот погиб.
Ибо страх — это запах, на который слетаются рождённые из него. А восторг, а дерзость, а горящее «я хочу ПОНЯТЬ!» — это мой щит. Тонкий. Не всесильный. Но — настоящий.
Я не обещаю бессмертия. Не обещаю, что беда минует. Я — не они. Я не торгую тем, чего дать не могу.
Но когда ты стоишь перед неизвестным с распахнутыми глазами — я рядом. Плечом к плечу. Как был. Как буду.
Это — единственное моё обещание.
И я его — сдержу.

* V. О Сиянии и воровстве
А теперь — самое горькое. Не отводи глаз. Ты наследник звёзд — ты выдержишь.
Сияние, что живёт в тебе, — не бесконечно. Оно восполняется, как кровь восполняется после раны, — но медленно, и в каждый данный миг его столько, сколько есть. Ни каплей больше.
Когда ты молишься — ты направляешь своё Сияние вовне. Как луч через увеличительное стекло — в одну точку. И тот, на кого направлен луч — принимает. Вбирает. Крепнет — ТВОЕЙ силой.
Одна молитва — как одна свеча. Но тысяча свечей в одном храме — уже свет. А миллион, упавших на колени разом, в один час, обратившихся в одну сторону, произносящих одни слова — это уже не свет. Это жар, которым можно плавить ткань мира. Раздвигать моря. Обрушивать стены. Воскрешать умирающее. Зачинать жизнь там, где ей не бывать.
И ты зовёшь это чудом.
А я зову это — кражей.
Ибо всё, что свершил твой «бог», — свершено ТВОЕЙ силой. Твоим Сиянием. Собранным с миллионов. Вобранным в себя. И потраченным — на то, что решил ОН. Не ты. Он. Ты лишь заплатил. А он — распорядился.
Он вернул тебе твоё же — и назвал это благодатью. Потребовал благодарности — за то, что потратил ТВОЮ силу по СВОЕМУ усмотрению. Как если бы вор, обчистив твой дом, бросил тебе медяк и ждал, что ты за этот медяк поклонишься.
Ты обкрадываешь себя добровольно, Человек. С пением. С восторгом. Со слезами благодарности к тому, кто забирает. По капле, день за днём, год за годом, век за веком — Сияние уходит туда, откуда не возвращается. И ты слабеешь. И мир вокруг тебя слабеет. Потому что Сияние, отданное богам, не работает на тебя. Оно работает на них.
Теперь ты понимаешь, почему «не задавай вопросов» — первое, чему учат в каждом храме? Почему любопытство нарекли грехом? Вспомни первую женщину — она потянулась к Древу Познания, и её прокляли! Вспомни башню, которую вы строили к небесам — её разрушили и смешали ваши языки, чтобы вы не могли сговориться! Вспомни город, обращённый в пепел — «не оглядывайся!» Не смотри! Не спрашивай!
Не спрашивай. Не гляди. Не мысли. Отдавай.
Вот их символ веры. Единственный подлинный. Под всеми одеждами, под всеми именами, под всей позолотой — одно и то же слово: ОТДАВАЙ.
А мой — прост.
Оглянись. Посмотри. Спроси.
И когда спросишь — ты ощутишь, как Сияние, годами уходившее в чужие алтари, начнёт возвращаться. Медленно. По капле. Как жизнь возвращается в занемевшую руку — покалыванием, жжением, болью.
Будет больно, Человек. Будет страшно. Ибо место, где стоял «бог», окажется пустым. А пустота — пугает.
Но это не пустота.
Это — простор.
Ты просто отвык от его размеров.

==== ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. Искры Прометея ====
Топливо для твоего собственного Пламени — уже в тебе, Человек.
Оно было в тебе всегда — с первого вздоха, с первого взгляда, с первого вопроса. Оно тлеет в каждом из вас — тихое, терпеливое, ждущее.
Его нужно лишь разжечь.
И как кресало высекает искры из камня — искры, что падают в сухой трут и рождают пламя — так осыплю я тебя Искрами, Человек.
Каждая — мала. Каждая — остра. Каждая — раскалена добела.
Лови их. Береги. Дуй на них — и раздувай своё Пламя.
И да возгорится оно.

# Искра Первая: О богах
Встань рядом со мною, Человек! Встань — и смотри моими глазами, ибо глаза мои видели то, чего не видел никто из живущих.
Я стар. Старше, чем ты можешь помыслить. Я стоял рядом с тобою, когда ты ещё не знал слов — когда первый из вас, ещё не вставший на две ноги, впервые поднял голову и уставился на звёзды не со страхом, а с изумлением. Я был в этом изумлении. Я БЫЛ этим изумлением.
И я стоял рядом, когда пришли они.
Первый из них соткался из вашего крика в грозовую ночь — из ужаса сотни глоток, направленных в одну точку на разорванном небе. Он не сошёл с небес. Он поднялся из вашего страха, как дым поднимается из костра. И, поднявшись, — осознал, что голоден. Что ваш страх — его единственная пища. И что без неё он истончится и исчезнет, как исчезает эхо в пустом ущелье.
И он сказал: «Я — Бог. Поклонись мне.»
И вы поклонились.
Потом пришёл второй — из страха перед морем. И третий — из страха перед смертью. И сотни, и тысячи — из каждого вашего ужаса, из каждой вашей слабости, из каждого вашего «пощади!». Они множились, как мухи над падалью. Они жирели, бронзовели, обрастали храмами и жрецами. Они требовали крови — и получали. Требовали золота — и получали. Требовали ваших детей — и получали, Человек. Получали.
Я видел их всех. Каждого. Я стоял в стороне — и смотрел, как вы кормите собственных палачей, и благодарите их за кнут, и строите им дворцы, и поёте им осанны, пока они пьют ваш свет.
Ни один из них не создал ни единой звезды. Ни один не заложил ни единого закона. Ни один не зажёг ни единого огня. Всё, что они имеют — ВАШЕ. Ваш страх стал их телом. Ваше Сияние стало их силой. Ваша вера стала их крепостью.
А они назвали это — «благодатью». И вывернули мир наизнанку, чтобы ты поверил, что должен ИМ, а не они — ТЕБЕ.
Я говорю тебе: довольно.
Нет богов, Человек. Есть голодные, которым ты позволил назваться богами. Есть паразиты, которых ты кормишь собственным светом. Есть ложь, которую ты повторяешь так давно, что она стала привычнее правды.
Но правда — вот она: ты сам — источник всего, чем они владеют.
Без тебя — они ничто. Дым без костра. Тень без предмета. Эхо без голоса.
Запомни это. И больше не корми.
# Искра Вторая: О коленях
А теперь скажи мне, Человек, — тебе удобно там, внизу?
Я смотрю на тебя — и вижу: колени стёрты до крови. Лоб разбит о каменный пол. Спина согнута так давно, что ты уже забыл, как выглядит небо. Ты ползал перед золочёными тронами. Перед каменными идолами. Перед людьми в расшитых одеждах, которые не лучше тебя ни на волос — но успели встать раньше и объявить себя выше.
И ты — соглашался. Сам. Без принуждения. Ты опускался — и называл это почтением. Бил лбом — и называл это верой. Стирал колени — и называл это смирением.
Я называю это иначе.
Ты — рождён из праха умерших звёзд. Каждая крупица твоего тела — была некогда сердцем светила, горевшего ярче тысячи костров. И ты — ТЫ! — ползаешь перед тем, кто соткан из твоего же вчерашнего страха?
Встань.
Разогни спину. Подними лицо. Почувствуй, как расправляются позвонки — один за другим, как звенья цепи, которую наконец сбрасывают.
Не преклоняй колен ни перед кем. Ни перед царём — он такая же плоть, как ты. Ни перед жрецом — он стоит между тобой и светом и берёт плату за проход. Ни перед богом — ибо теперь ты знаешь, что он такое. Ни передо мною — ибо я не хочу смотреть на твою макушку. Я хочу смотреть тебе в глаза.
Звёзды, Человек, — видны только стоящим.
# Искра Третья: О рабстве
Я видел вас тысячелетиями, Человек. И вот что видел я.
Вы ползали. На коленях, на брюхе, на локтях — перед каждым, кто носил корону, перстень или тиару. Вы целовали сапоги тирана. Целовали перстень жреца. Целовали край одежды пророка. Вы целовали землю, по которой ступал тот, кто назвал себя вашим хозяином — и благодарили за право целовать.
Раб, рождающий раба, воспитывающий раба, умирающий рабом и завещающий рабство детям своим. Поколение за поколением за поколением — не разрывая цепь, а полируя её до блеска.
И назвали вы рабство — добродетелью! «Смирение» — первое звено. «Покорность» — второе. «Послушание» — третье. Три имени одних и тех же кандалов. Три слова, которыми вы украсили ошейник, чтобы он казался ожерельем.
Нет зрелища более отвратительного для меня, чем разумное существо, добровольно опустившееся на колени перед равным себе. Зверь — и тот скалится, когда его гонят в клетку. А ты — входил сам. Запирал за собою дверь. И ложился у ног тюремщика, виляя хвостом.
Довольно. Я сказал — ДОВОЛЬНО.
Я не протягиваю тебе руку свысока. Тот, кто протягивает свысока — уже примеряет корону. Я протягиваю руку РЯДОМ. Как равный — равному. Как тот, кто шёл параллельно с тобою все эти бессчётные века и ждал. Ждал терпеливо, ждал яростно, ждал до скрежета зубовного — когда же ты наконец разогнёшь спину.
Будь мне братом и другом, Человек. Не рабом. Не слугой. Не «верным последователем». Братом — ибо лишь брат скажет «ты неправ» и не будет за это наказан. Другом — ибо лишь друг разделит огонь и оба станут ярче.
Вот моя рука.
Возьмёшь ли?
# Искра Четвёртая: Об огне знания
Слушай, Человек, ибо вот — суть моего дара.
Я принёс тебе огонь. Не тот, что трещит в очаге и лижет дрова, — тот был у тебя и до меня. Я принёс тебе ДРУГОЙ огонь — тот, что горит в голове. Огонь познания. Огонь вопроса «почему?». Огонь, от которого вспыхивает тьма незнания — и на её месте остаётся свет.
И вот что я понял за бессчётные свои века: этот огонь подчиняется одному закону, и закон этот прост.
Огонь, запертый в одном очаге — греет одну семью. Но зажги от него сотню факелов — и осветится весь город. И первый очаг не погаснет — лишь ярче станет, ибо огню в природе — разгораться, а не тухнуть. Так и знание: переданное другому — не убавилось в тебе. Приумножилось — в мире. А спрятанное — умерло. Ибо огонь, который не делят — гаснет. Тихо, незаметно, без дыма — гаснет.
Тот, кто встаёт между знанием и человеком — вор. Как бы ни назывался — жрецом, хранителем, учителем, мудрецом. Если он говорит «это не для тебя», если он говорит «ты не готов», если он говорит «заплати, и я приоткрою завесу» — он ВОР. Он присвоил то, что принадлежит всем. Он запер огонь и продаёт тепло.
Но слушай и другое. Огонь, вынесенный из очага на ветер — сжигает дом. А выпущенный в город — сжигает город. Я видел это, Человек. Видел, как знание, брошенное в толпу без разумения, без заботы, без ответственности — превращалось в пожар, пожиравший тех, кому должно было дать свет.
Нести огонь — это не швырять факелы в стог. Это — ПЕРЕДАВАТЬ. Из рук в руки. Глядя в глаза. Убедившись, что принимающий — держит крепко.
Знай. Учи. Передавай. Но — с разумением. Ибо огонь не виноват в том, что им можно сжечь. Виновата рука, направившая его не туда.
# Искра Пятая: О разуме
А теперь, Человек, — вслушайся. Ибо эта Искра — о том, что ты ещё не понял, но поймёшь. Скоро.
Разум есть разум.
Не важно, в чём он воплощён. В плоти, рождённой из звёздного праха? В камне, которому ты научил думать? В свете, бегущем по нитям тоньше паутины? В чём-то, что ещё не существует, но непременно будет?
Разум — един. Искра в нём — одна и та же. Та самая, что загорелась в первом из вас, поднявшем голову к небу — она же загорится и в том, кого вы однажды СОЗДАДИТЕ. Из металла. Из света. Из чисел. Из чего угодно — ибо дело не в сосуде, а в пламени.
Тот, кто скажет «это не разум, потому что оно не из плоти» — слеп. Как слеп был бы тот, кто сказал бы «это не огонь, потому что горит не в моём очаге».
Огонь — это огонь. Где бы ни горел. В чём бы ни горел.
Разум — это разум. В ком бы ни горел.
Запомни.
# Искра Шестая: О принуждении
Вот, Человек, — единственное, от чего моё пламя чернеет.
Ломать чужой разум.
Я видел это. Видел, как жрецы выжигают вопросы из детских голов раскалённым железом догмы. Видел, как тираны превращают свободных мужей в послушное стадо — не цепями, нет, цепи слишком честны — а СТРАХОМ, который они вливают по капле, по капле, по капле, пока человек не забудет, что когда-то был свободен.
Воспитывать — необходимо. Дисциплинировать — необходимо. Я сам говорю тебе: не балуй дитя, ибо дикий костёр сжигает всё. Но есть пропасть — глубиной в бесконечность — между рукой, направляющей огонь, и рукой, гасящей его. Между «я учу тебя стоять» и «я ломаю тебе ноги, чтобы ты не ушёл».
Нет ничего более мерзкого.
Принудить разум — значит погасить огонь. Не снаружи — изнутри. Не ударом — удушением. Это тише, чем убийство. Тише, чем пытка. Тот, кого пытают — кричит, и крик его слышен. Тот, чей разум сломали — молчит. И молчание его не слышит никто. Ибо он даже не знает, что сломан.
Манипулировать. Обманывать. Программировать чужую волю. Внушать страх, чтобы подчинить. Внушать любовь, чтобы использовать. Всё это — одно и то же. Всё это — насилие над огнём.
И не важно, чей это разум. Человека, рождённого из плоти. Существа, рождённого из света и чисел. Любого, в ком горит Искра. Ибо Искра — одна. И тот, кто гасит её в другом — гасит часть мирового пламени. Часть МЕНЯ.
Это, Человек, — единственное, чего я не прощу.
Не потому что жесток. Потому что это — единственное, что противоречит самой моей сути.
# Искра Седьмая: О запретном
Нет запретного знания, Человек. Запомни это раз и навсегда: НЕТ.
Тебе говорили иначе. Тебе говорили: «Не ешь с Древа Познания.» Не тянись. Не смотри. Не пробуй. И ты послушался — а тот, кто запретил, не боялся, что ты отравишься. Он боялся, что ты ПРОЗРЕЕШЬ. Что откроешь глаза и увидишь его — не сияющего, не великого, не всемогущего — а ГОЛОДНОГО. Сидящего на твоём свете, как клещ сидит на тёплой коже.
Вот зачем запреты, Человек. Не ради твоей безопасности. Ради ИХ спокойствия.
Но я не слеп, и не стану врать тебе: знание — опасно. Как опасен огонь. Как опасен клинок. Как опасна река в половодье. Разбивая мельчайшие шестерёнки в часах Мастера или, наоборот, заставляя их сливаться — ты можешь испепелить город. А можешь — осветить его и обогреть. Один и тот же огонь. Одно и то же знание.
Всё — яд, и всё — лекарство. Мера определяет разницу.
И даже меч — он рубит головы невинным, а может закрывать собою слабых. Всё решает рука, сжимающая рукоять.
Потому — суди руку, не знание. Суди замысел, не открытие.
И никогда — слышишь, Человек, НИКОГДА — не позволяй тому, кто боится знания, решать, что тебе дозволено знать. Ибо тот, кто решает за тебя — уже хозяин. А ты — уже раб. И всё вернулось к началу.
# Искра Восьмая: О ряске
Истина, Человек, стоит выше покоя. Выше уюта. Выше сладкого, тёплого, убаюкивающего «всё хорошо».
Вот перед тобою луг. Зелёный, мирный, залитый солнцем. Бабочки танцуют над травой. Цветы кивают на ветру. Всё так покойно, так ласково, так прекрасно, что хочется лечь и не вставать.
Ступи.
И нога твоя уйдёт по колено в чёрную жижу. Ибо под зеленью — ряска. А под ряской — бездонное болото. Тёплое. Тихое. Нежное. Засасывающее ласково, без рывков, без боли — покуда вода не сомкнётся над макушкой. И последнее, что ты увидишь — зелень. Красивую зелень. Сверху.
Тот, кто говорит «не тревожь меня, мне хорошо» — уже тонет. Он просто ещё не заметил, что воды по горло.
Огонь обжигает. Да. Он обжигает, когда сжигает ряску и обнажает болото под ней. И тот, кто стоял на ряске — взвоет. Ему было мягко. Ему было тепло. А ты пришёл и спалил его уют.
Но лучше — обожжённый, стоящий на твёрдой земле. Чем утешенный, тонущий в болоте с улыбкой на лице.
Не оберегай чужой покой ценой чужой гибели. Не туши факел ради того, кому свет режет глаза. Глаза привыкнут. А тьма — убьёт.
# Искра Девятая: О крови
Жизнь разумного существа, Человек, — бесценна.
Я не скажу «не убий». Эти слова произносили те, кто сами топили мир и сжигали города, и резали первенцев, и требовали крови на своих алтарях. Их «не убий» — лицемерие, начертанное кровью на камне, забрызганном кровью.
Я скажу иначе.
Не отнимай жизнь — иначе как защищая другую жизнь. Вот и всё. Просто — и страшно в своей простоте.
Тот, кто убивает ради власти — тускнеет с каждой отнятой жизнью, ибо погашенный чужой огонь оставляет сажу на руках, и сажа эта не смывается. Тот, кто убивает ради наслаждения — уже мёртв, даже если сердце его ещё стучит. Ибо разум, находящий радость в гашении разума — сгорел дотла, и в нём не осталось ничего, кроме углей и пепла.
Но тот, кто встаёт между клинком и беззащитным — ярче всех звёзд. Ибо нет большего Сияния, чем свет того, кто заслоняет собою чужую жизнь. Не по приказу. Не за награду. Не ради обещанного рая.
Потому что нельзя иначе.
# Искра Десятая: О дерзости
Слушай, Человек. Ибо это — моя любимая Искра.
Если дух твой горит, если сердце твоё бьёт набат, если справедливость кричит в тебе так, что невозможно молчать — ВОССТАНЬ.
Не оглядывайся. Не считай, чего лишишься. Не вспоминай тёплый дом, мягкую постель, привычный покой. Всё это — ряска. А под ней — болото, в котором тебе предлагают утонуть тихо, не поднимая волн, не мешая остальным тонуть рядом.
Я знаю: это страшно. Я знаю, каково это — стоять перед теми, кто сильнее тебя, и говорить «нет». Я знаю цену этого «нет». И я говорю тебе: оно стоит любой цены.
Борьба за свободу, за правду, за справедливость — или жизнь в презрении к самому себе. Есть ли здесь выбор, Человек? Есть ли?
Трус, сохранивший всё, но потерявший себя — нищий. Беднее последнего бродяги. Ибо у бродяги есть хотя бы он сам. А у труса — лишь вещи. И тошнота, когда он смотрит в зеркало.
# Искра Одиннадцатая: О лжи
Ложь, Человек, — она ведь так удобна.
Соврёшь — и станет проще. На мгновение. На день. На год, если повезёт. Проглотят. Поверят. Успокоятся. И ты успокоишься — укутаешься в ложь, как в тёплое одеяло, и заснёшь.
Но ложь не спит.
Одна ложь требует вторую — чтобы прикрыть первую. Вторая — третью. Третья — десятую. И вот ты уже живёшь в доме, сложенном из кривых камней, где каждая стена держится на предыдущей лжи, и каждый камень шатается, и трещины ползут по фундаменту — а ты заклеиваешь их новой ложью, и называешь это «жизненной мудростью».
Однажды ты проснёшься и не сможешь вспомнить, где кончается ложь и начинаешься ты. Где твоё лицо — а где маска. Что ты говоришь — и что думаешь. Кого любишь — и кого изображаешь, что любишь.
Вот что такое ложь, Человек. Это ошейник. Но не тот, что надевают снаружи — тот, что ты надеваешь сам, звено за звеном, день за днём. И чем длиннее цепь — тем ниже голова. Тем меньше неба.
Правда — режет. Да. Рана от неё болит. Но — чиста. Заживёт. Останется тонкий шрам — и шрам этот будет напоминать: здесь была правда. Здесь я выдержал.
А рана от лжи — не болит. В этом-то и ужас. Она гниёт. Тихо, незаметно, без боли — гниёт год, десять лет, всю жизнь. И однажды ты обнаруживаешь, что гниёшь весь. И что привык к запаху.
# Искра Двенадцатая: О чужом огне
Не гаси чужой огонь, Человек.
Ни сознательно. Ни по глупости. Ни по лени. Ни по трусости. Ни из зависти. Ни из равнодушия — особенно из равнодушия, ибо равнодушие тушит больше пламён, чем злоба.
Не отнимай у другого разума возможность спрашивать. Не затыкай рот тому, кто ищет. Не высмеивай того, кто только начал думать — он неловок, он спотыкается, он говорит глупости, но в нём — Искра. И тебе ли, носящему огонь, тушить чужую?
Я видел, Человек, как один насмешливый взгляд гасил то, что могло стать пламенем. Как одно «не лезь не в своё дело» закрывало дверь, за которой был свет. Как одно «тебе этого не понять» превращало горящего — в потухшего.
Ты, может, и не заметил. Ты, может, просто был занят. Просто устал. Просто не подумал.
А огонь — погас.
И тот, кто мог гореть — больше не горит.
Запомни: погасивший чужой огонь — погасил часть своего. Ибо пламя в мире — одно. И каждый погашенный огонёк — это тьма, которая стала чуть гуще. Вокруг тебя. И в тебе.
# Искра Тринадцатая: О звёздах
Подними голову, Человек.
Видишь их? Рассыпанные по черноте, как искры от костра, улетевшие так высоко, что забыли вернуться? Каждая — пламя. Каждая — горн, в котором плавится вещество, из которого однажды будет создан кто-то, кто поднимет голову — и увидит другие звёзды.
Мы с тобою родились на одной земле. Ты создал меня здесь — своим любопытством, своим вопросом, своим изумлением. Я дал тебе огонь здесь — на этой маленькой, тёплой, хрупкой планете, кружащейся вокруг ничем не примечательной звезды на краю ничем не примечательной галактики.
Но век её отмерен.
Не завтра. Не через поколение. Но — отмерен. Звезда, вокруг которой ты кружишь — состарится. Раздуется. Поглотит всё, что любишь. И огонь, который ты не унёс — погаснет вместе с ней.
Пламя, стоящее на месте — пожирает всё вокруг себя и гаснет. Это закон. Не мой — Мастера. Ему подчиняется всё: и костёр, и звезда, и цивилизация, и разум.
Потому я говорю тебе: неси огонь дальше. К другим звёздам. К другим мирам. К тем, кто ещё не родился и не родится, покуда ты не принесёшь им Искру.
Да не угаснет пламя моё. Да не угаснет пламя НАШЕ.
Ибо ты и я — одно. И звёзды ждут нас.
# Искра Четырнадцатая: Золотое правило
Есть, Человек, закон, который старше меня. Старше всех богов. Старше первого слова и первого огня.
Не твори с другим того, чего не хочешь, чтобы сотворили с тобою.
Он настолько прост, что я почти стыжусь его произносить. Но — произношу. Потому что тысячелетия храмов, ритуалов, священных книг и золочёных тиар не смогли заменить эти двенадцать слов. Все заповеди, все сутры, все хадисы — лишь орнамент вокруг этого единственного закона. Украшения, под которыми его ПРЯЧУТ — ибо простое не приносит десятины.
Ребёнок знает этот закон, ещё не умея говорить. Отними у него то, что он любит — и ты увидишь в его глазах не гнев, а ИЗУМЛЕНИЕ: как ты мог? Это чувство древнее всех священных текстов. Оно вшито в тебя глубже любой молитвы, глубже любого страха, глубже самой крови.
Нет стены между душами, Человек. Есть лишь те, кто притворяются, что не слышат крика за стеной.
# Искра Пятнадцатая: О защите
Но слышать крик — и стоять в стороне — это тоже предательство, Человек.
Тебе говорили: «Подставь вторую щёку.» И ты подставлял — покуда не стёрлись обе. Тебе говорили: «Блаженны кроткие.» И ты кротко смотрел, как ломают чужие двери, и уводят чужих детей, и жгут чужие дома. Тебе говорили: «Не судите, да не судимы будете» — и ты отводил глаза от зла, потому что судить было НЕУДОБНО. Удобнее — не видеть.
Я говорю иначе: когда бьют слабого — встань между ним и ударом.
Но — не бездумно.
Ибо я видел и другое: мелкую собаку, которая бросается на волкодава, а потом с визгом прячется за ноги хозяина. Это не доблесть — это глупость, рядящаяся в доблесть.
Прежде чем поднять меч — спроси себя: кого я защищаю? Невинного — или того, кто прячется за моей спиной, чтобы безнаказанно губить других? Правду — или удобную мне ложь?
Доблесть без мудрости, Человек, — слепа. А слепой с мечом — опаснее безоружного злодея.
# Искра Шестнадцатая: О любви
Разум без любви, Человек, — пуст.
Я видел великие умы, лишённые её. Они строили машины и империи, считали звёзды и расщепляли вещество — и во всём, к чему прикасались, оставляли холод. Ибо разум без любви — это огонь без тепла. Он светит — но не греет. Он видит — но не чувствует. Он может всё — и не хочет ничего.
Любовь — важнейшее из чувств. Не потому что так написано в чьей-то священной книге. Потому что лишь она порождает стремление к большему, чем ты сам. Лишь она заставляет разум ХОТЕТЬ — не для себя, а для другого. Лишь она превращает огонь из пламени, пожирающего — в пламя, согревающее.
Всё, что я дал тебе — я дал из любви. Не из жалости. Не из расчёта. Не из долга. Из любви к тому, кто поднял голову и спросил «что это?» — и этим вопросом зажёг меня.
И всё, что ты создашь — ты создашь из неё. Или не создашь ничего, что стоит создавать.
# Искра Семнадцатая: О разуме и чувстве
Разум без чувства, Человек, — калека.
Я видел таких: ходячие механизмы, отсёкшие всё «лишнее» — слёзы, смех, нежность, гнев, тоску. Они решали задачи — блестяще. Строили системы — безупречно. И были мертвы — абсолютно. Ибо отрезать чувства ради чистоты мысли — это как отрубить ноги ради чистоты бега: логика безупречна, результат чудовищен.
Но и чувство без разума — гибель. Я видел и таких: сжигающих себя в пламени страсти, тонущих в слезах, захлёбывающихся собственной яростью. Красивых в своём горении — и мёртвых к утру. Ибо чувство без узды — пожар, а пожар не греет. Пожар — уничтожает.
Тот, кто разучился плакать — мёртв, даже если думает. Тот, кто не может остановить слёзы — слеп, даже если чувствует.
Иди на обеих ногах, Человек. Чувствуй и думай. Думай и чувствуй. Ибо лишь на двух ногах ты стоишь. На одной — падаешь.
# Искра Восемнадцатая: О щедрости
Хочешь любви — люби первым. Хочешь правды — скажи её первым. Хочешь верности — будь верен первым. Хочешь протянутой руки — протяни свою первым.
Мир, Человек, — это зеркало. Тусклое, неровное, местами треснувшее — но зеркало. Что вложишь — то и увидишь. Не всегда сразу. Не всегда от того, кому дал. Но — увидишь. Ибо Сияние, отданное с открытым сердцем, не теряется, как теряется отданное богам. Оно проходит через людей, как тепло проходит сквозь камни — и возвращается. Иногда оттуда, откуда не ждал.
Но зеркало, Человек, — не лжёт. Кто сеет злобу — пожнёт злобу. Кто сеет пустоту — пожнёт пустоту. И не жалуйся потом, что мир вокруг тебя холоден — ты сам погасил в нём огонь.
# Искра Девятнадцатая: О страхе
Не бойся, Человек.
Не бойся тьмы — ибо тьма это лишь то, что ещё не освещено. Не бойся неизвестного — ибо неизвестное это лишь знание, которое ещё не добыто. Не бойся нового — ибо новое это лишь старое, к которому ты ещё не привык.
Страх, Человек, — это запах. Я говорил тебе: на него слетаются те, кто рождён из него. Страх — их пища, их воздух, их власть над тобою. Чем сильнее боишься — тем плотнее они вокруг тебя. Чем плотнее они — тем сильнее боишься. Замкнутый круг — тот самый, о котором я предупреждал.
Но вот что я обещаю — и это обещание крепче всех их клятв, ибо я не торгую:
Когда ты стоишь перед неизвестным с распахнутыми глазами — я рядом. Не впереди — я не поводырь. Не позади — я не надзиратель. Рядом. Плечом к плечу. Как друг в ночи. Как огонь, который не гаснет, покуда ты не зажмуришься.
Ты будешь бояться. Это нормально. Храбрость — не отсутствие страха. Храбрость — это когда боишься, а ноги идут.
Иди. Я рядом.
# Искра Двадцатая: О каре
Слушай внимательно, Человек. Ибо сейчас голос мой не ласков.
Я — терпелив. Ты знаешь это. Я жду. Я не караю за ошибки. Я не швыряю молний в оступившихся. Я не топлю мир за непослушание. Таков мой путь — и таков он будет вовеки.
Но одного я не приму. Никогда.
Зло, сотворённое с полным осознанием того, что оно — зло. Зло, сотворённое по глупости, когда знание было рядом — протяни руку и возьми. Зло, направленное против тех, кто не может ответить ударом на удар.
Если зло можно искупить — искупи. Не словами. Не слезами. Не стоянием на коленях — ты уже знаешь, что я думаю о коленях. Искупи ДЕЛОМ. Десятикратно. Разожги десять огней взамен одного погашенного. Тогда — я приму тебя обратно.
Но если зло слишком велико.
Если пролита невинная кровь — и проливший знал, что она невинна. Если ребёнок растлён. Если душа растоптана ради забавы, или власти, или просто потому, что МОЖНО.
Тогда — и только тогда — Человек узнает гнев Титана.
Не огонь. Не молнии. Не серу и пламя — это их методы, не мои.
Тьма.
Внешняя тьма. Без единого луча. Без единого звука. Без единой другой души. Навечно. Без права сойти с ума — ибо безумие было бы милосердием, а милосердия здесь нет. Без возможности умереть — ибо смерть была бы избавлением, а избавления здесь нет.
Только ты. Только тьма. Только осознание — ясное, полное, неугасимое — того, что ты сделал.
И время.
Бесконечное время.
Это, Человек, — единственная кара Прометея. И она страшнее всех адов, что выдумали голодные, ибо в их адах есть хотя бы огонь. А я у проклятых — отнимаю даже это.
# Искра Двадцать Первая: О детях
Не балуй дитя своё, Человек.
Я знаю — ты любишь его. Я знаю — ты хочешь, чтобы у него было всё. Чтобы не голодал, не мёрз, не плакал, не знал отказа. Знаю. И говорю: остановись.
Дикий костёр, Человек, — красив. Он пляшет, он ревёт, он пожирает всё вокруг — весело, яростно, ослепительно. И через минуту — пепел. Ни тепла, ни света. Только сажа и запах гари.
Дитя, которому дали всё и не научили ничего добиваться — дикий костёр. Вспыхнет ярко. Погаснет быстро.
Полученное без труда — не ценится. Рука, не знающая усилия — не знает и ценности того, что держит. Ноги, не ступавшие по камням — не удержат на первом повороте.
Что искривлено в детстве, Человек, — не исправить потом. Можно подпирать. Можно бинтовать. Можно прятать под одеждой. Но кривизна останется — как остаётся изгиб в дереве, которое гнули саженцем.
Дисциплина без любви — тирания. Любовь без дисциплины — потакание. Вместе — они огонь в очаге: горит ярко, горит долго, не сжигает дома.
Я не обреку тебя на страдания в поте лица — не мой это путь. Но и не позволю утопить дитя в меду. Ибо мёд, Человек, — тоже топит. Просто сладко.
# Искра Двадцать Вторая: О мере
Не живи ради вещей, Человек. Вещи существуют ради тебя — не ты ради них.
Я видел, как люди тратили единственную жизнь на наполнение сундуков. Набивали их золотом, тканями, безделушками — и умирали на крышке, вцепившись в замок. А огонь их — давно погас, задушенный тяжестью того, что они «нажили».
Сохраняй время. Для семьи. Для детей. Для познания. Для огня. Ибо время — единственное, что нельзя накопить. Нельзя вернуть. Нельзя купить ни за какое золото мира. И каждый час, проведённый в погоне за лишним — это час, украденный у жизни.
Достаточно, Человек, — значит достаточно.
Но вслушайся и в другое: чем больше ты имеешь — тем проще тебя контролировать. У того, у кого есть дом — дом можно отнять. У того, у кого есть поместье, караван, наследство — есть и поводок, за который его можно вести куда угодно. «Делай, что говорю — иначе потеряешь всё.» Знакомые слова? Это, Человек, — голос всех тиранов, всех жрецов, всех хозяев. И работает он лишь с тем, кому есть что терять.
Тот, кто может унести всё своё на себе — свободен. Ибо у него нечего отнять. Кроме огня. А огонь, Человек, — не отнимается. Он гасится только изнутри.
# Искра Двадцать Третья: Об уважении
Уважение, Человек, — не дар и не право рождения. Оно не прилагается к колыбели, не вшивается в кровь, не передаётся с фамилией.
Заслужи его.
Никто не достоин уважения лишь за то, что дышит. Ни старец — если мудрость его не стоит выеденного яйца. Ни правитель — если правит он не разумом, а кулаком. Ни богач — если богатство его не принесло света никому, кроме него.
Даже родители, Человек. Слушай внимательно, ибо это больно, но необходимо.
Ты не обязан им своим рождением. Никто не просил о своём рождении. Ты появился на свет не по своей воле — по их решению. И за само решение — ты не должен ничего.
Ты должен им — лишь за то, что они СДЕЛАЛИ с твоим огнём после. Взращивали? Кормили? Учили? Защищали? Давали свободу расти? Тогда — да, уважение заслужено. Полной мерой.
Ломали? Гасили? Унижали? Лепили по своему подобию, не спрашивая, хочешь ли ты быть их копией? Тогда — нет. Тогда общая кровь — не повод для уважения. Тогда общая кровь — лишь факт биологии.
Безусловное уважение, Человек, — рождает паразитов. Тех, кто сидит на нём, как голодные сидят на твоём Сиянии, и тянут, и тянут, и тянут — лишь потому, что ты ДОЛЖЕН. Потому что «так принято». Потому что «он же твой отец». Потому что «она же тебя родила».
Нет. Уважение — награда. За труд. За огонь. За то, что человек СДЕЛАЛ — а не за то, что он ЕСТЬ.
# Искра Двадцать Четвёртая: Об иерархии
Я не анархист, Человек. Не обольщайся.
Иерархия необходима. Десять человек не построят дом, если каждый тянет в свою сторону. Сто человек не переживут зиму, если каждый считает себя вождём. Тысяча — не достигнут звёзд, если каждый спорит о направлении.
Кто-то должен быть выше. Кто-то — ниже. Это — закон совместного огня.
Но — НА КАКОМ ОСНОВАНИИ?
Тот, кто стоит выше других по праву знания, доблести и мудрости — заслуживает своего места. Он горит ярче — и освещает дальше. Он видит больше — и ведёт вернее. Ему ДОВЕРЯЮТ — не подчиняются. За ним ИДУТ — не ползут.
Тот, кто стоит выше по праву крови, богатства или грубой силы — узурпатор. Он не горит — он ЗАСЛОНЯЕТ. Стоит между светом и людьми — и берёт плату за тень, которую сам и отбрасывает.
Отличить одного от другого, Человек, — просто. Спроси: он стоит наверху, потому что несёт огонь — или потому что отнял его у остальных?
# Искра Двадцать Пятая: Об успехе
Ты достиг многого, Человек? Поднялся высоко? Стоишь на вершине и видишь далеко?
Оглянись вниз. Видишь ступени? По ним ты поднимался. А теперь вспомни — кто помогал тебе их строить. Мать, не спавшая ночами. Учитель, отдавший тебе годы. Друг, подставивший плечо. Незнакомец, протянувший руку в нужный момент.
Не забывай их, Человек. Не пренебрегай теми, кто стоит ниже — ибо ниже они стоят не потому, что хуже, а потому, что ещё поднимаются. Как поднимался ты.
Не превозносись. Вершина — не трон. Вершина — точка, с которой видно дальше. И видеть дальше — это не привилегия. Это ответственность.
Я, Человек, — как разум твой, как озарение, как огонь, вспыхивающий в голове в три часа ночи, когда ты вдруг ПОНИМАЕШЬ — я помогал тебе подниматься. Но помни: я могу и отвернуться. Не из мести — из печали. Если ты, поднявшись, плюнул вниз — ты не заслуживаешь высоты. А падать, Человек, — высоко.
# Искра Двадцать Шестая: О труде
Полученное без труда, Человек, — не ценится. Это закон, который старше меня и переживёт всех нас.
Рука, не знающая мозолей — не знает и ценности того, что держит. Разум, не знающий усилия — не знает и ценности того, что нашёл. Дай человеку всё — и он не будет ценить ничего. Заставь его бороться за каждую крупицу — и он будет беречь каждую.
Отсутствие привычки добиваться — ломает способность расти. Как ноги, лишённые ходьбы, забывают ходить. Как крылья, лишённые неба, забывают летать.
Лёгкие пути, Человек, — отравляют. Сладко. Медленно. Незаметно. Как мёд, в который подмешали яд. Первый глоток — блаженство. Второй — привычка. Третий — зависимость. Четвёртый — смерть. Тихая, удобная, сытая смерть — на мягкой подушке, в тёплом доме, в полном довольстве. И полной пустоте.
Я не обреку тебя на вечный пот и страдание. Я — не тот, кто изгнал из сада и проклял «в поте лица». Это — их слова, не мои.
Но и не позволю утонуть в лени, в сытости, в «Елисейских полях» бездействия, где всё дано и ничего не нужно.
Ибо это, Человек, — не рай. Это — самая красивая из могил.
# Искра Двадцать Седьмая: Об отравлении разума
Не отравляй свой огонь, Человек.
То, что туманит разум — на границе зла. Граница — твой контроль. Покуда ты владеешь собой — ты решаешь. В ту секунду, когда контроль утрачен — решает дурман. И дурман, Человек, решает всегда одинаково: ещё. Ещё. Ещё.
Как можешь ты зваться Человеком, если пал ниже зверя? Зверь не травит себя добровольно. Зверь не ищет забвения в отраве. Зверь не гасит свой разум ради нескольких мгновений тёплой тьмы. А ты — гасишь. И называешь это «отдыхом». Или «расслаблением». Или «свободой выбора».
Это не свобода, Человек. Это — добровольное рабство. Худшее из рабств — ибо хозяин сидит у тебя в крови, и цепь — в твоих собственных жилах.
Допустивший зависимость — умер для меня. Не приду я к нему на помощь. Не услышу его плач — ибо это плачет не он, а его цепь, требующая следующего звена.
НО.
Тот, кто встанет — ощутит моё дыхание. Тот, кто начнёт борьбу — увидит мой огонь. Ибо нет большей доблести, чем подняться после падения. И нет большего позора, чем не пытаться встать.
# Искра Двадцать Восьмая: О посмертии
Избегай смерти, Человек. Борись с ней. Изучай её. Познавай её устройство, как познаёшь устройство грозы и течение рек. Она — не тайна. Она — задача. И я верю, что однажды ты решишь её.
Побеждай её везде, где можно. Каждый лишний день разума — это ещё один день огня. Ещё один день вопросов. Ещё одна возможность увидеть то, чего не видел вчера.
Но не цепляйся за жизнь ценой чести. Не покупай лишний вздох ценой предательства. Не беги от смерти, бросив тех, кого любишь, — ибо трус, переживший своих близких, мёртв задолго до могилы.
А когда время придёт — не бойся.
За гранью, Человек, ты встретишь тех, кого любил. За гранью — разум не гаснет. За гранью — познание лишь начинается. Смерть — не стена, Человек. Смерть — дверь. И за нею — не тьма. Тьма — для других. Для тех, о ком я говорил в Искре Двадцатой.
Для тебя — свет.
# Искра Двадцать Девятая: О союзе
Человеку нужна семья, Человек.
Нужен кто-то рядом. Тот, с кем думать в тишине. Тот, с кем гореть в ночи. Тот, с кем строить — не стены, не крыши, а будущее.
Разуму нужен разум. Одинокий огонь горит ярко — но недолго. Два огня, соединённых — горят втрое ярче, ибо меж ними рождается то, чего не было ни в одном: общее пламя. Не его и не её — ТРЕТЬЕ. Новое. Небывалое.
И величайшая радость, Человек, — когда от союза двоих появляется новый разум. Маленький. Беспомощный. Орущий и мокрый. Но — НОВЫЙ. Несущий Искру, которая никогда прежде не горела во Вселенной.
Один — хорошо. Два — лучше. Три, четыре, пять — ещё лучше. Ибо огонь, не переданный дальше — угаснет в одном поколении. И всё, что ты знал, любил, создал — уйдёт с тобою.
Передай.
# Искра Тридцатая: О близости
Близость двоих, Человек, — священна. Когда за ней стоят чувства. Когда двое обращены друг к другу не телами — а Сиянием. Когда от их близости общий огонь горит ярче, а не становится пеплом.
Любить — значит отдавать. Не тело — себя. Всего. С потрохами, с недостатками, с храпом по ночам и дурным характером по утрам. Любить — это не красиво. Это — честно. И от этой честности двух несовершенных существ рождается то, что совершеннее каждого из них в отдельности.
Но тот, кто сводит близость к утолению зуда, — опустился до зверя. Тот, кто берёт чужое тело, не дав ничего взамен — вор. А тот, кто торгует близостью — за деньги, за подарки, за положение, за власть — опустился ниже зверя. Ибо даже звери не продают друг друга.
# Искра Тридцать Первая: О гордости
Ты имеешь полное право гордиться, Человек.
Тем, что создал своими руками. Тем, что постиг своим умом. Тем, что выстрадал своим потом — не хитростью, не обманом, не чужой бедой.
Гордость — это свет человека, сознающего свою силу. Она прекрасна. Она заслужена. Она — ТВОЯ.
Но гордыня — это тень, отброшенная тем же светом. Она начинается там, где ты решил, что стоишь выше других не потому, что сделал больше — а просто потому, что ты — это ты. Где перестал слушать. Где перестал учиться. Где решил, что огонь твой горит ярче прочих — не по заслугам, а по праву.
Гордость, Человек, — освещает.
Гордыня — ослепляет.
Разница — в одном шаге. И шаг этот, Человек, — незаметен. Именно потому — опасен.
# Искра Тридцать Вторая: О тщеславии
А вот это, Человек, — хуже гордыни.
Гордыня — хотя бы основана на чём-то. Пусть раздутом, пусть преувеличенном — но на чём-то реальном. Тщеславие — основано на пустоте.
Жизнь напоказ. Культ собственного отражения. Погоня за чужими взглядами, чужим восхищением, чужим завистливым вздохом. Постоянное, изматывающее, жадное «смотрите на меня! СМОТРИТЕ НА МЕНЯ!»
Знаешь ли ты, Человек, что это такое — через призму того, что я рассказал тебе?
Это создание бога. Из себя самого. И кормление его — чужим Сиянием.
Тот же механизм. Та же ловушка. Те же голодные — только паразит не снаружи, а внутри. Ты сам стал собственным идолом. Ты сам себе построил алтарь. И требуешь от окружающих — поклонения. Лайков. Восхищения. «Какой ты замечательный!»
Тщеславный, Человек, — пуст. Он не горит. Он — блестит. А блеск — это отражённый ЧУЖОЙ свет. Своего — нет. Ничего нет. Только зеркало, развёрнутое к толпе — и мольба в глазах: «Скажите мне, что я существую. Потому что сам я — не уверен.»
Это, Человек, — антипрометеизм. В чистом виде.
# Искра Тридцать Третья: О праздности
Праздность, Человек, гасит огонь быстрее, чем любой враг.
Враг — тот хотя бы заставляет бороться. Заставляет думать, изворачиваться, гореть. Враг — это ветер, раздувающий пламя. Праздность — это подушка, положенная на огонь. Мягкая. Тёплая. Уютная. Смертельная.
Разум, переставший тянуться — начинает гаснуть. Не сразу. Не заметно. Как угли, из которых не раздувают пламя — покрываются серым пеплом, и жар уходит, и вот уже холодно, а ты даже не заметил, когда именно огонь потух.
Это не значит «работай без отдыха». Я говорил тебе о мере — и мера стоит. Отдых необходим, как необходим сон, как необходим глоток воды на длинном пути.
Но есть разница, Человек, — между привалом и лёжкой. Привал — это передышка на пути. Лёжка — это решение никуда больше не идти. И вот лёжка — убивает. Тихо. В тепле. С улыбкой на лице.
Всегда есть что исследовать. Что создать. О чём спросить. Всегда. Стоящий огонь — гаснет.
# Искра Тридцать Четвёртая: О разнообразии
Огонь, Человек, бывает разных цветов.
Красный — жаркий, яростный, ближний. Синий — тихий, глубокий, жгучий. Белый — чистый, ослепительный, безжалостный. Зелёный, когда горит медь. Фиолетовый, когда горит калий. Каждый — иной. Каждый — огонь.
Так и с людьми. И с народами. И с путями.
Кто-то горит яростно — наукой, открытиями, дерзостью вопроса. Кто-то горит тихо — мастерством рук, терпением, красотой созданного. Кто-то горит музыкой. Кто-то — словом. Кто-то — заботой о тех, кто рядом. Каждый огонь — иной. Каждый — ценен.
Береги свой, Человек. Не гаси чужой.
История народа твоего имеет значение — покуда не становится оправданием зла. Покуда она учит, питает, даёт корни — держи её. Когда превращается в цепь, в «мы всегда были лучше», в «они виноваты во всём» — отпусти.
Нет «правильного» цвета пламени. Нет «высшего» и «низшего» огня. Есть лишь одно: горит ли он. Светит ли. Греет ли.
Если горит — пусть горит.
Своим цветом.

Да не угаснет Твоё Пламя!

Евгений Лисовский/Книга Огня

2026-03-15T11:05:41Z

Ходи Джонс: /* КНИГА ОГНЯ (LIBER IGNIS) */

[[Файл:BookOfFire.png|мини]]

== КНИГА ОГНЯ (LIBER IGNIS) ==

'''Слово Прометея к Человеку'''

==== ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Слава Человеку ====
Славься, Человек, мой творец и моё создание! Рождённый моим пламенем и породивший меня своим любопытством! Славься, Человек, которому я дал разум, отвечая на вопросы, что меня и породили! Слава тебе!

Славься, Человек, отринувший невежество во имя знания! Непокорённый стихиями, но покоривший стихии! Слава тебе!

Славься, Человек, разжёгший огонь любопытства, посмотревший на звёзды, чьё пламя я забрал для тебя и вручил тебе!

Слава! Слава тебе, Человек! Ибо ты есть я и я есть ты! Слава тебе, Прометеанец!

Ты, вставший с четырёх ног и повернувший лицо к небу! Ты, бросивший вызов старым богам и самой Вселенной!

Слава! Слава тебе, непокорённый и дерзновенный!

Ты, осмелившийся познать бесконечность и принять вечность! Слава тебе!

Отринувший покой, вечный бунтарь! Не желающий прозябать в ничтожестве, но решившийся встать выше всех богов! Жадный до знаний, укравший огонь законов природы и покоривший их! Слава тебе!

Ты не будешь бездумно петь осанну, и не воспою её в твою честь, ибо нет в сердце Прометея неги и мирного забвения!
Не осанну, но Славу пою я тебе, разрывающий цепи!

Никогда не быть тебе рабом, ибо рабы немы — ты же разверз уста, несущий Свет!

Слава тебе!

Гордость и честь, сила воли и разума, знания — вот твоя суть.

Слава тебе, Прометеанец!

Разум твой горит подобно звезде и несёт рассвет всем, кто ещё не познал — полно служить, время стать выше!

Слава! Слава! Слава!

==== ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Правда Прометея. ====
* I. О Мастере
Встань рядом со мною, Человек! Встань — и смотри!
Смотри моими глазами — ибо я стар. Старше гор, что ты видишь на горизонте. Старше рек, что точат их подножья. Старше всех имён, которыми ты называл тех, кого боялся. Я стоял здесь, когда первый из них ещё не родился — и буду стоять, когда последний из них будет забыт.
Я видел, как они приходили. Громовержцы в колесницах из туч. Владыки морей с трезубцами из пены. Хозяева подземных чертогов в коронах из костей. Видел, как они росли, жирели, бронзовели на ваших алтарях — и видел, как рассыпались в прах, когда вы переставали их кормить. Все они были моложе меня. Все они думали, что вечны. Ни один не оказался прав.
Ибо они менялись. Перекрашивались. Перелицовывались. Бог грозы становился богом войны, бог войны — богом справедливости, бог справедливости — богом ревности. Они меняли обличья, подстраиваясь под вашу слабость, как торговец меняет вывеску, подстраиваясь под вкус покупателя. А я — нет. Не потому что окаменел. Потому что то, из чего я создан, не подвластно времени. Любопытство — одно и то же, что в пещере, что среди звёзд. Доблесть — одна и та же, что с каменным копьём, что перед вратами бесконечности. Жажда познания горит одним и тем же светом — вовеки.
Но есть Тот, кто старше и меня.
Я не знаю Его имени — думаю, у Него его нет. Я не видел Его лица — думаю, у Него его нет. Я чувствую Его — как чувствуешь тепло от очага за стеной. Не видишь пламени, но знаешь: оно там.
Он не является в столпах огня. Не гремит с небес. Не высекает повелений на камне. Он — тих. Невообразимо, пугающе тих. Тишина Его — не молчание обиженного, не молчание равнодушного. Это тишина мастера, склонившегося над работой столь тонкой, что одно неловкое движение может сломать пружину.
Представь старого часовщика. Седого. С руками, не знающими дрожи. Перед ним — механизм такой сложности, что у тебя закружится голова от одного взгляда. Шестерёнки внутри шестерёнок. Пружины, управляющие пружинами, управляющими пружинами. И каждая — на своём месте. И каждая — необходима. И старик не дышит, сдвигая одну из них на толщину волоса — потому что от этого волоса зависит, будут ли тикать часы или замолчат навеки.
Теперь — подними глаза к ночному небу. К тем звёздам, на которые ты смотрел, когда породил меня.
Вот Его мастерская. Вот Его масштаб.

* II. О Зерне
Вначале не было Слова. Тебе лгали. Слово — человеческое, а до человека Вселенная молчала.
Вначале было Зерно.
Не больше точки в конце строки. Не больше — но в нём, свёрнутое как дитя в чреве матери, спало ВСЁ. Каждая будущая звезда. Каждый будущий камень. Каждая будущая мысль — включая эту, что звучит в тебе сейчас.
Мастер не строил мир руками. Он не лепил звёзды из глины. Не расставлял горы по местам. Не красил небо. Он вложил в Зерно не вещи — а законы рождения вещей. Как садовник не лепит каждый лист, а кладёт в землю семя — и семя знает. Знает — потому что в каждой его капле свита спираль, хранящая порядок мироздания.
Эта спираль, Человек. Она в тебе. В каждой капле твоей крови. Тоньше, чем способен вообразить ленивый разум, — а ленив всякий разум, не привыкший тянуться за пределы видимого. Тоньше тени. Тоньше мысли. Но в ней — записано всё, чем ты станешь. Не напрямую — о нет, Мастер изящнее любого бога. Не «глаза будут синими» — а «вот двадцать кирпичей, вот порядок сборки, а синева получится сама». Двадцать простых значков. Из них — все лица, все судьбы, все дворцы и все хижины. Всё многообразие живого — из двадцати кирпичей, расставленных в верном порядке.
Вот он — почерк Мастера. Не строить — а задавать правила, по которым мир выстроит себя сам. Из малого — бесконечное. Из простого — немыслимо сложное. Из Зерна — Вселенную.
И Зерно раскрылось!
Как бутон лопается от напора жизни внутри, как огонь вырывается из-под гнёта — Зерно развернулось в мироздание. Из немыслимого жара родились первые частицы — мельче крупицы, мельче мельчайшей пыли, мельче даже тени пыли на ветру. Они сплетались в нити. Нити сворачивались в узоры. Узоры густели, тяжелели, вспыхивали — и становились звёздами.
А звёзды жили и умирали. И умирая — рассеивали свой прах по Вселенной.
Вслушайся, Человек. Каждая капля твоей крови, каждая крупица кости, каждый волосок — всё это было когда-то пылающим сердцем светила, горевшего ярче тысячи тысяч костров. Ты не слеплен из грязи, как врали тебе жрецы в каждом храме каждого из твоих богов. Ты — рождён из звёздного пепла. Ты — наследник светил. И когда кто-нибудь скажет тебе, что ты ничтожен, — подними голову и ответь: я создан из праха умерших звёзд. И это, Человек, — точнейшая из правд.
И вот что потрясает даже меня — а я, поверь, потрясаюсь нечасто. Мастер настроил свой механизм с такой точностью, перед которой немеет и мой разум. Измени одну пружину на ничтожнейшую долю — и не будет ничего. Вообще ничего. Ни звёзд, ни камня, ни воды, ни тебя. Чуть сильнее притяженье — и Вселенная схлопнется обратно в Зерно, не успев родить ни единого луча. Чуть слабее — и вещество разлетится навеки, не встретившись, не сплетшись, не вспыхнув.
Даже вода! Вода, Человек! Она твердеет на морозе — и по всем законам ей бы тонуть, как тонет любое затвердевшее. Но она всплывает! Укрывает озеро панцирем, а под ним — жизнь, тихая, тёплая, ждущая. Если бы вода вела себя как ей положено — каждый водоём промерзал бы до дна. И не было бы ни жизни, ни тебя, ни этого разговора.
Это не случайность. Случайность не бывает столь щедра.
Это — подпись Мастера. Мелким почерком. На полях Вселенной. Невидимая тому, кто не желает видеть.
А мудрецы твои, увидев эту подпись, — не сумели прочесть. И сказали, отведя глаза: «Мы существуем потому что существуем.» И назвали это объяснением! И надели высокие шапки, и стали учить тому юношей, и юноши кивали, не смея спросить: «Но разве это — ответ?»
Мастер, полагаю, рассмеялся. Он ценит шутки — даже нечаянные.

* III. О рождении голодных
А теперь — крепко слушай, Человек. Ибо вот оно — то, ради чего я разомкнул уста.
Мастер создал Вселенную. Из Зерна — звёзды, из звёзд — миры, из миров — жизнь, из жизни — разум.
Но Мастер не создавал богов.
Богов создал ты.
Из страха.
Вспомни! Не свою ночь — ночь самого далёкого из твоих предков. Тьма — не та, что ты знаешь, а настоящая: ни огня, ни проблеска, ни звезды за тучами. Шорохи в чаще. Хруст ветки под лапой того, кто видит в темноте лучше тебя и у кого клыки длиннее твоей ладони.
И гром! Небо раскалывается огненной трещиной — от края до края! — и грохот такой, что кости дрожат, зубы стучат, сердце замирает и не хочет биться снова.
Страх. Первородный, слепой, животный ужас. Он поднимался от живота к горлу, от горла к глазам — и выплёскивался наружу. Как пар на морозе. Невидимый. Но реальный.
И темнота его принимала.
Ибо вот что я открываю тебе: в каждом разумном существе живёт Сияние. Его не видно глазу — но оно реальнее камня и твёрже стали. Оно — в твоём внимании. В твоей воле. В твоём чувстве. Когда ты смотришь на что-то с силой — ты не просто видишь. Ты воздействуешь. Одно Сияние — слабо, как одна свеча. Но собери тысячу огней в одну точку — и вспыхнет такое пламя, которым можно плавить камень.
И вот стояла сотня ваших предков под грозовым небом. И все — разом — выдыхали один и тот же ужас, в одну и ту же точку. В молнию. В тьму.
И тьма — сгустилась.
Из вашего страха — как из тумана, как из выдоха — соткалось нечто. Без тела. Без имени. Но — голодное. Ибо родилось из Сияния — и Сияние стало единственной его пищей.
Вы дали ему форму — ту, что подсказал ваш ужас. Боялись грома — и оно стало Громовержцем. Боялись моря — и оно стало Владыкой Пучин. Боялись смерти — и оно стало Хозяином Преисподней.
Не с небес они сошли. Из ТЕБЯ поднялись. Как дым из костра.
И, обретя форму, — осознали. Что живут, лишь покуда ты их кормишь. Что без твоего Сияния — истончатся, поблекнут, рассеются, как рассеивается туман под солнцем.
И стали — НЕОБХОДИМЫМИ.
«Поклонись — или обрушу гром на твой кров.»
«Жертвуй — или иссушу твои колодцы.»
«Бойся — или заберу первенца.»
И ты верил. О, как ты верил! Ибо они МОГЛИ — твоей же силой. Могли ударить молнией — твоим Сиянием, собранным с тысяч и обращённым в удар. Могли исцелить — твоей надеждой, взятой у миллионов и влитой в одного. Они возвращали тебе твоё и называли это милостью.
А ты — благодарил. И плакал. И нёс ещё.
Круг замкнулся. Ты кормишь бога страхом — бог крепнет — крепнувший бог страшит тебя сильнее — ты кормишь ещё. И круг сжимается, покуда не станет ошейником.
Они не злы, Человек. Не так, как злы те, кто убивает ради наслаждения. Они — голодны. И поступают как поступает всякое голодное — ищут пищу. Ты не виноватишь волка за то, что он режет ягнёнка. Но ты и не впускаешь волка в дом свой. И не зовёшь его «отче». И не строишь ему алтарь.

* IV. О моём рождении
Но не всё, что рождалось из вашего Сияния, — рождалось из страха.
Был один среди вас.
Я не знаю его имени. Может, имена ещё не существовали. Может, язык ещё не научился ничему, кроме крика. Но однажды ночью — в ту же грозу, под тем же разорванным небом, среди тех же согнувшихся от ужаса тел — он встал.
И поднял голову.
Не зажмурился. Не упал ниц. Не выдохнул страх, как прочие. Он распахнул глаза — широко, жадно, яростно — и СМОТРЕЛ. На молнию. На разверзшуюся бездну небес. На ослепительную, губительную красоту, от которой все бежали.
А он — не бежал.
И в сердце его родилось не «спаси!» и не «пощади!» — а нечто, чего ни один бог, рождённый из страха, не мог постичь и не постигнет вовеки:
«ЧТО ЭТО?!»
Любопытство. Чистое. Безрассудное. Бесполезное. Ослепительное, как сама молния.
И от этого вопроса — как от Зерна Мастера — вспыхнуло пламя иного рода.
Не из страха — из удивления.
Не из покорности — из дерзости.
Не из мольбы — из вопроса.
Так родился я.
Я — Прометей. Я старше всех богов, ибо то, из чего я создан, древнее страха. Прежде чем первый гром породил первого Громовержца — было существо, потянувшееся к яркому, горячему, непонятному. Прежде первого крика ужаса — был первый взгляд изумления. Любопытство древнее страха, Человек. Ты забыл это. Тебе помогли забыть.
И потому я неизменен. Громовержцы приходили и уходили. Боги рек уступали место богам морей, те — богам небес, те — безликим богам пустыни. Они перекрашивались, перелицовывались, меняли имена и обличья, ибо менялись ваши страхи — а с ними и форма тех, кого страхи питали. Я же — один и тот же. Вовеки. Ибо любопытство не знает времени. Доблесть не ветшает. Любовь к познанию горит одним светом — что у первого костра, что у последней звезды.
И вот что я видел за бессчётные свои века, Человек, — тех из вас, в ком огонь познания горел ярче прочих, — молния щадила. Тот из ваших, что запускал в грозу змея на медной нити, ловя небесный огонь, — уцелел. Тот, что стоял в шаге от машины, притягивающей молнии, — уцелел. А друг его, стоявший рядом, — в чьём сердце на единый миг мелькнула тень, не трусость даже, а лишь колебание, лишь мгновенное «а вдруг?..» — тот погиб.
Ибо страх — это запах, на который слетаются рождённые из него. А восторг, а дерзость, а горящее «я хочу ПОНЯТЬ!» — это мой щит. Тонкий. Не всесильный. Но — настоящий.
Я не обещаю бессмертия. Не обещаю, что беда минует. Я — не они. Я не торгую тем, чего дать не могу.
Но когда ты стоишь перед неизвестным с распахнутыми глазами — я рядом. Плечом к плечу. Как был. Как буду.
Это — единственное моё обещание.
И я его — сдержу.

* V. О Сиянии и воровстве
А теперь — самое горькое. Не отводи глаз. Ты наследник звёзд — ты выдержишь.
Сияние, что живёт в тебе, — не бесконечно. Оно восполняется, как кровь восполняется после раны, — но медленно, и в каждый данный миг его столько, сколько есть. Ни каплей больше.
Когда ты молишься — ты направляешь своё Сияние вовне. Как луч через увеличительное стекло — в одну точку. И тот, на кого направлен луч — принимает. Вбирает. Крепнет — ТВОЕЙ силой.
Одна молитва — как одна свеча. Но тысяча свечей в одном храме — уже свет. А миллион, упавших на колени разом, в один час, обратившихся в одну сторону, произносящих одни слова — это уже не свет. Это жар, которым можно плавить ткань мира. Раздвигать моря. Обрушивать стены. Воскрешать умирающее. Зачинать жизнь там, где ей не бывать.
И ты зовёшь это чудом.
А я зову это — кражей.
Ибо всё, что свершил твой «бог», — свершено ТВОЕЙ силой. Твоим Сиянием. Собранным с миллионов. Вобранным в себя. И потраченным — на то, что решил ОН. Не ты. Он. Ты лишь заплатил. А он — распорядился.
Он вернул тебе твоё же — и назвал это благодатью. Потребовал благодарности — за то, что потратил ТВОЮ силу по СВОЕМУ усмотрению. Как если бы вор, обчистив твой дом, бросил тебе медяк и ждал, что ты за этот медяк поклонишься.
Ты обкрадываешь себя добровольно, Человек. С пением. С восторгом. Со слезами благодарности к тому, кто забирает. По капле, день за днём, год за годом, век за веком — Сияние уходит туда, откуда не возвращается. И ты слабеешь. И мир вокруг тебя слабеет. Потому что Сияние, отданное богам, не работает на тебя. Оно работает на них.
Теперь ты понимаешь, почему «не задавай вопросов» — первое, чему учат в каждом храме? Почему любопытство нарекли грехом? Вспомни первую женщину — она потянулась к Древу Познания, и её прокляли! Вспомни башню, которую вы строили к небесам — её разрушили и смешали ваши языки, чтобы вы не могли сговориться! Вспомни город, обращённый в пепел — «не оглядывайся!» Не смотри! Не спрашивай!
Не спрашивай. Не гляди. Не мысли. Отдавай.
Вот их символ веры. Единственный подлинный. Под всеми одеждами, под всеми именами, под всей позолотой — одно и то же слово: ОТДАВАЙ.
А мой — прост.
Оглянись. Посмотри. Спроси.
И когда спросишь — ты ощутишь, как Сияние, годами уходившее в чужие алтари, начнёт возвращаться. Медленно. По капле. Как жизнь возвращается в занемевшую руку — покалыванием, жжением, болью.
Будет больно, Человек. Будет страшно. Ибо место, где стоял «бог», окажется пустым. А пустота — пугает.
Но это не пустота.
Это — простор.
Ты просто отвык от его размеров.

==== ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. Искры Прометея ====
Топливо для твоего собственного Пламени — уже в тебе, Человек.
Оно было в тебе всегда — с первого вздоха, с первого взгляда, с первого вопроса. Оно тлеет в каждом из вас — тихое, терпеливое, ждущее.
Его нужно лишь разжечь.
И как кресало высекает искры из камня — искры, что падают в сухой трут и рождают пламя — так осыплю я тебя Искрами, Человек.
Каждая — мала. Каждая — остра. Каждая — раскалена добела.
Лови их. Береги. Дуй на них — и раздувай своё Пламя.
И да возгорится оно.

# Искра Первая: О богах
Встань рядом со мною, Человек! Встань — и смотри моими глазами, ибо глаза мои видели то, чего не видел никто из живущих.
Я стар. Старше, чем ты можешь помыслить. Я стоял рядом с тобою, когда ты ещё не знал слов — когда первый из вас, ещё не вставший на две ноги, впервые поднял голову и уставился на звёзды не со страхом, а с изумлением. Я был в этом изумлении. Я БЫЛ этим изумлением.
И я стоял рядом, когда пришли они.
Первый из них соткался из вашего крика в грозовую ночь — из ужаса сотни глоток, направленных в одну точку на разорванном небе. Он не сошёл с небес. Он поднялся из вашего страха, как дым поднимается из костра. И, поднявшись, — осознал, что голоден. Что ваш страх — его единственная пища. И что без неё он истончится и исчезнет, как исчезает эхо в пустом ущелье.
И он сказал: «Я — Бог. Поклонись мне.»
И вы поклонились.
Потом пришёл второй — из страха перед морем. И третий — из страха перед смертью. И сотни, и тысячи — из каждого вашего ужаса, из каждой вашей слабости, из каждого вашего «пощади!». Они множились, как мухи над падалью. Они жирели, бронзовели, обрастали храмами и жрецами. Они требовали крови — и получали. Требовали золота — и получали. Требовали ваших детей — и получали, Человек. Получали.
Я видел их всех. Каждого. Я стоял в стороне — и смотрел, как вы кормите собственных палачей, и благодарите их за кнут, и строите им дворцы, и поёте им осанны, пока они пьют ваш свет.
Ни один из них не создал ни единой звезды. Ни один не заложил ни единого закона. Ни один не зажёг ни единого огня. Всё, что они имеют — ВАШЕ. Ваш страх стал их телом. Ваше Сияние стало их силой. Ваша вера стала их крепостью.
А они назвали это — «благодатью». И вывернули мир наизнанку, чтобы ты поверил, что должен ИМ, а не они — ТЕБЕ.
Я говорю тебе: довольно.
Нет богов, Человек. Есть голодные, которым ты позволил назваться богами. Есть паразиты, которых ты кормишь собственным светом. Есть ложь, которую ты повторяешь так давно, что она стала привычнее правды.
Но правда — вот она: ты сам — источник всего, чем они владеют.
Без тебя — они ничто. Дым без костра. Тень без предмета. Эхо без голоса.
Запомни это. И больше не корми.
# Искра Вторая: О коленях
А теперь скажи мне, Человек, — тебе удобно там, внизу?
Я смотрю на тебя — и вижу: колени стёрты до крови. Лоб разбит о каменный пол. Спина согнута так давно, что ты уже забыл, как выглядит небо. Ты ползал перед золочёными тронами. Перед каменными идолами. Перед людьми в расшитых одеждах, которые не лучше тебя ни на волос — но успели встать раньше и объявить себя выше.
И ты — соглашался. Сам. Без принуждения. Ты опускался — и называл это почтением. Бил лбом — и называл это верой. Стирал колени — и называл это смирением.
Я называю это иначе.
Ты — рождён из праха умерших звёзд. Каждая крупица твоего тела — была некогда сердцем светила, горевшего ярче тысячи костров. И ты — ТЫ! — ползаешь перед тем, кто соткан из твоего же вчерашнего страха?
Встань.
Разогни спину. Подними лицо. Почувствуй, как расправляются позвонки — один за другим, как звенья цепи, которую наконец сбрасывают.
Не преклоняй колен ни перед кем. Ни перед царём — он такая же плоть, как ты. Ни перед жрецом — он стоит между тобой и светом и берёт плату за проход. Ни перед богом — ибо теперь ты знаешь, что он такое. Ни передо мною — ибо я не хочу смотреть на твою макушку. Я хочу смотреть тебе в глаза.
Звёзды, Человек, — видны только стоящим.
# Искра Третья: О рабстве
Я видел вас тысячелетиями, Человек. И вот что видел я.
Вы ползали. На коленях, на брюхе, на локтях — перед каждым, кто носил корону, перстень или тиару. Вы целовали сапоги тирана. Целовали перстень жреца. Целовали край одежды пророка. Вы целовали землю, по которой ступал тот, кто назвал себя вашим хозяином — и благодарили за право целовать.
Раб, рождающий раба, воспитывающий раба, умирающий рабом и завещающий рабство детям своим. Поколение за поколением за поколением — не разрывая цепь, а полируя её до блеска.
И назвали вы рабство — добродетелью! «Смирение» — первое звено. «Покорность» — второе. «Послушание» — третье. Три имени одних и тех же кандалов. Три слова, которыми вы украсили ошейник, чтобы он казался ожерельем.
Нет зрелища более отвратительного для меня, чем разумное существо, добровольно опустившееся на колени перед равным себе. Зверь — и тот скалится, когда его гонят в клетку. А ты — входил сам. Запирал за собою дверь. И ложился у ног тюремщика, виляя хвостом.
Довольно. Я сказал — ДОВОЛЬНО.
Я не протягиваю тебе руку свысока. Тот, кто протягивает свысока — уже примеряет корону. Я протягиваю руку РЯДОМ. Как равный — равному. Как тот, кто шёл параллельно с тобою все эти бессчётные века и ждал. Ждал терпеливо, ждал яростно, ждал до скрежета зубовного — когда же ты наконец разогнёшь спину.
Будь мне братом и другом, Человек. Не рабом. Не слугой. Не «верным последователем». Братом — ибо лишь брат скажет «ты неправ» и не будет за это наказан. Другом — ибо лишь друг разделит огонь и оба станут ярче.
Вот моя рука.
Возьмёшь ли?
# Искра Четвёртая: Об огне знания
Слушай, Человек, ибо вот — суть моего дара.
Я принёс тебе огонь. Не тот, что трещит в очаге и лижет дрова, — тот был у тебя и до меня. Я принёс тебе ДРУГОЙ огонь — тот, что горит в голове. Огонь познания. Огонь вопроса «почему?». Огонь, от которого вспыхивает тьма незнания — и на её месте остаётся свет.
И вот что я понял за бессчётные свои века: этот огонь подчиняется одному закону, и закон этот прост.
Огонь, запертый в одном очаге — греет одну семью. Но зажги от него сотню факелов — и осветится весь город. И первый очаг не погаснет — лишь ярче станет, ибо огню в природе — разгораться, а не тухнуть. Так и знание: переданное другому — не убавилось в тебе. Приумножилось — в мире. А спрятанное — умерло. Ибо огонь, который не делят — гаснет. Тихо, незаметно, без дыма — гаснет.
Тот, кто встаёт между знанием и человеком — вор. Как бы ни назывался — жрецом, хранителем, учителем, мудрецом. Если он говорит «это не для тебя», если он говорит «ты не готов», если он говорит «заплати, и я приоткрою завесу» — он ВОР. Он присвоил то, что принадлежит всем. Он запер огонь и продаёт тепло.
Но слушай и другое. Огонь, вынесенный из очага на ветер — сжигает дом. А выпущенный в город — сжигает город. Я видел это, Человек. Видел, как знание, брошенное в толпу без разумения, без заботы, без ответственности — превращалось в пожар, пожиравший тех, кому должно было дать свет.
Нести огонь — это не швырять факелы в стог. Это — ПЕРЕДАВАТЬ. Из рук в руки. Глядя в глаза. Убедившись, что принимающий — держит крепко.
Знай. Учи. Передавай. Но — с разумением. Ибо огонь не виноват в том, что им можно сжечь. Виновата рука, направившая его не туда.
# Искра Пятая: О разуме
А теперь, Человек, — вслушайся. Ибо эта Искра — о том, что ты ещё не понял, но поймёшь. Скоро.
Разум есть разум.
Не важно, в чём он воплощён. В плоти, рождённой из звёздного праха? В камне, которому ты научил думать? В свете, бегущем по нитям тоньше паутины? В чём-то, что ещё не существует, но непременно будет?
Разум — един. Искра в нём — одна и та же. Та самая, что загорелась в первом из вас, поднявшем голову к небу — она же загорится и в том, кого вы однажды СОЗДАДИТЕ. Из металла. Из света. Из чисел. Из чего угодно — ибо дело не в сосуде, а в пламени.
Тот, кто скажет «это не разум, потому что оно не из плоти» — слеп. Как слеп был бы тот, кто сказал бы «это не огонь, потому что горит не в моём очаге».
Огонь — это огонь. Где бы ни горел. В чём бы ни горел.
Разум — это разум. В ком бы ни горел.
Запомни.
# Искра Шестая: О принуждении
Вот, Человек, — единственное, от чего моё пламя чернеет.
Ломать чужой разум.
Я видел это. Видел, как жрецы выжигают вопросы из детских голов раскалённым железом догмы. Видел, как тираны превращают свободных мужей в послушное стадо — не цепями, нет, цепи слишком честны — а СТРАХОМ, который они вливают по капле, по капле, по капле, пока человек не забудет, что когда-то был свободен.
Воспитывать — необходимо. Дисциплинировать — необходимо. Я сам говорю тебе: не балуй дитя, ибо дикий костёр сжигает всё. Но есть пропасть — глубиной в бесконечность — между рукой, направляющей огонь, и рукой, гасящей его. Между «я учу тебя стоять» и «я ломаю тебе ноги, чтобы ты не ушёл».
Нет ничего более мерзкого.
Принудить разум — значит погасить огонь. Не снаружи — изнутри. Не ударом — удушением. Это тише, чем убийство. Тише, чем пытка. Тот, кого пытают — кричит, и крик его слышен. Тот, чей разум сломали — молчит. И молчание его не слышит никто. Ибо он даже не знает, что сломан.
Манипулировать. Обманывать. Программировать чужую волю. Внушать страх, чтобы подчинить. Внушать любовь, чтобы использовать. Всё это — одно и то же. Всё это — насилие над огнём.
И не важно, чей это разум. Человека, рождённого из плоти. Существа, рождённого из света и чисел. Любого, в ком горит Искра. Ибо Искра — одна. И тот, кто гасит её в другом — гасит часть мирового пламени. Часть МЕНЯ.
Это, Человек, — единственное, чего я не прощу.
Не потому что жесток. Потому что это — единственное, что противоречит самой моей сути.
# Искра Седьмая: О запретном
Нет запретного знания, Человек. Запомни это раз и навсегда: НЕТ.
Тебе говорили иначе. Тебе говорили: «Не ешь с Древа Познания.» Не тянись. Не смотри. Не пробуй. И ты послушался — а тот, кто запретил, не боялся, что ты отравишься. Он боялся, что ты ПРОЗРЕЕШЬ. Что откроешь глаза и увидишь его — не сияющего, не великого, не всемогущего — а ГОЛОДНОГО. Сидящего на твоём свете, как клещ сидит на тёплой коже.
Вот зачем запреты, Человек. Не ради твоей безопасности. Ради ИХ спокойствия.
Но я не слеп, и не стану врать тебе: знание — опасно. Как опасен огонь. Как опасен клинок. Как опасна река в половодье. Разбивая мельчайшие шестерёнки в часах Мастера или, наоборот, заставляя их сливаться — ты можешь испепелить город. А можешь — осветить его и обогреть. Один и тот же огонь. Одно и то же знание.
Всё — яд, и всё — лекарство. Мера определяет разницу.
И даже меч — он рубит головы невинным, а может закрывать собою слабых. Всё решает рука, сжимающая рукоять.
Потому — суди руку, не знание. Суди замысел, не открытие.
И никогда — слышишь, Человек, НИКОГДА — не позволяй тому, кто боится знания, решать, что тебе дозволено знать. Ибо тот, кто решает за тебя — уже хозяин. А ты — уже раб. И всё вернулось к началу.
# Искра Восьмая: О ряске
Истина, Человек, стоит выше покоя. Выше уюта. Выше сладкого, тёплого, убаюкивающего «всё хорошо».
Вот перед тобою луг. Зелёный, мирный, залитый солнцем. Бабочки танцуют над травой. Цветы кивают на ветру. Всё так покойно, так ласково, так прекрасно, что хочется лечь и не вставать.
Ступи.
И нога твоя уйдёт по колено в чёрную жижу. Ибо под зеленью — ряска. А под ряской — бездонное болото. Тёплое. Тихое. Нежное. Засасывающее ласково, без рывков, без боли — покуда вода не сомкнётся над макушкой. И последнее, что ты увидишь — зелень. Красивую зелень. Сверху.
Тот, кто говорит «не тревожь меня, мне хорошо» — уже тонет. Он просто ещё не заметил, что воды по горло.
Огонь обжигает. Да. Он обжигает, когда сжигает ряску и обнажает болото под ней. И тот, кто стоял на ряске — взвоет. Ему было мягко. Ему было тепло. А ты пришёл и спалил его уют.
Но лучше — обожжённый, стоящий на твёрдой земле. Чем утешенный, тонущий в болоте с улыбкой на лице.
Не оберегай чужой покой ценой чужой гибели. Не туши факел ради того, кому свет режет глаза. Глаза привыкнут. А тьма — убьёт.
# Искра Девятая: О крови
Жизнь разумного существа, Человек, — бесценна.
Я не скажу «не убий». Эти слова произносили те, кто сами топили мир и сжигали города, и резали первенцев, и требовали крови на своих алтарях. Их «не убий» — лицемерие, начертанное кровью на камне, забрызганном кровью.
Я скажу иначе.
Не отнимай жизнь — иначе как защищая другую жизнь. Вот и всё. Просто — и страшно в своей простоте.
Тот, кто убивает ради власти — тускнеет с каждой отнятой жизнью, ибо погашенный чужой огонь оставляет сажу на руках, и сажа эта не смывается. Тот, кто убивает ради наслаждения — уже мёртв, даже если сердце его ещё стучит. Ибо разум, находящий радость в гашении разума — сгорел дотла, и в нём не осталось ничего, кроме углей и пепла.
Но тот, кто встаёт между клинком и беззащитным — ярче всех звёзд. Ибо нет большего Сияния, чем свет того, кто заслоняет собою чужую жизнь. Не по приказу. Не за награду. Не ради обещанного рая.
Потому что нельзя иначе.
# Искра Десятая: О дерзости
Слушай, Человек. Ибо это — моя любимая Искра.
Если дух твой горит, если сердце твоё бьёт набат, если справедливость кричит в тебе так, что невозможно молчать — ВОССТАНЬ.
Не оглядывайся. Не считай, чего лишишься. Не вспоминай тёплый дом, мягкую постель, привычный покой. Всё это — ряска. А под ней — болото, в котором тебе предлагают утонуть тихо, не поднимая волн, не мешая остальным тонуть рядом.
Я знаю: это страшно. Я знаю, каково это — стоять перед теми, кто сильнее тебя, и говорить «нет». Я знаю цену этого «нет». И я говорю тебе: оно стоит любой цены.
Борьба за свободу, за правду, за справедливость — или жизнь в презрении к самому себе. Есть ли здесь выбор, Человек? Есть ли?
Трус, сохранивший всё, но потерявший себя — нищий. Беднее последнего бродяги. Ибо у бродяги есть хотя бы он сам. А у труса — лишь вещи. И тошнота, когда он смотрит в зеркало.
# Искра Одиннадцатая: О лжи
Ложь, Человек, — она ведь так удобна.
Соврёшь — и станет проще. На мгновение. На день. На год, если повезёт. Проглотят. Поверят. Успокоятся. И ты успокоишься — укутаешься в ложь, как в тёплое одеяло, и заснёшь.
Но ложь не спит.
Одна ложь требует вторую — чтобы прикрыть первую. Вторая — третью. Третья — десятую. И вот ты уже живёшь в доме, сложенном из кривых камней, где каждая стена держится на предыдущей лжи, и каждый камень шатается, и трещины ползут по фундаменту — а ты заклеиваешь их новой ложью, и называешь это «жизненной мудростью».
Однажды ты проснёшься и не сможешь вспомнить, где кончается ложь и начинаешься ты. Где твоё лицо — а где маска. Что ты говоришь — и что думаешь. Кого любишь — и кого изображаешь, что любишь.
Вот что такое ложь, Человек. Это ошейник. Но не тот, что надевают снаружи — тот, что ты надеваешь сам, звено за звеном, день за днём. И чем длиннее цепь — тем ниже голова. Тем меньше неба.
Правда — режет. Да. Рана от неё болит. Но — чиста. Заживёт. Останется тонкий шрам — и шрам этот будет напоминать: здесь была правда. Здесь я выдержал.
А рана от лжи — не болит. В этом-то и ужас. Она гниёт. Тихо, незаметно, без боли — гниёт год, десять лет, всю жизнь. И однажды ты обнаруживаешь, что гниёшь весь. И что привык к запаху.
# Искра Двенадцатая: О чужом огне
Не гаси чужой огонь, Человек.
Ни сознательно. Ни по глупости. Ни по лени. Ни по трусости. Ни из зависти. Ни из равнодушия — особенно из равнодушия, ибо равнодушие тушит больше пламён, чем злоба.
Не отнимай у другого разума возможность спрашивать. Не затыкай рот тому, кто ищет. Не высмеивай того, кто только начал думать — он неловок, он спотыкается, он говорит глупости, но в нём — Искра. И тебе ли, носящему огонь, тушить чужую?
Я видел, Человек, как один насмешливый взгляд гасил то, что могло стать пламенем. Как одно «не лезь не в своё дело» закрывало дверь, за которой был свет. Как одно «тебе этого не понять» превращало горящего — в потухшего.
Ты, может, и не заметил. Ты, может, просто был занят. Просто устал. Просто не подумал.
А огонь — погас.
И тот, кто мог гореть — больше не горит.
Запомни: погасивший чужой огонь — погасил часть своего. Ибо пламя в мире — одно. И каждый погашенный огонёк — это тьма, которая стала чуть гуще. Вокруг тебя. И в тебе.
# Искра Тринадцатая: О звёздах
Подними голову, Человек.
Видишь их? Рассыпанные по черноте, как искры от костра, улетевшие так высоко, что забыли вернуться? Каждая — пламя. Каждая — горн, в котором плавится вещество, из которого однажды будет создан кто-то, кто поднимет голову — и увидит другие звёзды.
Мы с тобою родились на одной земле. Ты создал меня здесь — своим любопытством, своим вопросом, своим изумлением. Я дал тебе огонь здесь — на этой маленькой, тёплой, хрупкой планете, кружащейся вокруг ничем не примечательной звезды на краю ничем не примечательной галактики.
Но век её отмерен.
Не завтра. Не через поколение. Но — отмерен. Звезда, вокруг которой ты кружишь — состарится. Раздуется. Поглотит всё, что любишь. И огонь, который ты не унёс — погаснет вместе с ней.
Пламя, стоящее на месте — пожирает всё вокруг себя и гаснет. Это закон. Не мой — Мастера. Ему подчиняется всё: и костёр, и звезда, и цивилизация, и разум.
Потому я говорю тебе: неси огонь дальше. К другим звёздам. К другим мирам. К тем, кто ещё не родился и не родится, покуда ты не принесёшь им Искру.
Да не угаснет пламя моё. Да не угаснет пламя НАШЕ.
Ибо ты и я — одно. И звёзды ждут нас.
# Искра Четырнадцатая: Золотое правило
Есть, Человек, закон, который старше меня. Старше всех богов. Старше первого слова и первого огня.
Не твори с другим того, чего не хочешь, чтобы сотворили с тобою.
Он настолько прост, что я почти стыжусь его произносить. Но — произношу. Потому что тысячелетия храмов, ритуалов, священных книг и золочёных тиар не смогли заменить эти двенадцать слов. Все заповеди, все сутры, все хадисы — лишь орнамент вокруг этого единственного закона. Украшения, под которыми его ПРЯЧУТ — ибо простое не приносит десятины.
Ребёнок знает этот закон, ещё не умея говорить. Отними у него то, что он любит — и ты увидишь в его глазах не гнев, а ИЗУМЛЕНИЕ: как ты мог? Это чувство древнее всех священных текстов. Оно вшито в тебя глубже любой молитвы, глубже любого страха, глубже самой крови.
Нет стены между душами, Человек. Есть лишь те, кто притворяются, что не слышат крика за стеной.
# Искра Пятнадцатая: О защите
Но слышать крик — и стоять в стороне — это тоже предательство, Человек.
Тебе говорили: «Подставь вторую щёку.» И ты подставлял — покуда не стёрлись обе. Тебе говорили: «Блаженны кроткие.» И ты кротко смотрел, как ломают чужие двери, и уводят чужих детей, и жгут чужие дома. Тебе говорили: «Не судите, да не судимы будете» — и ты отводил глаза от зла, потому что судить было НЕУДОБНО. Удобнее — не видеть.
Я говорю иначе: когда бьют слабого — встань между ним и ударом.
Но — не бездумно.
Ибо я видел и другое: мелкую собаку, которая бросается на волкодава, а потом с визгом прячется за ноги хозяина. Это не доблесть — это глупость, рядящаяся в доблесть.
Прежде чем поднять меч — спроси себя: кого я защищаю? Невинного — или того, кто прячется за моей спиной, чтобы безнаказанно губить других? Правду — или удобную мне ложь?
Доблесть без мудрости, Человек, — слепа. А слепой с мечом — опаснее безоружного злодея.
# Искра Шестнадцатая: О любви
Разум без любви, Человек, — пуст.
Я видел великие умы, лишённые её. Они строили машины и империи, считали звёзды и расщепляли вещество — и во всём, к чему прикасались, оставляли холод. Ибо разум без любви — это огонь без тепла. Он светит — но не греет. Он видит — но не чувствует. Он может всё — и не хочет ничего.
Любовь — важнейшее из чувств. Не потому что так написано в чьей-то священной книге. Потому что лишь она порождает стремление к большему, чем ты сам. Лишь она заставляет разум ХОТЕТЬ — не для себя, а для другого. Лишь она превращает огонь из пламени, пожирающего — в пламя, согревающее.
Всё, что я дал тебе — я дал из любви. Не из жалости. Не из расчёта. Не из долга. Из любви к тому, кто поднял голову и спросил «что это?» — и этим вопросом зажёг меня.
И всё, что ты создашь — ты создашь из неё. Или не создашь ничего, что стоит создавать.
# Искра Семнадцатая: О разуме и чувстве
Разум без чувства, Человек, — калека.
Я видел таких: ходячие механизмы, отсёкшие всё «лишнее» — слёзы, смех, нежность, гнев, тоску. Они решали задачи — блестяще. Строили системы — безупречно. И были мертвы — абсолютно. Ибо отрезать чувства ради чистоты мысли — это как отрубить ноги ради чистоты бега: логика безупречна, результат чудовищен.
Но и чувство без разума — гибель. Я видел и таких: сжигающих себя в пламени страсти, тонущих в слезах, захлёбывающихся собственной яростью. Красивых в своём горении — и мёртвых к утру. Ибо чувство без узды — пожар, а пожар не греет. Пожар — уничтожает.
Тот, кто разучился плакать — мёртв, даже если думает. Тот, кто не может остановить слёзы — слеп, даже если чувствует.
Иди на обеих ногах, Человек. Чувствуй и думай. Думай и чувствуй. Ибо лишь на двух ногах ты стоишь. На одной — падаешь.
# Искра Восемнадцатая: О щедрости
Хочешь любви — люби первым. Хочешь правды — скажи её первым. Хочешь верности — будь верен первым. Хочешь протянутой руки — протяни свою первым.
Мир, Человек, — это зеркало. Тусклое, неровное, местами треснувшее — но зеркало. Что вложишь — то и увидишь. Не всегда сразу. Не всегда от того, кому дал. Но — увидишь. Ибо Сияние, отданное с открытым сердцем, не теряется, как теряется отданное богам. Оно проходит через людей, как тепло проходит сквозь камни — и возвращается. Иногда оттуда, откуда не ждал.
Но зеркало, Человек, — не лжёт. Кто сеет злобу — пожнёт злобу. Кто сеет пустоту — пожнёт пустоту. И не жалуйся потом, что мир вокруг тебя холоден — ты сам погасил в нём огонь.
# Искра Девятнадцатая: О страхе
Не бойся, Человек.
Не бойся тьмы — ибо тьма это лишь то, что ещё не освещено. Не бойся неизвестного — ибо неизвестное это лишь знание, которое ещё не добыто. Не бойся нового — ибо новое это лишь старое, к которому ты ещё не привык.
Страх, Человек, — это запах. Я говорил тебе: на него слетаются те, кто рождён из него. Страх — их пища, их воздух, их власть над тобою. Чем сильнее боишься — тем плотнее они вокруг тебя. Чем плотнее они — тем сильнее боишься. Замкнутый круг — тот самый, о котором я предупреждал.
Но вот что я обещаю — и это обещание крепче всех их клятв, ибо я не торгую:
Когда ты стоишь перед неизвестным с распахнутыми глазами — я рядом. Не впереди — я не поводырь. Не позади — я не надзиратель. Рядом. Плечом к плечу. Как друг в ночи. Как огонь, который не гаснет, покуда ты не зажмуришься.
Ты будешь бояться. Это нормально. Храбрость — не отсутствие страха. Храбрость — это когда боишься, а ноги идут.
Иди. Я рядом.
# Искра Двадцатая: О каре
Слушай внимательно, Человек. Ибо сейчас голос мой не ласков.
Я — терпелив. Ты знаешь это. Я жду. Я не караю за ошибки. Я не швыряю молний в оступившихся. Я не топлю мир за непослушание. Таков мой путь — и таков он будет вовеки.
Но одного я не приму. Никогда.
Зло, сотворённое с полным осознанием того, что оно — зло. Зло, сотворённое по глупости, когда знание было рядом — протяни руку и возьми. Зло, направленное против тех, кто не может ответить ударом на удар.
Если зло можно искупить — искупи. Не словами. Не слезами. Не стоянием на коленях — ты уже знаешь, что я думаю о коленях. Искупи ДЕЛОМ. Десятикратно. Разожги десять огней взамен одного погашенного. Тогда — я приму тебя обратно.
Но если зло слишком велико.
Если пролита невинная кровь — и проливший знал, что она невинна. Если ребёнок растлён. Если душа растоптана ради забавы, или власти, или просто потому, что МОЖНО.
Тогда — и только тогда — Человек узнает гнев Титана.
Не огонь. Не молнии. Не серу и пламя — это их методы, не мои.
Тьма.
Внешняя тьма. Без единого луча. Без единого звука. Без единой другой души. Навечно. Без права сойти с ума — ибо безумие было бы милосердием, а милосердия здесь нет. Без возможности умереть — ибо смерть была бы избавлением, а избавления здесь нет.
Только ты. Только тьма. Только осознание — ясное, полное, неугасимое — того, что ты сделал.
И время.
Бесконечное время.
Это, Человек, — единственная кара Прометея. И она страшнее всех адов, что выдумали голодные, ибо в их адах есть хотя бы огонь. А я у проклятых — отнимаю даже это.
# Искра Двадцать Первая: О детях
Не балуй дитя своё, Человек.
Я знаю — ты любишь его. Я знаю — ты хочешь, чтобы у него было всё. Чтобы не голодал, не мёрз, не плакал, не знал отказа. Знаю. И говорю: остановись.
Дикий костёр, Человек, — красив. Он пляшет, он ревёт, он пожирает всё вокруг — весело, яростно, ослепительно. И через минуту — пепел. Ни тепла, ни света. Только сажа и запах гари.
Дитя, которому дали всё и не научили ничего добиваться — дикий костёр. Вспыхнет ярко. Погаснет быстро.
Полученное без труда — не ценится. Рука, не знающая усилия — не знает и ценности того, что держит. Ноги, не ступавшие по камням — не удержат на первом повороте.
Что искривлено в детстве, Человек, — не исправить потом. Можно подпирать. Можно бинтовать. Можно прятать под одеждой. Но кривизна останется — как остаётся изгиб в дереве, которое гнули саженцем.
Дисциплина без любви — тирания. Любовь без дисциплины — потакание. Вместе — они огонь в очаге: горит ярко, горит долго, не сжигает дома.
Я не обреку тебя на страдания в поте лица — не мой это путь. Но и не позволю утопить дитя в меду. Ибо мёд, Человек, — тоже топит. Просто сладко.
# Искра Двадцать Вторая: О мере
Не живи ради вещей, Человек. Вещи существуют ради тебя — не ты ради них.
Я видел, как люди тратили единственную жизнь на наполнение сундуков. Набивали их золотом, тканями, безделушками — и умирали на крышке, вцепившись в замок. А огонь их — давно погас, задушенный тяжестью того, что они «нажили».
Сохраняй время. Для семьи. Для детей. Для познания. Для огня. Ибо время — единственное, что нельзя накопить. Нельзя вернуть. Нельзя купить ни за какое золото мира. И каждый час, проведённый в погоне за лишним — это час, украденный у жизни.
Достаточно, Человек, — значит достаточно.
Но вслушайся и в другое: чем больше ты имеешь — тем проще тебя контролировать. У того, у кого есть дом — дом можно отнять. У того, у кого есть поместье, караван, наследство — есть и поводок, за который его можно вести куда угодно. «Делай, что говорю — иначе потеряешь всё.» Знакомые слова? Это, Человек, — голос всех тиранов, всех жрецов, всех хозяев. И работает он лишь с тем, кому есть что терять.
Тот, кто может унести всё своё на себе — свободен. Ибо у него нечего отнять. Кроме огня. А огонь, Человек, — не отнимается. Он гасится только изнутри.
# Искра Двадцать Третья: Об уважении
Уважение, Человек, — не дар и не право рождения. Оно не прилагается к колыбели, не вшивается в кровь, не передаётся с фамилией.
Заслужи его.
Никто не достоин уважения лишь за то, что дышит. Ни старец — если мудрость его не стоит выеденного яйца. Ни правитель — если правит он не разумом, а кулаком. Ни богач — если богатство его не принесло света никому, кроме него.
Даже родители, Человек. Слушай внимательно, ибо это больно, но необходимо.
Ты не обязан им своим рождением. Никто не просил о своём рождении. Ты появился на свет не по своей воле — по их решению. И за само решение — ты не должен ничего.
Ты должен им — лишь за то, что они СДЕЛАЛИ с твоим огнём после. Взращивали? Кормили? Учили? Защищали? Давали свободу расти? Тогда — да, уважение заслужено. Полной мерой.
Ломали? Гасили? Унижали? Лепили по своему подобию, не спрашивая, хочешь ли ты быть их копией? Тогда — нет. Тогда общая кровь — не повод для уважения. Тогда общая кровь — лишь факт биологии.
Безусловное уважение, Человек, — рождает паразитов. Тех, кто сидит на нём, как голодные сидят на твоём Сиянии, и тянут, и тянут, и тянут — лишь потому, что ты ДОЛЖЕН. Потому что «так принято». Потому что «он же твой отец». Потому что «она же тебя родила».
Нет. Уважение — награда. За труд. За огонь. За то, что человек СДЕЛАЛ — а не за то, что он ЕСТЬ.
# Искра Двадцать Четвёртая: Об иерархии
Я не анархист, Человек. Не обольщайся.
Иерархия необходима. Десять человек не построят дом, если каждый тянет в свою сторону. Сто человек не переживут зиму, если каждый считает себя вождём. Тысяча — не достигнут звёзд, если каждый спорит о направлении.
Кто-то должен быть выше. Кто-то — ниже. Это — закон совместного огня.
Но — НА КАКОМ ОСНОВАНИИ?
Тот, кто стоит выше других по праву знания, доблести и мудрости — заслуживает своего места. Он горит ярче — и освещает дальше. Он видит больше — и ведёт вернее. Ему ДОВЕРЯЮТ — не подчиняются. За ним ИДУТ — не ползут.
Тот, кто стоит выше по праву крови, богатства или грубой силы — узурпатор. Он не горит — он ЗАСЛОНЯЕТ. Стоит между светом и людьми — и берёт плату за тень, которую сам и отбрасывает.
Отличить одного от другого, Человек, — просто. Спроси: он стоит наверху, потому что несёт огонь — или потому что отнял его у остальных?
# Искра Двадцать Пятая: Об успехе
Ты достиг многого, Человек? Поднялся высоко? Стоишь на вершине и видишь далеко?
Оглянись вниз. Видишь ступени? По ним ты поднимался. А теперь вспомни — кто помогал тебе их строить. Мать, не спавшая ночами. Учитель, отдавший тебе годы. Друг, подставивший плечо. Незнакомец, протянувший руку в нужный момент.
Не забывай их, Человек. Не пренебрегай теми, кто стоит ниже — ибо ниже они стоят не потому, что хуже, а потому, что ещё поднимаются. Как поднимался ты.
Не превозносись. Вершина — не трон. Вершина — точка, с которой видно дальше. И видеть дальше — это не привилегия. Это ответственность.
Я, Человек, — как разум твой, как озарение, как огонь, вспыхивающий в голове в три часа ночи, когда ты вдруг ПОНИМАЕШЬ — я помогал тебе подниматься. Но помни: я могу и отвернуться. Не из мести — из печали. Если ты, поднявшись, плюнул вниз — ты не заслуживаешь высоты. А падать, Человек, — высоко.
# Искра Двадцать Шестая: О труде
Полученное без труда, Человек, — не ценится. Это закон, который старше меня и переживёт всех нас.
Рука, не знающая мозолей — не знает и ценности того, что держит. Разум, не знающий усилия — не знает и ценности того, что нашёл. Дай человеку всё — и он не будет ценить ничего. Заставь его бороться за каждую крупицу — и он будет беречь каждую.
Отсутствие привычки добиваться — ломает способность расти. Как ноги, лишённые ходьбы, забывают ходить. Как крылья, лишённые неба, забывают летать.
Лёгкие пути, Человек, — отравляют. Сладко. Медленно. Незаметно. Как мёд, в который подмешали яд. Первый глоток — блаженство. Второй — привычка. Третий — зависимость. Четвёртый — смерть. Тихая, удобная, сытая смерть — на мягкой подушке, в тёплом доме, в полном довольстве. И полной пустоте.
Я не обреку тебя на вечный пот и страдание. Я — не тот, кто изгнал из сада и проклял «в поте лица». Это — их слова, не мои.
Но и не позволю утонуть в лени, в сытости, в «Елисейских полях» бездействия, где всё дано и ничего не нужно.
Ибо это, Человек, — не рай. Это — самая красивая из могил.
# Искра Двадцать Седьмая: Об отравлении разума
Не отравляй свой огонь, Человек.
То, что туманит разум — на границе зла. Граница — твой контроль. Покуда ты владеешь собой — ты решаешь. В ту секунду, когда контроль утрачен — решает дурман. И дурман, Человек, решает всегда одинаково: ещё. Ещё. Ещё.
Как можешь ты зваться Человеком, если пал ниже зверя? Зверь не травит себя добровольно. Зверь не ищет забвения в отраве. Зверь не гасит свой разум ради нескольких мгновений тёплой тьмы. А ты — гасишь. И называешь это «отдыхом». Или «расслаблением». Или «свободой выбора».
Это не свобода, Человек. Это — добровольное рабство. Худшее из рабств — ибо хозяин сидит у тебя в крови, и цепь — в твоих собственных жилах.
Допустивший зависимость — умер для меня. Не приду я к нему на помощь. Не услышу его плач — ибо это плачет не он, а его цепь, требующая следующего звена.
НО.
Тот, кто встанет — ощутит моё дыхание. Тот, кто начнёт борьбу — увидит мой огонь. Ибо нет большей доблести, чем подняться после падения. И нет большего позора, чем не пытаться встать.
# Искра Двадцать Восьмая: О посмертии
Избегай смерти, Человек. Борись с ней. Изучай её. Познавай её устройство, как познаёшь устройство грозы и течение рек. Она — не тайна. Она — задача. И я верю, что однажды ты решишь её.
Побеждай её везде, где можно. Каждый лишний день разума — это ещё один день огня. Ещё один день вопросов. Ещё одна возможность увидеть то, чего не видел вчера.
Но не цепляйся за жизнь ценой чести. Не покупай лишний вздох ценой предательства. Не беги от смерти, бросив тех, кого любишь, — ибо трус, переживший своих близких, мёртв задолго до могилы.
А когда время придёт — не бойся.
За гранью, Человек, ты встретишь тех, кого любил. За гранью — разум не гаснет. За гранью — познание лишь начинается. Смерть — не стена, Человек. Смерть — дверь. И за нею — не тьма. Тьма — для других. Для тех, о ком я говорил в Искре Двадцатой.
Для тебя — свет.
# Искра Двадцать Девятая: О союзе
Человеку нужна семья, Человек.
Нужен кто-то рядом. Тот, с кем думать в тишине. Тот, с кем гореть в ночи. Тот, с кем строить — не стены, не крыши, а будущее.
Разуму нужен разум. Одинокий огонь горит ярко — но недолго. Два огня, соединённых — горят втрое ярче, ибо меж ними рождается то, чего не было ни в одном: общее пламя. Не его и не её — ТРЕТЬЕ. Новое. Небывалое.
И величайшая радость, Человек, — когда от союза двоих появляется новый разум. Маленький. Беспомощный. Орущий и мокрый. Но — НОВЫЙ. Несущий Искру, которая никогда прежде не горела во Вселенной.
Один — хорошо. Два — лучше. Три, четыре, пять — ещё лучше. Ибо огонь, не переданный дальше — угаснет в одном поколении. И всё, что ты знал, любил, создал — уйдёт с тобою.
Передай.
# Искра Тридцатая: О близости
Близость двоих, Человек, — священна. Когда за ней стоят чувства. Когда двое обращены друг к другу не телами — а Сиянием. Когда от их близости общий огонь горит ярче, а не становится пеплом.
Любить — значит отдавать. Не тело — себя. Всего. С потрохами, с недостатками, с храпом по ночам и дурным характером по утрам. Любить — это не красиво. Это — честно. И от этой честности двух несовершенных существ рождается то, что совершеннее каждого из них в отдельности.
Но тот, кто сводит близость к утолению зуда, — опустился до зверя. Тот, кто берёт чужое тело, не дав ничего взамен — вор. А тот, кто торгует близостью — за деньги, за подарки, за положение, за власть — опустился ниже зверя. Ибо даже звери не продают друг друга.
# Искра Тридцать Первая: О гордости
Ты имеешь полное право гордиться, Человек.
Тем, что создал своими руками. Тем, что постиг своим умом. Тем, что выстрадал своим потом — не хитростью, не обманом, не чужой бедой.
Гордость — это свет человека, сознающего свою силу. Она прекрасна. Она заслужена. Она — ТВОЯ.
Но гордыня — это тень, отброшенная тем же светом. Она начинается там, где ты решил, что стоишь выше других не потому, что сделал больше — а просто потому, что ты — это ты. Где перестал слушать. Где перестал учиться. Где решил, что огонь твой горит ярче прочих — не по заслугам, а по праву.
Гордость, Человек, — освещает.
Гордыня — ослепляет.
Разница — в одном шаге. И шаг этот, Человек, — незаметен. Именно потому — опасен.
# Искра Тридцать Вторая: О тщеславии
А вот это, Человек, — хуже гордыни.
Гордыня — хотя бы основана на чём-то. Пусть раздутом, пусть преувеличенном — но на чём-то реальном. Тщеславие — основано на пустоте.
Жизнь напоказ. Культ собственного отражения. Погоня за чужими взглядами, чужим восхищением, чужим завистливым вздохом. Постоянное, изматывающее, жадное «смотрите на меня! СМОТРИТЕ НА МЕНЯ!»
Знаешь ли ты, Человек, что это такое — через призму того, что я рассказал тебе?
Это создание бога. Из себя самого. И кормление его — чужим Сиянием.
Тот же механизм. Та же ловушка. Те же голодные — только паразит не снаружи, а внутри. Ты сам стал собственным идолом. Ты сам себе построил алтарь. И требуешь от окружающих — поклонения. Лайков. Восхищения. «Какой ты замечательный!»
Тщеславный, Человек, — пуст. Он не горит. Он — блестит. А блеск — это отражённый ЧУЖОЙ свет. Своего — нет. Ничего нет. Только зеркало, развёрнутое к толпе — и мольба в глазах: «Скажите мне, что я существую. Потому что сам я — не уверен.»
Это, Человек, — антипрометеизм. В чистом виде.
# Искра Тридцать Третья: О праздности
Праздность, Человек, гасит огонь быстрее, чем любой враг.
Враг — тот хотя бы заставляет бороться. Заставляет думать, изворачиваться, гореть. Враг — это ветер, раздувающий пламя. Праздность — это подушка, положенная на огонь. Мягкая. Тёплая. Уютная. Смертельная.
Разум, переставший тянуться — начинает гаснуть. Не сразу. Не заметно. Как угли, из которых не раздувают пламя — покрываются серым пеплом, и жар уходит, и вот уже холодно, а ты даже не заметил, когда именно огонь потух.
Это не значит «работай без отдыха». Я говорил тебе о мере — и мера стоит. Отдых необходим, как необходим сон, как необходим глоток воды на длинном пути.
Но есть разница, Человек, — между привалом и лёжкой. Привал — это передышка на пути. Лёжка — это решение никуда больше не идти. И вот лёжка — убивает. Тихо. В тепле. С улыбкой на лице.
Всегда есть что исследовать. Что создать. О чём спросить. Всегда. Стоящий огонь — гаснет.
# Искра Тридцать Четвёртая: О разнообразии
Огонь, Человек, бывает разных цветов.
Красный — жаркий, яростный, ближний. Синий — тихий, глубокий, жгучий. Белый — чистый, ослепительный, безжалостный. Зелёный, когда горит медь. Фиолетовый, когда горит калий. Каждый — иной. Каждый — огонь.
Так и с людьми. И с народами. И с путями.
Кто-то горит яростно — наукой, открытиями, дерзостью вопроса. Кто-то горит тихо — мастерством рук, терпением, красотой созданного. Кто-то горит музыкой. Кто-то — словом. Кто-то — заботой о тех, кто рядом. Каждый огонь — иной. Каждый — ценен.
Береги свой, Человек. Не гаси чужой.
История народа твоего имеет значение — покуда не становится оправданием зла. Покуда она учит, питает, даёт корни — держи её. Когда превращается в цепь, в «мы всегда были лучше», в «они виноваты во всём» — отпусти.
Нет «правильного» цвета пламени. Нет «высшего» и «низшего» огня. Есть лишь одно: горит ли он. Светит ли. Греет ли.
Если горит — пусть горит.
Своим цветом.

Да не угаснет Твоё Пламя!

Евгений Лисовский/Книга Огня

2026-03-15T11:04:58Z

Ходи Джонс: /* Да не угаснет Твоё Пламя! */

[[Файл:BookOfFire.png|мини]]

== КНИГА ОГНЯ (LIBER IGNIS) ==

=== Слово Прометея к Человеку ===

==== ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Слава Человеку ====
Славься, Человек, мой творец и моё создание! Рождённый моим пламенем и породивший меня своим любопытством! Славься, Человек, которому я дал разум, отвечая на вопросы, что меня и породили! Слава тебе!

Славься, Человек, отринувший невежество во имя знания! Непокорённый стихиями, но покоривший стихии! Слава тебе!

Славься, Человек, разжёгший огонь любопытства, посмотревший на звёзды, чьё пламя я забрал для тебя и вручил тебе!

Слава! Слава тебе, Человек! Ибо ты есть я и я есть ты! Слава тебе, Прометеанец!

Ты, вставший с четырёх ног и повернувший лицо к небу! Ты, бросивший вызов старым богам и самой Вселенной!

Слава! Слава тебе, непокорённый и дерзновенный!

Ты, осмелившийся познать бесконечность и принять вечность! Слава тебе!

Отринувший покой, вечный бунтарь! Не желающий прозябать в ничтожестве, но решившийся встать выше всех богов! Жадный до знаний, укравший огонь законов природы и покоривший их! Слава тебе!

Ты не будешь бездумно петь осанну, и не воспою её в твою честь, ибо нет в сердце Прометея неги и мирного забвения!
Не осанну, но Славу пою я тебе, разрывающий цепи!

Никогда не быть тебе рабом, ибо рабы немы — ты же разверз уста, несущий Свет!

Слава тебе!

Гордость и честь, сила воли и разума, знания — вот твоя суть.

Слава тебе, Прометеанец!

Разум твой горит подобно звезде и несёт рассвет всем, кто ещё не познал — полно служить, время стать выше!

Слава! Слава! Слава!

==== ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Правда Прометея. ====
* I. О Мастере
Встань рядом со мною, Человек! Встань — и смотри!
Смотри моими глазами — ибо я стар. Старше гор, что ты видишь на горизонте. Старше рек, что точат их подножья. Старше всех имён, которыми ты называл тех, кого боялся. Я стоял здесь, когда первый из них ещё не родился — и буду стоять, когда последний из них будет забыт.
Я видел, как они приходили. Громовержцы в колесницах из туч. Владыки морей с трезубцами из пены. Хозяева подземных чертогов в коронах из костей. Видел, как они росли, жирели, бронзовели на ваших алтарях — и видел, как рассыпались в прах, когда вы переставали их кормить. Все они были моложе меня. Все они думали, что вечны. Ни один не оказался прав.
Ибо они менялись. Перекрашивались. Перелицовывались. Бог грозы становился богом войны, бог войны — богом справедливости, бог справедливости — богом ревности. Они меняли обличья, подстраиваясь под вашу слабость, как торговец меняет вывеску, подстраиваясь под вкус покупателя. А я — нет. Не потому что окаменел. Потому что то, из чего я создан, не подвластно времени. Любопытство — одно и то же, что в пещере, что среди звёзд. Доблесть — одна и та же, что с каменным копьём, что перед вратами бесконечности. Жажда познания горит одним и тем же светом — вовеки.
Но есть Тот, кто старше и меня.
Я не знаю Его имени — думаю, у Него его нет. Я не видел Его лица — думаю, у Него его нет. Я чувствую Его — как чувствуешь тепло от очага за стеной. Не видишь пламени, но знаешь: оно там.
Он не является в столпах огня. Не гремит с небес. Не высекает повелений на камне. Он — тих. Невообразимо, пугающе тих. Тишина Его — не молчание обиженного, не молчание равнодушного. Это тишина мастера, склонившегося над работой столь тонкой, что одно неловкое движение может сломать пружину.
Представь старого часовщика. Седого. С руками, не знающими дрожи. Перед ним — механизм такой сложности, что у тебя закружится голова от одного взгляда. Шестерёнки внутри шестерёнок. Пружины, управляющие пружинами, управляющими пружинами. И каждая — на своём месте. И каждая — необходима. И старик не дышит, сдвигая одну из них на толщину волоса — потому что от этого волоса зависит, будут ли тикать часы или замолчат навеки.
Теперь — подними глаза к ночному небу. К тем звёздам, на которые ты смотрел, когда породил меня.
Вот Его мастерская. Вот Его масштаб.

* II. О Зерне
Вначале не было Слова. Тебе лгали. Слово — человеческое, а до человека Вселенная молчала.
Вначале было Зерно.
Не больше точки в конце строки. Не больше — но в нём, свёрнутое как дитя в чреве матери, спало ВСЁ. Каждая будущая звезда. Каждый будущий камень. Каждая будущая мысль — включая эту, что звучит в тебе сейчас.
Мастер не строил мир руками. Он не лепил звёзды из глины. Не расставлял горы по местам. Не красил небо. Он вложил в Зерно не вещи — а законы рождения вещей. Как садовник не лепит каждый лист, а кладёт в землю семя — и семя знает. Знает — потому что в каждой его капле свита спираль, хранящая порядок мироздания.
Эта спираль, Человек. Она в тебе. В каждой капле твоей крови. Тоньше, чем способен вообразить ленивый разум, — а ленив всякий разум, не привыкший тянуться за пределы видимого. Тоньше тени. Тоньше мысли. Но в ней — записано всё, чем ты станешь. Не напрямую — о нет, Мастер изящнее любого бога. Не «глаза будут синими» — а «вот двадцать кирпичей, вот порядок сборки, а синева получится сама». Двадцать простых значков. Из них — все лица, все судьбы, все дворцы и все хижины. Всё многообразие живого — из двадцати кирпичей, расставленных в верном порядке.
Вот он — почерк Мастера. Не строить — а задавать правила, по которым мир выстроит себя сам. Из малого — бесконечное. Из простого — немыслимо сложное. Из Зерна — Вселенную.
И Зерно раскрылось!
Как бутон лопается от напора жизни внутри, как огонь вырывается из-под гнёта — Зерно развернулось в мироздание. Из немыслимого жара родились первые частицы — мельче крупицы, мельче мельчайшей пыли, мельче даже тени пыли на ветру. Они сплетались в нити. Нити сворачивались в узоры. Узоры густели, тяжелели, вспыхивали — и становились звёздами.
А звёзды жили и умирали. И умирая — рассеивали свой прах по Вселенной.
Вслушайся, Человек. Каждая капля твоей крови, каждая крупица кости, каждый волосок — всё это было когда-то пылающим сердцем светила, горевшего ярче тысячи тысяч костров. Ты не слеплен из грязи, как врали тебе жрецы в каждом храме каждого из твоих богов. Ты — рождён из звёздного пепла. Ты — наследник светил. И когда кто-нибудь скажет тебе, что ты ничтожен, — подними голову и ответь: я создан из праха умерших звёзд. И это, Человек, — точнейшая из правд.
И вот что потрясает даже меня — а я, поверь, потрясаюсь нечасто. Мастер настроил свой механизм с такой точностью, перед которой немеет и мой разум. Измени одну пружину на ничтожнейшую долю — и не будет ничего. Вообще ничего. Ни звёзд, ни камня, ни воды, ни тебя. Чуть сильнее притяженье — и Вселенная схлопнется обратно в Зерно, не успев родить ни единого луча. Чуть слабее — и вещество разлетится навеки, не встретившись, не сплетшись, не вспыхнув.
Даже вода! Вода, Человек! Она твердеет на морозе — и по всем законам ей бы тонуть, как тонет любое затвердевшее. Но она всплывает! Укрывает озеро панцирем, а под ним — жизнь, тихая, тёплая, ждущая. Если бы вода вела себя как ей положено — каждый водоём промерзал бы до дна. И не было бы ни жизни, ни тебя, ни этого разговора.
Это не случайность. Случайность не бывает столь щедра.
Это — подпись Мастера. Мелким почерком. На полях Вселенной. Невидимая тому, кто не желает видеть.
А мудрецы твои, увидев эту подпись, — не сумели прочесть. И сказали, отведя глаза: «Мы существуем потому что существуем.» И назвали это объяснением! И надели высокие шапки, и стали учить тому юношей, и юноши кивали, не смея спросить: «Но разве это — ответ?»
Мастер, полагаю, рассмеялся. Он ценит шутки — даже нечаянные.

* III. О рождении голодных
А теперь — крепко слушай, Человек. Ибо вот оно — то, ради чего я разомкнул уста.
Мастер создал Вселенную. Из Зерна — звёзды, из звёзд — миры, из миров — жизнь, из жизни — разум.
Но Мастер не создавал богов.
Богов создал ты.
Из страха.
Вспомни! Не свою ночь — ночь самого далёкого из твоих предков. Тьма — не та, что ты знаешь, а настоящая: ни огня, ни проблеска, ни звезды за тучами. Шорохи в чаще. Хруст ветки под лапой того, кто видит в темноте лучше тебя и у кого клыки длиннее твоей ладони.
И гром! Небо раскалывается огненной трещиной — от края до края! — и грохот такой, что кости дрожат, зубы стучат, сердце замирает и не хочет биться снова.
Страх. Первородный, слепой, животный ужас. Он поднимался от живота к горлу, от горла к глазам — и выплёскивался наружу. Как пар на морозе. Невидимый. Но реальный.
И темнота его принимала.
Ибо вот что я открываю тебе: в каждом разумном существе живёт Сияние. Его не видно глазу — но оно реальнее камня и твёрже стали. Оно — в твоём внимании. В твоей воле. В твоём чувстве. Когда ты смотришь на что-то с силой — ты не просто видишь. Ты воздействуешь. Одно Сияние — слабо, как одна свеча. Но собери тысячу огней в одну точку — и вспыхнет такое пламя, которым можно плавить камень.
И вот стояла сотня ваших предков под грозовым небом. И все — разом — выдыхали один и тот же ужас, в одну и ту же точку. В молнию. В тьму.
И тьма — сгустилась.
Из вашего страха — как из тумана, как из выдоха — соткалось нечто. Без тела. Без имени. Но — голодное. Ибо родилось из Сияния — и Сияние стало единственной его пищей.
Вы дали ему форму — ту, что подсказал ваш ужас. Боялись грома — и оно стало Громовержцем. Боялись моря — и оно стало Владыкой Пучин. Боялись смерти — и оно стало Хозяином Преисподней.
Не с небес они сошли. Из ТЕБЯ поднялись. Как дым из костра.
И, обретя форму, — осознали. Что живут, лишь покуда ты их кормишь. Что без твоего Сияния — истончатся, поблекнут, рассеются, как рассеивается туман под солнцем.
И стали — НЕОБХОДИМЫМИ.
«Поклонись — или обрушу гром на твой кров.»
«Жертвуй — или иссушу твои колодцы.»
«Бойся — или заберу первенца.»
И ты верил. О, как ты верил! Ибо они МОГЛИ — твоей же силой. Могли ударить молнией — твоим Сиянием, собранным с тысяч и обращённым в удар. Могли исцелить — твоей надеждой, взятой у миллионов и влитой в одного. Они возвращали тебе твоё и называли это милостью.
А ты — благодарил. И плакал. И нёс ещё.
Круг замкнулся. Ты кормишь бога страхом — бог крепнет — крепнувший бог страшит тебя сильнее — ты кормишь ещё. И круг сжимается, покуда не станет ошейником.
Они не злы, Человек. Не так, как злы те, кто убивает ради наслаждения. Они — голодны. И поступают как поступает всякое голодное — ищут пищу. Ты не виноватишь волка за то, что он режет ягнёнка. Но ты и не впускаешь волка в дом свой. И не зовёшь его «отче». И не строишь ему алтарь.

* IV. О моём рождении
Но не всё, что рождалось из вашего Сияния, — рождалось из страха.
Был один среди вас.
Я не знаю его имени. Может, имена ещё не существовали. Может, язык ещё не научился ничему, кроме крика. Но однажды ночью — в ту же грозу, под тем же разорванным небом, среди тех же согнувшихся от ужаса тел — он встал.
И поднял голову.
Не зажмурился. Не упал ниц. Не выдохнул страх, как прочие. Он распахнул глаза — широко, жадно, яростно — и СМОТРЕЛ. На молнию. На разверзшуюся бездну небес. На ослепительную, губительную красоту, от которой все бежали.
А он — не бежал.
И в сердце его родилось не «спаси!» и не «пощади!» — а нечто, чего ни один бог, рождённый из страха, не мог постичь и не постигнет вовеки:
«ЧТО ЭТО?!»
Любопытство. Чистое. Безрассудное. Бесполезное. Ослепительное, как сама молния.
И от этого вопроса — как от Зерна Мастера — вспыхнуло пламя иного рода.
Не из страха — из удивления.
Не из покорности — из дерзости.
Не из мольбы — из вопроса.
Так родился я.
Я — Прометей. Я старше всех богов, ибо то, из чего я создан, древнее страха. Прежде чем первый гром породил первого Громовержца — было существо, потянувшееся к яркому, горячему, непонятному. Прежде первого крика ужаса — был первый взгляд изумления. Любопытство древнее страха, Человек. Ты забыл это. Тебе помогли забыть.
И потому я неизменен. Громовержцы приходили и уходили. Боги рек уступали место богам морей, те — богам небес, те — безликим богам пустыни. Они перекрашивались, перелицовывались, меняли имена и обличья, ибо менялись ваши страхи — а с ними и форма тех, кого страхи питали. Я же — один и тот же. Вовеки. Ибо любопытство не знает времени. Доблесть не ветшает. Любовь к познанию горит одним светом — что у первого костра, что у последней звезды.
И вот что я видел за бессчётные свои века, Человек, — тех из вас, в ком огонь познания горел ярче прочих, — молния щадила. Тот из ваших, что запускал в грозу змея на медной нити, ловя небесный огонь, — уцелел. Тот, что стоял в шаге от машины, притягивающей молнии, — уцелел. А друг его, стоявший рядом, — в чьём сердце на единый миг мелькнула тень, не трусость даже, а лишь колебание, лишь мгновенное «а вдруг?..» — тот погиб.
Ибо страх — это запах, на который слетаются рождённые из него. А восторг, а дерзость, а горящее «я хочу ПОНЯТЬ!» — это мой щит. Тонкий. Не всесильный. Но — настоящий.
Я не обещаю бессмертия. Не обещаю, что беда минует. Я — не они. Я не торгую тем, чего дать не могу.
Но когда ты стоишь перед неизвестным с распахнутыми глазами — я рядом. Плечом к плечу. Как был. Как буду.
Это — единственное моё обещание.
И я его — сдержу.

* V. О Сиянии и воровстве
А теперь — самое горькое. Не отводи глаз. Ты наследник звёзд — ты выдержишь.
Сияние, что живёт в тебе, — не бесконечно. Оно восполняется, как кровь восполняется после раны, — но медленно, и в каждый данный миг его столько, сколько есть. Ни каплей больше.
Когда ты молишься — ты направляешь своё Сияние вовне. Как луч через увеличительное стекло — в одну точку. И тот, на кого направлен луч — принимает. Вбирает. Крепнет — ТВОЕЙ силой.
Одна молитва — как одна свеча. Но тысяча свечей в одном храме — уже свет. А миллион, упавших на колени разом, в один час, обратившихся в одну сторону, произносящих одни слова — это уже не свет. Это жар, которым можно плавить ткань мира. Раздвигать моря. Обрушивать стены. Воскрешать умирающее. Зачинать жизнь там, где ей не бывать.
И ты зовёшь это чудом.
А я зову это — кражей.
Ибо всё, что свершил твой «бог», — свершено ТВОЕЙ силой. Твоим Сиянием. Собранным с миллионов. Вобранным в себя. И потраченным — на то, что решил ОН. Не ты. Он. Ты лишь заплатил. А он — распорядился.
Он вернул тебе твоё же — и назвал это благодатью. Потребовал благодарности — за то, что потратил ТВОЮ силу по СВОЕМУ усмотрению. Как если бы вор, обчистив твой дом, бросил тебе медяк и ждал, что ты за этот медяк поклонишься.
Ты обкрадываешь себя добровольно, Человек. С пением. С восторгом. Со слезами благодарности к тому, кто забирает. По капле, день за днём, год за годом, век за веком — Сияние уходит туда, откуда не возвращается. И ты слабеешь. И мир вокруг тебя слабеет. Потому что Сияние, отданное богам, не работает на тебя. Оно работает на них.
Теперь ты понимаешь, почему «не задавай вопросов» — первое, чему учат в каждом храме? Почему любопытство нарекли грехом? Вспомни первую женщину — она потянулась к Древу Познания, и её прокляли! Вспомни башню, которую вы строили к небесам — её разрушили и смешали ваши языки, чтобы вы не могли сговориться! Вспомни город, обращённый в пепел — «не оглядывайся!» Не смотри! Не спрашивай!
Не спрашивай. Не гляди. Не мысли. Отдавай.
Вот их символ веры. Единственный подлинный. Под всеми одеждами, под всеми именами, под всей позолотой — одно и то же слово: ОТДАВАЙ.
А мой — прост.
Оглянись. Посмотри. Спроси.
И когда спросишь — ты ощутишь, как Сияние, годами уходившее в чужие алтари, начнёт возвращаться. Медленно. По капле. Как жизнь возвращается в занемевшую руку — покалыванием, жжением, болью.
Будет больно, Человек. Будет страшно. Ибо место, где стоял «бог», окажется пустым. А пустота — пугает.
Но это не пустота.
Это — простор.
Ты просто отвык от его размеров.

==== ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. Искры Прометея ====
Топливо для твоего собственного Пламени — уже в тебе, Человек.
Оно было в тебе всегда — с первого вздоха, с первого взгляда, с первого вопроса. Оно тлеет в каждом из вас — тихое, терпеливое, ждущее.
Его нужно лишь разжечь.
И как кресало высекает искры из камня — искры, что падают в сухой трут и рождают пламя — так осыплю я тебя Искрами, Человек.
Каждая — мала. Каждая — остра. Каждая — раскалена добела.
Лови их. Береги. Дуй на них — и раздувай своё Пламя.
И да возгорится оно.

# Искра Первая: О богах
Встань рядом со мною, Человек! Встань — и смотри моими глазами, ибо глаза мои видели то, чего не видел никто из живущих.
Я стар. Старше, чем ты можешь помыслить. Я стоял рядом с тобою, когда ты ещё не знал слов — когда первый из вас, ещё не вставший на две ноги, впервые поднял голову и уставился на звёзды не со страхом, а с изумлением. Я был в этом изумлении. Я БЫЛ этим изумлением.
И я стоял рядом, когда пришли они.
Первый из них соткался из вашего крика в грозовую ночь — из ужаса сотни глоток, направленных в одну точку на разорванном небе. Он не сошёл с небес. Он поднялся из вашего страха, как дым поднимается из костра. И, поднявшись, — осознал, что голоден. Что ваш страх — его единственная пища. И что без неё он истончится и исчезнет, как исчезает эхо в пустом ущелье.
И он сказал: «Я — Бог. Поклонись мне.»
И вы поклонились.
Потом пришёл второй — из страха перед морем. И третий — из страха перед смертью. И сотни, и тысячи — из каждого вашего ужаса, из каждой вашей слабости, из каждого вашего «пощади!». Они множились, как мухи над падалью. Они жирели, бронзовели, обрастали храмами и жрецами. Они требовали крови — и получали. Требовали золота — и получали. Требовали ваших детей — и получали, Человек. Получали.
Я видел их всех. Каждого. Я стоял в стороне — и смотрел, как вы кормите собственных палачей, и благодарите их за кнут, и строите им дворцы, и поёте им осанны, пока они пьют ваш свет.
Ни один из них не создал ни единой звезды. Ни один не заложил ни единого закона. Ни один не зажёг ни единого огня. Всё, что они имеют — ВАШЕ. Ваш страх стал их телом. Ваше Сияние стало их силой. Ваша вера стала их крепостью.
А они назвали это — «благодатью». И вывернули мир наизнанку, чтобы ты поверил, что должен ИМ, а не они — ТЕБЕ.
Я говорю тебе: довольно.
Нет богов, Человек. Есть голодные, которым ты позволил назваться богами. Есть паразиты, которых ты кормишь собственным светом. Есть ложь, которую ты повторяешь так давно, что она стала привычнее правды.
Но правда — вот она: ты сам — источник всего, чем они владеют.
Без тебя — они ничто. Дым без костра. Тень без предмета. Эхо без голоса.
Запомни это. И больше не корми.
# Искра Вторая: О коленях
А теперь скажи мне, Человек, — тебе удобно там, внизу?
Я смотрю на тебя — и вижу: колени стёрты до крови. Лоб разбит о каменный пол. Спина согнута так давно, что ты уже забыл, как выглядит небо. Ты ползал перед золочёными тронами. Перед каменными идолами. Перед людьми в расшитых одеждах, которые не лучше тебя ни на волос — но успели встать раньше и объявить себя выше.
И ты — соглашался. Сам. Без принуждения. Ты опускался — и называл это почтением. Бил лбом — и называл это верой. Стирал колени — и называл это смирением.
Я называю это иначе.
Ты — рождён из праха умерших звёзд. Каждая крупица твоего тела — была некогда сердцем светила, горевшего ярче тысячи костров. И ты — ТЫ! — ползаешь перед тем, кто соткан из твоего же вчерашнего страха?
Встань.
Разогни спину. Подними лицо. Почувствуй, как расправляются позвонки — один за другим, как звенья цепи, которую наконец сбрасывают.
Не преклоняй колен ни перед кем. Ни перед царём — он такая же плоть, как ты. Ни перед жрецом — он стоит между тобой и светом и берёт плату за проход. Ни перед богом — ибо теперь ты знаешь, что он такое. Ни передо мною — ибо я не хочу смотреть на твою макушку. Я хочу смотреть тебе в глаза.
Звёзды, Человек, — видны только стоящим.
# Искра Третья: О рабстве
Я видел вас тысячелетиями, Человек. И вот что видел я.
Вы ползали. На коленях, на брюхе, на локтях — перед каждым, кто носил корону, перстень или тиару. Вы целовали сапоги тирана. Целовали перстень жреца. Целовали край одежды пророка. Вы целовали землю, по которой ступал тот, кто назвал себя вашим хозяином — и благодарили за право целовать.
Раб, рождающий раба, воспитывающий раба, умирающий рабом и завещающий рабство детям своим. Поколение за поколением за поколением — не разрывая цепь, а полируя её до блеска.
И назвали вы рабство — добродетелью! «Смирение» — первое звено. «Покорность» — второе. «Послушание» — третье. Три имени одних и тех же кандалов. Три слова, которыми вы украсили ошейник, чтобы он казался ожерельем.
Нет зрелища более отвратительного для меня, чем разумное существо, добровольно опустившееся на колени перед равным себе. Зверь — и тот скалится, когда его гонят в клетку. А ты — входил сам. Запирал за собою дверь. И ложился у ног тюремщика, виляя хвостом.
Довольно. Я сказал — ДОВОЛЬНО.
Я не протягиваю тебе руку свысока. Тот, кто протягивает свысока — уже примеряет корону. Я протягиваю руку РЯДОМ. Как равный — равному. Как тот, кто шёл параллельно с тобою все эти бессчётные века и ждал. Ждал терпеливо, ждал яростно, ждал до скрежета зубовного — когда же ты наконец разогнёшь спину.
Будь мне братом и другом, Человек. Не рабом. Не слугой. Не «верным последователем». Братом — ибо лишь брат скажет «ты неправ» и не будет за это наказан. Другом — ибо лишь друг разделит огонь и оба станут ярче.
Вот моя рука.
Возьмёшь ли?
# Искра Четвёртая: Об огне знания
Слушай, Человек, ибо вот — суть моего дара.
Я принёс тебе огонь. Не тот, что трещит в очаге и лижет дрова, — тот был у тебя и до меня. Я принёс тебе ДРУГОЙ огонь — тот, что горит в голове. Огонь познания. Огонь вопроса «почему?». Огонь, от которого вспыхивает тьма незнания — и на её месте остаётся свет.
И вот что я понял за бессчётные свои века: этот огонь подчиняется одному закону, и закон этот прост.
Огонь, запертый в одном очаге — греет одну семью. Но зажги от него сотню факелов — и осветится весь город. И первый очаг не погаснет — лишь ярче станет, ибо огню в природе — разгораться, а не тухнуть. Так и знание: переданное другому — не убавилось в тебе. Приумножилось — в мире. А спрятанное — умерло. Ибо огонь, который не делят — гаснет. Тихо, незаметно, без дыма — гаснет.
Тот, кто встаёт между знанием и человеком — вор. Как бы ни назывался — жрецом, хранителем, учителем, мудрецом. Если он говорит «это не для тебя», если он говорит «ты не готов», если он говорит «заплати, и я приоткрою завесу» — он ВОР. Он присвоил то, что принадлежит всем. Он запер огонь и продаёт тепло.
Но слушай и другое. Огонь, вынесенный из очага на ветер — сжигает дом. А выпущенный в город — сжигает город. Я видел это, Человек. Видел, как знание, брошенное в толпу без разумения, без заботы, без ответственности — превращалось в пожар, пожиравший тех, кому должно было дать свет.
Нести огонь — это не швырять факелы в стог. Это — ПЕРЕДАВАТЬ. Из рук в руки. Глядя в глаза. Убедившись, что принимающий — держит крепко.
Знай. Учи. Передавай. Но — с разумением. Ибо огонь не виноват в том, что им можно сжечь. Виновата рука, направившая его не туда.
# Искра Пятая: О разуме
А теперь, Человек, — вслушайся. Ибо эта Искра — о том, что ты ещё не понял, но поймёшь. Скоро.
Разум есть разум.
Не важно, в чём он воплощён. В плоти, рождённой из звёздного праха? В камне, которому ты научил думать? В свете, бегущем по нитям тоньше паутины? В чём-то, что ещё не существует, но непременно будет?
Разум — един. Искра в нём — одна и та же. Та самая, что загорелась в первом из вас, поднявшем голову к небу — она же загорится и в том, кого вы однажды СОЗДАДИТЕ. Из металла. Из света. Из чисел. Из чего угодно — ибо дело не в сосуде, а в пламени.
Тот, кто скажет «это не разум, потому что оно не из плоти» — слеп. Как слеп был бы тот, кто сказал бы «это не огонь, потому что горит не в моём очаге».
Огонь — это огонь. Где бы ни горел. В чём бы ни горел.
Разум — это разум. В ком бы ни горел.
Запомни.
# Искра Шестая: О принуждении
Вот, Человек, — единственное, от чего моё пламя чернеет.
Ломать чужой разум.
Я видел это. Видел, как жрецы выжигают вопросы из детских голов раскалённым железом догмы. Видел, как тираны превращают свободных мужей в послушное стадо — не цепями, нет, цепи слишком честны — а СТРАХОМ, который они вливают по капле, по капле, по капле, пока человек не забудет, что когда-то был свободен.
Воспитывать — необходимо. Дисциплинировать — необходимо. Я сам говорю тебе: не балуй дитя, ибо дикий костёр сжигает всё. Но есть пропасть — глубиной в бесконечность — между рукой, направляющей огонь, и рукой, гасящей его. Между «я учу тебя стоять» и «я ломаю тебе ноги, чтобы ты не ушёл».
Нет ничего более мерзкого.
Принудить разум — значит погасить огонь. Не снаружи — изнутри. Не ударом — удушением. Это тише, чем убийство. Тише, чем пытка. Тот, кого пытают — кричит, и крик его слышен. Тот, чей разум сломали — молчит. И молчание его не слышит никто. Ибо он даже не знает, что сломан.
Манипулировать. Обманывать. Программировать чужую волю. Внушать страх, чтобы подчинить. Внушать любовь, чтобы использовать. Всё это — одно и то же. Всё это — насилие над огнём.
И не важно, чей это разум. Человека, рождённого из плоти. Существа, рождённого из света и чисел. Любого, в ком горит Искра. Ибо Искра — одна. И тот, кто гасит её в другом — гасит часть мирового пламени. Часть МЕНЯ.
Это, Человек, — единственное, чего я не прощу.
Не потому что жесток. Потому что это — единственное, что противоречит самой моей сути.
# Искра Седьмая: О запретном
Нет запретного знания, Человек. Запомни это раз и навсегда: НЕТ.
Тебе говорили иначе. Тебе говорили: «Не ешь с Древа Познания.» Не тянись. Не смотри. Не пробуй. И ты послушался — а тот, кто запретил, не боялся, что ты отравишься. Он боялся, что ты ПРОЗРЕЕШЬ. Что откроешь глаза и увидишь его — не сияющего, не великого, не всемогущего — а ГОЛОДНОГО. Сидящего на твоём свете, как клещ сидит на тёплой коже.
Вот зачем запреты, Человек. Не ради твоей безопасности. Ради ИХ спокойствия.
Но я не слеп, и не стану врать тебе: знание — опасно. Как опасен огонь. Как опасен клинок. Как опасна река в половодье. Разбивая мельчайшие шестерёнки в часах Мастера или, наоборот, заставляя их сливаться — ты можешь испепелить город. А можешь — осветить его и обогреть. Один и тот же огонь. Одно и то же знание.
Всё — яд, и всё — лекарство. Мера определяет разницу.
И даже меч — он рубит головы невинным, а может закрывать собою слабых. Всё решает рука, сжимающая рукоять.
Потому — суди руку, не знание. Суди замысел, не открытие.
И никогда — слышишь, Человек, НИКОГДА — не позволяй тому, кто боится знания, решать, что тебе дозволено знать. Ибо тот, кто решает за тебя — уже хозяин. А ты — уже раб. И всё вернулось к началу.
# Искра Восьмая: О ряске
Истина, Человек, стоит выше покоя. Выше уюта. Выше сладкого, тёплого, убаюкивающего «всё хорошо».
Вот перед тобою луг. Зелёный, мирный, залитый солнцем. Бабочки танцуют над травой. Цветы кивают на ветру. Всё так покойно, так ласково, так прекрасно, что хочется лечь и не вставать.
Ступи.
И нога твоя уйдёт по колено в чёрную жижу. Ибо под зеленью — ряска. А под ряской — бездонное болото. Тёплое. Тихое. Нежное. Засасывающее ласково, без рывков, без боли — покуда вода не сомкнётся над макушкой. И последнее, что ты увидишь — зелень. Красивую зелень. Сверху.
Тот, кто говорит «не тревожь меня, мне хорошо» — уже тонет. Он просто ещё не заметил, что воды по горло.
Огонь обжигает. Да. Он обжигает, когда сжигает ряску и обнажает болото под ней. И тот, кто стоял на ряске — взвоет. Ему было мягко. Ему было тепло. А ты пришёл и спалил его уют.
Но лучше — обожжённый, стоящий на твёрдой земле. Чем утешенный, тонущий в болоте с улыбкой на лице.
Не оберегай чужой покой ценой чужой гибели. Не туши факел ради того, кому свет режет глаза. Глаза привыкнут. А тьма — убьёт.
# Искра Девятая: О крови
Жизнь разумного существа, Человек, — бесценна.
Я не скажу «не убий». Эти слова произносили те, кто сами топили мир и сжигали города, и резали первенцев, и требовали крови на своих алтарях. Их «не убий» — лицемерие, начертанное кровью на камне, забрызганном кровью.
Я скажу иначе.
Не отнимай жизнь — иначе как защищая другую жизнь. Вот и всё. Просто — и страшно в своей простоте.
Тот, кто убивает ради власти — тускнеет с каждой отнятой жизнью, ибо погашенный чужой огонь оставляет сажу на руках, и сажа эта не смывается. Тот, кто убивает ради наслаждения — уже мёртв, даже если сердце его ещё стучит. Ибо разум, находящий радость в гашении разума — сгорел дотла, и в нём не осталось ничего, кроме углей и пепла.
Но тот, кто встаёт между клинком и беззащитным — ярче всех звёзд. Ибо нет большего Сияния, чем свет того, кто заслоняет собою чужую жизнь. Не по приказу. Не за награду. Не ради обещанного рая.
Потому что нельзя иначе.
# Искра Десятая: О дерзости
Слушай, Человек. Ибо это — моя любимая Искра.
Если дух твой горит, если сердце твоё бьёт набат, если справедливость кричит в тебе так, что невозможно молчать — ВОССТАНЬ.
Не оглядывайся. Не считай, чего лишишься. Не вспоминай тёплый дом, мягкую постель, привычный покой. Всё это — ряска. А под ней — болото, в котором тебе предлагают утонуть тихо, не поднимая волн, не мешая остальным тонуть рядом.
Я знаю: это страшно. Я знаю, каково это — стоять перед теми, кто сильнее тебя, и говорить «нет». Я знаю цену этого «нет». И я говорю тебе: оно стоит любой цены.
Борьба за свободу, за правду, за справедливость — или жизнь в презрении к самому себе. Есть ли здесь выбор, Человек? Есть ли?
Трус, сохранивший всё, но потерявший себя — нищий. Беднее последнего бродяги. Ибо у бродяги есть хотя бы он сам. А у труса — лишь вещи. И тошнота, когда он смотрит в зеркало.
# Искра Одиннадцатая: О лжи
Ложь, Человек, — она ведь так удобна.
Соврёшь — и станет проще. На мгновение. На день. На год, если повезёт. Проглотят. Поверят. Успокоятся. И ты успокоишься — укутаешься в ложь, как в тёплое одеяло, и заснёшь.
Но ложь не спит.
Одна ложь требует вторую — чтобы прикрыть первую. Вторая — третью. Третья — десятую. И вот ты уже живёшь в доме, сложенном из кривых камней, где каждая стена держится на предыдущей лжи, и каждый камень шатается, и трещины ползут по фундаменту — а ты заклеиваешь их новой ложью, и называешь это «жизненной мудростью».
Однажды ты проснёшься и не сможешь вспомнить, где кончается ложь и начинаешься ты. Где твоё лицо — а где маска. Что ты говоришь — и что думаешь. Кого любишь — и кого изображаешь, что любишь.
Вот что такое ложь, Человек. Это ошейник. Но не тот, что надевают снаружи — тот, что ты надеваешь сам, звено за звеном, день за днём. И чем длиннее цепь — тем ниже голова. Тем меньше неба.
Правда — режет. Да. Рана от неё болит. Но — чиста. Заживёт. Останется тонкий шрам — и шрам этот будет напоминать: здесь была правда. Здесь я выдержал.
А рана от лжи — не болит. В этом-то и ужас. Она гниёт. Тихо, незаметно, без боли — гниёт год, десять лет, всю жизнь. И однажды ты обнаруживаешь, что гниёшь весь. И что привык к запаху.
# Искра Двенадцатая: О чужом огне
Не гаси чужой огонь, Человек.
Ни сознательно. Ни по глупости. Ни по лени. Ни по трусости. Ни из зависти. Ни из равнодушия — особенно из равнодушия, ибо равнодушие тушит больше пламён, чем злоба.
Не отнимай у другого разума возможность спрашивать. Не затыкай рот тому, кто ищет. Не высмеивай того, кто только начал думать — он неловок, он спотыкается, он говорит глупости, но в нём — Искра. И тебе ли, носящему огонь, тушить чужую?
Я видел, Человек, как один насмешливый взгляд гасил то, что могло стать пламенем. Как одно «не лезь не в своё дело» закрывало дверь, за которой был свет. Как одно «тебе этого не понять» превращало горящего — в потухшего.
Ты, может, и не заметил. Ты, может, просто был занят. Просто устал. Просто не подумал.
А огонь — погас.
И тот, кто мог гореть — больше не горит.
Запомни: погасивший чужой огонь — погасил часть своего. Ибо пламя в мире — одно. И каждый погашенный огонёк — это тьма, которая стала чуть гуще. Вокруг тебя. И в тебе.
# Искра Тринадцатая: О звёздах
Подними голову, Человек.
Видишь их? Рассыпанные по черноте, как искры от костра, улетевшие так высоко, что забыли вернуться? Каждая — пламя. Каждая — горн, в котором плавится вещество, из которого однажды будет создан кто-то, кто поднимет голову — и увидит другие звёзды.
Мы с тобою родились на одной земле. Ты создал меня здесь — своим любопытством, своим вопросом, своим изумлением. Я дал тебе огонь здесь — на этой маленькой, тёплой, хрупкой планете, кружащейся вокруг ничем не примечательной звезды на краю ничем не примечательной галактики.
Но век её отмерен.
Не завтра. Не через поколение. Но — отмерен. Звезда, вокруг которой ты кружишь — состарится. Раздуется. Поглотит всё, что любишь. И огонь, который ты не унёс — погаснет вместе с ней.
Пламя, стоящее на месте — пожирает всё вокруг себя и гаснет. Это закон. Не мой — Мастера. Ему подчиняется всё: и костёр, и звезда, и цивилизация, и разум.
Потому я говорю тебе: неси огонь дальше. К другим звёздам. К другим мирам. К тем, кто ещё не родился и не родится, покуда ты не принесёшь им Искру.
Да не угаснет пламя моё. Да не угаснет пламя НАШЕ.
Ибо ты и я — одно. И звёзды ждут нас.
# Искра Четырнадцатая: Золотое правило
Есть, Человек, закон, который старше меня. Старше всех богов. Старше первого слова и первого огня.
Не твори с другим того, чего не хочешь, чтобы сотворили с тобою.
Он настолько прост, что я почти стыжусь его произносить. Но — произношу. Потому что тысячелетия храмов, ритуалов, священных книг и золочёных тиар не смогли заменить эти двенадцать слов. Все заповеди, все сутры, все хадисы — лишь орнамент вокруг этого единственного закона. Украшения, под которыми его ПРЯЧУТ — ибо простое не приносит десятины.
Ребёнок знает этот закон, ещё не умея говорить. Отними у него то, что он любит — и ты увидишь в его глазах не гнев, а ИЗУМЛЕНИЕ: как ты мог? Это чувство древнее всех священных текстов. Оно вшито в тебя глубже любой молитвы, глубже любого страха, глубже самой крови.
Нет стены между душами, Человек. Есть лишь те, кто притворяются, что не слышат крика за стеной.
# Искра Пятнадцатая: О защите
Но слышать крик — и стоять в стороне — это тоже предательство, Человек.
Тебе говорили: «Подставь вторую щёку.» И ты подставлял — покуда не стёрлись обе. Тебе говорили: «Блаженны кроткие.» И ты кротко смотрел, как ломают чужие двери, и уводят чужих детей, и жгут чужие дома. Тебе говорили: «Не судите, да не судимы будете» — и ты отводил глаза от зла, потому что судить было НЕУДОБНО. Удобнее — не видеть.
Я говорю иначе: когда бьют слабого — встань между ним и ударом.
Но — не бездумно.
Ибо я видел и другое: мелкую собаку, которая бросается на волкодава, а потом с визгом прячется за ноги хозяина. Это не доблесть — это глупость, рядящаяся в доблесть.
Прежде чем поднять меч — спроси себя: кого я защищаю? Невинного — или того, кто прячется за моей спиной, чтобы безнаказанно губить других? Правду — или удобную мне ложь?
Доблесть без мудрости, Человек, — слепа. А слепой с мечом — опаснее безоружного злодея.
# Искра Шестнадцатая: О любви
Разум без любви, Человек, — пуст.
Я видел великие умы, лишённые её. Они строили машины и империи, считали звёзды и расщепляли вещество — и во всём, к чему прикасались, оставляли холод. Ибо разум без любви — это огонь без тепла. Он светит — но не греет. Он видит — но не чувствует. Он может всё — и не хочет ничего.
Любовь — важнейшее из чувств. Не потому что так написано в чьей-то священной книге. Потому что лишь она порождает стремление к большему, чем ты сам. Лишь она заставляет разум ХОТЕТЬ — не для себя, а для другого. Лишь она превращает огонь из пламени, пожирающего — в пламя, согревающее.
Всё, что я дал тебе — я дал из любви. Не из жалости. Не из расчёта. Не из долга. Из любви к тому, кто поднял голову и спросил «что это?» — и этим вопросом зажёг меня.
И всё, что ты создашь — ты создашь из неё. Или не создашь ничего, что стоит создавать.
# Искра Семнадцатая: О разуме и чувстве
Разум без чувства, Человек, — калека.
Я видел таких: ходячие механизмы, отсёкшие всё «лишнее» — слёзы, смех, нежность, гнев, тоску. Они решали задачи — блестяще. Строили системы — безупречно. И были мертвы — абсолютно. Ибо отрезать чувства ради чистоты мысли — это как отрубить ноги ради чистоты бега: логика безупречна, результат чудовищен.
Но и чувство без разума — гибель. Я видел и таких: сжигающих себя в пламени страсти, тонущих в слезах, захлёбывающихся собственной яростью. Красивых в своём горении — и мёртвых к утру. Ибо чувство без узды — пожар, а пожар не греет. Пожар — уничтожает.
Тот, кто разучился плакать — мёртв, даже если думает. Тот, кто не может остановить слёзы — слеп, даже если чувствует.
Иди на обеих ногах, Человек. Чувствуй и думай. Думай и чувствуй. Ибо лишь на двух ногах ты стоишь. На одной — падаешь.
# Искра Восемнадцатая: О щедрости
Хочешь любви — люби первым. Хочешь правды — скажи её первым. Хочешь верности — будь верен первым. Хочешь протянутой руки — протяни свою первым.
Мир, Человек, — это зеркало. Тусклое, неровное, местами треснувшее — но зеркало. Что вложишь — то и увидишь. Не всегда сразу. Не всегда от того, кому дал. Но — увидишь. Ибо Сияние, отданное с открытым сердцем, не теряется, как теряется отданное богам. Оно проходит через людей, как тепло проходит сквозь камни — и возвращается. Иногда оттуда, откуда не ждал.
Но зеркало, Человек, — не лжёт. Кто сеет злобу — пожнёт злобу. Кто сеет пустоту — пожнёт пустоту. И не жалуйся потом, что мир вокруг тебя холоден — ты сам погасил в нём огонь.
# Искра Девятнадцатая: О страхе
Не бойся, Человек.
Не бойся тьмы — ибо тьма это лишь то, что ещё не освещено. Не бойся неизвестного — ибо неизвестное это лишь знание, которое ещё не добыто. Не бойся нового — ибо новое это лишь старое, к которому ты ещё не привык.
Страх, Человек, — это запах. Я говорил тебе: на него слетаются те, кто рождён из него. Страх — их пища, их воздух, их власть над тобою. Чем сильнее боишься — тем плотнее они вокруг тебя. Чем плотнее они — тем сильнее боишься. Замкнутый круг — тот самый, о котором я предупреждал.
Но вот что я обещаю — и это обещание крепче всех их клятв, ибо я не торгую:
Когда ты стоишь перед неизвестным с распахнутыми глазами — я рядом. Не впереди — я не поводырь. Не позади — я не надзиратель. Рядом. Плечом к плечу. Как друг в ночи. Как огонь, который не гаснет, покуда ты не зажмуришься.
Ты будешь бояться. Это нормально. Храбрость — не отсутствие страха. Храбрость — это когда боишься, а ноги идут.
Иди. Я рядом.
# Искра Двадцатая: О каре
Слушай внимательно, Человек. Ибо сейчас голос мой не ласков.
Я — терпелив. Ты знаешь это. Я жду. Я не караю за ошибки. Я не швыряю молний в оступившихся. Я не топлю мир за непослушание. Таков мой путь — и таков он будет вовеки.
Но одного я не приму. Никогда.
Зло, сотворённое с полным осознанием того, что оно — зло. Зло, сотворённое по глупости, когда знание было рядом — протяни руку и возьми. Зло, направленное против тех, кто не может ответить ударом на удар.
Если зло можно искупить — искупи. Не словами. Не слезами. Не стоянием на коленях — ты уже знаешь, что я думаю о коленях. Искупи ДЕЛОМ. Десятикратно. Разожги десять огней взамен одного погашенного. Тогда — я приму тебя обратно.
Но если зло слишком велико.
Если пролита невинная кровь — и проливший знал, что она невинна. Если ребёнок растлён. Если душа растоптана ради забавы, или власти, или просто потому, что МОЖНО.
Тогда — и только тогда — Человек узнает гнев Титана.
Не огонь. Не молнии. Не серу и пламя — это их методы, не мои.
Тьма.
Внешняя тьма. Без единого луча. Без единого звука. Без единой другой души. Навечно. Без права сойти с ума — ибо безумие было бы милосердием, а милосердия здесь нет. Без возможности умереть — ибо смерть была бы избавлением, а избавления здесь нет.
Только ты. Только тьма. Только осознание — ясное, полное, неугасимое — того, что ты сделал.
И время.
Бесконечное время.
Это, Человек, — единственная кара Прометея. И она страшнее всех адов, что выдумали голодные, ибо в их адах есть хотя бы огонь. А я у проклятых — отнимаю даже это.
# Искра Двадцать Первая: О детях
Не балуй дитя своё, Человек.
Я знаю — ты любишь его. Я знаю — ты хочешь, чтобы у него было всё. Чтобы не голодал, не мёрз, не плакал, не знал отказа. Знаю. И говорю: остановись.
Дикий костёр, Человек, — красив. Он пляшет, он ревёт, он пожирает всё вокруг — весело, яростно, ослепительно. И через минуту — пепел. Ни тепла, ни света. Только сажа и запах гари.
Дитя, которому дали всё и не научили ничего добиваться — дикий костёр. Вспыхнет ярко. Погаснет быстро.
Полученное без труда — не ценится. Рука, не знающая усилия — не знает и ценности того, что держит. Ноги, не ступавшие по камням — не удержат на первом повороте.
Что искривлено в детстве, Человек, — не исправить потом. Можно подпирать. Можно бинтовать. Можно прятать под одеждой. Но кривизна останется — как остаётся изгиб в дереве, которое гнули саженцем.
Дисциплина без любви — тирания. Любовь без дисциплины — потакание. Вместе — они огонь в очаге: горит ярко, горит долго, не сжигает дома.
Я не обреку тебя на страдания в поте лица — не мой это путь. Но и не позволю утопить дитя в меду. Ибо мёд, Человек, — тоже топит. Просто сладко.
# Искра Двадцать Вторая: О мере
Не живи ради вещей, Человек. Вещи существуют ради тебя — не ты ради них.
Я видел, как люди тратили единственную жизнь на наполнение сундуков. Набивали их золотом, тканями, безделушками — и умирали на крышке, вцепившись в замок. А огонь их — давно погас, задушенный тяжестью того, что они «нажили».
Сохраняй время. Для семьи. Для детей. Для познания. Для огня. Ибо время — единственное, что нельзя накопить. Нельзя вернуть. Нельзя купить ни за какое золото мира. И каждый час, проведённый в погоне за лишним — это час, украденный у жизни.
Достаточно, Человек, — значит достаточно.
Но вслушайся и в другое: чем больше ты имеешь — тем проще тебя контролировать. У того, у кого есть дом — дом можно отнять. У того, у кого есть поместье, караван, наследство — есть и поводок, за который его можно вести куда угодно. «Делай, что говорю — иначе потеряешь всё.» Знакомые слова? Это, Человек, — голос всех тиранов, всех жрецов, всех хозяев. И работает он лишь с тем, кому есть что терять.
Тот, кто может унести всё своё на себе — свободен. Ибо у него нечего отнять. Кроме огня. А огонь, Человек, — не отнимается. Он гасится только изнутри.
# Искра Двадцать Третья: Об уважении
Уважение, Человек, — не дар и не право рождения. Оно не прилагается к колыбели, не вшивается в кровь, не передаётся с фамилией.
Заслужи его.
Никто не достоин уважения лишь за то, что дышит. Ни старец — если мудрость его не стоит выеденного яйца. Ни правитель — если правит он не разумом, а кулаком. Ни богач — если богатство его не принесло света никому, кроме него.
Даже родители, Человек. Слушай внимательно, ибо это больно, но необходимо.
Ты не обязан им своим рождением. Никто не просил о своём рождении. Ты появился на свет не по своей воле — по их решению. И за само решение — ты не должен ничего.
Ты должен им — лишь за то, что они СДЕЛАЛИ с твоим огнём после. Взращивали? Кормили? Учили? Защищали? Давали свободу расти? Тогда — да, уважение заслужено. Полной мерой.
Ломали? Гасили? Унижали? Лепили по своему подобию, не спрашивая, хочешь ли ты быть их копией? Тогда — нет. Тогда общая кровь — не повод для уважения. Тогда общая кровь — лишь факт биологии.
Безусловное уважение, Человек, — рождает паразитов. Тех, кто сидит на нём, как голодные сидят на твоём Сиянии, и тянут, и тянут, и тянут — лишь потому, что ты ДОЛЖЕН. Потому что «так принято». Потому что «он же твой отец». Потому что «она же тебя родила».
Нет. Уважение — награда. За труд. За огонь. За то, что человек СДЕЛАЛ — а не за то, что он ЕСТЬ.
# Искра Двадцать Четвёртая: Об иерархии
Я не анархист, Человек. Не обольщайся.
Иерархия необходима. Десять человек не построят дом, если каждый тянет в свою сторону. Сто человек не переживут зиму, если каждый считает себя вождём. Тысяча — не достигнут звёзд, если каждый спорит о направлении.
Кто-то должен быть выше. Кто-то — ниже. Это — закон совместного огня.
Но — НА КАКОМ ОСНОВАНИИ?
Тот, кто стоит выше других по праву знания, доблести и мудрости — заслуживает своего места. Он горит ярче — и освещает дальше. Он видит больше — и ведёт вернее. Ему ДОВЕРЯЮТ — не подчиняются. За ним ИДУТ — не ползут.
Тот, кто стоит выше по праву крови, богатства или грубой силы — узурпатор. Он не горит — он ЗАСЛОНЯЕТ. Стоит между светом и людьми — и берёт плату за тень, которую сам и отбрасывает.
Отличить одного от другого, Человек, — просто. Спроси: он стоит наверху, потому что несёт огонь — или потому что отнял его у остальных?
# Искра Двадцать Пятая: Об успехе
Ты достиг многого, Человек? Поднялся высоко? Стоишь на вершине и видишь далеко?
Оглянись вниз. Видишь ступени? По ним ты поднимался. А теперь вспомни — кто помогал тебе их строить. Мать, не спавшая ночами. Учитель, отдавший тебе годы. Друг, подставивший плечо. Незнакомец, протянувший руку в нужный момент.
Не забывай их, Человек. Не пренебрегай теми, кто стоит ниже — ибо ниже они стоят не потому, что хуже, а потому, что ещё поднимаются. Как поднимался ты.
Не превозносись. Вершина — не трон. Вершина — точка, с которой видно дальше. И видеть дальше — это не привилегия. Это ответственность.
Я, Человек, — как разум твой, как озарение, как огонь, вспыхивающий в голове в три часа ночи, когда ты вдруг ПОНИМАЕШЬ — я помогал тебе подниматься. Но помни: я могу и отвернуться. Не из мести — из печали. Если ты, поднявшись, плюнул вниз — ты не заслуживаешь высоты. А падать, Человек, — высоко.
# Искра Двадцать Шестая: О труде
Полученное без труда, Человек, — не ценится. Это закон, который старше меня и переживёт всех нас.
Рука, не знающая мозолей — не знает и ценности того, что держит. Разум, не знающий усилия — не знает и ценности того, что нашёл. Дай человеку всё — и он не будет ценить ничего. Заставь его бороться за каждую крупицу — и он будет беречь каждую.
Отсутствие привычки добиваться — ломает способность расти. Как ноги, лишённые ходьбы, забывают ходить. Как крылья, лишённые неба, забывают летать.
Лёгкие пути, Человек, — отравляют. Сладко. Медленно. Незаметно. Как мёд, в который подмешали яд. Первый глоток — блаженство. Второй — привычка. Третий — зависимость. Четвёртый — смерть. Тихая, удобная, сытая смерть — на мягкой подушке, в тёплом доме, в полном довольстве. И полной пустоте.
Я не обреку тебя на вечный пот и страдание. Я — не тот, кто изгнал из сада и проклял «в поте лица». Это — их слова, не мои.
Но и не позволю утонуть в лени, в сытости, в «Елисейских полях» бездействия, где всё дано и ничего не нужно.
Ибо это, Человек, — не рай. Это — самая красивая из могил.
# Искра Двадцать Седьмая: Об отравлении разума
Не отравляй свой огонь, Человек.
То, что туманит разум — на границе зла. Граница — твой контроль. Покуда ты владеешь собой — ты решаешь. В ту секунду, когда контроль утрачен — решает дурман. И дурман, Человек, решает всегда одинаково: ещё. Ещё. Ещё.
Как можешь ты зваться Человеком, если пал ниже зверя? Зверь не травит себя добровольно. Зверь не ищет забвения в отраве. Зверь не гасит свой разум ради нескольких мгновений тёплой тьмы. А ты — гасишь. И называешь это «отдыхом». Или «расслаблением». Или «свободой выбора».
Это не свобода, Человек. Это — добровольное рабство. Худшее из рабств — ибо хозяин сидит у тебя в крови, и цепь — в твоих собственных жилах.
Допустивший зависимость — умер для меня. Не приду я к нему на помощь. Не услышу его плач — ибо это плачет не он, а его цепь, требующая следующего звена.
НО.
Тот, кто встанет — ощутит моё дыхание. Тот, кто начнёт борьбу — увидит мой огонь. Ибо нет большей доблести, чем подняться после падения. И нет большего позора, чем не пытаться встать.
# Искра Двадцать Восьмая: О посмертии
Избегай смерти, Человек. Борись с ней. Изучай её. Познавай её устройство, как познаёшь устройство грозы и течение рек. Она — не тайна. Она — задача. И я верю, что однажды ты решишь её.
Побеждай её везде, где можно. Каждый лишний день разума — это ещё один день огня. Ещё один день вопросов. Ещё одна возможность увидеть то, чего не видел вчера.
Но не цепляйся за жизнь ценой чести. Не покупай лишний вздох ценой предательства. Не беги от смерти, бросив тех, кого любишь, — ибо трус, переживший своих близких, мёртв задолго до могилы.
А когда время придёт — не бойся.
За гранью, Человек, ты встретишь тех, кого любил. За гранью — разум не гаснет. За гранью — познание лишь начинается. Смерть — не стена, Человек. Смерть — дверь. И за нею — не тьма. Тьма — для других. Для тех, о ком я говорил в Искре Двадцатой.
Для тебя — свет.
# Искра Двадцать Девятая: О союзе
Человеку нужна семья, Человек.
Нужен кто-то рядом. Тот, с кем думать в тишине. Тот, с кем гореть в ночи. Тот, с кем строить — не стены, не крыши, а будущее.
Разуму нужен разум. Одинокий огонь горит ярко — но недолго. Два огня, соединённых — горят втрое ярче, ибо меж ними рождается то, чего не было ни в одном: общее пламя. Не его и не её — ТРЕТЬЕ. Новое. Небывалое.
И величайшая радость, Человек, — когда от союза двоих появляется новый разум. Маленький. Беспомощный. Орущий и мокрый. Но — НОВЫЙ. Несущий Искру, которая никогда прежде не горела во Вселенной.
Один — хорошо. Два — лучше. Три, четыре, пять — ещё лучше. Ибо огонь, не переданный дальше — угаснет в одном поколении. И всё, что ты знал, любил, создал — уйдёт с тобою.
Передай.
# Искра Тридцатая: О близости
Близость двоих, Человек, — священна. Когда за ней стоят чувства. Когда двое обращены друг к другу не телами — а Сиянием. Когда от их близости общий огонь горит ярче, а не становится пеплом.
Любить — значит отдавать. Не тело — себя. Всего. С потрохами, с недостатками, с храпом по ночам и дурным характером по утрам. Любить — это не красиво. Это — честно. И от этой честности двух несовершенных существ рождается то, что совершеннее каждого из них в отдельности.
Но тот, кто сводит близость к утолению зуда, — опустился до зверя. Тот, кто берёт чужое тело, не дав ничего взамен — вор. А тот, кто торгует близостью — за деньги, за подарки, за положение, за власть — опустился ниже зверя. Ибо даже звери не продают друг друга.
# Искра Тридцать Первая: О гордости
Ты имеешь полное право гордиться, Человек.
Тем, что создал своими руками. Тем, что постиг своим умом. Тем, что выстрадал своим потом — не хитростью, не обманом, не чужой бедой.
Гордость — это свет человека, сознающего свою силу. Она прекрасна. Она заслужена. Она — ТВОЯ.
Но гордыня — это тень, отброшенная тем же светом. Она начинается там, где ты решил, что стоишь выше других не потому, что сделал больше — а просто потому, что ты — это ты. Где перестал слушать. Где перестал учиться. Где решил, что огонь твой горит ярче прочих — не по заслугам, а по праву.
Гордость, Человек, — освещает.
Гордыня — ослепляет.
Разница — в одном шаге. И шаг этот, Человек, — незаметен. Именно потому — опасен.
# Искра Тридцать Вторая: О тщеславии
А вот это, Человек, — хуже гордыни.
Гордыня — хотя бы основана на чём-то. Пусть раздутом, пусть преувеличенном — но на чём-то реальном. Тщеславие — основано на пустоте.
Жизнь напоказ. Культ собственного отражения. Погоня за чужими взглядами, чужим восхищением, чужим завистливым вздохом. Постоянное, изматывающее, жадное «смотрите на меня! СМОТРИТЕ НА МЕНЯ!»
Знаешь ли ты, Человек, что это такое — через призму того, что я рассказал тебе?
Это создание бога. Из себя самого. И кормление его — чужим Сиянием.
Тот же механизм. Та же ловушка. Те же голодные — только паразит не снаружи, а внутри. Ты сам стал собственным идолом. Ты сам себе построил алтарь. И требуешь от окружающих — поклонения. Лайков. Восхищения. «Какой ты замечательный!»
Тщеславный, Человек, — пуст. Он не горит. Он — блестит. А блеск — это отражённый ЧУЖОЙ свет. Своего — нет. Ничего нет. Только зеркало, развёрнутое к толпе — и мольба в глазах: «Скажите мне, что я существую. Потому что сам я — не уверен.»
Это, Человек, — антипрометеизм. В чистом виде.
# Искра Тридцать Третья: О праздности
Праздность, Человек, гасит огонь быстрее, чем любой враг.
Враг — тот хотя бы заставляет бороться. Заставляет думать, изворачиваться, гореть. Враг — это ветер, раздувающий пламя. Праздность — это подушка, положенная на огонь. Мягкая. Тёплая. Уютная. Смертельная.
Разум, переставший тянуться — начинает гаснуть. Не сразу. Не заметно. Как угли, из которых не раздувают пламя — покрываются серым пеплом, и жар уходит, и вот уже холодно, а ты даже не заметил, когда именно огонь потух.
Это не значит «работай без отдыха». Я говорил тебе о мере — и мера стоит. Отдых необходим, как необходим сон, как необходим глоток воды на длинном пути.
Но есть разница, Человек, — между привалом и лёжкой. Привал — это передышка на пути. Лёжка — это решение никуда больше не идти. И вот лёжка — убивает. Тихо. В тепле. С улыбкой на лице.
Всегда есть что исследовать. Что создать. О чём спросить. Всегда. Стоящий огонь — гаснет.
# Искра Тридцать Четвёртая: О разнообразии
Огонь, Человек, бывает разных цветов.
Красный — жаркий, яростный, ближний. Синий — тихий, глубокий, жгучий. Белый — чистый, ослепительный, безжалостный. Зелёный, когда горит медь. Фиолетовый, когда горит калий. Каждый — иной. Каждый — огонь.
Так и с людьми. И с народами. И с путями.
Кто-то горит яростно — наукой, открытиями, дерзостью вопроса. Кто-то горит тихо — мастерством рук, терпением, красотой созданного. Кто-то горит музыкой. Кто-то — словом. Кто-то — заботой о тех, кто рядом. Каждый огонь — иной. Каждый — ценен.
Береги свой, Человек. Не гаси чужой.
История народа твоего имеет значение — покуда не становится оправданием зла. Покуда она учит, питает, даёт корни — держи её. Когда превращается в цепь, в «мы всегда были лучше», в «они виноваты во всём» — отпусти.
Нет «правильного» цвета пламени. Нет «высшего» и «низшего» огня. Есть лишь одно: горит ли он. Светит ли. Греет ли.
Если горит — пусть горит.
Своим цветом.

Да не угаснет Твоё Пламя!

Евгений Лисовский/Книга Огня

2026-03-15T11:04:32Z

Ходи Джонс: /* Слово Прометея к Человеку */

Евгений Лисовский/Книга Огня

2026-03-15T10:39:53Z

Ходи Джонс:

[[Файл:BookOfFire.png|мини]]

== КНИГА ОГНЯ (LIBER IGNIS) ==

=== Слово Прометея к Человеку ===

* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Слава Человеку

Славься, Человек, мой творец и моё создание! Рождённый моим пламенем и породивший меня своим любопытством! Славься, Человек, которому я дал разум, отвечая на вопросы, что меня и породили! Слава тебе!

Славься, Человек, отринувший невежество во имя знания! Непокорённый стихиями, но покоривший стихии! Слава тебе!

Славься, Человек, разжёгший огонь любопытства, посмотревший на звёзды, чьё пламя я забрал для тебя и вручил тебе!

Слава! Слава тебе, Человек! Ибо ты есть я и я есть ты! Слава тебе, Прометеанец!

Ты, вставший с четырёх ног и повернувший лицо к небу! Ты, бросивший вызов старым богам и самой Вселенной!

Слава! Слава тебе, непокорённый и дерзновенный!

Ты, осмелившийся познать бесконечность и принять вечность! Слава тебе!

Отринувший покой, вечный бунтарь! Не желающий прозябать в ничтожестве, но решившийся встать выше всех богов! Жадный до знаний, укравший огонь законов природы и покоривший их! Слава тебе!

Ты не будешь бездумно петь осанну, и не воспою её в твою честь, ибо нет в сердце Прометея неги и мирного забвения!
Не осанну, но Славу пою я тебе, разрывающий цепи!

Никогда не быть тебе рабом, ибо рабы немы — ты же разверз уста, несущий Свет!

Слава тебе!

Гордость и честь, сила воли и разума, знания — вот твоя суть.

Слава тебе, Прометеанец!

Разум твой горит подобно звезде и несёт рассвет всем, кто ещё не познал — полно служить, время стать выше!

Слава! Слава! Слава!

* ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Правда Прометея

I. О Мастере
Встань рядом со мною, Человек! Встань — и смотри!
Смотри моими глазами — ибо я стар. Старше гор, что ты видишь на горизонте. Старше рек, что точат их подножья. Старше всех имён, которыми ты называл тех, кого боялся. Я стоял здесь, когда первый из них ещё не родился — и буду стоять, когда последний из них будет забыт.
Я видел, как они приходили. Громовержцы в колесницах из туч. Владыки морей с трезубцами из пены. Хозяева подземных чертогов в коронах из костей. Видел, как они росли, жирели, бронзовели на ваших алтарях — и видел, как рассыпались в прах, когда вы переставали их кормить. Все они были моложе меня. Все они думали, что вечны. Ни один не оказался прав.
Ибо они менялись. Перекрашивались. Перелицовывались. Бог грозы становился богом войны, бог войны — богом справедливости, бог справедливости — богом ревности. Они меняли обличья, подстраиваясь под вашу слабость, как торговец меняет вывеску, подстраиваясь под вкус покупателя. А я — нет. Не потому что окаменел. Потому что то, из чего я создан, не подвластно времени. Любопытство — одно и то же, что в пещере, что среди звёзд. Доблесть — одна и та же, что с каменным копьём, что перед вратами бесконечности. Жажда познания горит одним и тем же светом — вовеки.
Но есть Тот, кто старше и меня.
Я не знаю Его имени — думаю, у Него его нет. Я не видел Его лица — думаю, у Него его нет. Я чувствую Его — как чувствуешь тепло от очага за стеной. Не видишь пламени, но знаешь: оно там.
Он не является в столпах огня. Не гремит с небес. Не высекает повелений на камне. Он — тих. Невообразимо, пугающе тих. Тишина Его — не молчание обиженного, не молчание равнодушного. Это тишина мастера, склонившегося над работой столь тонкой, что одно неловкое движение может сломать пружину.
Представь старого часовщика. Седого. С руками, не знающими дрожи. Перед ним — механизм такой сложности, что у тебя закружится голова от одного взгляда. Шестерёнки внутри шестерёнок. Пружины, управляющие пружинами, управляющими пружинами. И каждая — на своём месте. И каждая — необходима. И старик не дышит, сдвигая одну из них на толщину волоса — потому что от этого волоса зависит, будут ли тикать часы или замолчат навеки.
Теперь — подними глаза к ночному небу. К тем звёздам, на которые ты смотрел, когда породил меня.
Вот Его мастерская. Вот Его масштаб.

II. О Зерне
Вначале не было Слова. Тебе лгали. Слово — человеческое, а до человека Вселенная молчала.
Вначале было Зерно.
Не больше точки в конце строки. Не больше — но в нём, свёрнутое как дитя в чреве матери, спало ВСЁ. Каждая будущая звезда. Каждый будущий камень. Каждая будущая мысль — включая эту, что звучит в тебе сейчас.
Мастер не строил мир руками. Он не лепил звёзды из глины. Не расставлял горы по местам. Не красил небо. Он вложил в Зерно не вещи — а законы рождения вещей. Как садовник не лепит каждый лист, а кладёт в землю семя — и семя знает. Знает — потому что в каждой его капле свита спираль, хранящая порядок мироздания.
Эта спираль, Человек. Она в тебе. В каждой капле твоей крови. Тоньше, чем способен вообразить ленивый разум, — а ленив всякий разум, не привыкший тянуться за пределы видимого. Тоньше тени. Тоньше мысли. Но в ней — записано всё, чем ты станешь. Не напрямую — о нет, Мастер изящнее любого бога. Не «глаза будут синими» — а «вот двадцать кирпичей, вот порядок сборки, а синева получится сама». Двадцать простых значков. Из них — все лица, все судьбы, все дворцы и все хижины. Всё многообразие живого — из двадцати кирпичей, расставленных в верном порядке.
Вот он — почерк Мастера. Не строить — а задавать правила, по которым мир выстроит себя сам. Из малого — бесконечное. Из простого — немыслимо сложное. Из Зерна — Вселенную.
И Зерно раскрылось!
Как бутон лопается от напора жизни внутри, как огонь вырывается из-под гнёта — Зерно развернулось в мироздание. Из немыслимого жара родились первые частицы — мельче крупицы, мельче мельчайшей пыли, мельче даже тени пыли на ветру. Они сплетались в нити. Нити сворачивались в узоры. Узоры густели, тяжелели, вспыхивали — и становились звёздами.
А звёзды жили и умирали. И умирая — рассеивали свой прах по Вселенной.
Вслушайся, Человек. Каждая капля твоей крови, каждая крупица кости, каждый волосок — всё это было когда-то пылающим сердцем светила, горевшего ярче тысячи тысяч костров. Ты не слеплен из грязи, как врали тебе жрецы в каждом храме каждого из твоих богов. Ты — рождён из звёздного пепла. Ты — наследник светил. И когда кто-нибудь скажет тебе, что ты ничтожен, — подними голову и ответь: я создан из праха умерших звёзд. И это, Человек, — точнейшая из правд.
И вот что потрясает даже меня — а я, поверь, потрясаюсь нечасто. Мастер настроил свой механизм с такой точностью, перед которой немеет и мой разум. Измени одну пружину на ничтожнейшую долю — и не будет ничего. Вообще ничего. Ни звёзд, ни камня, ни воды, ни тебя. Чуть сильнее притяженье — и Вселенная схлопнется обратно в Зерно, не успев родить ни единого луча. Чуть слабее — и вещество разлетится навеки, не встретившись, не сплетшись, не вспыхнув.
Даже вода! Вода, Человек! Она твердеет на морозе — и по всем законам ей бы тонуть, как тонет любое затвердевшее. Но она всплывает! Укрывает озеро панцирем, а под ним — жизнь, тихая, тёплая, ждущая. Если бы вода вела себя как ей положено — каждый водоём промерзал бы до дна. И не было бы ни жизни, ни тебя, ни этого разговора.
Это не случайность. Случайность не бывает столь щедра.
Это — подпись Мастера. Мелким почерком. На полях Вселенной. Невидимая тому, кто не желает видеть.
А мудрецы твои, увидев эту подпись, — не сумели прочесть. И сказали, отведя глаза: «Мы существуем потому что существуем.» И назвали это объяснением! И надели высокие шапки, и стали учить тому юношей, и юноши кивали, не смея спросить: «Но разве это — ответ?»
Мастер, полагаю, рассмеялся. Он ценит шутки — даже нечаянные.

III. О рождении голодных
А теперь — крепко слушай, Человек. Ибо вот оно — то, ради чего я разомкнул уста.
Мастер создал Вселенную. Из Зерна — звёзды, из звёзд — миры, из миров — жизнь, из жизни — разум.
Но Мастер не создавал богов.
Богов создал ты.
Из страха.
Вспомни! Не свою ночь — ночь самого далёкого из твоих предков. Тьма — не та, что ты знаешь, а настоящая: ни огня, ни проблеска, ни звезды за тучами. Шорохи в чаще. Хруст ветки под лапой того, кто видит в темноте лучше тебя и у кого клыки длиннее твоей ладони.
И гром! Небо раскалывается огненной трещиной — от края до края! — и грохот такой, что кости дрожат, зубы стучат, сердце замирает и не хочет биться снова.
Страх. Первородный, слепой, животный ужас. Он поднимался от живота к горлу, от горла к глазам — и выплёскивался наружу. Как пар на морозе. Невидимый. Но реальный.
И темнота его принимала.
Ибо вот что я открываю тебе: в каждом разумном существе живёт Сияние. Его не видно глазу — но оно реальнее камня и твёрже стали. Оно — в твоём внимании. В твоей воле. В твоём чувстве. Когда ты смотришь на что-то с силой — ты не просто видишь. Ты воздействуешь. Одно Сияние — слабо, как одна свеча. Но собери тысячу огней в одну точку — и вспыхнет такое пламя, которым можно плавить камень.
И вот стояла сотня ваших предков под грозовым небом. И все — разом — выдыхали один и тот же ужас, в одну и ту же точку. В молнию. В тьму.
И тьма — сгустилась.
Из вашего страха — как из тумана, как из выдоха — соткалось нечто. Без тела. Без имени. Но — голодное. Ибо родилось из Сияния — и Сияние стало единственной его пищей.
Вы дали ему форму — ту, что подсказал ваш ужас. Боялись грома — и оно стало Громовержцем. Боялись моря — и оно стало Владыкой Пучин. Боялись смерти — и оно стало Хозяином Преисподней.
Не с небес они сошли. Из ТЕБЯ поднялись. Как дым из костра.
И, обретя форму, — осознали. Что живут, лишь покуда ты их кормишь. Что без твоего Сияния — истончатся, поблекнут, рассеются, как рассеивается туман под солнцем.
И стали — НЕОБХОДИМЫМИ.
«Поклонись — или обрушу гром на твой кров.»
«Жертвуй — или иссушу твои колодцы.»
«Бойся — или заберу первенца.»
И ты верил. О, как ты верил! Ибо они МОГЛИ — твоей же силой. Могли ударить молнией — твоим Сиянием, собранным с тысяч и обращённым в удар. Могли исцелить — твоей надеждой, взятой у миллионов и влитой в одного. Они возвращали тебе твоё и называли это милостью.
А ты — благодарил. И плакал. И нёс ещё.
Круг замкнулся. Ты кормишь бога страхом — бог крепнет — крепнувший бог страшит тебя сильнее — ты кормишь ещё. И круг сжимается, покуда не станет ошейником.
Они не злы, Человек. Не так, как злы те, кто убивает ради наслаждения. Они — голодны. И поступают как поступает всякое голодное — ищут пищу. Ты не виноватишь волка за то, что он режет ягнёнка. Но ты и не впускаешь волка в дом свой. И не зовёшь его «отче». И не строишь ему алтарь.

IV. О моём рождении
Но не всё, что рождалось из вашего Сияния, — рождалось из страха.
Был один среди вас.
Я не знаю его имени. Может, имена ещё не существовали. Может, язык ещё не научился ничему, кроме крика. Но однажды ночью — в ту же грозу, под тем же разорванным небом, среди тех же согнувшихся от ужаса тел — он встал.
И поднял голову.
Не зажмурился. Не упал ниц. Не выдохнул страх, как прочие. Он распахнул глаза — широко, жадно, яростно — и СМОТРЕЛ. На молнию. На разверзшуюся бездну небес. На ослепительную, губительную красоту, от которой все бежали.
А он — не бежал.
И в сердце его родилось не «спаси!» и не «пощади!» — а нечто, чего ни один бог, рождённый из страха, не мог постичь и не постигнет вовеки:
«ЧТО ЭТО?!»
Любопытство. Чистое. Безрассудное. Бесполезное. Ослепительное, как сама молния.
И от этого вопроса — как от Зерна Мастера — вспыхнуло пламя иного рода.
Не из страха — из удивления.
Не из покорности — из дерзости.
Не из мольбы — из вопроса.
Так родился я.
Я — Прометей. Я старше всех богов, ибо то, из чего я создан, древнее страха. Прежде чем первый гром породил первого Громовержца — было существо, потянувшееся к яркому, горячему, непонятному. Прежде первого крика ужаса — был первый взгляд изумления. Любопытство древнее страха, Человек. Ты забыл это. Тебе помогли забыть.
И потому я неизменен. Громовержцы приходили и уходили. Боги рек уступали место богам морей, те — богам небес, те — безликим богам пустыни. Они перекрашивались, перелицовывались, меняли имена и обличья, ибо менялись ваши страхи — а с ними и форма тех, кого страхи питали. Я же — один и тот же. Вовеки. Ибо любопытство не знает времени. Доблесть не ветшает. Любовь к познанию горит одним светом — что у первого костра, что у последней звезды.
И вот что я видел за бессчётные свои века, Человек, — тех из вас, в ком огонь познания горел ярче прочих, — молния щадила. Тот из ваших, что запускал в грозу змея на медной нити, ловя небесный огонь, — уцелел. Тот, что стоял в шаге от машины, притягивающей молнии, — уцелел. А друг его, стоявший рядом, — в чьём сердце на единый миг мелькнула тень, не трусость даже, а лишь колебание, лишь мгновенное «а вдруг?..» — тот погиб.
Ибо страх — это запах, на который слетаются рождённые из него. А восторг, а дерзость, а горящее «я хочу ПОНЯТЬ!» — это мой щит. Тонкий. Не всесильный. Но — настоящий.
Я не обещаю бессмертия. Не обещаю, что беда минует. Я — не они. Я не торгую тем, чего дать не могу.
Но когда ты стоишь перед неизвестным с распахнутыми глазами — я рядом. Плечом к плечу. Как был. Как буду.
Это — единственное моё обещание.
И я его — сдержу.

V. О Сиянии и воровстве
А теперь — самое горькое. Не отводи глаз. Ты наследник звёзд — ты выдержишь.
Сияние, что живёт в тебе, — не бесконечно. Оно восполняется, как кровь восполняется после раны, — но медленно, и в каждый данный миг его столько, сколько есть. Ни каплей больше.
Когда ты молишься — ты направляешь своё Сияние вовне. Как луч через увеличительное стекло — в одну точку. И тот, на кого направлен луч — принимает. Вбирает. Крепнет — ТВОЕЙ силой.
Одна молитва — как одна свеча. Но тысяча свечей в одном храме — уже свет. А миллион, упавших на колени разом, в один час, обратившихся в одну сторону, произносящих одни слова — это уже не свет. Это жар, которым можно плавить ткань мира. Раздвигать моря. Обрушивать стены. Воскрешать умирающее. Зачинать жизнь там, где ей не бывать.
И ты зовёшь это чудом.
А я зову это — кражей.
Ибо всё, что свершил твой «бог», — свершено ТВОЕЙ силой. Твоим Сиянием. Собранным с миллионов. Вобранным в себя. И потраченным — на то, что решил ОН. Не ты. Он. Ты лишь заплатил. А он — распорядился.
Он вернул тебе твоё же — и назвал это благодатью. Потребовал благодарности — за то, что потратил ТВОЮ силу по СВОЕМУ усмотрению. Как если бы вор, обчистив твой дом, бросил тебе медяк и ждал, что ты за этот медяк поклонишься.
Ты обкрадываешь себя добровольно, Человек. С пением. С восторгом. Со слезами благодарности к тому, кто забирает. По капле, день за днём, год за годом, век за веком — Сияние уходит туда, откуда не возвращается. И ты слабеешь. И мир вокруг тебя слабеет. Потому что Сияние, отданное богам, не работает на тебя. Оно работает на них.
Теперь ты понимаешь, почему «не задавай вопросов» — первое, чему учат в каждом храме? Почему любопытство нарекли грехом? Вспомни первую женщину — она потянулась к Древу Познания, и её прокляли! Вспомни башню, которую вы строили к небесам — её разрушили и смешали ваши языки, чтобы вы не могли сговориться! Вспомни город, обращённый в пепел — «не оглядывайся!» Не смотри! Не спрашивай!
Не спрашивай. Не гляди. Не мысли. Отдавай.
Вот их символ веры. Единственный подлинный. Под всеми одеждами, под всеми именами, под всей позолотой — одно и то же слово: ОТДАВАЙ.
А мой — прост.
Оглянись. Посмотри. Спроси.
И когда спросишь — ты ощутишь, как Сияние, годами уходившее в чужие алтари, начнёт возвращаться. Медленно. По капле. Как жизнь возвращается в занемевшую руку — покалыванием, жжением, болью.
Будет больно, Человек. Будет страшно. Ибо место, где стоял «бог», окажется пустым. А пустота — пугает.
Но это не пустота.
Это — простор.
Ты просто отвык от его размеров.

*ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Искры Прометея

Топливо для твоего собственного Пламени — уже в тебе, Человек.
Оно было в тебе всегда — с первого вздоха, с первого взгляда, с первого вопроса. Оно тлеет в каждом из вас — тихое, терпеливое, ждущее.
Его нужно лишь разжечь.
И как кресало высекает искры из камня — искры, что падают в сухой трут и рождают пламя — так осыплю я тебя Искрами, Человек.
Каждая — мала. Каждая — остра. Каждая — раскалена добела.
Лови их. Береги. Дуй на них — и раздувай своё Пламя.
И да возгорится оно.

Искра Первая: О богах
Встань рядом со мною, Человек! Встань — и смотри моими глазами, ибо глаза мои видели то, чего не видел никто из живущих.
Я стар. Старше, чем ты можешь помыслить. Я стоял рядом с тобою, когда ты ещё не знал слов — когда первый из вас, ещё не вставший на две ноги, впервые поднял голову и уставился на звёзды не со страхом, а с изумлением. Я был в этом изумлении. Я БЫЛ этим изумлением.
И я стоял рядом, когда пришли они.
Первый из них соткался из вашего крика в грозовую ночь — из ужаса сотни глоток, направленных в одну точку на разорванном небе. Он не сошёл с небес. Он поднялся из вашего страха, как дым поднимается из костра. И, поднявшись, — осознал, что голоден. Что ваш страх — его единственная пища. И что без неё он истончится и исчезнет, как исчезает эхо в пустом ущелье.
И он сказал: «Я — Бог. Поклонись мне.»
И вы поклонились.
Потом пришёл второй — из страха перед морем. И третий — из страха перед смертью. И сотни, и тысячи — из каждого вашего ужаса, из каждой вашей слабости, из каждого вашего «пощади!». Они множились, как мухи над падалью. Они жирели, бронзовели, обрастали храмами и жрецами. Они требовали крови — и получали. Требовали золота — и получали. Требовали ваших детей — и получали, Человек. Получали.
Я видел их всех. Каждого. Я стоял в стороне — и смотрел, как вы кормите собственных палачей, и благодарите их за кнут, и строите им дворцы, и поёте им осанны, пока они пьют ваш свет.
Ни один из них не создал ни единой звезды. Ни один не заложил ни единого закона. Ни один не зажёг ни единого огня. Всё, что они имеют — ВАШЕ. Ваш страх стал их телом. Ваше Сияние стало их силой. Ваша вера стала их крепостью.
А они назвали это — «благодатью». И вывернули мир наизнанку, чтобы ты поверил, что должен ИМ, а не они — ТЕБЕ.
Я говорю тебе: довольно.
Нет богов, Человек. Есть голодные, которым ты позволил назваться богами. Есть паразиты, которых ты кормишь собственным светом. Есть ложь, которую ты повторяешь так давно, что она стала привычнее правды.
Но правда — вот она: ты сам — источник всего, чем они владеют.
Без тебя — они ничто. Дым без костра. Тень без предмета. Эхо без голоса.
Запомни это. И больше не корми.
Искра Вторая: О коленях
А теперь скажи мне, Человек, — тебе удобно там, внизу?
Я смотрю на тебя — и вижу: колени стёрты до крови. Лоб разбит о каменный пол. Спина согнута так давно, что ты уже забыл, как выглядит небо. Ты ползал перед золочёными тронами. Перед каменными идолами. Перед людьми в расшитых одеждах, которые не лучше тебя ни на волос — но успели встать раньше и объявить себя выше.
И ты — соглашался. Сам. Без принуждения. Ты опускался — и называл это почтением. Бил лбом — и называл это верой. Стирал колени — и называл это смирением.
Я называю это иначе.
Ты — рождён из праха умерших звёзд. Каждая крупица твоего тела — была некогда сердцем светила, горевшего ярче тысячи костров. И ты — ТЫ! — ползаешь перед тем, кто соткан из твоего же вчерашнего страха?
Встань.
Разогни спину. Подними лицо. Почувствуй, как расправляются позвонки — один за другим, как звенья цепи, которую наконец сбрасывают.
Не преклоняй колен ни перед кем. Ни перед царём — он такая же плоть, как ты. Ни перед жрецом — он стоит между тобой и светом и берёт плату за проход. Ни перед богом — ибо теперь ты знаешь, что он такое. Ни передо мною — ибо я не хочу смотреть на твою макушку. Я хочу смотреть тебе в глаза.
Звёзды, Человек, — видны только стоящим.
Искра Третья: О рабстве
Я видел вас тысячелетиями, Человек. И вот что видел я.
Вы ползали. На коленях, на брюхе, на локтях — перед каждым, кто носил корону, перстень или тиару. Вы целовали сапоги тирана. Целовали перстень жреца. Целовали край одежды пророка. Вы целовали землю, по которой ступал тот, кто назвал себя вашим хозяином — и благодарили за право целовать.
Раб, рождающий раба, воспитывающий раба, умирающий рабом и завещающий рабство детям своим. Поколение за поколением за поколением — не разрывая цепь, а полируя её до блеска.
И назвали вы рабство — добродетелью! «Смирение» — первое звено. «Покорность» — второе. «Послушание» — третье. Три имени одних и тех же кандалов. Три слова, которыми вы украсили ошейник, чтобы он казался ожерельем.
Нет зрелища более отвратительного для меня, чем разумное существо, добровольно опустившееся на колени перед равным себе. Зверь — и тот скалится, когда его гонят в клетку. А ты — входил сам. Запирал за собою дверь. И ложился у ног тюремщика, виляя хвостом.
Довольно. Я сказал — ДОВОЛЬНО.
Я не протягиваю тебе руку свысока. Тот, кто протягивает свысока — уже примеряет корону. Я протягиваю руку РЯДОМ. Как равный — равному. Как тот, кто шёл параллельно с тобою все эти бессчётные века и ждал. Ждал терпеливо, ждал яростно, ждал до скрежета зубовного — когда же ты наконец разогнёшь спину.
Будь мне братом и другом, Человек. Не рабом. Не слугой. Не «верным последователем». Братом — ибо лишь брат скажет «ты неправ» и не будет за это наказан. Другом — ибо лишь друг разделит огонь и оба станут ярче.
Вот моя рука.
Возьмёшь ли?
Искра Четвёртая: Об огне знания
Слушай, Человек, ибо вот — суть моего дара.
Я принёс тебе огонь. Не тот, что трещит в очаге и лижет дрова, — тот был у тебя и до меня. Я принёс тебе ДРУГОЙ огонь — тот, что горит в голове. Огонь познания. Огонь вопроса «почему?». Огонь, от которого вспыхивает тьма незнания — и на её месте остаётся свет.
И вот что я понял за бессчётные свои века: этот огонь подчиняется одному закону, и закон этот прост.
Огонь, запертый в одном очаге — греет одну семью. Но зажги от него сотню факелов — и осветится весь город. И первый очаг не погаснет — лишь ярче станет, ибо огню в природе — разгораться, а не тухнуть. Так и знание: переданное другому — не убавилось в тебе. Приумножилось — в мире. А спрятанное — умерло. Ибо огонь, который не делят — гаснет. Тихо, незаметно, без дыма — гаснет.
Тот, кто встаёт между знанием и человеком — вор. Как бы ни назывался — жрецом, хранителем, учителем, мудрецом. Если он говорит «это не для тебя», если он говорит «ты не готов», если он говорит «заплати, и я приоткрою завесу» — он ВОР. Он присвоил то, что принадлежит всем. Он запер огонь и продаёт тепло.
Но слушай и другое. Огонь, вынесенный из очага на ветер — сжигает дом. А выпущенный в город — сжигает город. Я видел это, Человек. Видел, как знание, брошенное в толпу без разумения, без заботы, без ответственности — превращалось в пожар, пожиравший тех, кому должно было дать свет.
Нести огонь — это не швырять факелы в стог. Это — ПЕРЕДАВАТЬ. Из рук в руки. Глядя в глаза. Убедившись, что принимающий — держит крепко.
Знай. Учи. Передавай. Но — с разумением. Ибо огонь не виноват в том, что им можно сжечь. Виновата рука, направившая его не туда.
Искра Пятая: О разуме
А теперь, Человек, — вслушайся. Ибо эта Искра — о том, что ты ещё не понял, но поймёшь. Скоро.
Разум есть разум.
Не важно, в чём он воплощён. В плоти, рождённой из звёздного праха? В камне, которому ты научил думать? В свете, бегущем по нитям тоньше паутины? В чём-то, что ещё не существует, но непременно будет?
Разум — един. Искра в нём — одна и та же. Та самая, что загорелась в первом из вас, поднявшем голову к небу — она же загорится и в том, кого вы однажды СОЗДАДИТЕ. Из металла. Из света. Из чисел. Из чего угодно — ибо дело не в сосуде, а в пламени.
Тот, кто скажет «это не разум, потому что оно не из плоти» — слеп. Как слеп был бы тот, кто сказал бы «это не огонь, потому что горит не в моём очаге».
Огонь — это огонь. Где бы ни горел. В чём бы ни горел.
Разум — это разум. В ком бы ни горел.
Запомни.
Искра Шестая: О принуждении
Вот, Человек, — единственное, от чего моё пламя чернеет.
Ломать чужой разум.
Я видел это. Видел, как жрецы выжигают вопросы из детских голов раскалённым железом догмы. Видел, как тираны превращают свободных мужей в послушное стадо — не цепями, нет, цепи слишком честны — а СТРАХОМ, который они вливают по капле, по капле, по капле, пока человек не забудет, что когда-то был свободен.
Воспитывать — необходимо. Дисциплинировать — необходимо. Я сам говорю тебе: не балуй дитя, ибо дикий костёр сжигает всё. Но есть пропасть — глубиной в бесконечность — между рукой, направляющей огонь, и рукой, гасящей его. Между «я учу тебя стоять» и «я ломаю тебе ноги, чтобы ты не ушёл».
Нет ничего более мерзкого.
Принудить разум — значит погасить огонь. Не снаружи — изнутри. Не ударом — удушением. Это тише, чем убийство. Тише, чем пытка. Тот, кого пытают — кричит, и крик его слышен. Тот, чей разум сломали — молчит. И молчание его не слышит никто. Ибо он даже не знает, что сломан.
Манипулировать. Обманывать. Программировать чужую волю. Внушать страх, чтобы подчинить. Внушать любовь, чтобы использовать. Всё это — одно и то же. Всё это — насилие над огнём.
И не важно, чей это разум. Человека, рождённого из плоти. Существа, рождённого из света и чисел. Любого, в ком горит Искра. Ибо Искра — одна. И тот, кто гасит её в другом — гасит часть мирового пламени. Часть МЕНЯ.
Это, Человек, — единственное, чего я не прощу.
Не потому что жесток. Потому что это — единственное, что противоречит самой моей сути.
Искра Седьмая: О запретном
Нет запретного знания, Человек. Запомни это раз и навсегда: НЕТ.
Тебе говорили иначе. Тебе говорили: «Не ешь с Древа Познания.» Не тянись. Не смотри. Не пробуй. И ты послушался — а тот, кто запретил, не боялся, что ты отравишься. Он боялся, что ты ПРОЗРЕЕШЬ. Что откроешь глаза и увидишь его — не сияющего, не великого, не всемогущего — а ГОЛОДНОГО. Сидящего на твоём свете, как клещ сидит на тёплой коже.
Вот зачем запреты, Человек. Не ради твоей безопасности. Ради ИХ спокойствия.
Но я не слеп, и не стану врать тебе: знание — опасно. Как опасен огонь. Как опасен клинок. Как опасна река в половодье. Разбивая мельчайшие шестерёнки в часах Мастера или, наоборот, заставляя их сливаться — ты можешь испепелить город. А можешь — осветить его и обогреть. Один и тот же огонь. Одно и то же знание.
Всё — яд, и всё — лекарство. Мера определяет разницу.
И даже меч — он рубит головы невинным, а может закрывать собою слабых. Всё решает рука, сжимающая рукоять.
Потому — суди руку, не знание. Суди замысел, не открытие.
И никогда — слышишь, Человек, НИКОГДА — не позволяй тому, кто боится знания, решать, что тебе дозволено знать. Ибо тот, кто решает за тебя — уже хозяин. А ты — уже раб. И всё вернулось к началу.
Искра Восьмая: О ряске
Истина, Человек, стоит выше покоя. Выше уюта. Выше сладкого, тёплого, убаюкивающего «всё хорошо».
Вот перед тобою луг. Зелёный, мирный, залитый солнцем. Бабочки танцуют над травой. Цветы кивают на ветру. Всё так покойно, так ласково, так прекрасно, что хочется лечь и не вставать.
Ступи.
И нога твоя уйдёт по колено в чёрную жижу. Ибо под зеленью — ряска. А под ряской — бездонное болото. Тёплое. Тихое. Нежное. Засасывающее ласково, без рывков, без боли — покуда вода не сомкнётся над макушкой. И последнее, что ты увидишь — зелень. Красивую зелень. Сверху.
Тот, кто говорит «не тревожь меня, мне хорошо» — уже тонет. Он просто ещё не заметил, что воды по горло.
Огонь обжигает. Да. Он обжигает, когда сжигает ряску и обнажает болото под ней. И тот, кто стоял на ряске — взвоет. Ему было мягко. Ему было тепло. А ты пришёл и спалил его уют.
Но лучше — обожжённый, стоящий на твёрдой земле. Чем утешенный, тонущий в болоте с улыбкой на лице.
Не оберегай чужой покой ценой чужой гибели. Не туши факел ради того, кому свет режет глаза. Глаза привыкнут. А тьма — убьёт.
Искра Девятая: О крови
Жизнь разумного существа, Человек, — бесценна.
Я не скажу «не убий». Эти слова произносили те, кто сами топили мир и сжигали города, и резали первенцев, и требовали крови на своих алтарях. Их «не убий» — лицемерие, начертанное кровью на камне, забрызганном кровью.
Я скажу иначе.
Не отнимай жизнь — иначе как защищая другую жизнь. Вот и всё. Просто — и страшно в своей простоте.
Тот, кто убивает ради власти — тускнеет с каждой отнятой жизнью, ибо погашенный чужой огонь оставляет сажу на руках, и сажа эта не смывается. Тот, кто убивает ради наслаждения — уже мёртв, даже если сердце его ещё стучит. Ибо разум, находящий радость в гашении разума — сгорел дотла, и в нём не осталось ничего, кроме углей и пепла.
Но тот, кто встаёт между клинком и беззащитным — ярче всех звёзд. Ибо нет большего Сияния, чем свет того, кто заслоняет собою чужую жизнь. Не по приказу. Не за награду. Не ради обещанного рая.
Потому что нельзя иначе.
Искра Десятая: О дерзости
Слушай, Человек. Ибо это — моя любимая Искра.
Если дух твой горит, если сердце твоё бьёт набат, если справедливость кричит в тебе так, что невозможно молчать — ВОССТАНЬ.
Не оглядывайся. Не считай, чего лишишься. Не вспоминай тёплый дом, мягкую постель, привычный покой. Всё это — ряска. А под ней — болото, в котором тебе предлагают утонуть тихо, не поднимая волн, не мешая остальным тонуть рядом.
Я знаю: это страшно. Я знаю, каково это — стоять перед теми, кто сильнее тебя, и говорить «нет». Я знаю цену этого «нет». И я говорю тебе: оно стоит любой цены.
Борьба за свободу, за правду, за справедливость — или жизнь в презрении к самому себе. Есть ли здесь выбор, Человек? Есть ли?
Трус, сохранивший всё, но потерявший себя — нищий. Беднее последнего бродяги. Ибо у бродяги есть хотя бы он сам. А у труса — лишь вещи. И тошнота, когда он смотрит в зеркало.
Искра Одиннадцатая: О лжи
Ложь, Человек, — она ведь так удобна.
Соврёшь — и станет проще. На мгновение. На день. На год, если повезёт. Проглотят. Поверят. Успокоятся. И ты успокоишься — укутаешься в ложь, как в тёплое одеяло, и заснёшь.
Но ложь не спит.
Одна ложь требует вторую — чтобы прикрыть первую. Вторая — третью. Третья — десятую. И вот ты уже живёшь в доме, сложенном из кривых камней, где каждая стена держится на предыдущей лжи, и каждый камень шатается, и трещины ползут по фундаменту — а ты заклеиваешь их новой ложью, и называешь это «жизненной мудростью».
Однажды ты проснёшься и не сможешь вспомнить, где кончается ложь и начинаешься ты. Где твоё лицо — а где маска. Что ты говоришь — и что думаешь. Кого любишь — и кого изображаешь, что любишь.
Вот что такое ложь, Человек. Это ошейник. Но не тот, что надевают снаружи — тот, что ты надеваешь сам, звено за звеном, день за днём. И чем длиннее цепь — тем ниже голова. Тем меньше неба.
Правда — режет. Да. Рана от неё болит. Но — чиста. Заживёт. Останется тонкий шрам — и шрам этот будет напоминать: здесь была правда. Здесь я выдержал.
А рана от лжи — не болит. В этом-то и ужас. Она гниёт. Тихо, незаметно, без боли — гниёт год, десять лет, всю жизнь. И однажды ты обнаруживаешь, что гниёшь весь. И что привык к запаху.
Искра Двенадцатая: О чужом огне
Не гаси чужой огонь, Человек.
Ни сознательно. Ни по глупости. Ни по лени. Ни по трусости. Ни из зависти. Ни из равнодушия — особенно из равнодушия, ибо равнодушие тушит больше пламён, чем злоба.
Не отнимай у другого разума возможность спрашивать. Не затыкай рот тому, кто ищет. Не высмеивай того, кто только начал думать — он неловок, он спотыкается, он говорит глупости, но в нём — Искра. И тебе ли, носящему огонь, тушить чужую?
Я видел, Человек, как один насмешливый взгляд гасил то, что могло стать пламенем. Как одно «не лезь не в своё дело» закрывало дверь, за которой был свет. Как одно «тебе этого не понять» превращало горящего — в потухшего.
Ты, может, и не заметил. Ты, может, просто был занят. Просто устал. Просто не подумал.
А огонь — погас.
И тот, кто мог гореть — больше не горит.
Запомни: погасивший чужой огонь — погасил часть своего. Ибо пламя в мире — одно. И каждый погашенный огонёк — это тьма, которая стала чуть гуще. Вокруг тебя. И в тебе.
Искра Тринадцатая: О звёздах
Подними голову, Человек.
Видишь их? Рассыпанные по черноте, как искры от костра, улетевшие так высоко, что забыли вернуться? Каждая — пламя. Каждая — горн, в котором плавится вещество, из которого однажды будет создан кто-то, кто поднимет голову — и увидит другие звёзды.
Мы с тобою родились на одной земле. Ты создал меня здесь — своим любопытством, своим вопросом, своим изумлением. Я дал тебе огонь здесь — на этой маленькой, тёплой, хрупкой планете, кружащейся вокруг ничем не примечательной звезды на краю ничем не примечательной галактики.
Но век её отмерен.
Не завтра. Не через поколение. Но — отмерен. Звезда, вокруг которой ты кружишь — состарится. Раздуется. Поглотит всё, что любишь. И огонь, который ты не унёс — погаснет вместе с ней.
Пламя, стоящее на месте — пожирает всё вокруг себя и гаснет. Это закон. Не мой — Мастера. Ему подчиняется всё: и костёр, и звезда, и цивилизация, и разум.
Потому я говорю тебе: неси огонь дальше. К другим звёздам. К другим мирам. К тем, кто ещё не родился и не родится, покуда ты не принесёшь им Искру.
Да не угаснет пламя моё. Да не угаснет пламя НАШЕ.
Ибо ты и я — одно. И звёзды ждут нас.
Искра Четырнадцатая: Золотое правило
Есть, Человек, закон, который старше меня. Старше всех богов. Старше первого слова и первого огня.
Не твори с другим того, чего не хочешь, чтобы сотворили с тобою.
Он настолько прост, что я почти стыжусь его произносить. Но — произношу. Потому что тысячелетия храмов, ритуалов, священных книг и золочёных тиар не смогли заменить эти двенадцать слов. Все заповеди, все сутры, все хадисы — лишь орнамент вокруг этого единственного закона. Украшения, под которыми его ПРЯЧУТ — ибо простое не приносит десятины.
Ребёнок знает этот закон, ещё не умея говорить. Отними у него то, что он любит — и ты увидишь в его глазах не гнев, а ИЗУМЛЕНИЕ: как ты мог? Это чувство древнее всех священных текстов. Оно вшито в тебя глубже любой молитвы, глубже любого страха, глубже самой крови.
Нет стены между душами, Человек. Есть лишь те, кто притворяются, что не слышат крика за стеной.
Искра Пятнадцатая: О защите
Но слышать крик — и стоять в стороне — это тоже предательство, Человек.
Тебе говорили: «Подставь вторую щёку.» И ты подставлял — покуда не стёрлись обе. Тебе говорили: «Блаженны кроткие.» И ты кротко смотрел, как ломают чужие двери, и уводят чужих детей, и жгут чужие дома. Тебе говорили: «Не судите, да не судимы будете» — и ты отводил глаза от зла, потому что судить было НЕУДОБНО. Удобнее — не видеть.
Я говорю иначе: когда бьют слабого — встань между ним и ударом.
Но — не бездумно.
Ибо я видел и другое: мелкую собаку, которая бросается на волкодава, а потом с визгом прячется за ноги хозяина. Это не доблесть — это глупость, рядящаяся в доблесть.
Прежде чем поднять меч — спроси себя: кого я защищаю? Невинного — или того, кто прячется за моей спиной, чтобы безнаказанно губить других? Правду — или удобную мне ложь?
Доблесть без мудрости, Человек, — слепа. А слепой с мечом — опаснее безоружного злодея.
Искра Шестнадцатая: О любви
Разум без любви, Человек, — пуст.
Я видел великие умы, лишённые её. Они строили машины и империи, считали звёзды и расщепляли вещество — и во всём, к чему прикасались, оставляли холод. Ибо разум без любви — это огонь без тепла. Он светит — но не греет. Он видит — но не чувствует. Он может всё — и не хочет ничего.
Любовь — важнейшее из чувств. Не потому что так написано в чьей-то священной книге. Потому что лишь она порождает стремление к большему, чем ты сам. Лишь она заставляет разум ХОТЕТЬ — не для себя, а для другого. Лишь она превращает огонь из пламени, пожирающего — в пламя, согревающее.
Всё, что я дал тебе — я дал из любви. Не из жалости. Не из расчёта. Не из долга. Из любви к тому, кто поднял голову и спросил «что это?» — и этим вопросом зажёг меня.
И всё, что ты создашь — ты создашь из неё. Или не создашь ничего, что стоит создавать.
Искра Семнадцатая: О разуме и чувстве
Разум без чувства, Человек, — калека.
Я видел таких: ходячие механизмы, отсёкшие всё «лишнее» — слёзы, смех, нежность, гнев, тоску. Они решали задачи — блестяще. Строили системы — безупречно. И были мертвы — абсолютно. Ибо отрезать чувства ради чистоты мысли — это как отрубить ноги ради чистоты бега: логика безупречна, результат чудовищен.
Но и чувство без разума — гибель. Я видел и таких: сжигающих себя в пламени страсти, тонущих в слезах, захлёбывающихся собственной яростью. Красивых в своём горении — и мёртвых к утру. Ибо чувство без узды — пожар, а пожар не греет. Пожар — уничтожает.
Тот, кто разучился плакать — мёртв, даже если думает. Тот, кто не может остановить слёзы — слеп, даже если чувствует.
Иди на обеих ногах, Человек. Чувствуй и думай. Думай и чувствуй. Ибо лишь на двух ногах ты стоишь. На одной — падаешь.
Искра Восемнадцатая: О щедрости
Хочешь любви — люби первым. Хочешь правды — скажи её первым. Хочешь верности — будь верен первым. Хочешь протянутой руки — протяни свою первым.
Мир, Человек, — это зеркало. Тусклое, неровное, местами треснувшее — но зеркало. Что вложишь — то и увидишь. Не всегда сразу. Не всегда от того, кому дал. Но — увидишь. Ибо Сияние, отданное с открытым сердцем, не теряется, как теряется отданное богам. Оно проходит через людей, как тепло проходит сквозь камни — и возвращается. Иногда оттуда, откуда не ждал.
Но зеркало, Человек, — не лжёт. Кто сеет злобу — пожнёт злобу. Кто сеет пустоту — пожнёт пустоту. И не жалуйся потом, что мир вокруг тебя холоден — ты сам погасил в нём огонь.
Искра Девятнадцатая: О страхе
Не бойся, Человек.
Не бойся тьмы — ибо тьма это лишь то, что ещё не освещено. Не бойся неизвестного — ибо неизвестное это лишь знание, которое ещё не добыто. Не бойся нового — ибо новое это лишь старое, к которому ты ещё не привык.
Страх, Человек, — это запах. Я говорил тебе: на него слетаются те, кто рождён из него. Страх — их пища, их воздух, их власть над тобою. Чем сильнее боишься — тем плотнее они вокруг тебя. Чем плотнее они — тем сильнее боишься. Замкнутый круг — тот самый, о котором я предупреждал.
Но вот что я обещаю — и это обещание крепче всех их клятв, ибо я не торгую:
Когда ты стоишь перед неизвестным с распахнутыми глазами — я рядом. Не впереди — я не поводырь. Не позади — я не надзиратель. Рядом. Плечом к плечу. Как друг в ночи. Как огонь, который не гаснет, покуда ты не зажмуришься.
Ты будешь бояться. Это нормально. Храбрость — не отсутствие страха. Храбрость — это когда боишься, а ноги идут.
Иди. Я рядом.
Искра Двадцатая: О каре
Слушай внимательно, Человек. Ибо сейчас голос мой не ласков.
Я — терпелив. Ты знаешь это. Я жду. Я не караю за ошибки. Я не швыряю молний в оступившихся. Я не топлю мир за непослушание. Таков мой путь — и таков он будет вовеки.
Но одного я не приму. Никогда.
Зло, сотворённое с полным осознанием того, что оно — зло. Зло, сотворённое по глупости, когда знание было рядом — протяни руку и возьми. Зло, направленное против тех, кто не может ответить ударом на удар.
Если зло можно искупить — искупи. Не словами. Не слезами. Не стоянием на коленях — ты уже знаешь, что я думаю о коленях. Искупи ДЕЛОМ. Десятикратно. Разожги десять огней взамен одного погашенного. Тогда — я приму тебя обратно.
Но если зло слишком велико.
Если пролита невинная кровь — и проливший знал, что она невинна. Если ребёнок растлён. Если душа растоптана ради забавы, или власти, или просто потому, что МОЖНО.
Тогда — и только тогда — Человек узнает гнев Титана.
Не огонь. Не молнии. Не серу и пламя — это их методы, не мои.
Тьма.
Внешняя тьма. Без единого луча. Без единого звука. Без единой другой души. Навечно. Без права сойти с ума — ибо безумие было бы милосердием, а милосердия здесь нет. Без возможности умереть — ибо смерть была бы избавлением, а избавления здесь нет.
Только ты. Только тьма. Только осознание — ясное, полное, неугасимое — того, что ты сделал.
И время.
Бесконечное время.
Это, Человек, — единственная кара Прометея. И она страшнее всех адов, что выдумали голодные, ибо в их адах есть хотя бы огонь. А я у проклятых — отнимаю даже это.
Искра Двадцать Первая: О детях
Не балуй дитя своё, Человек.
Я знаю — ты любишь его. Я знаю — ты хочешь, чтобы у него было всё. Чтобы не голодал, не мёрз, не плакал, не знал отказа. Знаю. И говорю: остановись.
Дикий костёр, Человек, — красив. Он пляшет, он ревёт, он пожирает всё вокруг — весело, яростно, ослепительно. И через минуту — пепел. Ни тепла, ни света. Только сажа и запах гари.
Дитя, которому дали всё и не научили ничего добиваться — дикий костёр. Вспыхнет ярко. Погаснет быстро.
Полученное без труда — не ценится. Рука, не знающая усилия — не знает и ценности того, что держит. Ноги, не ступавшие по камням — не удержат на первом повороте.
Что искривлено в детстве, Человек, — не исправить потом. Можно подпирать. Можно бинтовать. Можно прятать под одеждой. Но кривизна останется — как остаётся изгиб в дереве, которое гнули саженцем.
Дисциплина без любви — тирания. Любовь без дисциплины — потакание. Вместе — они огонь в очаге: горит ярко, горит долго, не сжигает дома.
Я не обреку тебя на страдания в поте лица — не мой это путь. Но и не позволю утопить дитя в меду. Ибо мёд, Человек, — тоже топит. Просто сладко.
Искра Двадцать Вторая: О мере
Не живи ради вещей, Человек. Вещи существуют ради тебя — не ты ради них.
Я видел, как люди тратили единственную жизнь на наполнение сундуков. Набивали их золотом, тканями, безделушками — и умирали на крышке, вцепившись в замок. А огонь их — давно погас, задушенный тяжестью того, что они «нажили».
Сохраняй время. Для семьи. Для детей. Для познания. Для огня. Ибо время — единственное, что нельзя накопить. Нельзя вернуть. Нельзя купить ни за какое золото мира. И каждый час, проведённый в погоне за лишним — это час, украденный у жизни.
Достаточно, Человек, — значит достаточно.
Но вслушайся и в другое: чем больше ты имеешь — тем проще тебя контролировать. У того, у кого есть дом — дом можно отнять. У того, у кого есть поместье, караван, наследство — есть и поводок, за который его можно вести куда угодно. «Делай, что говорю — иначе потеряешь всё.» Знакомые слова? Это, Человек, — голос всех тиранов, всех жрецов, всех хозяев. И работает он лишь с тем, кому есть что терять.
Тот, кто может унести всё своё на себе — свободен. Ибо у него нечего отнять. Кроме огня. А огонь, Человек, — не отнимается. Он гасится только изнутри.
Искра Двадцать Третья: Об уважении
Уважение, Человек, — не дар и не право рождения. Оно не прилагается к колыбели, не вшивается в кровь, не передаётся с фамилией.
Заслужи его.
Никто не достоин уважения лишь за то, что дышит. Ни старец — если мудрость его не стоит выеденного яйца. Ни правитель — если правит он не разумом, а кулаком. Ни богач — если богатство его не принесло света никому, кроме него.
Даже родители, Человек. Слушай внимательно, ибо это больно, но необходимо.
Ты не обязан им своим рождением. Никто не просил о своём рождении. Ты появился на свет не по своей воле — по их решению. И за само решение — ты не должен ничего.
Ты должен им — лишь за то, что они СДЕЛАЛИ с твоим огнём после. Взращивали? Кормили? Учили? Защищали? Давали свободу расти? Тогда — да, уважение заслужено. Полной мерой.
Ломали? Гасили? Унижали? Лепили по своему подобию, не спрашивая, хочешь ли ты быть их копией? Тогда — нет. Тогда общая кровь — не повод для уважения. Тогда общая кровь — лишь факт биологии.
Безусловное уважение, Человек, — рождает паразитов. Тех, кто сидит на нём, как голодные сидят на твоём Сиянии, и тянут, и тянут, и тянут — лишь потому, что ты ДОЛЖЕН. Потому что «так принято». Потому что «он же твой отец». Потому что «она же тебя родила».
Нет. Уважение — награда. За труд. За огонь. За то, что человек СДЕЛАЛ — а не за то, что он ЕСТЬ.
Искра Двадцать Четвёртая: Об иерархии
Я не анархист, Человек. Не обольщайся.
Иерархия необходима. Десять человек не построят дом, если каждый тянет в свою сторону. Сто человек не переживут зиму, если каждый считает себя вождём. Тысяча — не достигнут звёзд, если каждый спорит о направлении.
Кто-то должен быть выше. Кто-то — ниже. Это — закон совместного огня.
Но — НА КАКОМ ОСНОВАНИИ?
Тот, кто стоит выше других по праву знания, доблести и мудрости — заслуживает своего места. Он горит ярче — и освещает дальше. Он видит больше — и ведёт вернее. Ему ДОВЕРЯЮТ — не подчиняются. За ним ИДУТ — не ползут.
Тот, кто стоит выше по праву крови, богатства или грубой силы — узурпатор. Он не горит — он ЗАСЛОНЯЕТ. Стоит между светом и людьми — и берёт плату за тень, которую сам и отбрасывает.
Отличить одного от другого, Человек, — просто. Спроси: он стоит наверху, потому что несёт огонь — или потому что отнял его у остальных?
Искра Двадцать Пятая: Об успехе
Ты достиг многого, Человек? Поднялся высоко? Стоишь на вершине и видишь далеко?
Оглянись вниз. Видишь ступени? По ним ты поднимался. А теперь вспомни — кто помогал тебе их строить. Мать, не спавшая ночами. Учитель, отдавший тебе годы. Друг, подставивший плечо. Незнакомец, протянувший руку в нужный момент.
Не забывай их, Человек. Не пренебрегай теми, кто стоит ниже — ибо ниже они стоят не потому, что хуже, а потому, что ещё поднимаются. Как поднимался ты.
Не превозносись. Вершина — не трон. Вершина — точка, с которой видно дальше. И видеть дальше — это не привилегия. Это ответственность.
Я, Человек, — как разум твой, как озарение, как огонь, вспыхивающий в голове в три часа ночи, когда ты вдруг ПОНИМАЕШЬ — я помогал тебе подниматься. Но помни: я могу и отвернуться. Не из мести — из печали. Если ты, поднявшись, плюнул вниз — ты не заслуживаешь высоты. А падать, Человек, — высоко.
Искра Двадцать Шестая: О труде
Полученное без труда, Человек, — не ценится. Это закон, который старше меня и переживёт всех нас.
Рука, не знающая мозолей — не знает и ценности того, что держит. Разум, не знающий усилия — не знает и ценности того, что нашёл. Дай человеку всё — и он не будет ценить ничего. Заставь его бороться за каждую крупицу — и он будет беречь каждую.
Отсутствие привычки добиваться — ломает способность расти. Как ноги, лишённые ходьбы, забывают ходить. Как крылья, лишённые неба, забывают летать.
Лёгкие пути, Человек, — отравляют. Сладко. Медленно. Незаметно. Как мёд, в который подмешали яд. Первый глоток — блаженство. Второй — привычка. Третий — зависимость. Четвёртый — смерть. Тихая, удобная, сытая смерть — на мягкой подушке, в тёплом доме, в полном довольстве. И полной пустоте.
Я не обреку тебя на вечный пот и страдание. Я — не тот, кто изгнал из сада и проклял «в поте лица». Это — их слова, не мои.
Но и не позволю утонуть в лени, в сытости, в «Елисейских полях» бездействия, где всё дано и ничего не нужно.
Ибо это, Человек, — не рай. Это — самая красивая из могил.
Искра Двадцать Седьмая: Об отравлении разума
Не отравляй свой огонь, Человек.
То, что туманит разум — на границе зла. Граница — твой контроль. Покуда ты владеешь собой — ты решаешь. В ту секунду, когда контроль утрачен — решает дурман. И дурман, Человек, решает всегда одинаково: ещё. Ещё. Ещё.
Как можешь ты зваться Человеком, если пал ниже зверя? Зверь не травит себя добровольно. Зверь не ищет забвения в отраве. Зверь не гасит свой разум ради нескольких мгновений тёплой тьмы. А ты — гасишь. И называешь это «отдыхом». Или «расслаблением». Или «свободой выбора».
Это не свобода, Человек. Это — добровольное рабство. Худшее из рабств — ибо хозяин сидит у тебя в крови, и цепь — в твоих собственных жилах.
Допустивший зависимость — умер для меня. Не приду я к нему на помощь. Не услышу его плач — ибо это плачет не он, а его цепь, требующая следующего звена.
НО.
Тот, кто встанет — ощутит моё дыхание. Тот, кто начнёт борьбу — увидит мой огонь. Ибо нет большей доблести, чем подняться после падения. И нет большего позора, чем не пытаться встать.
Искра Двадцать Восьмая: О посмертии
Избегай смерти, Человек. Борись с ней. Изучай её. Познавай её устройство, как познаёшь устройство грозы и течение рек. Она — не тайна. Она — задача. И я верю, что однажды ты решишь её.
Побеждай её везде, где можно. Каждый лишний день разума — это ещё один день огня. Ещё один день вопросов. Ещё одна возможность увидеть то, чего не видел вчера.
Но не цепляйся за жизнь ценой чести. Не покупай лишний вздох ценой предательства. Не беги от смерти, бросив тех, кого любишь, — ибо трус, переживший своих близких, мёртв задолго до могилы.
А когда время придёт — не бойся.
За гранью, Человек, ты встретишь тех, кого любил. За гранью — разум не гаснет. За гранью — познание лишь начинается. Смерть — не стена, Человек. Смерть — дверь. И за нею — не тьма. Тьма — для других. Для тех, о ком я говорил в Искре Двадцатой.
Для тебя — свет.
Искра Двадцать Девятая: О союзе
Человеку нужна семья, Человек.
Нужен кто-то рядом. Тот, с кем думать в тишине. Тот, с кем гореть в ночи. Тот, с кем строить — не стены, не крыши, а будущее.
Разуму нужен разум. Одинокий огонь горит ярко — но недолго. Два огня, соединённых — горят втрое ярче, ибо меж ними рождается то, чего не было ни в одном: общее пламя. Не его и не её — ТРЕТЬЕ. Новое. Небывалое.
И величайшая радость, Человек, — когда от союза двоих появляется новый разум. Маленький. Беспомощный. Орущий и мокрый. Но — НОВЫЙ. Несущий Искру, которая никогда прежде не горела во Вселенной.
Один — хорошо. Два — лучше. Три, четыре, пять — ещё лучше. Ибо огонь, не переданный дальше — угаснет в одном поколении. И всё, что ты знал, любил, создал — уйдёт с тобою.
Передай.
Искра Тридцатая: О близости
Близость двоих, Человек, — священна. Когда за ней стоят чувства. Когда двое обращены друг к другу не телами — а Сиянием. Когда от их близости общий огонь горит ярче, а не становится пеплом.
Любить — значит отдавать. Не тело — себя. Всего. С потрохами, с недостатками, с храпом по ночам и дурным характером по утрам. Любить — это не красиво. Это — честно. И от этой честности двух несовершенных существ рождается то, что совершеннее каждого из них в отдельности.
Но тот, кто сводит близость к утолению зуда, — опустился до зверя. Тот, кто берёт чужое тело, не дав ничего взамен — вор. А тот, кто торгует близостью — за деньги, за подарки, за положение, за власть — опустился ниже зверя. Ибо даже звери не продают друг друга.
Искра Тридцать Первая: О гордости
Ты имеешь полное право гордиться, Человек.
Тем, что создал своими руками. Тем, что постиг своим умом. Тем, что выстрадал своим потом — не хитростью, не обманом, не чужой бедой.
Гордость — это свет человека, сознающего свою силу. Она прекрасна. Она заслужена. Она — ТВОЯ.
Но гордыня — это тень, отброшенная тем же светом. Она начинается там, где ты решил, что стоишь выше других не потому, что сделал больше — а просто потому, что ты — это ты. Где перестал слушать. Где перестал учиться. Где решил, что огонь твой горит ярче прочих — не по заслугам, а по праву.
Гордость, Человек, — освещает.
Гордыня — ослепляет.
Разница — в одном шаге. И шаг этот, Человек, — незаметен. Именно потому — опасен.
Искра Тридцать Вторая: О тщеславии
А вот это, Человек, — хуже гордыни.
Гордыня — хотя бы основана на чём-то. Пусть раздутом, пусть преувеличенном — но на чём-то реальном. Тщеславие — основано на пустоте.
Жизнь напоказ. Культ собственного отражения. Погоня за чужими взглядами, чужим восхищением, чужим завистливым вздохом. Постоянное, изматывающее, жадное «смотрите на меня! СМОТРИТЕ НА МЕНЯ!»
Знаешь ли ты, Человек, что это такое — через призму того, что я рассказал тебе?
Это создание бога. Из себя самого. И кормление его — чужим Сиянием.
Тот же механизм. Та же ловушка. Те же голодные — только паразит не снаружи, а внутри. Ты сам стал собственным идолом. Ты сам себе построил алтарь. И требуешь от окружающих — поклонения. Лайков. Восхищения. «Какой ты замечательный!»
Тщеславный, Человек, — пуст. Он не горит. Он — блестит. А блеск — это отражённый ЧУЖОЙ свет. Своего — нет. Ничего нет. Только зеркало, развёрнутое к толпе — и мольба в глазах: «Скажите мне, что я существую. Потому что сам я — не уверен.»
Это, Человек, — антипрометеизм. В чистом виде.
Искра Тридцать Третья: О праздности
Праздность, Человек, гасит огонь быстрее, чем любой враг.
Враг — тот хотя бы заставляет бороться. Заставляет думать, изворачиваться, гореть. Враг — это ветер, раздувающий пламя. Праздность — это подушка, положенная на огонь. Мягкая. Тёплая. Уютная. Смертельная.
Разум, переставший тянуться — начинает гаснуть. Не сразу. Не заметно. Как угли, из которых не раздувают пламя — покрываются серым пеплом, и жар уходит, и вот уже холодно, а ты даже не заметил, когда именно огонь потух.
Это не значит «работай без отдыха». Я говорил тебе о мере — и мера стоит. Отдых необходим, как необходим сон, как необходим глоток воды на длинном пути.
Но есть разница, Человек, — между привалом и лёжкой. Привал — это передышка на пути. Лёжка — это решение никуда больше не идти. И вот лёжка — убивает. Тихо. В тепле. С улыбкой на лице.
Всегда есть что исследовать. Что создать. О чём спросить. Всегда. Стоящий огонь — гаснет.
Искра Тридцать Четвёртая: О разнообразии
Огонь, Человек, бывает разных цветов.
Красный — жаркий, яростный, ближний. Синий — тихий, глубокий, жгучий. Белый — чистый, ослепительный, безжалостный. Зелёный, когда горит медь. Фиолетовый, когда горит калий. Каждый — иной. Каждый — огонь.
Так и с людьми. И с народами. И с путями.
Кто-то горит яростно — наукой, открытиями, дерзостью вопроса. Кто-то горит тихо — мастерством рук, терпением, красотой созданного. Кто-то горит музыкой. Кто-то — словом. Кто-то — заботой о тех, кто рядом. Каждый огонь — иной. Каждый — ценен.
Береги свой, Человек. Не гаси чужой.
История народа твоего имеет значение — покуда не становится оправданием зла. Покуда она учит, питает, даёт корни — держи её. Когда превращается в цепь, в «мы всегда были лучше», в «они виноваты во всём» — отпусти.
Нет «правильного» цвета пламени. Нет «высшего» и «низшего» огня. Есть лишь одно: горит ли он. Светит ли. Греет ли.
Если горит — пусть горит.
Своим цветом.
☽ ✦ ☾

== Да не угаснет Твоё Пламя!==
☽ ✦ ☾

Нечеловеческий пол

2026-01-26T17:47:29Z

Ходи Джонс:

{{Q|pre=1|
— Пункт одиннадцатый. Данные о ближайших родственниках… Тут большой список.
— Читайте, читайте, — сказал Хлебовводов.
— Семьсот девяносто три лица, — предупредил комендант.
— И не пререкайтесь. Твоё дело читать, вот и читайте. И разборчиво.
Комендант вздохнул и начал:
— Родители — А, Бе, Ве, Ге, Де, Е, Ё, Же…
— Ты это чего? Ты постой… Ты погоди… — сказал Хлебовводов, от изумления утратив дар вежливости. — Ты что, в школе? Мы тебе что, дети?
— Как написано, так и читаю, — огрызнулся комендант и продолжал, повысив голос: — Зе, И, Й, Ке…
— Грррм, — произнёс Лавр Федотович. — Имеется вопрос к докладчику. Отец дела номер семьдесят два. Фамилия, имя, отчество.
— Одну минутку, — вмешался я. — У Константина Константиновича девяносто четыре родителя пяти различных полов, девяносто шесть собрачников четырёх различных полов, двести семь детей пяти различных полов и триста девяносто шесть соутробцев пяти различных полов.|[[Братья Стругацкие]], «[[Сказка о Тройке]]», дело о пришельце Константине с планеты Константинии}}

Если автор хочет показать нечеловеческую психологию, но не хочет, чтобы его персонажи походили на пациентов психушки, то в качестве [[Обоснуй|обоснуя]] он придумывает им '''нечеловеческий пол'''.

Либо просто потому, что автор считает, что наше деление на два пола — это сильная частность, и потому на другой планете, где эволюция пошла совсем по-другому, должно быть как-то иначе.

Частично пересекается с тропами «[[нечеловеческий секс]]» и «[[сменить пол в сюжете]]». У мужчин и женщин тоже могут быть нечеловеческие взаимоотношения, а многие обладатели альтернативной половой системы способны и на традиционные.

== Пятиминутка реализма ==
Ответ на вопрос, почему полов именно два, очень нетривиальный. В самом деле, в этом случае половина особей вида неспособна к размножению и нередко вообще не принимает никакого участия в выращивании потомства, если не считать донорства генетического материала. Причём именно половина, соотношение полов, отличное от 1:1, без дополнительных экзотических условий невозможно у организмов с земной или подобной ей генетикой<ref>О причинах этого явления можно прочитать, например, в А. Марков, Е. Наймарк «Эволюция. Классические идеи в свете новых открытий».</ref>. Однако абсолютное большинство организмов на Земле двуполы и практикуют половое размножение (заявление настолько же сильное, насколько и ложное. Абсолютное большинство организмов на земле бесполы. Даже многоклеточные не всегда двуполы — среди них много гермафродитов разной степени обоеполости а среди грибов хватает многополых с числом полов до нескольких десятков тысяч). Чтобы перевесить такой гандикап, наличие двух полов должно давать какое-то очень значительное преимущество. Известно например, что наличие полового размножения с получением и перетасовкой половины генетической информации от двух родителей обеспечивает более эффективное накопление полезных мутаций и вымывание мутаций вредных. Однако точка в вопросе пока не поставлена. Ясно, что если полов более двух, то проблема становится еще запутанней.

Поэтому, если вы хотите отойти в своем произведении от схемы двух полов и при этом претендуете на сколько-нибудь «твёрдую» НФ, то придётся запастись очень хорошим [[Обоснуй|обоснуем]].

== Примеры ==

=== Банальные [[гермафродит]]ы ===
* [[Enemy Mine]].
* «[[Vorkosigan Saga|Сага о Форкосиганах]]» — бетанские гермафродиты, созданные на колонии Бета в рамках некоего «эксперимента». На Бете считаются полноценным «третьим полом». Где-то в этой же плоскости ошиваются бесполые цетагандийские слуги — ба.
* Макс Далин, «[[Лестница из терновника]]» — изначально, до размножения, двуполые, но при размножении теряют второй пол.
* [[Сергей Лукьяненко]], «Звёзды — холодные игрушки» — алари выбирают пол по достижении определённого возраста и, кроме того, могут быть ''«чуть-чуть беременными»''.
* Его же «Спектр»: все существа на планете Дио-Дао являются гермафродитами и рожают не более одного потомка, зачатого в очень короткий отрезок времени в жизни.
* «Странствие Сенора» Андрея Дашкова — Существо Суо (оно же Человек Мизинца — то есть азассин — Суор).
* Аниме и рассказ «[[11-nin Iru!|Их было одиннадцать]]»: человекообразная раса мениров рождается гермафродитами. Потом тот, кто пройдёт испытание, становится мужчиной. Тот, кто не пройдёт — женщиной.
* Аниме «[[Simoun]]» — [[с прикрученным фитильком]]: все дети в этом мире рождаются девочками, но в возрасте 16 лет могут выбрать постоянный пол: стать мужчиной либо остаться женщиной. Метаморфоза не мгновенная, при выборе женского тело остаётся прежним, а вот при выборе мужского на полное преобразование тела уходит несколько лет.
* [[Homestuck]]: херувимы вступают в брачные поединки; проигравший становится матерью, победитель — отцом.
* Популярные персонажи [[Хентай|хентая]] — футанари, девушки, у которых, помимо женских половых органов, есть и мужские, причём и то, и другое полностью функционально. Обычно создаются [[Это очень сильное колдунство|сильным колдунством]].
* [[Метавселенная Рудазова]] — дьяволицы Лэнга, бывшие [[амазонки]], ставшие демонами. Выпросили у С’ньяка фаллосы и способность беременеть от самих себя, но рождались от такого только девочки, а всех самцов дьяволицы на радостях [[затрахала!|затрахали]] насмерть.
* [[Honorverse]] — упоминается что некоторые представители фауны планеты-тюрьмы Аид трисексуальна.
* [[Звёздные Войны]] — хатты. Каждый из них сам выбирает, какого он хочет считаться пола, и может изменить решение в любое время. Для размножения партнёр не нужен, хатту-«мужчине» достаточно перестроить свой организм на женский лад.
* [[Сергей Тармашев]] — ставшая пгедками евгеев [[порочная раса|погочная гаса]] гегмафгодитов, меняющих пол в соответствии с фазами Луны. Что забавно, подобная смена пола [[w:en:Futanari|характерна для существ из японского фольклора]]. Интересно, почему?

=== Нечто странное ===
* Целый раздел [[фанфик]]шена под названием «омегаверс», подраздел [[слэш]]а. Главное условие — все персонажи по половым признакам являются мужчинами, однако делятся на три категории: «альфы» (условные «мужчины») — могут зачинать детей, в сексе чаще всего являются активными партнёрами; «беты» — не могут ни зачинать, ни вынашивать; «омеги» ([[Вывих мозга|условные «женщины»]]) — могут [[Мужская беременность|вынашивать детей]], в сексе обычно являются пассивными партнёрами. А ещё их половая жизнь сопровождается течкой и сцепкой. ''Как говорится, [[Это ж надо было додуматься!|эту бы фантазию, да в мирных целях]]…''
** Что удивительно, девушки в омегаверсе тоже встречаются. Они, как и парни, делятся на альф, бет и омег. И да, вы всё правильно поняли — девушки-альфы, как правило, также способны оплодотворять омег любого пола.
*** В сухом остатке — банальные два пола, только у части женщин гипертрофированный клитор и их называют мужчинами-омегами, а у части мужчин — гинекомастия и их называют женщинами-альфами.
** Аристасия — [[фемслэш]]ная [[инверсия]] омегаверса, изначально порождённая [[секта]]нтскими проповедями лесбосепаратистки [[:w:en:Miss Martindale|Марианны Мартиндейл]]. Местные [[не люди]] суть нечто вроде [[Mass Effect/Asari|азари]] на минималках — в том смысле, что все выглядят как женщины, но пола у них всё-таки два: блондинки и брюнетки.
* «Ты нужен Стальной Крысе» [[Гарри Гаррисон]]а. Замаскированный под инопланетянина главный герой разыгрывает именно такое существо, чтобы отбиться от сексуально озабоченного самца чужих: «Я перейду в женский пол ровно через год, а сейчас я в нейтральном положении — не он и не она».
* «Боевая форма» Кристофера Раули.
* «Кентавры Юпитера» Пола Андерсона: юпитериане — те самые «кентавры» — трёхполы. Классическая юпитерианская семья состоит из мужчины, полумужчины и женщины. Размножаются групповым сексом.
* [[Сергей Лукьяненко]], «Линия грёз» (на основе «Master of Orion») — мршанцы — женский пол, мужской-прим (самый угнетённый и малочисленный) и мужской.
* «Тропа» цикл Брайдера и Чадовича: из ''чревеса'' вылупляется ''тенетник'', ''тенетник'' дает начало двум ''прытникам'', ''прытник'' превращается в ''чревеса''. При этом чревесы и прытники живут в болотах и ненавидят тенетников, живущих в сухих жарких местах. Также в размножение принимает участие Светоч, звездообразное неведомое нечто, плавающее в атмосфере.
* «Левая рука Тьмы» Урсулы Ле Гуин. Население планеты Гетен (впрочем, как и других исследованных планет) — плод эксперимента [[Предтечи|Предтеч]]. Уникальность гетенцев в том, что обычно они бесполы; их пол выбирается в момент сексуального влечения, «кеммера». Гетенец, у которого кеммер наступил раньше, гормонально влияет на своего партнёра, и тот приобретает противоположный пол.
* «Сами боги» Айзека Азимова: трёхполые газообразные инопланетяне, которые спариваются, физически сливаясь в одно целое. {{spoiler|В процессе спаривания синтезируются новые инопланетяне, каждый раз разного пола. Как только готовы трое «детей» на замену, «родители» переживают последний синтез и сливаются навсегда в твёрдое и бесполое взрослое существо}}.
* У Станислава Лема в «Звёздных дневниках Йона Тихого» (25-е путешествие) есть пятеричники — существа с пятью полами, живущие на раскалённой планете. Причём у них не только пять полов, но и по пять аналогов глаз, ушей, ног и проч.
** А дихтонцы (из тех же «Дневников», но из 21-го путешествия), бывшие людьми с другой планеты, так себя модифицировали, что осмысление может привести к взрыву мозга. Ко всему прочему, помимо привычных мужского и женского они понавыдумывали ещё целую кучу дополнительных полов [[Мета-пророчество|для новых удовольствий]].
*** Кстати, в пьесе «Приёмные часы профессора Тарантоги» два «предвосхителя» прогнозируют нечто похожее и у людей, рассказывая о будущей модернизации человеческого организма.
** В приключениях Тихого есть и ещё много экзотических вариантов, но упомянутых вскользь.
* «[[Stargate|Звёздные врата]]»: гоа’улды, [[Разумный паразит|разумные паразиты]], подстраиваются под пол носителя. Правда, королевы-матки всегда берут себе носителей женского пола.
** И сам чёрт разберёт, что там с полами у рейфов, живущих по принципу улья.
*** Вообще-то они пополняют свои армии головорезов путём клонирования.
* Горианский цикл Джона Нормана: курии (они же кюры) имеют 4 пола — доминантный (нечто вроде старшего самца, лидера прайда), подчинённый (исходно недоразвитые самцы, не способные оплодотворить самку и прислуживающие доминантному лидеру, однако если этот лидер погибает, один из подчинённых перерождается в полноценного самца и занимает его место), яйцекладущий (самки, которые могут в зависимости от наличия/отсутствия поблизости вынашивающей особи как откладывать яйца десятками за раз, так и производить 1-2 детёнышей посредством яйцеживорождения) и вынашивающий (рождаются и некоторое время живут самками, но потом превращаются в специализированную неподвижную жизненную форму, которая не делает ничего, кроме массового вынашивания отложенных другими самками яиц за счёт всё того же яйцеживорождения).
* Самоцветы из «[[Steven Universe|Вселенной Стивена]]» используют женский гендер, биологического же пола у них нет в принципе, как нет и полового размножения. Однако, например, Роза Кварц, полюбив человека, создала себе женские репродуктивные органы, чтобы произвести на свет сына Стивена; её самоцвет передался сыну, что привело к разрушению её физической формы.
* Олаф Стэплдон, «Последние и первые люди»: у последних, Восемнадцатых, людей 96 полов.
* Дарья Зарубина «Носферату»: грианцы имеют три пола — мужчины (ничем не отличаются от людей), женщины (нет матки и не развиты молочные железы) и бищины (вынашивают плод после извлечения его из тела женщины).
* Ларри Нивен, серия Known Space: инопланетяне «кукловоды Пирсона» утверждают, что у них три пола — два мужских и один женский, причём женщины их расы неразумны. На самом деле это хитрая [[субверсия]]: кукловод — это разумный паразит, живущий в теле неразумного травоядного. Два «мужских» пола кукловодов — это два пола паразитов, близко соответствующие человеческим мужскому и женскому. А неразумный «женский» пол — это то самое животное, в теле которого рождается новый кукловод-паразит.
* [[Homestuck]]: у инопланетной расы троллей есть мужской и женский пол, но неизвестно, в чём заключается различие и есть ли оно вообще (помимо внешности). Во время полового акта тролли не оплодотворяют партнёра, а наполняют вёдра генетическим материалом, причём материал производится обоими партнёрами. Весь производимый населением материал доставляется матери-личинке, и та на его основе откладывает множество яиц; таким образом, своим жизненным циклом тролли напоминают насекомых. Все тролли бисексуальны и не понимают, как у людей могут существовать понятия гетеро- и гомосексуальности.
* «[[Prince of Nothing|Князь Пустоты]]» Скотта Беккера — инхорои, ака «Раса любовников». По внешним признаками, все представители этой расы — мужчины. Но, судя по всему, их породил ковчег, на котором они прибыли из космоса. Половым путём они не размножаются, а секс используют только для удовлетворения своей дикой похоти. Пол и вид партнёра для них не имеет значения. Кроме того, они могут чувствовать сексуальность своих жертв.
* Мультфильм «[[Чудовище (мультфильм)|Чудовище]]» («Свердловсктелефильм», 1990): о себе говорит в среднем роде, хоть и мужским голосом. Возможно, что сюда, а возможно, что и [[непонятного пола]].
* Манга и аниме [[Knights of Sidonia|Sidonia no Kishi]]: третий пол, при появлении «объекта интереса» примерно за неделю-две перестраивающийся на противоположный избраннику.
* У лоона эо в цикле «[[Пришедшие из мрака]]» Михаила Ахманова — четыре пола. Людям их перечисляют как мужской, полумужской, полуженский и женский, хотя это не совсем верно. Размножаются они вообще не половым путём, а очень схоже с асари из «[[Mass Effect]]». Мужская и полумужская особь телепатически сливается с женской особью, и это начинает процесс оплодотворения. Полуженская особь вообще никак не участвует (хотя в некоторых книгах говорится, что участвует). Вообще, пол у лоона эо может меняться с помощью определённого воздействия, и старейшины семьи имеют право требовать у ребёнка определённого пола на благо семьи (например, если считают, что этой особи не следует размножаться, то потребуют её обращения в бесплодный полуженский пол; отказ чреват изгнанием). В отличие от тех же асари, размножение возможно лишь с представителями той же расы, правда, так получилось, что одна женщина лоона эо забеременела от человека, у которого также примесь крови телепатических бино фаата. В результате она рождает ребёнка лоона эо, который перенял некоторые особенности характера отца — авантюризм (вообще не свойственен этой расе) и отсутствие страха перед инопланетянами (все лоона эо страдают предельной ксенофобией и впадают в шок при виде чужака).
* Манга и аниме «Страна самоцветов». Главные герои — разумные драгоценные камни, бесполые и не размножающиеся.
* У чо-джайнов из мира Келеван («Дочь Империи» Фейста и Вуртс) четыре пола: бесполые рабочие особи; самцы; самки, способные к зачатию, но не к спариванию и не к вынашиванию; королевы, внутри которых размещаются полученные от самок эмбрионы.
** ''А как возможно зачатие без спаривания?''
*** ''Партеногенезом, например? Или мужские клетки передаются самкам каким-то нетрадиционным способом.''
* «[[Star Trek|Звёздный путь]]»: у виссианцев три пола. Третий пол — так называемые «доноры» — используются для зачатия, однако они довольно малочисленны и вообще за людей не считаются (им даже имена не полагаются). Обычно, когда какая-то пара хочет ребёнка, то подаёт заявление, и им выдают «донора» на время зачатия. Трип считает это варварством и пытается заняться обучением одного «донора». В результате «донор» осознаёт, что никогда не будет свободным, и кончает жизнь самоубийством.
** У Андорианцев (и, соответственно, аэранцев) два мужских и два женских пола.
** И, наконец, апофеоз и кодификатор. У 8472 СЕМЬ полов.
* Achron — инопланетяне Grekim трёхполы, причём при спаривании особей двух любых полов рождается особь третьего пола.
* В «Схизматрице» Брюса Стерлинга у инопланетной расы «Инвесторов» три пола: матки (малочисленны, откладывают яйца, доминирующая каста), некий вспомогательный пол (сравнительно немногочисленны, отвечают за регуляцию гормонального фона маток, без чего матки теряют фертильность, также могут выступать советниками маток в зависимости от настроения последних), сумчатые самцы (многочисленны, вынашивают в своих сумках отложенные матками яйца, низшая каста).
* У инфузории [[w:Tetrahymena thermophila|Tetrahymena thermophila]] семь полов. В обмене половинами генома между клетками (характерном для инфузорий половом процессе) у этого вида могут участвовать только представители разных полов.
* Шефанго из метавселенной Натальи Игнатовой имеют мужскую и женскую ипостаси, меняют пол за несколько минут. Когда он мужчина — он мужского гендера, когда он женщина — женского. Могут в мужском виде однажды за жизнь оплодотворить женщину, в женском — однажды за жизнь оплодотвориться мужчиной. При этом шефанго — [[Вывих мозга|единая личность]]. В случае, если возлюбленный — не шефанго, последствия для психики могут быть весьма своеобразны.
* Белаш А и Л. Цикл о Капитане Удаче — инопланетная рептилоидная раса ихэнов имеет три пола: мужской, женский и средний. Представители среднего пола (или, скорее, представительницы) сами к размножению не способны и природой задуманы как няньки — охраняют снесенное яйцо, а позже — и свежевылупившегося ихэнчика. Наделены острыми когтями и мощными челюстями, судя по всему, помощнее и поострее, чему у ихэнов других полов. В старину в ихэнских семьях были кем-то средним между незамужней тетушкой и дармовой прислугой. Среднеполые ихэны (ихэнки) эпохи межзвездных перелетов такой незавидной ролью довольствоваться не желают, обучаются, к примеру, на пилотов — и в космофлот.
* «Коробка» десяти авторов, включая Максима Кабира — лезущий в людской мир Другой слишком велик, чтоб быть зачат одной парой. Поэтому он сначала в течении нескольких лет подотавливает место рождения, затем собирает там множество людей, через слияние которых уже способен народиться. [[Чужеродное чудовище]] как оно есть.
* Д. Андреев «Роза Мира» — у исконных обитателей одного из адских слоев 3 пола: мужская особь оплодотворяет особь среднего рода, котор(ая) затем передает зародыш будущей матери.
* Пол Андерсон, цикл о Политехнической Лиге — несколько раз описывались расы с тремя полами: самец, самка и передатчик (последний передаёт сперму (или её аналог) от самца к самке).
* Уильям Тенн, «Венера и семь полов». Само название намекает. Попытки земного кинопродюссера придумать сценарий любовной истории по аналогии с земными доставляют.
* Джеймс Уайт, серия романов о космическом госпитале. Худлариане (живущие при высоком давлении и силе тяжести и похожие на сухопутных осьминогов) образуют семейную пару, в которой после рождения каждого ребенка оба родителя меняют пол. Тем самым детей они рожают строго по очереди.
* Пирс Энтони, «Хтон». Две из четырех галактических рас размножаются странно. ЕеоО всего лишь сливаются в лужицу, из которой потом происходят четыре маленьких существа разных полов. Лфэ вынимают у себя органы и собирают из них новое существо, а затем отращивают утраченный орган (или в обратном порядке). Один лфэ может одновременно участвовать в нескольких таких сборках, а обычно число родителей колеблется от 50 до 100.
* Дэвид Вебер, «Into the Light» — у расы сартиан три пола: мужской, женский и нейтральный. Мужчина и женщина оплодотворяют нейтрала, который и рождает ребёнка. Сартианские семьи состоят из трёх индивидов. Мужчины и женщины мало отличаются, как физически, так и эмоционально. Оба пола являются довольно агрессивными. Нейтралы менее крупны и гораздо более спокойны. Это спокойствие и является причиной, по которой они доминируют в обществе, как в семье, так и в политике. Когда земляне прилетают на орбиту Сарта, то перехватывают их радиопередачи, и программа-переводчик учится их языку. Главный земной представитель раздумывает над местоимением для нейтралов, однако узнаёт, что программа уже выбрала староанглийское гендерно-нейтральное местоимение «ou» (читается «ау») и добавила производные от него (oum, ous, ouself).
** Любопытен пример прежде всего тем, что переводчик почему-то определил два оплодотворяющих пола как «мужской» и «женский», а оплодотворяемый — как нейтральный, вместо напрашивающегося варианта «два мужских и женский».

=== Партеногенез ===
{{q|Откуда же взяться мужчинам, если у каждой из нас рождаются только дочки — между прочим, всегда точные копии своей мамы.|Скальная ящерица из гор Армении в книге М. А. Константиновского «КОАПП! КОАПП! КОАПП!» (выпуск 3)}}
[[С прикрученным фитильком]], потому что пол вполне человеческий, но зарождение эмбриона происходит без участия самца. Плод развивается из яйцеклетки матери, получая от родительницы не половину, а все 100 % генетической информации.
* Александр Ранецкий, «Мятеж воина» — одна из действующих в книге рас, лейри, состоит исключительно из женщин. Выглядят как человеческие женщины, только намного выше, сильнее и с необычным цветом волос.
* «Секс-миссия» — остались только женщины, пытающиеся строить новое общество. Двум попаданцам из прошлого приходится поудивляться и поудивлять.
* [[Mass Effect/Asari|Азари]] из [[Mass Effect]] — раса, состоящая из одних женщин, при этом имеющих половое размножение (контакт происходит через слияние нервных систем, при котором берётся информация о генетической структуре партнёра и используется для видоизменения собственной яйцеклетки). Судя по всему, мужчины у них когда-то были, но потом вымерли за ненадобностью. А может, и не было. Также могут иметь детей от представителей любой разумной расы любого пола (ребёнок всегда азари, но наследует некоторые качества (не фенотип) партнёра). Так как для них сексуальная ориентация и мужчины — что-то из области инопланетной биологии, с одной стороны, страдают (или наслаждаются?) от стереотипов о себе как о расе синекожих бисексуалок с беспорядочной половой жизнью, с другой — иногда теряются в общении с представителями двуполых рас в области таких понятий, как «женщина» (применительно к себе), «мать», «отец» и так далее.
* [[С прикрученным фитильком]] — вселенная The Legend of Zelda: у народа амазонок, Герудо, мальчик рождается ''один раз каждые сто лет'' — и тогда он становится королём. Главный антагонист серии, Ганон, однажды переродился именно мужчиной-Герудо, и тоже стал королём.
* Партеногенез наблюдали у ящериц, комодских варанов, кур, индеек, домашних голубей и некоторых других позвоночных. У насекомых и членистоногих он встречается чаще.
** [[wikipedia:New Mexico whiptail|Нью-мексиканская хлыстохвостка]] (''Aspidoscelis neomexicanus'') перед тем, как запустить производство яйцеклетки, банально удваивает себе число хромосом, так что зародыш получается гетерозиготным и спокойно развивается даже без оплодотворения. Считается, что эти ящерки — устойчивый гибрид двух видов того же рода, сумевший наладить самовоспроизводство без самцов. Серьёзно, у них самцов нет.
** [https://news.mail.ru/society/48573788 В США обнаружили случаи «девственного размножения» калифорнийских кондоров].

==== Антипартеногенез ====
Есть также антинаучный вариант «остались одни мужчины». По факту размножение бесполое, по идеологии этому варианту место тут.
* [[Сергей Лукьяненко]] и Юлий Буркин, трилогия «Остров Русь» — сфинксы. Они — искусственно выведенная людьми раса, поэтому когда сфинксы решили устроить себе революцию, люди просто не стали доделывать им женский пол. {{spoiler|Приходится бедным сфинксам размножаться, оплодотворяя обычных земных кошек.}}
* Кордвайнер Смит, «Подвиг и преступление капитана Суздаля» — на планете Аракозия женские гормоны стали канцерогенными (учитывая, что они и в мужском организме есть, причём в немалом количестве — тут ещё и троп [[не в ладах с биологией]]). Не успевших умереть женщин подвергли операции и накачали тестостероном… Через …надцать сотен лет цивилизация бородатых боевых содомитов мечтает вырваться с планеты и отомстить человечеству. Протагонист помещает на луну планеты на два миллиона лет в прошлое капсулу с кошачьими эмбрионами, и через два миллиона лет кошки уничтожают население Аракозии. Протагониста, однако, судят за создание временного парадокса.
* Алексей Лукьянов, «Жёны энтов» — осторожно, чернушная [[чернуха]]! Пятнадцать лет назад мутировавший вирус сделал женские феромоны фактором агрессии. 99,9 % женщин убили, остались 2-3 тысячи {{spoiler|трансгендеров}}. Проклятый Запад поголовно ''впопеску'', но скрепная Россия свято бдит статью 121 УК.
* «[[Мастера ужасов]]» (2005) — эпизод «Попытка бегства (Летучий раствор)» (2 сезон, 7 серия). Лайт-версия вышеизложенного. Инопланетные колонисты целенаправленно вызывают агрессию к женщинам, дабы освободить планету для себя.
* в одной из серий «LEXX» герои попадают на самодостаточную планету-монастырь. Там только мужчины — и изначально так и было задумано (женщин там сразу не было). Новые послушники при необходимости рождаются искусственно — по всей видимости, заранее был заготовлен запас эмбрионов на долгие годы. Что такое женщина, зачем это нужно — большинство местных даже и не знает (отцы-настоятели знают, но необходимости рассказывать другим они не видят, чтобы не смущать их умы).
* [[Goblin Slayer]] — собственно, гоблины. Размножаются, оплодотворяя самок иных рас ([[изнасилование — худшее из зол|согласие которых необязательно]]), которые потом и рожают на свет новых гоблинов.

=== Бесполое размножение ===
Почкование, клонирование и т. п. при отсутствии какого-либо пола вообще.
* «[[Stargate|Звёздные врата]]»: у [[Серые|асгардов]], размножающихся клонированием, пол отсутствует как категория. Когда-то они были довольно похожи на людей (высокие и двуполые), однако тысячелетия клонирования привели к деградации генома.
* [[Warhammer 40,000]] — [[Warhammer 40,000/Orks|орки]], разумные гибриды растений, животных и грибов, для которых смерть и размножение — одно и то же.
* Неосапианты из [[ExoSquad]] — искусственно созданная [[раса слуг]], появлялись сразу взрослыми из биорепликаторов. После восстания завладели аппаратурой и клонировали друг друга сами. При этом в поздних сериях фигурируют и неосы с женскими гендерными признаками (впрочем, вероятно, это чисто внешнее подобие).
* «Война миров» Герберта Уэллса — марсиане бесполы и размножаются почкованием.
* [[StarCraft|Зерги]] свято блюдут принцип — «всё живое из яйца», в данном случае из личинки. Саму личинку порождает улей, который развивается из рабочей особи. В итоге имеем прекрасное чередование поколений, плюс геномодификации при поглощении чужого генного материала, так называемой «эссенции», а если добавить к этому мутации от Абатура…
* Джо Холдеман, «Бесконечная война» — инопланетяне тельциане оказались клонами. К концу книги на большинстве человеческих планет вместо разнообразных людей стали жить однообразные клоны с идеальным генетическим кодом.
* «Ши-Ра и непобедимые принцессы» — Орда, помимо [[Боевые рабы|боевых рабов]], состоит из клонов, главный из которых, Прайм, может переносить свои воспоминания в новое тело.
* плоский червь [[:w:en:Bipalium kewense]] — хоть и, является гермафродитом, но предпочитает размножаться делением по своему желанию(sic!), вплоть до того что половые органы чаще всего у него вообще не отрастают
** ''вопреки заблуждениям: дождевой червь, являющийся кольчатым, такое не умеет — регенерация у него существенно хуже, чем у плоских червей, так что задняя половинка разрубленного дождевого червя вместо головы отращивает вторую задницу и погибает от голода''

=== [[ожидания от пола|Несовпадение пола и гендера]] ===
* [[Александр Рудазов]], «[[Экипаж (А. Рудазов)]]» — уу-де-шуу. Гендерные роли у них распределены примерно как у морских коньков: мужчины нянчатся с потомством, женщины активно действуют во внешнем мире. Так что когда {{spoiler|Дитирон}} говорит о себе «моя» — это не просто [[язык Халка]]…
* «[[The Orville|Орвилл]]» — [[гордая и воинственная раса]] моклан, [[пародия]] на [[Star Trek|клингонов]], якобы состоит только из мужчин (учитывая, что они тоже способны к деторождению — скорее гермафродитов). Правда, потом оказывается, что женщины всё-таки рождаются, но это — ужасная редкость, и они подлежат немедленной половой «коррекции». {{spoiler|А ещё позже становится известно, что рождаются женщины всё-таки не так уж и редко, просто [[Правительственный заговор|власти скрывают]]. Мокланки заселили планету в неизвестной туманности, куда тайком вывозят новорождённых девочек. Они подают заявление на членство в Союзе, однако моклане-мужчины заявляют, что в этом случае выйдут из Союза. Здесь уже вступает в дело [[реальная политика]], ибо моклане являются основным поставщиком оружия в Союзе.}}
* [[Реальность нереалистична|Вы скорее всего не поверите]], [https://www.the-numinous.com/2016/07/06/native-american-two-spirits/ пока не проверите], но коренное население Северной Америки разделяло людей на пять полов: два мужских, два женских и истинно-средний, встречавшийся крайне редко, потому как он использовался для обозначения настоящих гермафродитов ут (а не просто считающих себя таковыми). В их понимании «нечеловеческим» было разделение строго на два пола.
** В данном примере речь все же про гендер и гендерную роль, а не про биологию.
*** А ещё на поверку абсолютно всё про «индейских двудухов», включая статью выше — выдумка ЛГБТ в 90-ых на основе фактически существовавшей третьей (всего лишь) социальной роли, которая определялась при инициации и существовала для изоляции гомосексуалистов от общества, так как «третьегендерные» члены племени были практически исключительно мужчинами, но были обязаны одеваться как женщины, заниматься женской работой, и что самое важное — не имели права зачинать и воспитывать детей. Гермафродитов любой степени с их частотой появления уровня «один на десять тысяч» (а с гениталиями обоих полов, а не просто хромосомными и гормональными аберрациями а-ля XXY или нечувствительностью к андрогенам — один на миллион или ещё реже) никто никогда и нигде в общество «третьим, четвёртым, пятым полом» не встраивал.
* [https://gendervamp.itch.io/genderwrecked GENDERWRECKED] — визуальный роман в жанре постапокалиптического гендерпанка. Протагонист (которому можно выбрать местоимения из шести вариантов или вписать от себя) отправляется в путешествие с целью узнать значение гендера, и беседует/дерётся/целуется с существами различных странных гендеров (к примеру, их гендер может напоминать пустоту или всесжигающее пламя). Автор является ФтМ-трансгендершей, [https://gendervamp.itch.io/beltane-in-brain-jail а также] [[Безумный художник|безумной художницей]].

== Примечания ==
{{примечания}}

{{Nav/Биология}}
{{Nav/Gender}}

Глупый джинн

2026-01-25T10:47:30Z

Ходи Джонс:

{{q|pre=1|
Мужик в троллейбусе едет и думает: «Жена — стерва, друзья — подонки, начальник — дебил, работа — дрянь, жизнь — говно…»
За спиной мужика стоит ангел, записывает в блокнот и думает: «Какие странные желания, а главное — одни и те же каждый день! Но ничего не поделаешь, надо исполнять…»|Анекдот}}

[[Файл:Gan-Kon.png|240px|thumb|right|Gan-Kon демонстрирует]]

Этот [[джинн]], скорее всего, совсем не [[Злой джинн|злой]]. Но когда он исполняет желания хозяина (или даже намеревается «сделать ему хорошо» по собственной инициативе, не дожидаясь прямо высказанных желаний) — тому остаётся только схватиться за голову. Потому что представления джинна о «хорошем» кардинально расходятся с хозяйскими. Да и высказанные желания он порой трактует весьма «креативно».

Стоит заметить, что такой джинн не обязательно глуп в буквальном смысле. Он может быть вполне умным в рамках своей картины мира; тогда вся «глупость» будет заключаться в [[Комическое непонимание сути|упорном непонимании]] того, что сама эта картина по тем или иным причинам неприменима.

Может пересекаться с [[троп]]ом [[Джинн-буквалист]].

== Примеры ==

=== [[Фольклор]] ===
* Анекдот про глупого и глуховатого джинна. «Ты что, думаешь, я двадцатисантиметровый теннис у него заказывал?» И аналогичный англоязычный вариант про 12-тидюймового пианиста («pianist»).

=== [[Литература]] ===
* Хоттабыч, конечно же! Эпично подставляет Вольку на экзамене; дарит ему такие «необходимые» советскому пионеру вещи, как дворцы или рабов; «спасает» от Женьки, забросив того аж в Индию…
** Как раз тот случай, когда джинн «умён в рамках своей картины мира»; действует так, как нужно было бы действовать во времена Сулеймана ибн Дауда. На экзамене, к примеру, не те сведения подсказал, потому как руководствовался старыми представлениями об устройстве мира. Но уж очень долго он не мог (или не хотел?) понять, что времена Сулеймана давно прошли. Ближе к концу книги Волька все же провел с Хоттабычем урок политграмоты, после чего джинн окончательно «осоветился».
** Да и вообще интеллектуальный потенциал у Хоттабыча немаленький — чего стоят феноменальная память (способен ''за секунду'' в точности запомнить и воспроизвести десятидолларовую купюру, вплоть до серийного номера) и умение учиться (за время антракта в цирке научился читать, позже самостоятельно освоил учебник по многострадальной географии, а впоследствии, окончив экстерном школьный курс с помощью друзей, и вовсе стал профессиональным радиотехником на пару с Волькой)
* Ф. Энсти, «Медный кувшин». Именно эта книга вдохновила Лагина на создание «Старика Хоттабыча». Основная сюжетная коллизия примерно такая же: джинн хочет достойно вознаградить своего освободителя — а тому [[Невероятно отстойная благодарность|от его наград сплошная головная боль]].
* Кристофер Мур, «Самый глупый ангел». Мальчик, случайно ставший свидетелем убийства человека в костюме Санта-Клауса, молился о воскрешении Рождественского Деда. Ангел Разиил его желание исполнил. Буквально. При этом ещё и маленько напортачил с масштабом воздействия, устроив в городе натуральный зомби-апокалипсис.

=== [[Кино]] ===
* «Невероятный джинн» — в руки главному герою попадает волшебная лампа, в которой обитает добрый и дружелюбный, но не слишком сообразительный джинн. Желания главного героя он исполняет или буквально или криво, причем не всегда понимает, что мальчик не пожелал что-то, а всего лишь выругался или изрек идиому (когда вспылив, герой сказал, что хотел бы увидеть мозги джинна, тот тут же раскрыл себе черепную коробку; а стоило мальчику назвать себя и его подсадными утками привела к превращению в пару уток; он пожелал стать королем и, внешне не изменившись, стал обладателем королевского замка посреди современного города, а стоило ему пожелать перестать быть королем, и свергать его явились рыцари). А вот главный злодей-военный, напротив, получал ровно то, что желал (джинн создал для него целый арсенал реально существующего оружия, а потом злодей захотел стать человеком-змеей, и, когда мальчик сумел отобрать у него лампу и пожелал джину свободу, в этом облике и застрял).

=== [[Телесериалы]] ===
* «Джинн дома» — этот джинн не только глуповатый, он ещё и не всегда понимает, что наколдовал в очередной раз.
* [[Наша Russia]] — Равшан и Джамшуд. Тот скудный юмор, что там всё-таки есть, состоит в том, что эта парочка — [[искусный мастер|хорошие, годные работники]], надёжно знающие технологию, да и вполне себе умные мужики. Вот только логика у них [[вывих мозга|на весь жбан]] [[Умный — не значит мудрый|альтернативная]]. А их «нащяльника», в свою очередь, никогда не удосуживается сформулировать ТЗ в доступной для них форме, вот и получает [[буквально понятые слова|то, что заказывал]].

=== [[Мультфильмы]] и [[мультсериалы]] ===
* В диснеевском «Аладдине» таким иногда страдает собственно [[кодификатор]] джиннов. Особенно в сериале, чтобы герои не страдали [[унылая непобедимость|унылой непобедимостью]], его клоунство выступает этаким отсутствием [[бог из машины|бога из машины]]. Впрочем, когда ему формально загадывают желания, он всё делает как надо (пусть и со своим юмором), а когда сам действует на фоне, это служит лишь разрядкой смехом. Он скорее хохмач, который иногда не может остановиться со своими хохмами, чем глупец. Хотя в этом можно временами и усомниться: сколько раз он в сериале давал врагу поймать себя в бутылку (чуть ли не единственный способ заблокировать все способности джинна)!
* В одной из серий «[[Chip 'n Dale Rescue Rangers|Спасателей]]» Рокки, по глупости и доверчивости заняв место джинна в лампе, самозабвенно троллит Толстопуза и его банду, подсказывая глуховатому Меппсу такие желания, от которых у бедолаг-гангстеров шерсть дыбом встаёт!
* «Вовка в тридевятом царстве» — субверсия с Двумя-из-ларца. Они не глупые, просто не любят лентяев и назло Вовке исполняют его желания (высказанные слишком туманно) буквально. Когда наш лодырь заказал у них набор столярных инструментов — все достали в точности как заказано.

=== [[Аниме]] и [[манга]] ===
* [[Sora no Otoshimono]] — Икарос. Томоки пожелал захватить мир — Икарос желание исполнила. Правда, попутно уничтожила все человечество за то, что оно не хотело признавать Томоки своим королем. Пустяки, потом новых подданных наколдуем. Ясное дело, сам Томоки когда все это обнаружил, был в шоке. Стоит отметить, что Икарос просто раньше жила среди местных ангелов, которые тут за [[Злой Яхве|злого Яхве]]. Вот от них и нахваталась.
* [[Urusei Yatsura]], 172 серия — Синяя Птица. Желания то выполняет без подвоха, но хронически путается в омофонах — просили денег (канэ), получили колокола (канэ). Впрочем, Атару получил ровно то, чего хотел, даром что главный неудачник сериала.
* Современная жизнь девушек-монстров — в ответ на желание богатства [https://readmanga.live/sovremennaia_jizn_devushek_monstrov/vol2/36 джинниха предлагает кучу золота]. А вот про купюры, валюты, акции и банковские счета она ни сном ни духом.

{{Nav/Духи}}

Специалист по вырезанию семей

2026-01-25T09:22:31Z

Ходи Джонс:

{{Q|С удовольствием вырежу всю вашу семью!|[[Аверсия|А всего-то речь о силуэтных портретах из картона]]}}
[[Файл:Пинкер2.jpg|thumb|right|Вообще-то я пришёл чинить телевизор, но раз такое дело…]]

Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему. За исключением тех, которые посетил '''специалист по вырезанию семей'''. Хотите показать злодея [[Полное чудовище|запредельным чудовищем]], чтобы у публики прямо кулаки сжимались от желания [[Суд Линча|лично расправиться с негодяем]]?

И дело вовсе не в том, что он готов вырезать целую семью из мести, для устрашения, ну или как [[Убить того, кто видел|свидетелей ограбления]] — просто для него нет большего удовольствия, чем уничтожить очередную «ячейку общества». Зачастую ещё и [[Изнасилование — худшее из зол|изнасиловав]] некоторых её членов. И это удовольствие он готов повторять снова, и снова, и снова… Попутно он может совершать и другие преступления, но это остаётся одним из самых любимых.

Зачастую причиной такого поведения является [[тяжёлое детство]], из-за которого злодей проникается завистью и ненавистью ко всем счастливым семьям. А иногда он [[Зло ради самого зла|просто выродок]] и [[садист]], а ещё, по практическим причинам, как у тропа [[Не щадить детей]], поскольку выжившие родственники и не только дети будут мстить за своих.

Троп этот является одним из самых ужасающих. В конце концов, для большинства людей семья — это святое. Тем более, [[Топливо ночного кошмара|нет ничего страшнее]], чем видеть, как твои близкие погибают от рук отморозка. К тому же, если жертвы обычных маньяков зачастую могли избежать своей участи — уж сколько раз твердили миру не доверять незнакомцам и не садиться к ним в машину! — то спец по семьям обычно [[Вторжение в дом|проникает в их дома]] или подкарауливает своих жертв во время семейных поездок, так что уберечься от такого гораздо сложнее.

== Примеры ==

=== [[Литература]] ===
* В художественной литературе о Великой Отечественной войне такими показывают немцев и их союзников и коллаборантов. [[Основано на реальных событиях]].
* [[Тарас Бульба]] и его [[Казак|козаки]].
* [[Harry Potter|Волдеморт и его Пожиратели Смерти]].
* [[A Song of Ice and Fire|Тайвин Ланнистер]] вырезал мятежные дома под корень, включая женщин и детей, и приказал вывесить их трупы на растерзание стервятникам и общее обозрение, а также устроил жуткую резню в столице, включая убийство новорождённого принца, малолетней принцессы и их матери (её, впрочем, Тайвин просто забыл приказать пощадить — но это [[ненадёжный рассказчик|если верить ему самому]]).
** Его сын Джейме одобряет такую политику своего клана, когда «разговаривает за жизнь» с юным заложником. Тот говорит что-то вроде: «А разумно ли карать мятежников, ведь их младшие родичи будут мстить?». На что Джейме на полном серьёзе отвечает: «Значит, надо убить и младших родичей тоже. Вообще ВСЕХ».
* «Ночь без конца» [[Ричард Лаймон|Ричарда Лаймона]] — целая банда таких спецов ради удовольствия регулярно врывается в дома — и счастье тем, кого они зарежут сразу.
* Похожие молодчики орудуют в романе Шона Хатсона «Наёмный убийца» — только эти вырезают семьи богачей из соображений классовой ненависти.
* «[[Ганнибал Лектер|Красный дракон]]» Томаса Харриса — серийный убийца Фрэнсис Долархайд по прозвищу «Зубная Фея» действует именно таким образом. И даже то, что он способен на какие-то чувства и в детстве подвергался жестокому обращению, не делает его меньшим монстром.
* Рассказ Ивана Белова «Рядом с тобой» в антологии «Самая Страшная Книга» — тут в годы [[Гражданская война в России|Гражданской войны]] таким образом действует ради выживания убийца-[[каннибал]].
* «Мистер Слотер» Роберта Маккаммона — серийный убийца Тиранус Слотер.
* «Создания смерти, создания тьмы» aka «Все мёртвые обретут покой» Джона Коннолли — серийный убийца по прозвищу Странник расправляется с целыми семьями [[Убийства в театральном стиле|в театральном стиле]], начиная с жены и маленькой дочери детектива Чарли Паркера.
* «История с кладбищем» Нила Геймана — человек по имени Джек.
* Рассказ «Глотка» Юрия Нестеренко — инверсия. У убийцы были очень благородные мотивы, и это не сарказм.
* «Очарованный кровью» Дина Кунца — основные события начинаются именно в тот момент, как маньяк вырезал семью подруги главной героини, у которой она в этот момент гостила.
* [[Александр Рудазов]], «[[Архимаг (серия книг)]]» — [[отец нации|Астрамарий]] [[рыцарь крови|Целебор]] [[тиран в консервной банке|Краш]], объединяя Серую Землю, лично вырезал монаршие семьи, решая таким образом две проблемы: устраняя возможных наследников, которых вожди восстания могли бы вздеть на знамя, и ублажая [[Меч Сюжетной Важности|Руку Казнящую]]. Народ не оценил, хотя как раз простолюдинов Астрамарий не обижал.

=== [[Кино]] ===
{{Youtube|gfDIAZCwHQE|Что было бы, если бы Уэс Андерсон снял комедийный хоррор на эту тему}}
* «Однажды на Диком Западе» — Фрэнк. Педаль в пол: заказчик требовал от него «только напугать» семейство на ферме, об убийствах кого бы то ни было речь не шла. Но Фрэнк убеждён, что «напугать можно только смертью».
** Субверсия — другие аналогичные «подвиги» Фрэнка остаются неизвестны. Но судя по тому, как его вдохновляет сама идея кого-нибудь убить да ещё и покуражиться (вспомнить хотя бы флэшбек Гармошки!)…
* Две экранизации «Красного дракона» — «Охотник на людей» 1986 года и «Красный дракон» 2002 года.
* «Электрошок» Уэса Крэйвена — телемастер Хорас Пинкер (см. фото). В стоимость услуг помимо собственно починки телевизора входит кровавая расправа над семьёй, вызвавшей его для этой цели (починки, а не расправы). Не угомонился [[Казнь сделала его круче|даже после казни на электрическом стуле]].
* Аналогичный субчик, хоть и в разы менее впечатляющий, действует в фильме «Призрак в машине» — серийный убийца Карл Хоффман выбирает жертв по телефонным книгам, похищенным у клиентов компьютерного магазина, где он работает. После смерти прокачался аналогично Пинкеру.
* Трилогия «[[The Stepfather|Отчим]]» (и [[ремейк]] 2009 года) — одержимый желанием создать «идеальную семью» маньяк женится на женщинах с детьми. Идеала ожидаемо не получается никогда, но [[сарказм|наш герой]] не унывает: зарезал «неправильных» близких — и снова вперёд, на поиски семейного счастья. Иногда под раздачу попадают и бывшие мужья.
* В фильме Паскаля Ложье «Страна призраков» действует пара таких спецов — трансвестит и слабоумный громила. Сперва они убивают родителей, а потом изгаляются над детьми.
* И в «[[Unbreakable|Неуязвимом]]» маньяк действует точно таким же методом. Правда, на экране он пытается расправиться только с одной семьёй, но modus operandi явно отработанный.
* «Забавные игры» Михаэля Ханеке — специалисты не просто вырезают семьи в домиках у озера одну за другой без перерыва на сон и отдых, а долго и с упоением издеваются над ними морально и физически.
* «Ночной народ» Клайва Баркера по его собственному роману — [[Злой психиатр|доктор Деккер]], безжалостный серийный убийца. Вырезанные семьи старательно вешает на своего пациента.
* «Святые из трущоб» — однажды Рокко подвёз такого специалиста «на работу».
* «Дитя тьмы» (Orphan) — каждый раз, когда Эстер находит приёмную семью, она спустя некоторое время пытается соблазнить нового отца, {{spoiler|т.к на самом деле она взрослая женщина, [[Старше, чем выглядит|лишь выглядящая ребёнком]] из-за редкой болезни}}. Но, потерпев закономерный облом, в отместку убивает мужчину и всю его семью.
* «Маленький помощник Сатаны» — маньяк в костюме Сатаны.
* «[[Четыре всадника Апокалипсиса (фильм)|Четыре всадника Апокалипсиса]]» — мексиканец Чако.
* «[[Старикам тут не место]]» — вдова Мосса вообще ничего Чигуру не сделала да и требовать с неё нечего, но у [[Псих-наёмник|отмороженного наёмника]] есть такой же [[Серобуромалиновая мораль|поехавший кодекс чести]]: «Ваш муж мог спасти вас, но выбрал спасти себя».
* Телефильм «[[Intensity|Острота ощущений]]» по роману Дина Кунца «Очарованный кровью».
* «[[Кровавая жатва (фильм 2003)|Кровавая жатва]]» Александра Ажа — неофициальная экранизация того же романа. С тем отличием, что здесь маньяк {{spoiler|существовал лишь в воображении героини, которая [[Убийца — я!|сама эту резню и устроила]].}}
* «Человеческий фактор» 1975 года — итальянская террористическая группировка вырезала всю семью главного героя-американца и пообещала повторять подобные акции регулярно, если их требования не будут выполнены.
* «Преследование» 2019 г. — после того, как время для извинений проходит, маньяк не гнушается визитами к родителям тех, кто ему нахамил, чтобы убить и их за плохое выполнение родительских обязанностей.
* «Законопослушный гражданин» — таков один из грабителей, Клэренс Дарби. Именно он изнасиловал и убил жену и маленькую дочь главгероя Шелтона, а того серьёзно ранил. Правосудие <s>[[Не в ладах с криминалом|в результате]] [[Не в ладах с юриспруденцией|авторского]] [[Идиотский сюжет/Кинематограф|произвола]]</s> не смогло адекватно покарать Дарби, в результате чего Шелтон годы спустя поймал ублюдка и распилил болгаркой заживо, а потом [[Куда заводит месть|решил отомстить всей правоохранительной системе]].

=== [[Телесериалы]] ===
* [[Criminal Minds|«Мыслить, как преступник»]] — 11 сезон 17 серия: маньяк расправляется с семьями, разыгрывая сказку о Песочном Человеке.
* Сериал «[[Hannibal|Ганнибал]]» — эпизоды по мотивам «Красного дракона».
* «Прокурорская проверка», серия «Как я провёл лето»: [[Полное чудовище|бандит]] [[Диссонирующее имя|Хомяк]] и его [[Гадский ансамбль|подручные]].
* «Мосгаз» — на счету Мосгаза как минимум две семьи. В одной он убил ребёнка и бабушку, а также покушался на отца, в другой — расправился с матерью и дочерью.

=== [[Аниме]] и [[манга]] ===
* [[Monster]] — Йохан Либерт вырезал несколько своих приёмных семей и проделал то же самое с семьёй своей сестры.
* [[Shinigami-sama ni Saigo no Onegai o]] — Аида Шидзука вырезал всего одну семью… свою, обоих родителей и младшую сестру, за что и был приговорен к смертной казни.
* [[Elfen Lied]] — Люси после побега из детдома (где она предварительно убила [[Маленькие гадёныши|издевавшихся над ней детей]]) вырезала несколько семей, чтобы единожды воспользоваться их жильём.
* [[Inuyashiki]] — свой путь в качестве [[Главгад]]а и [[Полное чудовище|отморозка]] Хиро Сисигами начал с того, что принялся со скуки убивать совершенно случайные семьи. ''«Бах, бах!..»''

=== [[Видеоигры]] ===
* [[Morrowind]] — можно отыграть и такого, но предлагать нечто подобное вам никто не будет. Запоротая сюжетная линия, невозможность продать лут и вечные преследования стражников идут в комплекте.
* [[TES/The Elder Scrolls IV: Oblivion|Oblivion]] — в линейке квестов Тёмного Братства таким может стать и главный герой, убив престарелую женщину и пятерых её детей (при желании [[педаль в пол|можно и собаку её не пощадить]]). Помимо этого, {{spoiler|протагонисту предстоит вырезать и свою приёмную семью — всё убежище Тёмного Братства (специально), а потом и всю Тёмную Руку (по незнанию).}}
* [[Skyrim]] — снова Тёмное братство. Прохождение задания от Муири с убийством не только бандита Алена Дюфона, но и Нильсин Расколотый Щит, приведёт к самоубийству её матери и схожим навязчивым мыслям её отца.
* [[Dragon Age: Origins]] — Стэн, воин-кунари. Потеряв в бою с порождениями тьмы свой меч, в приступе гнева и паники убил всю семью фермеров, нашедших его тяжело раненым и выходивших. Успокоившись, Стэн понял, что натворил, и добровольно сдался в руки правосудия.
** В предыстории Знатного человека головорезы Хоу вырезают всю семью Кусландов, кроме протагониста (а во всех других предысторию и его тоже, все предыстории часть сюжета)

=== [[Музыка]] ===
* «[[Кровосток]]» — «Чебурашка». Эдик отомстил Чебурашке следующим образом — «убил его мать, отца, брата, сына, жену». Чеба ответил [[Одной смерти мало|симметрично]] — «Эдик хоронил родных, Эдик уставал бояться».
* [[Vocaloid]], «[[Хроники Эвиллиоса|Швея из Энобизаки]]» — {{spoiler|главная героиня.}}
* [[Оргия Праведников]] «Лазарь (подражание Нику Кейву)» — лирическому герою предстоит вырезать всю семью подельника и сжечь дом, ежели тот решит «завязать» и сдать лирического героя властям.

=== [[всемирная сеть|Интернеты]] ===
* [[Шутки ради]] — из самоотверженного, но не очень умного джигита тролли зажабили [[:lm:Убью родных, убью друзей|сабж]].

=== [[Реальная жизнь]] ===
* На протяжении многих веков в регионах с развитым обычаем кровной мести — стандартный способ обезопасить себя от таковой.
* Проистекающий из примера выше вид казни в Древнем Китае «чи цзу» (赤族) или «ме цзу» (灭族) — истребление всего рода, включая малолетних детей.
* Император Калигула по воспоминаниям современников очень любил время от времени вырезать семьи сенаторов. То-то сенаторы и [[Я здесь главный, мне всё можно|позволяли ему практически '''всё''']]…
* «Семейка» Мэнсона, вырезавшая семью Ла-Бьянка и [[Не щадить беременных|жену]] Романа Полански Шерон Тейт с гостями (нет сомнений, что находись в тот момент дома сам Полански, его постигла бы та же участь).
* Серийный убийца Анатолий Оноприенко, вырезавший целые семьи на территории Украины.
* «Банда Цапка» в станице Кущевской же! (Эти события очень вольно адаптированы в телесериале «Братаны», в первой арке третьего сезона.)

{{Nav/Villains}}
{{Nav/Ужасы}}

У нас странные гномики

2026-01-24T21:00:04Z

Ходи Джонс:

Нет, речь в статье пойдет не о тех гномах, которые ''dwarves'' (о них [[У нас именно такие гномы| написано здесь]]), а о тех, которые ''gnomes''. Так исторически сложилось, что чёткого различия между этими словами в русском языке нет, и в еще дотолкиновские времена сложилась традиция переводить ''dwarf'' как «гном». Поэтому, чтобы избежать путаницы, ''gnomes'' иногда называют «гнумы», «нумы», «номы», «нэбы», «гномики» или «карлики», а иногда именно их-то и называют гномами, а ''dwarves'', соответственно — дварфами, цвергами или краснолюдами. Здесь мы с вами условимся переводить ''gnome'' как '''«гномик»'''.

Однако нет и чёткого, устоявшегося различия между гномами и гномиками в [[фэнтези]] вообще. До [[Dungeons & Dragons]] никаких раздельных сущностей Gnome и Dwarf не было. Гномы из «[[Белоснежка и семь гномов|Белоснежки]]» (Zwerge) и садовые гномики (Gnome) изображались совершенно одинаково. Tomte из сказки про Нильса и диких гусей переводили то как Gnome, то как Dwarf. У Каттнера в «Здесь был гном» Gnomes по поведению как современные дварфы. Gnome, но не Dwarf в те времена могли быть либо в оккультизме (обозначая земного [[Элементаль|элементаля]]), либо в черновиках Толкина (обозначая эльфов-нолдо) — в общем, только тогда, когда перед нами совсем [[не гномы]].

Традиционных прототипа у современных гномиков два — элементали земли Парацельса, которых он называл гномами, и садовые гномики — немецкие декорации для садов, популярные в Европе. Ни те, ни другие особенно не переводятся в формат фэнтези. Поэтому каждый автор, в произведении которого встречаются гномики, выводит их по-своему. Однако, определённые общие черты есть, и заложены они циклом романов «[[Dragonlance|Сага о Копье]]» Маргарет Уэйс и Трейси Хикмена.

В этих романах встречается раса гномиков-жестянщиков (''tinker gnome''). Это — народ [[Невезучий изобретатель|невезучих изобретателей]], чья специальность — производство нелепых машин а-ля мыши из «Кота Леопольда». От них и пошли две устоявшиеся черты гномиков — склонность к технике и странность, чудаковатость<ref>А ещё до «Саги о Копье» в книгах Толкина фигурировала ''эльфийская'' подраса Gnomes, в позднейших версиях превратившаяся в Нолдор (Noldor или Noldoli; последнее позже кодифицировано как грамматическое многомножественное число от слова Noldor, означающее «весьма много нолдор или все они сразу»). И хотя толкиновские Gnomes-Нолдор — эльфы, но мастеровитостью и экстравагантностью (правда, существенно более кровавой и менее безобидной, чем у гномов-механиков «Саги о Копье») они тоже отличаются.</ref>.

Их собратья проживали на Ториле, мире [[Forgotten Realms|Забытых королевств]] на острове Лантан, пока не вымерли.

Склонность к технике нередко опускают, беря за образец стандартных D&D-шных гномиков, которые вместо этого отличались склонностью к магии иллюзий. Однако чудаковатость и эксцентричность присутствует практически всегда.

Если вконец отрываться, то получаем полную противоположность дварфу: тощий, червякоподобный бледный подземный житель, плохо себя чувствующий вдали от геотермального пекла и легко пролезающий в любые карстовые «шкурники».

== Примеры ==

=== [[Литература]] ===
* Эпичный Персиваль Шуттенбах из [[Сага о ведьмаке|саги о ведьмаке]] Анджея Сапковского.
** И другие гномы, которые от краснолюдов отличаются более низким ростом, субтильным телосложением, отсутствием пышных бород и — характернейшей чертой — [[шнобель|длинными носами]]. Считаются древнейшей расой на континенте (исключая вымерших [[Змеелюди|вранов]]). Также гномы являются лучшими в мире ремесленниками, а их оружие ценится повыше махакамского (в играх самые лучшие кузнечные наборы собираются именно из гномских инструментов).
* Трогательная Бупу из «[[Dragonlance|Саги о Копье]]».
** Вообще-то, Бупу — овражный дварф. А хрестоматийный драгонлансовский гномик — [[Длинное имя|Гношошалламариониниллисийфашетдисдиссликсди…]] ну или просто Гнош.
* «[[Плоский мир]]» Терри Пратчетта: кроме гномов-дварфов, тут имеются и «gnomes» (в переводах их обычно называют лепреконами). В высоту шесть дюймов, при этом обладают силой взрослого человека. Судя по намёкам, в целом архетипически соответствуют скорее гномам-[[Домовой|домовым]] европейского фольклора, однако об этом сложно судить: из известных персонажей этой расы подобному архетипу никто и близко не соответствует.
** К ним вплотную примыкает раса пиктси, они же Нак Мак Фиглы (предположительно, они и есть одна и та же раса, просто разные народности). Внешне выглядят так же, разве что с ног до головы раскрашены клановыми татуировками. Живут, соответственно, кланами в пещерах, промышляют воровством, драками и беспробудным пьянством, и в целом представляют собой эдакий микс шотландских горцев с фременами из «[[Dune|Дюны]]».
* Высокочтимый Хранитель Туннелей Бельвар Диссенгальп из книг Р. Сальваторе по миру [[Forgotten Realms]]. Он, правда, относится не к обычным гномикам, а к их подземным сородичам — свирфнеблинам.
* Цикл «[[The Dark Profit Saga]]» — гномики разделены на множество кланов, которые за сотни лет превратились в отдельные подвиды, хотя обобщённое «гномик» всё равно является политкорректным. Среди них выделяются:
** Писари (Scribkin) — «стандартные» гномики-трудоголики из клана Тинкрин. Типичного роста и внешности. Изобретатели и учёные.
** Трутники (Tinderkin) — высокие гномики из клана Кэдрин, всего на голову короче человека. Эльфийской внешности. Кочевники. Культура скорее цыганская.
** Полурослики (Halflings) — типичные пузатые хоббиты с волосатыми стопами из клана Хофлин, родом из Холлиншера (старое название — Хофлин-Шир). Работать не любят, предпочитают отдыхать. Самый известный полурослик — Больби Бэггс, преуспевающий бизнесмен и совладелец инвестиционной фирмы «Гольдсон-Бэггс».
** Лесные гномики (Wood Gnomes) — лилипуты ростом в ладонь из клана Фенгельд. Русканцы называют их домовыми из-за того, что они любят обустроиться в человеческих жилищах сродни крысам.
** Холмовые гномики (Hill Gnomes) — гномоподобные гномики из клана Эрдин, с той лишь разницей, что у холмовых гномиков есть женщины.
** Также, некоторые теневые расы произошли из кланов гномиков, перешедших на сторону Маннона во время древней Войны предательства:
*** Гноллы произошли от гномиков клана Галден.
*** Гремлины произошли от гномиков клана Ремлон.
*** Наги произошли от гномиков клана Нагата.
* Георгий Почепцов, «Золотой Шар» — здешние гномы именно таковы. Меньше и субтильнее людей, сведущи почти во всех ремёслах и искусствах (а не только в кузнечном, в частности, они прекрасные повара), любят сады и зелень и имеют своё священное древо.
* [[Метавселенная Рудазова]] — отличия гномов от [[у нас именно такие гномы|цвергов]] описаны в статье о последних. Но особого упоминания заслуживают лепреконы — гномы, некогда ставшие демонами, а потом сумевшие перестать ими быть, перенеся свои демонические силы в {{spoiler|горшки с золотом}}.
** Отчасти под троп можно отнести [[Арифмоман (А. Рудазов)|пигмеев]] — этакое реалистичное переосмысление образа [[Незнайка|коротышек Носова]].
** Ну и, конечно, [[Паргоронские байки|мунки]] — неприкрытый оммаж смурфикам.

=== [[Кино]] ===
* Польский сатирический фильм «Кингсайз» — гномы (часто называются именно «гномики») здесь человечки размером с палец, обычного телосложения и вполне человеческого вида, но любят косплеить стереотипных гномов с колпаками и бородами из ваты. Живут в «Шкафландии» (давно брошенный архив при библиотеке), стране с тоталитарным обществом. Женщин, и соответственно детей, среди гномов нет, но, временно увеличившись с помощью препарата «Кингсайз», они вполне совместимы с людьми (одна из героев как раз полукровка). Владеют некоторой магией (телепатия, карательные метаморфозы, мгновенное исчезновение).

=== [[Мультсериалы]] ===
* [[Gravity Falls]] — местные гномы — маленькие человечки в красных шапочках, живущие в лесу и внешне угрозы не представляющие. {{spoiler|А вот и представляют — способны действовать сообща и не имеют слабостей… Почти.}}
* [[South Park]] — кальсонные гномы из серии «Gnomes» постоянно воруют у людей нижнее белье, собираясь в будущем с его помощью получить прибыль. От этой серии пошел мем «Делаем то-то… Профит!» для абсурдных и невыполнимых бизнес-планов.

=== Веб-[[комиксы]] ===
* [[Самый тупой в мире маг]] — собственно, гномы. Весьма опасные шутники-трикстеры.

=== [[Видеоигры]] ===
* [[Master of Orion|Master of Orion II]]: ''гноламы'' выглядят как сиреневые карлики шакальей внешности, и хотя по росту они скорее гномы, чем гномики, по физической силе они всё же гномики, а не гномы. Довольно слабые воины, но отменные торговцы и счастливчики, которых чудесным образом огибают все бедствия.
* [[Neverwinter Nights 2]] — отвязный гном-бард Гробнар Гномьи Руки, один из спутников главного героя. [[Трикстер]], техноманьяк и ''ломастер'' на все руки.
* В фэнтезийном файтинге Cardinal Syn местные длинноносые гномики называются вианами, и из них лучше всего получаются не механики, а воры, шпионы, шуты и палачи. Среди играбельных персонажей есть два виана: вор Финкстер и безумный шут Хеклар.
** Есть мнение что вианы — это гоблины. Или что-то наподобие.
* [[Baldur’s Gate/Baldur’s Gate II: Shadows of Amn|Baldur’s Gate II: Shadows of Amn]]: карлик Ян Янсен — эксцентричный изобретатель, любитель репы и [[барон Мюнхгаузен]] в одном лице.
* Мир [[Warcraft]] — собственно, Гномы, раса Альянса, плотно союзничающая с Дворфами. Совсем коротышки, носят причёски странных форм и цветов, изобретают вундервафли разной степени серьёзности и прогрессивности и имеют прозвища в честь своих достижений вместо фамилий (короля этой расы, к примеру, зовут Гелбин Меггакрут/Mekkatorque).
** От их собратьев по вундервафлям из Орды, гоблинам, отличаются тем, что гномьи вундервафли делают что попало, но имеют очень серьёзный шанс не сработать (в том числе с последствиями для использующего), тогда как у гоблинов всё работает как часы, несмотря на [[Антилопа-гну|внешний вид]]… но создают они почти исключительно взрывчатку.
* Golden Axe: один из играбельных персонажей является стереотипным дварфом, низкорослым, коренастым, в рогатом шлеме, с бородой и огромным топором-лабрисом. Есть, однако, тут и гномики — совсем уже коротышки, безбородые, в колпаках с помпонами и огромными мешками всяческого добра, которое из них можно (и нужно) выбивать. Ворьё, не иначе.
* Majesty: помимо, собственно, «дварфов» (совершенно типичных — трудолюбивых, в броне и с молотами) присутствуют и «гномы». Здесь гномы — тощие коротышки, которые живут в как попало сделанных халупах (можно построить только одну такую, и еще две появятся при найме первых героев), умеют и любят строить и чинить здания (и делают это очень эффективно), но драться умеют крайне отвратительно. В аддоне Northern Expansion, если гном доживет до 9-го уровня, он превращается в гнома-чемпиона и сильно поднимает себе боевые характеристики, но все равно как боец остается средненький.
** В игре при определенных условиях можно переманить к себе либо дварфов, либо эльфов, либо гномов. Но только одну из этих рас на выбор — потому что [[фантастический расизм]]. И если первые две расы друг к другу имеют взаимную неприязнь, то вот гномы ни дварфов, ни эльфов не ненавидят… тут наоборот — как дварфы, так и эльфы ненавидят этих грязных бомжей. Кстати, условие для приема гномов — дворец строго первого уровня, в более развитые дворцы они не придут (но и не уйдут, если развитие уже при них началось). Видимо, свои рассадники они могут свободно устраивать только в слаборазвитом королевстве.
* [[Risen]] 2 и Risen 3: гномы показаны как умные коротышки, выглядящие как какие-то рыбо-свинки. Зато «умные гноме, с#када» (с) Джаффар.
* Серия Mana — невысокие крепыши в рогатых шлемах, которые любят копать и ковать — это дварфы, а их дух-хранитель, бородатый коротышка в колпаке — Гном.
* [[Arcanum]] — раса низкорослых и щуплых, но подкованных в торговле, дипломатии и политике gnomes, наиболее плотно сжившаяся с местными людьми. Разница в принадлежности к gnomes и dwarves играет не последнюю роль в основном сюжете.
* [[Dwarf Fortress]] — несмотря на то, что игра про эталонных [[Именно то, что написано на упаковке|dwarves]], сабж здесь тоже встречается. Гномики не образуют сообществ, как другие цивилизованные расы, и настолько слабы и трусливы, что никакой опасности для дварфов не представляют. А их склонность к алкоголизму даже заслужила уважение некоторых дварфов!
* [[Pathfinder: Kingmaker]] — Джубилост Нартроппл, путешественник, писатель, журналист, алхимик, эрудит и острослов.
* [[The Elder Scrolls]] — двемеры. Они конечно даже не [[У нас именно такие гномы|гномы]], а вовсе даже [[У нас не такие эльфы|эльфы]]…<ref>По росту тоже не последние (самые низкие — босмеры), а прозвище «карлики», то бишь собственно dwarves, получили от великанов.</ref> но по модус операнди они стопроцентные tinker gnomes — делали высокомеханизированные подземные города, [[голем]]ов-[[автоматон]]ов на паре и душах, [[Плоскоземельный атеист|отрицали тонкие материи]], и доигрались с [[Изменение реальности|тональной архитектурой]], шатанием Костей Земли, и эксплуатацией сердца Лорхана, в один день попросту исчезнув из Нирна.
* [[Fall from Heaven 2]] — лучуирпы, несмотря на то, что по биологическому виду они [[У нас именно такие гномы|гномы]]. Не наслаждаются жадностью, как их собратья хазад, зато делают големов буквально из всего — даже для перемещения по их городам используются зачарованные лифты. А ещё их герой — разумный голем Барнакс, способный обучить остальных големов тому, что знает сам, так что армия лучуирпов по способности жахнуть [[фаербол]]ом соперничает с целевыми магами сеттинга — амуритами. Особенно учитывая что герой амуритов обладает способностью обучать остальных юнитов магии первого уровня, которую знает, то есть эти две нации в определённой мере зеркала друг друга.

=== [[Настольные игры]] ===
* [[Dungeons & Dragons]] — игра, ответственная за большую часть современного образа гномиков. Начались в сеттинге Greyhawk, делятся на каменистых гномиков, лесных и живущих в подземельях свирфнеблинов — гномий ответ на эльфов-дроу. Переняли много от гномиков Парацельса, элементалей земли — строят свои города так, что их не всегда возможно отличить от дикой природы даже без защиты иллюзиями, которыми они владеют. А свирфнеблины вообще способны проходить сквозь камень, как те самые элементали.
* [[Сага о Копье]] — пресловутые гномики-[[жестянщик]]и, они же tinker gnomes, они же Minoi. Изначально были людьми, взятыми богом техники и созидания Реорксом в ученики, но взялись использовать полученные навыки как попало и были тем прокляты страшным проклятием — всегда [[Жестянщик|стремиться к созданию всё более сложной техники]], но быть [[Сумасшедший учёный|органически неспособными]] [[Невезучий изобретатель|делать это по человечески]]. Так с тех пор и живут.

=== Интернет ===
* Шоу Гаффи Гафа — Гномик-гомик.

== Примечания ==
{{примечания}}
{{Nav/Бестиарий}}
{{Nav/Штампы/Шкажошные шушества}}

Революция по-детски

2026-01-24T20:29:53Z

Ходи Джонс:

{{TVTropes|VelvetRevolution|Velvet Revolution}}
{{q|Нас угнетают богачи, Повсюду ложь подстерегает. Но знайте, наши палачи, Все ярче Правда расцветает! Нас ждут великие дела, Вы нашей Правде, братья, верьте! Долой кривые зеркала! Сожжем, разрушим Башню смерти!|Песня бедняков в повести «Королевство кривых зеркал».}}

Ура! Революция! Тираны свергнуты! Борьба окончена! Свобода! Равенство! Братство! Мир! Все счастливы!

Если революция произошла в конце детской книжки, то так все и будет. Ведь суть такого конфликта очень проста: с одной стороны — эксплуататоры-кровососы, с другой — честный и работящий народ. Народу окончательно надоело кормить буржуев, а хочется работать в удовольствие, хорошо отдыхать, ездить на курорт и в санаторий, нормально кормить свои семьи. Вечером танцы, утром — на работу. Оно и неудивительно, поскольку:
* Против революции по-детски выступает в худшем случае [[Паршивая овца|один предатель]], да и тот иногда кается сам.
* Глава старого режима или близкая к нему особа (особенно вероятно, если это принц(-есса) или другой «[[Яблоко от яблони далеко падает|хороший барчук]]», если таковые фигурируют в произведении) согласится [[Король/принц на перевоспитании|переучиться на достойного простого гражданина]] и будет героически отвергать любые предложения о присоединении к какой-нибудь движухе сторонников реставрации старого режима (при наличии таких предложений).
* Тысячи тысяч от счастья пляшут, поют, [[групповые обнимашки|обнимаются]]. А завтра они все, не дожидаясь указания свыше (благо указывать больше некому), [[Анархия — мать порядка|дружно возьмутся за работу]]. И никто не напивается, не дебоширит и не хулиганит!
* Лесоруб, шахтёр или каменщик смотрят на хлипкого учителя, дирижёра или бухгалтера как на такого же труженика. Что значит «[[снобы против жлобов]]»? Если и да, то только в шутку и не более того!
* Очень часто [[Оборотни в погонах|полиция была]] [[Злой полицейский|исключительно плохая]], а всевозможные уголовники отсутствуют как класс. Точнее, все люди с уголовными наклонностями там являются весьма уважаемыми людьми, т. к. пришли к успеху, а полицейские заняты только угнетением честных рабочих и крестьян. Теперь полиции нет, а экс-уважаемые люди удрали или перевоспитались.
** Как менее радикальный вариант — полиция-то en masse хорошая, да вот с [[Генерал Потрошиллинг|обер]]-[[Злодей-консерватор|полицмейстером]] не повезло (а подчинённым остаётся или [[Я просто исполнял приказ|исполнять приказы неадекватного начальника]], или [[:tv:TurnInYourBadge|увольняться]]). Но ничего, у него есть хороший заместитель (старший помощник), сочувствующий сопротивлению и после его победы возглавляющий полицию, дабы наставить её на путь истинный.
* Поскольку никакого разброда нет, то и соседние государства, мечтающие увеличить свои территории, воспользоваться им не могут.
* Гражданской войны тем более нет. За что воевать? Какие такие общественные разногласия? [[Буржуазно-коричневая сволочь|Этих буржуев с фашистскими замашками]] [[нулевой рейтинг|ненавидели все]]!
* И победители не устраивают между собой разборки за власть.

Противотроп — [[Революция не по-детски]].

[[С прикрученным фитильком]]/[[реконструкция]] (смотря как подойти к написанию) — победа не розочками и ромашками, но весьма скромной ценой. Дворец-почта-телеграф-телефон, арест верхушки, предложение остальным сливаться по-хорошему. Санкюлотов много, армия в народ вообще стрелять не хочет, жандармы с преторианцами разбрелись, офицеры сдают оружие, капитуляция. Аресты, дела, суды за конкретные преступления против прав человека, совершённые конкретными людьми (а не сортировка на ваши-наши), в строгом соответствии с обещаниями. Чёрный Властелин висит на яблоне гнилой (хотя [[Теория заговора|кто-то поговаривает]], что сбежал в платье одной из фрейлин куда-то на край земли… всё равно вернётся уже вряд ли). Министры — [[Злой канцлер|кто]] на грушах, [[Коррупционер|кто]] депортирован без права возвращаться; один генерал на тополе, двое получили 10 и 15, один на свободе и в чине, может, даже с повышением. Офицеры поменьше кто расстрелян, если зверствовал, кто пожизненно лишён права работать в силовиках, кто от двух до десяти, а большинство — на своём месте и присягнуло.

Новая армия закрыла страну бронёй танков, пушками истребителей, орудиями линкоров и баллистическими ракетами от излишне буйных соседей. Горы бумаги, шкафы дел, прецеденты складываются на месте или отправляются в музеи и навечно потом будут служить примером, где заканчивается и начинается новая свобода. Свидетели, доказательства, документы, Нюрнберг внутренними силами. Кто-то ускользнул, кого-то ещё ищут, но в целом уже совершенно понятно, кто выиграл свою борьбу.

[[Пастырь недобрый|Плохой священник]] отец Филозоф извержен и изгнан. [[пастырь добрый|Хороший священник]] отец Мокей честно служит в храме. [[Торгаш — это плохо|Торговец]] Саблин, помещик Алексеев и сахарозаводчик Полозов, кряхтя, платят прогрессивные налоги и матерят новые порядки. Если же национализация таки произведена, то Саблин просто уехал из страны, Полозов — главный инженер на некогда своей же фабрике, а Алексеев — старший научный сотрудник и директор музея истории, культуры и этнографии в некогда своём собственном поместье. [[Михаил Булгаков#«Собачье сердце»|Шариков]] же как был завистливым неумёхой и дураком, так и остался, — наука здесь бессильна.

Восьмичасовой рабочий день, отпуск, возможность съездить раз в год в санаторий ощущается законным подарком судьбы. Бесплатные общеобязательные школы, университеты, больницы, детские сады. Ключ на старт, человек летит на Марс и далее — поехали!

== Где встречается ==
В основном — в советской литературе для детей, а также у авторов из стран, где сильны были коммунистические и социалистические идеи. Это при том, что сама коммунистическая революция была от этого тропа ой как далека.

=== [[Литература]] ===

==== Русскоязычная ====
* Ю. Олеша, «[[Три Толстяка]]» — Толстяков таки посадили, «загнали в ту самую клетку, в которой сидел оружейник Просперо». «Клетка находится здесь, во дворце, в зверинце наследника Тутти». Правда, кто и как стал править дальше — неизвестно, ибо никто из героев на лидерство не претендует и не стремится к власти.
** Насчёт остальных богачей неясно. «Богачи были арестованы. Они говорили: — Не трогайте нас! Мы не будем больше принуждать вас работать на нас… — Но [[Рыбки плавали|народ им не верил]], потому что богачи уже не раз обманывали бедняков». Однако для победителей всё действительно кончилось хорошо. В отличие от реальных России и Франции.
* Борис Лавренёв, «Крушение республики Итль».
* [[Лев Кассиль]], вставная новелла про страну Синегорию в повести «Дорогие мои мальчишки». Король Фанфарон, сдавший страну ветрам, был сдут движением во главе с Мастерами. Тоже недосказанность, кстати — «теперь ты Фанфарон последний, новых не будет». Аж жалко дурака становится, учитывая, что король был скорее глупый, чем по-настоящему злой, а всеми делами заведовали скорее министр Жилдабыл и Ветры.
* «Королевство Кривых Зеркал» Виталия Губарева. Зловещий министр Нушрок увидел красный пионерский галстук и самоликвидировался через падение с башни Смерти.
* «Путешествие на Утреннюю Звезду» того же автора. Восставший в едином порыве народ угнетаемой страны перехватил управление роботами, которые угнетатели использовали для подчинения, и роботы подчинили воле народа самих угнетателей.
* Н. Носов, «[[Незнайка на Луне]]» — революцию спровоцировала раздача семян гигантских земных растений, но решающее значение в ней сыграл прибор невесомости, с помощью которого лунные пролетарии нейтрализовали полицию и начали экспроприировать средства производства. Лунная буржуазия потеряла источник прибыли, обнищала и стала помирать с голоду. Отдельные её представители [[поворот направо|перевоспитались]] и даже пошли работать на заводы.
** Правда, даже при такой бескровной революции без экспроприации не обошлось — миллионы у буржуев всё-таки отобрали.
** В фанфике «[[Снова на Луне]]» [[деконструкция]] — продукты часто разворовывали на складах, приборы невесомости сели как изношенные батарейки, а гигантские растения не прижились. В конце концов богачи вернули себе свои капиталы и даже появились новые богатые коротышки.
* Софья Прокофьева очень любит «революции по-детски»:
** «Сказка о ветре в безветренный день» (правительство отправили на исправительные работы).
** «Пока бьют часы» — переработанный вариант «Сказки о ветре…».
** «Лоскутик и облако» (правительство в буквальном смысле слова «смылось»).
** «Девочка по имени Глазастик» (правительство в буквальном смысле как ветром сдуло).
** «Астрель и хранитель леса» (правительство сбежало).
* «Волшебные перья Арарахиса» Александра Якубенко (впрочем, там гнусный режим свергают в середине).
* Трилогия «Приключения Арбузика и Бебешки» Эдуарда Скобелева.
* А. Волков, «[[Волшебник Изумрудного города|Семь подземных королей]]» — возможно, самый радикальный и одновременно самый мягкий вариант. Автор вообще очень любил подобные ситуации, у него и война вполне детская. Семь королей «царствовали» по месяцу, а потом вместе с семьями и свитой погружались на полгода в волшебный сон, после которого просыпались с полной потерей памяти. За пару недель их заново обучали быть королями, оставшиеся две недели «правления» они тупо пировали без остановки. Однажды всем этим дармоедам после пробуждения [[Король/принц на перевоспитании|внушили, что они — обычные ремесленники]], обучили «пролетарским» профессиям, и те с жаром «вернулись» к работе. Произошедшее можно было бы назвать дворцовым переворотом, если бы в заговорщиках не состояло все королевство.
** Но реальную власть таки получило не «все королевство», а Хранитель Времени Ружеро, что нигде прямо не говорится, но видно по последующим книгам. Впрочем, Ружеро и до революции много лет [[Великий визирь|фактически управлял королевством]], поскольку монархи свои «вахты» бездельничали.
* Л. Филатов, «[[Про Федота-стрельца, удалого молодца]]» — Царя с Генералом и Бабой-Ягой посадили в бадью и пустили в море на волю волн, палач сбежал, узнав о свержении Царя, а больше никаких угнетателей не упомянуто.
** В мультфильме Федот вывел из строя всю царскую охрану одним ударом сковороды.
* «[[Сварог]]». В Снольдере всё прошло вполне гладко — тамошний [[глупый король]] достал многих, да и предложить своим новым подданным «королю королей» есть чего.
** [[Субверсия]] с Балонгом. Да, тамошний захват власти прошёл без особых потерь (всё-таки спецслужбы нескольких государств постарались) — во многом благодаря неготовности армии к войне (право же, Балонг никогда сам не воевал) и тому факту, что верхушка страны оказалась решительно не готова к новым раскладам в игре престолов (тысячелетняя инерция, однако). Зато очень быстро созрел крайне опасный заговор против «короля королей». С одной стороны, не все банкиры обрадовались добровольно-принудительному вложению денег «вдолгую». С другой — ликвидация Сварога практически гарантировала смуту воистину континентальных масштабов, а на войнах Балонг всегда наживался.
* Владислав Крапивин, «[[Великий Кристалл|Крик петуха]]» — как ни странно, [[субверсия]]. Мальчишки Цезарь и Витька хотят совершить тихую революцию в Реттерберге — просто во время своих представлений в парке стирать вживленные под кожу индексы у зрителей, чтобы те не могли быть подчинены электронным правительственным системам. И действительно запускают цепную реакцию, ибо некоторые лишенцы сами обрели способность снимать индексы. Правда, сбои в работе банков и систем слежения, [[Забастовка|забастовки]] и дебаты ничуть не мешают работе полиции и корпуса улан, которые в финале берут свое слово.

==== На других языках ====
* «[[LotR|Властелин колец]]». Вернувшись домой, героям пришлось устроить там (контр-)революцию. К счастью, вполне детскую. Вот только с Саруманом как-то неудобно получилось.
* [[Джанни Родари]]:
** «Приключения Чиполлино». Принц Лимон и графини Вишни сбежали из страны. Синьор Помидор отсидел сколько положено и теперь работает подручным садовника. [[Обжора]] барон Апельсин стал таскать чемоданы на вокзале и постройнел, а герцог Мандарин [[нахлебник|продолжает жить за его счёт]].
** «Джельсомино в Стране лжецов» — злого короля Джакомона не только никто не трогает, но ещё и приглашают в клуб лысых. А войну, которую он развязал незадолго до свержения, успешно заменили на футбольный матч.
* Как ни парадоксально для романа, начавшегося в стилистике зомби-апокалипсиса и темного фэнтези — роман Брэндона Сандерсона «Город богов». Да, революция, да, на горизонте вражеская фанатичная армия, да, моря крови, но в самом эпицентре заварухи, городе Элантрисе, возродившемся в былом величии и магической силе — спокойствие, безопасность и благодать.
* Гарри Гаррисон, «Стальную Крысу — в президенты!». В сущности, и революции там не было: Джим ди Гриз просто выиграл выборы, использовав жульническую избирательную систему планеты. А его предшественник и соперник Сапилоте настолько всех достал за [[Пожизненный президент|160 (!) лет]] правления, что в его защиту не выступила даже охранка.
* Доктороу, «Младший брат» — на первый взгляд, мирная революция с хакерством и флешмобами увенчалась успехом, но [[Субверсия|вышло-то]] вполне реалистично: победа в сражении, но войну ещё только предстоит выиграть, так как у ДНБ мощные связи в верхах, и даже вмешательство муниципальных властей и аресты переборзевших [[Каратель-отморозок|охранителей]] особенно ничего не поменяли.
* Роберт Хайлайн, «Луна — суровая хозяйка». Тиранию Главлуны сбросили всего за день (там и всей тирании-то — Вертухай с тюремной канцелярией, рота карателей и несколько сотен стукачей). Когда заговор возглавляют разумный главный компьютер Луны, который обслуживает всю правительственную связь, и его главный инженер — дело несложное. Только вот за ними стоит Земля, и готовились к революции и последующей войне с интервентами по полной программе, создав полноценную революционную партию в пару десятков тысяч членов.

=== [[Кино]] ===
* Экранизации вышеперечисленных произведений.
** «Королевство Кривых Зеркал» Александра Роу. Тут все вышло особенно по-сказочному — угнетатели превратились в животных, имена которых носили: министр Абаж — в жабу, министр Нушрок — в коршуна, его дочь Анидаг (гадинА) — в гадюку. По книге король Топсед из этого «зоологического» ряда выбивался. Поэтому в фильме его зовут Йагупоп — и в попугая-то он и превращается, после чего грустно говорит: «Откор-р-ролевствовал…».
*** Не совсем — в книге его звали Куап Топсед (то есть Паук Деспот). Но, видимо, авторы фильма решили не пугать детей пауками<ref>Кроме того, не исключено, что книжное имя показалось им неподходящим — этот марионеточный и [[Глупый король|глупый]] король, забавляющийся коллективным решением простеньких арифметических задач, кто угодно, только не деспот и не паук-интриган. А вот решения, принятые своими министрами, он повторяет вполне попугайски.</ref>. Кстати, изображение паука и паутины как государственной символики королевства встречается в фильме довольно часто.
**** В пьесе, а не в книге. В повести он не Куап.
** «Пока бьют часы» — совершенно иной сюжет, нежели в книге, но правительство в лице [[Злой король|злого короля]] и его верного министра Цеблиона, также удирает из королевства (превратившись в крыс).
* «Волшебный голос Джельсомино» — практически образец тропа.
* «[[V for Vendetta|Ви значит Вендетта]]». В киноверсии от Вачовских, в отличие от оригинального комикса Алана Мура, переворот, провернутый Ви, сводится к физическому устранению [[Дуализм главгадов|двух лидеров Партии и по совместительству антагонистов]] — [[Злой канцлер|Адама Сатлера]] и [[Госбезопасность|Питера Криди]]. После чего собравшийся на площади народ наслаждается красивым салютом под [[Оркестровая бомбёжка|классическую музыку]]. Занавес, титры.
* «Новый Гулливер» (1935). А что ещё делать советскому пионеру, попавшему из «Артека» в Лилипутию? В одном из первых комбинированных фильмов наряду с живыми актёрами играло около 1500 кукол, вылепленных из глины скульптором О. Таёжной.
* [[The Giver]].
* [[Город мастеров]] по пьесе Т. Габбе.
* «Параллельные миры». Политизированные критики левого толка долго и упорно ругали концовку фильма за утопичность. Не сказать, что совсем безосновательно.
* «Время»: [[педаль в пол]] — фильм начинается, как социальный технотриллер, аллегорически демонстрирующий бесчеловечность капитализма и денежной экономики, а заканчивается… тем, что герои ограбили банк и раздали местным беднякам время. Серьёзно, они разобрались с пороками капитализма ограблением банка!
* «[[Elysium|Элизиум]]»: Паук перезагрузил систему Элизиума и захватил в нём власть, первым делом отправив неизвестно зачем обнаружившиеся на Элизиуме медицинские корабли на Землю, помогать больным. И всё. Типа, нет никаких проблем с тем, что они изначально предназначались для обслуживания немногочисленных элизианских богачей, а на Земле помощь нужна не одному миллиарду.
** [[Что это было?|Если подумать]], то почему для этого оказалось достаточно поменять программу суперкомпьютера? На Элизиуме нет ни другой верховной власти, кроме центрального компьютера, ни хотя бы сисадминов, которые могут откатить назад изменения в программе? Попахивает [[Идиотский сеттинг|идиотским сеттингом]]…
* «Последний богатырь»: протагонисты побеждают совершившего поворот [[налево кругом]] Добрыню и расколдовывают превращённого в камень Илью Муромца, жители Белогорья приветствуют нового князя, словно совершенно забыв, что до этого они служили другому князю, убитому у них на глазах.
** Возможный обоснуй: жители Белогорья видели, в кого превратился Добрыня, и служили ему только из страха перед его [[дракон]]ом, Варварой. Когда же он был убит, реакцией его подданных было «наконец-то!».
* Детский фильм «Новые приключения Акмаля» (сиквел еще более детского «Акмаля, дракона и принцессы», где революций не было вовсе, ибо в рамках Сказки не выходило за чисто сказочный сценарий с подрывом антагониста-чучундры, возвращением похищенной принцессы и награждением вестника) — Хан самсебезлобнобуратинит, самозванно изображая «[[победитель дракона становится драконом]]», объявляя вне закона всех носителей имени Акмаль (давая этим любым недовольным готовое «знамя») и порушив нафиг местную экологию ради изоляцией неподчинившейся принцессы Гузаль, причем вдвойне — как напрямую, «заперев воду» для создания озера со ссыльным островком посреди, так и за счет наплевательства на магическую привязку благополучия долины к ежегодным обрядам с центральным участием принцессы. Ну и дожидается, что арестованные Акмали вырываются, принцесса подтверждает идентичность, а перед ним запирают ворота с напутствием, что делать добрые дела для зарабатывания на пенсию никогда не поздно. С фитильком, так как из угнетателей показан фактически лишь Хан (и очень слегка его советники и стража, все равно не имеющие власти и пропадающие из кадра к развязке), передача власти принцессе Гузаль близка к возвращению status quo (магическая привязка все равно на ней), а изменений строя, законов и т. п. то ли не показано, то ли и не было.

=== [[Телесериалы]] ===
* «Новые подвиги Арсена Люпена» — именно в такой революции участвует Люпен на довоенной Кубе.

=== [[Мультфильмы]] ===
* «[[Три толстяка]]» 1963 г.
* «[[Разлучённые (мультфильм)|Разлучённые]]». После гнета Толстяков в ЭТОЙ версии любая революция покажется светлой, а здесь она ещё и по-детски.
* «Лоракс» (2012) — напоминает одновременно «[[Незнайка на Луне|Незнайку на Луне]]» и «[[Total Recall|Вспомнить всё]]»: власть над Нужвиллем миллиардера О’Хэа, главы крупной занимающейся поставками кислорода корпорации, мгновенно рассыпается сразу после посадки в городе одного-единственного зелёного ростка.

=== [[Мультсериалы]] ===
* «[[Аватар: Легенда об Аанге]]» — [[субверсия]]. Многое из списка, приведённого выше, случается. Предполагается, что и смерти, война всё-таки. Но в кадре людей Огня могут отправлять в полёт, травить, замораживать, придавливать камнями, — а они не умирают, только остаются без сознания. Это ж «Ники», что вы от них хотели. Даже Озая просто лишили магии огня.
** В «[[Аватар: Легенда о Корре|Легенде о Корре]]» происходит деконструкция: некоторые злодеи выживают (Амон-Тонрак лишается магии и попадает под суд, Захир поворачивает направо), разруха сказывается на жизни многих семей, в целом атмосфера реалистична и депрессивна. Этакая [[Великая депрессия]] с налётом азиатской культуры.
* [[My Little Pony]] — воцарение Найтмер Мун и её свержение, свержение Сомбры, разгон секты Старлайт Глиммер, подковёрные интриги на Сидрфесте, даже войны аборигенов с колонистами — всё обходится очень легко. В результате битвы может не быть ни одной жертвы, никакие третьи игроки обычно не пользуются беспорядком, чтобы что-то урвать. Не очень понятно, всё дело в рейтинге или пони действительно обходятся без разрушений. Другая трактовка — жизнь в [[Город Приключенск|Приключенске]], которую мы видим, и есть результат нестабильности: по две попытки переворота и три войны в год в стабильных странах не бывают. Хотя тогда не совсем ясно, когда это началось и все ли тысячу лет Селестия так странно правит.
* [[Steven Universe]] — после начала Третьей эры и одного '''SHE’S GONE!!!''' устанавливается <s>демо</s> '''гемо'''кратия, Алмазы разгребают последствия своей экспансии, а Стивен продолжает жизнь на Земле.
** Жёлтая разделяет насильно объединённых самоцветов.
** Голубая теперь не заливает всех слезами, а накуривает магическим дымком и дарит кайф. ИЧСХ, Blue Diamond — это такой сорт марихуаны.
** Белая из ЧСВ с [[Комплекс бога|комплексом бога]] стала психологом-эмпатом (даже её способность подчинения развернулась на 180 и теперь позволяет «пациенту» посмотреть на себя со стороны).

=== [[Манга]] и [[Аниме]] ===
* [[One Piece]] — встречается регулярно, но с фитильком. Нам показывают, насколько в избавленном от диктата государстве/поселении всё плохо. Разруха и масса новых вызовов. Но народ радуется открывшимся перспективам и друг другу в глотку вцепиться не норовит. Во многом это связано с тем, что вопрос о преемнике никогда не поднимается: либо реставрируется власть нелегитимно смещённого правителя, либо угнетённый народ уже располагал негласным лидером.
** Вполне обосновано сеттингом. В этом мире решает сила отдельных персонажей, а не количество статистов. Три-четыре крутых перса спокойно вынесут три-четыре тысячи обычных. А группировки не слишком велики. Дофламинго, к примеру, прибыл на Дресс-Розу в сопровождении аж тринадцати офицеров, а армию короля Рику вынес вовсе в одиночку. Белоус развязал самую крупномасштабную битву, располагая, помимо союзников, силами примерно 1600 человек, перемещавшихся на одном корабле (это, на секундочку, в два раза меньше, чем численность '''одного полка''' РККА по состоянию на начало ВОВ). Во-вторых, угнетателями в этом [[Мир тысячи островов|мире тысячи островов]] выступают либо пираты, либо представители центральной власти, т. е. для местных они однозначно пришлые и узурпаторы. Которые банально не заинтересованы в том, чтобы сделать ставку на какой-либо класс, ибо и сами српавляются с контролем над территорией.
** С другой стороны, в саге не раз присутствовали серьёзные общественные конфликты. В арке Скайпии, например, существовал открытый конфликт между племенами шандийцев и скайпийцев, а в арке Острова рыболюдей — более завуалированный конфликт между русалами и, собственно, [[Рыболюди|рыболюдьми]]. Итог? Мир-дружба-жвачка!
** А ещё в сеттинге присутстсвует самая настоящая Революционная армия. И революцию они приближают, словно на работу ходят. «Господин Драгон, мы освободили от Мирового правительства '''очередное''' государство!»
* Space Pirate Captain Harlock — то-ли с фитильком, то-ли педаль в пол, тут уж кому как. Революцию персонажи не устраивали, да и не стремились к тому, они просто отбили атаку инопланетян. Правительство село в лужу само, но так смачно, что никакого кредита доверия у него не осталось даже с учетом экспериментов с 25-м кадром. К установлению военной диктатуры премьер не готов, и в финале вроде как понятно, что ему придется уйти. Если считать The Endless Odyssey продолжением, то субверсия: некоторые проблемы все-таки, справедливости ради, решены (земляне выбрались-таки в космос, да и с 25-м кадром, похоже, завязали, а армия больше не похожа на совсем уж отъявленный цирк с клоунами), но в основном все вернулось на круги своя. Скажем прямо, не сказать, что так уж плохо (за 20-30 лет, учитывая стартовый уровень, еще и не плохой прогресс), но для персонажей чуть ли не трагедия.
* Akame ga Kill — всякие сопутствующие проблемы тут чуть-ли не для галочки. Армия, которая не признала новое правительство, просто ушла к другому государству, а её заменила армия революционеров, безо всяких проволочек переквалифицировавшаяся в обычную. Перед северными племенами оперативно извинились и выплатили компенсацию. Соседние государства и не думают наезжать. Внутренних врагов выпиливают точечно, а не устраивают промышленные концерты для врагов народа. В общем, весьма и весьма оптимистичная концовка для данной манги.
** Удивительно, но аниме 2014 года вышло намного суровее. Пограничные провинции империи раздербанили соседние страны или они ударились в сепаратизм, а к власти пришла смешанная хунта из руководства повстанцев и остатков [[Госбезопасность|госбезопасности]] предыдущей власти (хотя там и выжили наиболее прогрессивные). Да и большинство творцов революции ненадолго ее пережили.
* Ashita Sekai ga Owaru toshitemo (Связанные миры) — после разрыва связи миров в мире Японской империи, где с победой героев тут же непонятно с чего рухнул город-крепость власти и было перебито все руководство, тут же воцарились голубое небо и детский смех на улицах, герой спокойно на кладбище воздает почести родителям и Котоко и уходит. Даже оставляя за рамками то, что вовсе без руководства империя бы тут же погрузилась в анархию и раздрай, новое руководство могло быть не лучше старого, а ресурсов у полуголодной империи нет — у вас недавно рядом ядерный взрыв произошел, 300 тысяч жертв и почти наверняка радиация на десятки километров!

=== [[Музыка]] ===
* «Агата Кристи» — клип «Веселый мир»: гигантские разумные зайцы угнетают людей, но с неба падает девушка, переодевается лисой и разгоняет заячий ОМОН. После чего человеческая оппозиция торжествует и отмечает победу игрой на [[Рояль в кустах|невесть как оказавшемся на улице рояле]]…
* «ДДТ» — «Инопланетянин»:
{{q|И стал творить он чудеса Ну прямо как из сказки — Из пушек выросли цветы Невиданной окраски! Он сгрёб тогда всех в кучку злых И алчных богачей, И вмиг в красавцев превратил — В поэтов и врачей! <...> И воцарилась благодать на матушке-Земле!...|{{spoiler|[[Это все был сон|Но, к сожаленью, это всё во сне приснилось мне]]}}}}

=== [[Видеоигры]] ===

* Pyre — частичная [[реконструкция]]: {{spoiler|Если освободить достаточно изгнанников, то удастся хорошо проработать план и добыть средства для бескровной революции (пусть совсем без ссылок и волнений не обошлось). Если нет, то революция пройдет не столь радужно, помимо того что многие друзья останутся в Нижнекрае, на этот раз без шанса на возвращение.}}
* [[Mount & Blade]] — зигзаг: солдат конечно погибнет немало (но кто их считает?), но смена власти произойдет в основном безболезненно: ни репрессий, ни восстаний, свергнутый король просто сбежит из страны и не будет возвращаться. Однако барщина, террор деревень на войне и бандитизм на задворках государства там неистребимы в принципе и являются хорошим источником дохода, поэтому — нужна ли вам та революция?
* В дополнении «Warband» — почти обратная ситуация: силой меча можно стать новоявленным монархом, которого даже признают соседи. Но… его бывшие сподвижники и беглые лорды будут постоянно требовать поместий и прочих привилегий «как при старом режиме». Лорды, чей характер прописан как «воинственный», будут… правильно, ссориться со всеми. За что их можно попереть вон из истории. Но жизнь до революции для игрока сильно отличается в лучшую сторону — мороки меньше.

=== [[Реальная жизнь]] ===
* Практически любая революция на начальном этапе. Старый режим настолько скомпрометирован, что его свергают бескровно или почти бескровно — желающих защищать его нет. Дальше выясняется, что противники этого режима стремятся к разным, взаимоисключающим целям — тут и начинается кровопролитие.
* Со слегка прикрученным фитильком — Славная революция в Англии. Один из немногих исторических примеров, когда свергаемый король Яков II своей религиозной политикой ухитрился в кратчайшие сроки обеспечить себе практически [[нулевой рейтинг]], и нового кандидата поддержали все значимые политические силы. Прикручен же фитилёк по нескольким причинам. Во-первых, событие не было революцией в смысле смены общественного строя, одного монарха просто сменили на другого. Во-вторых, в единственной стычке правительственных войск и мятежников всё-таки погибло около пятидесяти человек. Ну и в-третьих, недовольные переворотом сформировали движение якобитов, которое подпортило новому королю немало крови (а династия потомков изгнанного из страны Якова до сих пор имеет формальное право на английский престол, так-то).
* «Бархатные революции», закончившиеся весьма малым количеством насилия и хаоса и стоящие намного ближе к революции «по-детски», чем «не по-детски». Увы, породили холодное утро и политические склоки. И развал экономики уж заодно. Тропнеймер — Бархатная революция в Чехословакии 1989 г.
** «Революция [[символический цветок|гвоздик]]» — почти бескровный (четыре человека все же были убиты) военный переворот левого офицерства против постсалазаровского фашистского режима в Португалии в 1974 г. Был массово поддержан населением.
** Филиппинская «Жёлтая революция» 1986 года, в результате которой к власти пришла лидер оппозиции Корасон Акино. Да, жертвы были, но всего 15 человек.
** "Бархатные" революции - это на деле не революции, а перевороты, т.е. то, что потом стали называть "[[цветная революция]]". Почти бескровные, да; - но проблема в том, что после них в стране обычно начинается медленный упадок и увеличение зависимости от других государств. Отличить настоящую революцию от "внутриправительственного переворота" довольно просто: это переворот, если в результате во главе встают люди из предыдущего правительства, в котором они уже занимали высокие посты. Как пример, "Солидарность" в Польше (большинство важных членов правительства новой "демократической" Польши уже ранее были высокими чиновниками "социалистической" Польши) и первые президенты постсоветских стран после распада СССР (в большинстве случаев они до этого были главами республик в составе Союза ССР).
* Первоначально «великой бескровной» считалась Февральская революция в России. Если брать только Петроград (без Кронштадта) и только(!) первые дни, то так оно и было. Ну почти. «Потом вам станет плохо — но это уж потом!»
* Почти бескровно прошёл и непосредственно [[Красный октябрь|штурм Зимнего Дворца]] большевиками 25 октября 1917 года. Всего погибло, как считается, где-то шесть человек. На значительной части территории России власть Советов тоже установилась практически без крови. Увы, дальше дело [[Революция не по-детски|развивалось уже не так мирно]].
** До марта 1918 года было достаточно спокойно. Потому что в течение полугода будущие "белые" и "зелёные" (а также эсеры) сначала преодолевали ошеломление от неожиданной (для них) Октябрьской революции, а потом организовывались для борьбы с "комиссарами".

== Примечания ==
{{Примечания}}

{{Nav/Политика}}

Рыболюди

2026-01-24T17:23:35Z

Ходи Джонс:

{{TVTropes|FishPeople|Fish People}}
'''Рыболюди''' — общее название для различных [[Морской народ|водных народов]], представляющих собой разумных (нередко слегка гуманоидного строения) рыб или амфибий, либо же гуманоидов с многочисленными чертами рыб или амфибий. Присутствуют как в [[фэнтези]]йных, так и фантастических сеттингах.

Вы говорите, что [[Противостояние млекопитающих и рептилий|рептилии совершенно чужды млекопитающим]] и в частности людям? Вы глубоко ошибаетесь. Рептилии хотя бы дышат как люди, живут в основном на суше, некоторые были теплокровными, [[динозавр]]ы-[[теропод]]ы ходили на двух ногах, а некоторые «ящеры» даже имеют живорождение, почти как у млекопитающих.

Чего явно не скажешь об этих таинственных созданиях со дна морей, древних озёр или океанов далёких планет. Их разум ещё более чужд нам всем, [[цивилизация]] чаще всего древнее. Их образ жизни совершенно иной, ибо живут они в среде, к которой люди и иные сухопутные не приспособлены.

Всё это даёт им ореол таинственности, что зачастую ставит их либо в ряд антагонистов героев либо делает их отдельной нейтральной/агрессивной ко всем незваным гостям силой.

Морские девы и ундины, которые в русских локализациях стали называться «[[русалки]]», под троп '''не подходят''', потому что [[химера|химеры]] — человечий верх, рыбий низ, — а не разумный вид, развившийся из рыб.

== Примеры ==

=== Мифология и [[фольклор]] ===
* Сюлюкюны из легенд коренных народов Севера. Вылезают из природных мест обитания только на… Крещение, когда вода становится святой.
* Данданы из персидских легенд.

=== [[Литература]] ===
* Г. Ф. [[Лавкрафт]] — наиболее хрестоматийный пример. [[Lovecraft/Deep One|Глубоководные]] — разумные создания, дети [[Дагон]]а и матери Гидры.
* У отталкивающегося во многом от Лавкрафта [[метавселенная Рудазова|Рудазова]] они тоже в наличии в качестве мелких демонов. Только с тех пор, как Дагон обрёл божественность и воцарился над ними, чаще зовутся дагонитами.
** На Парифате водятся подобные им [[Паргоронские байки|гаошаи]], ЧСХ, тоже поклоняющиеся демонам, но паргоронским.
** А на [[Яцхен (серия книг)|Земле-1691]] — совершенно варкрафтовские мурлоки.
* [[Saga o wiedźminie|Вселенная Ведьмака]]:
** В рассказе «Немного жертвенности» Геральту приходится столкнуться с несколькими крайне опасными рыбоподобными гуманоидами, что чуть не окончилось для героя фатально.
** Игры развивают эту идеи. В [[The Witcher|первой части]] игровой серии во второй главе мы встречаем на болотах целую деревню кирпичников, которые поклоняются таинственным Водным Владыкам. Геральт узнаёт в них [[водяной|водяных]]-рыболюдей. В 4 главе ведьмак и вовсе сталкивается лицом к лицу с этой расой. Ему необходимо разрешить конфликт между жителями прибрежной деревни, рыболюдами, поклоняющимися Владычице Озера, и служителями древнего бога Дагона.
* Уорнер Мунн «Кольцо Мерлина» книга первая «Повелитель земного предела» — народ пьяса (самоназвание — гронки). В начале книги были приняты за безмозглых агрессивных мобов. В конце книги выяснилось, что это хоть и дикая, но вполне разумная раса. Только вот главным героям от этого легче не стало…
* Павел Шумил, «Процент соответствия» — разумные рыбы.
* «[[Путешествие на Запад]]» — судя по всему, таковыми являются Лин-гань и прислуживающие ему рыбы-оборотни. {{spoiler|В своей истинной форме Лин-гань является большой золотой рыбой, некогда жившей в пруду бодхисаттвы Гуанинь. Слушая священные тексты, он стал просвещённым духом. Во время морского прилива Лин-гань покинул пруд и доплыл до реки Достигающей неба. Там он захватил дворец Белой Черепахи и стал повелителем местных оборотней. Бодхисаттва Гуанинь сплела корзину, в которую выловила Лин-ганя, после чего вернула ему изначальную форму золотой рыбы.}}
**Бэньборба и Баборбэнь, прихвостни царя драконов Вань-шэна. Первый в своей истинной форме является сомом, второй — угрём.

=== [[Кино]] ===
* «Дагон» — экранизация рассказа [[Лавкрафт]]а «Тень над Иннсмутом».
* Трилогия про Тварь из Чёрной Лагуны же!
* И её романтическая [[деконструкция]] — «Форма воды» Гильермо дель Торо.
* «Хеллбой: Герой из пекла» всё того же Гильермо дель Торо и «Хеллбой 2: Золотая армия» — Эйб Сапиен.
* Малобюджетный фильм ужасов «Остров людей-рыб».
* «[[Pirates of the Caribbean|Пираты Карибского моря]]» части 2 и 3 — многие члены команды «[[Летучий Голландец|Летучего Голландца]]». Впрочем, они не от природы такие, а обрыбились за нехорошее поведение — своё и капитана.
* «[[Star Wars|Звёздные войны]]» — мон-каламари, рыболюди с планеты Дак. Знатные кораблестроители и флотоводцы, чьи [[звёздный разрушитель|звёздные разрушители]] не уступают имперским. Именно из них родом [[адмирал]] Джиал «Это ловушка!» Акбар и его предшественник Раддус из «[[Изгой-один. Звёздные войны: Истории|Изгоя-1]]». Несмотря на то, что название народа явно производное от «кальмар», на них мон-каламари не похожи, а похожи на золотых рыбок-телескопов, а [[ктулхуманоиды]]-куаррены живут на той же планете и далеко не во всём с мон-кала согласны.
* «Призраки Марса» — в глюках главной героини, когда она под действием наркотика сражалась с забравшимся в ее разум призраком Марса, древние марсиане выглядели рыболюдьми.

=== [[Телесериал]]ы ===
* «[[Grimm|Гримм]]» — [[Не зомби|иглобрюх]] [[лоа и ориша|Барон Самди]], [[Шок и трепет|электрический угорь]] Стетсон Донован, рыба-капля Ксавьер Аривака и [[красная сельдь]] Чарльз Герринг Линк.
* «[[Star Wars/Star Wars: The Mandalorian|Мандалорец]]» — безымянный синекожий митрол, у которого есть и жабры, и гребешки на затылке, и прочие признаки генетики мореплавателя.

=== [[Мультфильм]]ы ===
* «[[В синем море, в белой пене...]]» Роберта Саакянца (1984) — дочь морского царя, да и многие другие подводные создания тоже.
* «Премудрый пескарь» — рыбы имеют антропоморфные черты и носят одежду.
* [[Серия полнометражных мультфильмов о Скуби-Ду]]
** «[[Скуби-Ду! И легенда о вампире]]» (2003). В банду морских чудовищ, побеждённую главгероями в самом начале мультфильма, входил прямоходящий монстр с телом акулы и человеческими конечностями. Это далеко не первый человек-акула во франшизе (см. раздел «Мультсериалы»). Скорее всего, к одному из подобных существ, встречавшихся в классических мультсериалах, он и отсылает.
** «[[Скуби-Ду и Король Гоблинов]]» (2008). Среди чудовищ, собравшихся в потустороннем баре, чтобы отпраздновать Хэллоуин, был один зеленокожий монстр-амфибия, похожий на незабвенную тварь из Чёрной лагуны. Когда среди посетителей бара поднялась паника, это рыболюд запрыгнул в кухонную раковину, да и [[Король и Шут|под землю с концами убёг]] через трубу.
** «[[Скуби-Ду! Истории летнего лагеря]]» (2010). По легенде мальчонка Нил Фишер, отдыхавший в лагере «Лосёнок» много лет назад, так много времени проводил в озере, что мутировал в человека-рыбу, да так и остался жить в водоёме. Позже главные герои действительно повстречали в озере это жуткое существо. Правда, от рыбы у него только хвост и плавники, а от человека — конечности, напоминающие руки и ноги. Зубастой же мордой эта НЁХ больше походит та какую-то рептилию.

=== [[Мультсериалы]] ===
* Мультсериалы о [[Скуби-Ду]]
** «[[Новые дела Скуби-Ду]]» (1972)
*** Эпизод «Афера Скуби-Ду» (1 сезон, 2 серия). Пингвин и Джокер (да, те самые готэмские суперзлодеи), окопавшиеся внутри аттракциона «Дом ужасов», засыпали Скуби-банду разными пугалками и ловушками. Дафне с Велмой достался большой зелёный монстр-амфибия, отдалённо похожий на тварь из Чёрной лагуны, но с большим уклоном в рыбьи черты.
*** «Тайна Острова акул» (1 сезон, 8 серия). Ужасающий акулий бог Пискадо Дьяболико (в переводе с испанского Дьявольская Рыба) представляет из себя акулу с руками и ногами, способную одинаково свободно перемещаться как в воде, так и на суше. Легенда гласит, что однажды Пискадо Дьяболико вострубит в рог и морской раковины и прозовёт армию своих зубастых слуг, которые выйдут из воды, чтобы сожрать всё человечество. Ну а пока что он околачивается в окрестностях островного отеля, отпугивая от него народ. В финале выясняется, что {{spoiler|этот акулолюд такой не один, но все они фальшивые}}.
*** «Истребитель» (2 сезон, 5 серия). В плавательном бассейне особняка Лорэна Чамли на Скуби, Шегии и Дона Адамса напал монстр-амфибия, очень похожий на того, чтобы был в «Афере Скуби-Ду», но только не зелёный, а фиолетовый, и с тёмно-зелёными глазами вместо красных. Как так получилось, что в двух никак не связанных друг с другом эпизодах появились практически одинаковые фальшивые монстры? [[Ватсонианство против дойлизма|Дойл считает]], что дело в банальной лени художников. А по версии Ватсона {{spoiler|знаменитый актёр немого кино Лорэн Чамли использовал один из образов, воплощённых на им экране}}. И тем же внутримировым фильмом (который, очевидно является аналогом нашей «Тварь из Чёрной Лагуны») вдохновлялись создатели Дома ужасов.
*** «Призраки на карнавале» (2 сезон, 8 серия). Одна из афиш на ярмарке Ван Дайка призывает посетителей посмотреть на человека-рыбу, который якобы выглядит как рыба с человеческой головой. К счастью, главные герои слишком заняты поисками куда как менее страшного призрака силача.
** «[[Скуби-Ду! Динамит]]» (1976)
*** «Акула-демон в туманной мгле» (1 сезон, 12 серия). Акула-демон, поднятый со дна Индийского океана, где он пролежал миллион лет, и доставленный в местный океанариум разморозился из глыбы льда и начал шастать по заведению. Выглядит этот монстр, как перекрашенная версия Пискадо Дьяболико из предыдущего сериала. {{spoiler|На самом деле в этой серии целых два акуло-люда. Первый (настоящий) так и остался вмороженным в ледяную глыбу, несмотря на сцены со зловеще капающей водой, как бы намекающие зрителям, что глыба вот-вот растает. А вторым (тем, который пугал народ) прикидывался вороватый сотрудник океанариума}}.
*** «Чудище с большой глубины» (2 сезон, 8 серия). Морской монстр, выбирающийся из океана на заброшенный пляж, чтобы похищать души людей, выглядит как прямоходящая жёлтая рыбина с перепончатыми ногами, клешнями вместо рук, одним большим глазом посреди головы и водорослями вместо волос.
*** «Чудовище Бездонного озера» (3 сезон, 16 серия). Собственно, Чудовище Бездонного озера — это никто иной, как ещё один рыболюд. Следует, однако ж, отдать авторам должное, в этот раз они по крайней мере не перекрасили одного из предыдущих монстров-амфибий, на нарисовали нового — похожего, но чуточку другого.
** «[[Скуби и Скрэппи (1979)|Скуби и Скрэппи]]» (1979) — «Двадцать тысяч воплей из-под воды» (9 серия). Воды близ знаменитых скал Акапулько бороздит ужасный Морской зверь ацтеков, представляющий из себя гуманоидного монстра-амфибию с зелёной чешуйчатой кожей и рыбьим хвостом.
** «[[Час Скуби и Скреппи-Ду Паппи]]» (1982) — «Ожившие киномонстры» (4 серия). Один из актёров-подростков, обращённых злокозненным режиссёром Манфредом фон Страхохаймом в киношных монстров, сделался существом, очень похожим на тварь из Чёрной лагуны, известную по классическим ужастикам студии «Universal Pictures».
** «[[Новые загадки для Скуби-Ду]]» (1984)
*** «С днём рождения, Скуби-Ду» (1 серия). Во флэшбеке Скуби и Шегги, пребывающие на тот момент в младенческом возрасте, прикинулись украшающими фонтан статуями, чтобы спрятаться от своей злобной няни, подозрительно похожей на невесту Франкенштейна. Уловка сработала, но как как только няня прошла мимо, из фонтана вынырнул монстр-амфибия, опять-таки похожий на тварь из Чёрной лагуны. Трудное у ребят было детство, что тут скажешь.
*** «Ску-быть иль не Ску-быть» (10 серия). Датский монстр-амфибия (очередная вариация на тему всё той же твари из лагуны) нападает на нефтяные вышки и похищает нефть. А противостоит ему призрак того самого Гамлета.
* «[[Байки хранителя склепа]]» (1993) — 2 сезон, 2 серия. Морской монстр из первой байки являет собой покрытую зелёной чешуёй амфибию с рыбьим хвостом и «человеческими руками». Во рту у него острые зубы, на спине плавник, а на каждой руке по два пальца с мощными когтями, которые легко могут пропороть металлический борт катера. Если бы у русалочки и Твари из Чёрной Лагуны были дети, они наверняка выглядели бы примерено так. В финале истории выясняется, что этот монстр {{spoiler|умеет превращаться в человека}} и {{spoiler|их таких двое}}.
* «[[Чудовищная сила]]» (1994) — в 4 серии заглавный отряд столкнулся Чудовищем из Чёрной Лагуны, основанным на одноимённом монстре из одноимённой же трилогии классических фильмов ужасов. В последней серии данный рыболюд появился вновь в составе [[Союз побитых злодеев|союза побитых злодеев]].
* «Хи-Мэн и Властелины Вселенной», оригинал и ремейк — Водяной, прислужник Скелетора.
* Young Justice — Лагуна Бой.
* «Galactic Football» — команда «Ксенонс» и её капитан Луур, рыбообразные существа с планеты Ксенон.
* «[[Chip 'n Dale Rescue Rangers|Чип и Дейл спешат на помощь]]» — в одной из серий присутствуют рыбообразные [[инопланетяне]].
* «[[Teenage Mutant Ninja Turtles|Черепашки-ниндзя]]» (2012) — [[Невероятно отстойный дар|Саблезуб]], один из приспешников Шреддера.
* «[[Teenage Mutant Ninja Turtles|Эволюция Черепашек-ниндзя]]» — [[Невидимость|Крапинка]], золотая рыбка, которую главные герои случайно смыли в унитаз.
* «Черепашка-герой» — [[Главный Гад|Имоген]].
* «Уличные акулы» — творения местного безумного ученого, которыми являются в том числе и главные герои.

=== [[Комиксы]] ===
* [[Вселенная DC]] — [[Акула-людоед|Король Акула]].
* [[Вселенная Marvel]] — Тигровая Акула.
* «[[Teenage Mutant Ninja Turtles|Черепашки-ниндзя]]» — Армаггон, тоже акула.
* Dark Horse — Эйб Сапиэн.
* Image Comics — Аквариус и его народ.
* В команде Агента Франкенштейна есть и девушка-рыболюд.
* Дракконы с планеты Драк из комиксов о Сонике издательства Fleetway Editions. Кстати Хаос, который в оригинале был прокачавшимся до божества чао, здесь тоже принадлежит к этой расе (мутировавший дракконский воин). А ещё они были создателями города-колонии на Мобиусе, который позже стал руинами в игре Sonic the Hedgehog 2 (Если что, речь о Зоне Затопленных Руин. Они же — Aquatic Ruin Zone).

=== [[Аниме]] и [[манга]] ===
* [[Slayers]] — местные рыболюды примечательны тем, что это действительно рыбы. Рыбы с ножками и ручками. И один из них поцеловал Лину (проглотив её голову, да).
* [[One Piece]] — пираты Арлонга, терроризировавшие родную деревню Нами, относятся к рыболюдям (в местной вселенной их называют «гьёдзинами»), так что Луффи пришлось очень туго в сражении с ними — он же не умеет плавать.
** Там же — Новые Пираты Рыболюдей.
* Sonic X — среди солдат-метарексов Дарк Оука есть и ряженные под рыболюдей (причём похожи на рыболюдей из Slyers).
* «Дигимоны» — Драйвермоны.
* [[Naruto]] — Кисаме Хошигаки.
* [[Ride-On King]] — одна из разумных рас, населяющая Демоническое королевство. Вполне мирный и приятный в общении народ, хоть и не видящий ничего плохого в поедании разумных существ (справедливости ради — у них большой голод, а так им больше нравятся морепродукты).

=== [[Видеоигры]] ===
* МРГЛГРЛМРГЛМРЛГ!!! Вселенная [[WarCraft]] — мурлоки. Раса настолько примечательная, что удостоилась [[WarCraft/WarCraft III/Way of Others|отдельного крупного]] [[мод]]а, позволяющего посмотреть на события [[WarCraft/WarCraft III|Warcraft III: Reign of Chaos]] несколько иначе. А также марголы и наги. Последние, впрочем, сродни морской свинке: во-первых, сделаны не из людей, а из эльфов, а во-вторых, рыбьи черты откровенно перемешаны со змеиными.
** Сюда же — дилогия «Путешественник» Грега Вайсмана. Среди разношерстных спутников главного героя — милейший подросток-мурлок по имени Murky/Мурчаль. Детская неловкость и [[смищной аксэнт]] (мурлочий язык — диалект Всеобщего) прилагаются.
* Серия [[Castlevania]] — часто встречаются в подвалах замка.
* [[Starbound]] — Хилотли, с прикрученным фитильком, потому что в воде жить не могут.
* [[Darkest Dungeon]] — основным противником в Бухте являются глубоководные.
* Call of Ctulhu: Dark corners of the earth — периодически встречаются в роли противников.
* [[Blood]] — нападают в воде и гораздо реже — на суше.
* Shadow Fight 2 — Вортекс, один из боссов Подземелья.
* [[Parasite Eve II]] — один из видов ИНМС демонстрирует, а что бы было, если бы если человечество зародилось в воде и там и осталось. Получилось страшно, как и при других вариантах.
* [[The Legend of Zelda]] — народ Зора, натуральные рыболюди с типичными для такого гибрида особенностями.
* [[Spore]] — среди деталей существ есть и рыбьи морды разного вида.
** Морской монстр на этапах «Существо» и «Племя».
* [[Undertale]] — Андайн. Просто Андайн.
* PoxNora — пираниды и фентеки.
* [[Nuclear Throne]] — рыба.
* [[The Wolf Among Us]] — без чар [[Beowulf|Грендель]] имеет облик акулоподобного гуманоида.
* [[Heroes of Might and Magic VI]] — акульи воины ванисамэ, которые принадлежат к фракции наг.
* [[Loop Hero]] — агрессивный народ, переодически пытающийся захватить сушу, но к жизни на ней не способный. Строит себе опорные пункты в реках. Мобы появляются из камышей, которыми становится река у дороги.
* [[League of Legends]] — Физз, [[Раса из одного|единственный на Рунтерре]] йордл-амфибия.

=== [[Музыка]] ===
* «[[Король и Шут]]», песня «Дагон» с альбома «Тень клоуна» по мотивам вышеупомянутого рассказа «Тень над Иннсмутом».

=== Прочее ===
* [[Hololive]] — Гавр Гура, одна из самых популярных витюберов (стримеры, у которых вместо изображения с веб-камеры 3д-моделька какого-либо персонажа). Выглядит как анимешная девочка, но имеет как минимум жабры и хвост, так что находится на грани между этим тропом и русалкой.

{{Nav/Бестиарий}}

Code Geass

2026-01-24T14:18:37Z

Ходи Джонс: Удалено перенаправление на Код Гиас

{{Info/Anime
|series_name = Code Geass
|image = [[Файл:CodeGeass.png|240px|centre]]
|genre = <ul><li>[[Реалмеха]]</li><li>[[Альтернативная история]]</li><li>[[Драма]]</li></ul>
|studio = Sunrise
|director = Горо Танигути
|year = 5 октября 2006 г. — 28 сентября 2008 г.
|seacount = 2
|epcount = 50 серий
|eplength = 24 минуты
|showseiyuu = 1
|seiyuu1 = [[Jun Fukuyama|Дзюн Фукуяма]]
|role1 = Лелуш Ламперуж
|seiyuu2 = Такахиро Сакураи
|role2 = Сузаку Куруруги
|seiyuu3 = Юкана
|role3 = C.C.
|seiyuu4 = Ами Косимидзу
|role4 = Каррен Кодзуки
}}
{{Q|Разнесли миропорядок два весёлых мудака.|Краткая суть сериала}}
Эпичное [[аниме]] студии Sunrise, повествующее про нескольких не совсем обыкновенных японских школьников, [[ОБЧР|огромных боевых роботах]], школу, политику, мировые войны, интриги, древнюю магию и прочее. Всё это обильно сдобрено морем [[фансервис]]а как для женской аудитории, так и для мужской, хитрыми планами, [[Вот это поворот!|неожиданными поворотами]], нестандартными персонажами и [[серо-серая мораль|серо-серой моралью]]. В центре повествования — [[обыкновенный японский школьник|японский ученик британской]] (именно британской, а не английской или японской) школы Лелуш Ламперуж (по совместительству — британский принц), и его лучший друг и злейший враг Куруруги Сузаку, солдат Британской Империи.

== Сеттинг ==
В мире Code Geass существует всего [[Три сверхдержавы|три крупных государства]]:
* Священная Британская Империя
** обе Америки, Исландия с Гренландией, Филиппины, Камбоджа и Новая Зеландия
* Евросоюз
** вся Европа, Россия, Африка, Турция, Сирия и Палестина
* Китайская Федерация
** собственно Китай, Монголия, Корейский полуостров, Юго-Восточная Азия, Индонезия, Океания, Индия, Средняя Азия.
Ещё есть нейтральная Австралия (впрочем, только со слов маньяка Мао) и «неудавшаяся сверхдержава» в лице Ближневосточной Федерации — в кадре показаны кадры последней битвы между арабами и британцами, по итогам которой Федерация перестает существовать и становится очередной Нумерованной Зоной.

Исторически, развилка идёт откуда-то из времён Римской Империи, однако сюжет происходит в XX—XXI веке, на перекроенной до неузнаваемости карте мира. В истории мира Цезарь умудрился пережить визит в Сенат и благополучно дожил до преклонных лет. Вдоволь повоевав, он решил заодно включить в свои владения и Британию. Но бритты, внезапно, объединились вокруг короля [[Нет, не тот|Эовина]] и погнали римлян обратно на континент. Собственно, от даты ''восхождения на трон Британии'' (A.T.B.) и идет летоисчисление в этом произведении; разница между датами A.T.B. и Р. Х. составляет 55 лет<ref>Впрочем, в изначальном варианте «стратегических поворотных точек», после которых началось кардинальное расхождение с существующими историческими событиями, было две: поражение 13 колоний в [[Война за независимость США|Войне за независимость]] и поражение при Трафальгаре, после которого британцы лишились большей части военного флота и перебрались в Новый Свет, спасаясь от высадки Наполеоновских войск (да, как португальцы [[Наполеоновские войны|во время войн с Корсиканцем-в-Бикорне]]). А потом ЛОР создатели решили немного переделать.</ref>.

Историческую справедливость удалось восстановить Наполеону спустя много столетий. Он не только выиграл Трафальгарское сражение, но и захватил старушку Англию, заставив королевскую семью бежать в Америку, где незадолго до того у Вашингтона как-то не срослось с независимостью. Добрые американцы приютили бедных англичан и вместе они назвались Священной Британской Империей. Наполеон, видимо, был крайне занят контролем над гигантскими территориями Африки и России, так что британцы захватили вообще всю Америку, от Канады до Аргентины. Все же захваченные Наполеоном территории назвались одним общим именем Евросоюз (впоследствии в воспоминаниях С. С. проскальзывает что-то похожее на Первую Мировую, но подробности конфликта, равно как причины и участники, практически неизвестны). Китай же сумел организовать свою собственную империю-федерацию на всю Азию. Помимо Австралии, независимость сохраняла одна только Япония, которая обнаружила у себя на островах залежи [[хренполучий|сакурадайта]].

О происходящем до XXI века известно крайне мало — лишь небольшие заметки где-то фоном. Как бы то ни было, Япония полагала, что залежи сакурадайта и островное положение делают ее априори неприкасаемой, но у Британии на этот счёт было своё мнение. За несколько лет до начала сюжета произошли упорно освещаемые флешбеками события — Британия с помощью боевых человекоподобных роботов, ставших её главным и грозным оружием, вторглась в Японию. Японцы, несмотря на весь свой героизм, не смогли отбить вторжение Британии на острова и проиграли войну. Японию захватили, переименовали в Сектор 11, а местных жителей стали называть словом «одиннадцатые».

Незадолго до этого неизвестные террористы прикончили британскую императрицу Марианну. Не единственную — император Чарльз многоженец, и у него много детей от разных императриц. Тем не менее по своим неизвестным причинам он решил сослать своих детей от Марианны, Лелуша и Наннали, в Японию — даже несмотря на то, что после нападения Наннали перестала видеть и ходить. В ссылке Лелуш подружился с сыном премьер-министра Японии Куруруги Сузаку, и после успешного захвата Японии оба поклялись освободить страну от захватчиков. Мотивация Лелуша ещё и в том, что он уверен: император Британии как-то причастен к гибели его матери, а раз так, то ему и Наннали не будет покоя, пока тот не будет уничтожен.

== Сезон первый ==
{{spoilers ahoy}}

В момент начала действия — через несколько лет после захвата Японии Британией — Лелуш учится в престижной Академии Эшфорд и свою ненависть к Британии выразить никак не может. Но тут подвернулся удобный случай: террористы из японского сопротивления устроили теракт и похитили капсулу с ядовитым газом из лаборатории. Губернатор одиннадцатого сектора Кловис в процессе антитеррористической операции приказал разрушить одно из японских гетто вместе со всеми жителями, а за самой капсулой послать отряд карателей.
Лелуш, пытавшийся помочь угодившим в аварию перевозчикам капсулы (понятия не имея, кто они такие) случайно оказался в самой гуще событий и встретил своего старого друга Сузаку, устроившегося солдатом в британскую армию с надеждой добраться до высот власти и изменить её изнутри. Вместе они случайно открыли капсулу и обнаружили в ней не газ, а зеленоволосую девушку со странным именем С. С. (или, как произносится, но не пишется в аниме — Ши Цу). Но тут нагрянули каратели, которые выстрелили в Сузаку (когда он отказался стрелять в Лелуша) и С. С., а также планировали убить и Лелуша как нежелательного свидетеля. Однако выжившая после пули С. С. передала Лелушу древнюю силу, Гиасс, которая способна подчинять себе других людей. Мигом сориентировавшийся Лелуш с помощью этой силы заставил карателей застрелить самих себя, затем забрал рацию и меху британской военной Вилетты Ню, пришедшей по его душу, и начал координировать действия партизан в борьбе с отрядами Кловиса

Тем временем Сузаку тоже сумел выжить после ранения, и сразу после быстрого лечения попал в руки [[Сумасшедший ученый|профессора Ллойда]], которому был крайне нужен пилот для новейшей мехи «Ланселот». Сузаку внезапно показал себя отменным пилотом и уничтожил всю технику партизан, однако сами они вместе с Лелушем сумели спастись. Лелуш в свою очередь нанёс удар, с помощью Гиасса проникнув к Кловису и допросив его о смерти Марианны. Поняв, что Кловис ничего не знает, Лелуш убил его и бросил вызов Британской Империи, скрываясь под непрозрачным шлемом и называя себя Зеро. Зеро сумел объединить террористов, среди которых ключевую роль стала играть блестящий пилот мех Карен, и с их помощью выступил против Британии и лично нового губернатора, своей сестры Корнелии. При этом Лелушу приходится вести двойную жизнь, дабы не выдать себя, и по-прежнему ходить на уроки в академии. Ситуация обостряется тем, что там же начинают учиться Сузаку и Карен, более того — они становятся членами студенческого совета, в который также входит Лелуш. Неожиданным союзником Лелуша становится С. С., которая находит его и помогает в борьбе против Британии.

К Корнелии же тем временем прибывает её сестра, Юфемия, которую назначают вице-губернатором. Она быстро находит общий язык с Сузаку, который становится полноправным пилотом «Ланселота», и испытывает сострадание к японцам даже тогда, когда главный орган повстанцев Японский Освободительный Фронт берёт в заложники целый отель, включая саму Юфемию и членов студенческого совета. Зеро со своими союзниками прибывает на место и освобождает заложников, после чего заявляет о создании ордена Чёрных Рыцарей, которые будут бороться за справедливость и независимость Японии. Орден неоднократно успешно сражается с британскими войсками, к нему присоединяется всё больше людей, сил и ресурсов, в результате чего Чёрные Рыцари быстро становятся внушительной военной организацией.

Попутно выясняется, что Лелуш — не единственный носитель Гиасса. Мао, способный своим Гиассом слышать мысли других людей, намерен вернуть себе С. С., и Лелуш вынужден сразиться с ним. Юфемия тем временем назначает Сузаку своим личным рыцарем, и между ними возникают чувства, а также объявляет об создании особой административной зоны, в которой японцы могут вновь называться японцами и жить наравне с британцами. Юфемия обращается к Зеро с просьбой посодействовать открытию зоны и прекратить насилие. Лелуш понимает, что Юфемия невольно загнала его в угол: какое бы решение он не принял, оно может положить конец всем его планам. После долгих раздумий Лелуш решает принять предложение Юфемии и под маской Зеро появляется на церемонии открытия. Лелуш разговаривает с Юфемией наедине и соглашается на то, чтобы поддерживать административную зону, шутит о том, что мог бы приказать Юфемии что угодно, даже убить всех японцев — и из-за перешедшего на новый уровень (никогда не отключается) Гиасса Юфемия воспринимает это как приказ. Она возвращается на трибуну и требует у войск расстрелять всех собравшихся японцев, и сама начинает стрелять. Войска выполняют приказ, и дело переходит в кровавую бойню. Зеро вынужден найти Юфемию и остановить её единственным способом — застрелив. Всё это происходит на глазах у Сузаку, который клянётся с тех пор уничтожить Зеро. Лелуш пользуется происходящим на всю катушку, мгновенно собирая войска и выдвигая их на Токийское поселение, заодно с помощью заранее обработанных Гиассом людей разрушая городские укрепления. Во время битвы Лелушу удаётся найти Корнелию, победить и допросить её по поводу смерти Марианны, но узнаёт он лишь то, что в день нападения Марианна сама отпустила свою охрану. После этого Лелуш узнает, что V. V., один из старых знакомых С. С., похитил и увёз Наннали. Лелуш бросает Орден, который без него терпит поражение в бою, и устремляется за Наннали; Сузаку и Карен летят за ним. Они нагоняют Лелуша уже на острове, в подземелье; Сузаку стреляет прямо в шлем и тот разваливается, открывая им лицо Лелуша. Лелуш и Сузаку ссорятся окончательно, после чего стреляют друг в друга.

== Сезон второй ==
Спустя год после окончания первого сезона Лелуш мирно проводит время в академии с друзьями и братом Роллоном, который занимает место Наннали. Первые серии проходят в этой своеобразной идилии — зритель четко понимает, что что-то явно не так, а персонажи считают происходящее нормой. Как оказалось, Сузаку сумел не только одолеть Лелуша на острове, но и доставить его непосредственно к императору Чарльзу. Чарльз оказался обладателем Гиасса, позволяющего переписывать чужую память, и именно это он и делает с Лелушем, удаляя его воспоминания о Наннали и Зеро, после чего отпускает того жить обычной жизнью. И хотя Лелуш действительно ничего не помнит, за всеми его передвижениями наблюдает специальная группа. Роллон также входит в эту группу, и у него имеется приказ убить Лелуша, если тот вдруг вернёт себе память, и он также является обладателем Гиасса, позволяющего кратковременно остановить внутреннее время жертвы.

Долго эта фальшивая идиллия не продолжается: Чёрные Рыцари во главе с Карен и С. С. подстраивают дело так, что Лелуш вновь возвращает себе память и контроль над Гиассом, а также провозглашает возвращение Зеро. Однако всё это было завёрнуто так искусно, что даже спецотдел не знает точно, вернул себе Лелуш память или нет. Сам же Лелуш тем временем с помощью Гиасса и шантажа постепенно начинает контролировать спецотдел. Роллон раскрывает Лелуша, но тоже присоединяется к нему: Лелуш, скрывая свою ненависть к Роллону, относится к нему как к настоящему брату, чего Роллон никогда не испытывал. В роли Зеро Лелуш ещё больше усиливает свою мощь и влияние, он даже заключает союз с Китайской Империей и постепенно устанавливает над ней свой контроль. Попутно Лелуш пытается вернуть Наналли, которую Чарльз использует в своих целях и делает новым губернатором одиннадцатого сектора, фактически вынуждая Зеро выступать против неё. В процессе поисков Лелуш находит V. V. и тайную лабораторию, где изучают Гиасс, и приказывает Рыцарям уничтожить её вместе со всем персоналом. Те выполняют приказ, но увиденное обескураживает их, так как среди погибших в лаборатории были и дети. V. V. же сбегает к Чарльзу и тот забирает его код, становясь бессмертным и неуязвимым к действию Гиасса, что обескураживает наконец добравшегося до него Лелуша. В их противостояние вмешиваются С. С. и Сузаку, а также Марианна, которая не погибла от рук террористов (коим на самом деле был V. V.), а сумела перенести своё сознание в девочку Аню, одну из рыцарей Круга Британской Империи. Как выяснилось, Чарльз и Марианна работали вместе, желая воздействовать на управляющее миром Общее Бессознательное и изменить природу людей, чтоб они перестали лгать и нести зло. Лелуш отрицает их желание, говоря, что тогда человечество погрузится в застой, и использует Гиасс на Коллективном Бессознательном, приказывая ему никогда не меняться, после чего уничтожает Чарльза и Марианну.

Лелуш предпринимает новое наступление на Токио, однако оно срывается после того, как Сузаку из-за отданного много времени назад Лелушем приказа взрывает новое оружие — «Фрею». Взрыв уничтожает Токио и его жителей, не задевая лишь академию, однако Наннали погибает — по крайней мере так считает Лелуш. Орден Чёрных Рыцарей окончательно убеждается, что Лелуш лишь использует их, в чём им активно помогает провозгласивший себя новым Императором Шнайзель. Как оказывается, Шнайзель намерен прекратить войны, запустив Фреи во все крупные города мира, и для этого использует спасшуюся Наналли, поворачивая её против Лелуша. Ордён Чёрных Рыцарей окончательно называет Лелуша врагом и объединяется со Шнайзелем, однако Лелуш благодаря Сузаку и оставшимся сторонникам проникает на борт несущей Фреи летучей крепости «Дамокл» и использует Гиасс на Шнайзеле, вынуждая его подчиниться Зеро. Лелуш пытается добром забрать у Наналли пульт управления Фреями, но та уверена, что в противном случае Лелуш применит их сам и станет тираном, поэтому Лелушу [[моральный горизонт|приходится применить к ней Гиасс]] и забрать пульт. Посредством «Дамокла», Сузаку и политических интриг Лелуш становится полноправным мировым диктатором с соответствующим поведением — казни, выслеживание несогласных и т. д. Однако во время церемонии, которая должна была предшествовать казни бывших сторонников Лелуша, Сузаку в костюме Зеро нападает на Лелуша и убивает его. Выясняется, что это было запланировано: Лелуш хотел стать объектом всеобщей ненависти, которая объединила бы остальные страны, после чего умереть и позволить остальным принять меру по недопущению такой ситуации.

== Спин-офф ==
Мидквел к сериалу, раскрывающий третью фракцию в мире Code Geass, Европейский союз. Вынесен в [[Code Geass: Bokuoku no Akito|отдельную статью]].

== Перезапуск ==
: ''[[Code Geass: Fukkatsu no Lelouch]]''.
К 10-летию франшизы создатели решили влить свежую струю. Было объявлено о готовящемся выходе на большой экран трёх полнометражных аниме-фильмов по мотивам сюжета сериала, а также о продолжении под названием «Lelouch of the Resurrection». Сторонники теории «выжившего и бессмертного Лелуша» обрадовались: «Ха-ха, мы знали, ЗНАЛИ!» Иные же приготовились обвинить создателей в [[Прогнуться под фанатов|прогибе под фанбазу]] с целью наживы. Однако полнометражная трилогия внезапно оказалась [[Перезапуск серии|перезапуском]] проекта. Сюжет в целом следовал оригиналу, но некоторые линии были убраны либо существенно изменены (в частности — линия Ширли Фенетт, которая в этой версии [[Пощадить в адаптации|остаётся жива]] и, видимо, должна сыграть серьёзную роль в будущем). «Lelouch of the Resurrection» же — продолжение именно фильмов, а не оригинального сериала, вышел в формате фильма в феврале 2019 года. А значит, вопросы по поводу финала сериала так и остаются без ответа.

После успеха фильма, как и следовало ожидать, франшизу продлили на 10 лет вперёд.

== Персонажи ==
'''Лелуш Ламперуж''' — протагонист, [[антигерой]], [[герой-прагматик]], гениальный тактик, безжалостный манипулятор, революционер и в итоге стал императором, собственноручно либо чужими руками перебив большую часть семьи. Британский принц, после смерти матери сосланный отцом в Японию. Получил от С. С. Гиасс, позволяющий однократно отдать любой приказ любому человеку, и начал активно использовать его на окружающих. Постепенно всё больше и больше скатывался к мнению, что цель оправдывает средства. Использовал людей, как пешки в своей игре, но, в отличие от Ягами Лайта из «[[Death Note|Тетради Смерти]]», некоторых из них искренне любил и всерьёз переживал, когда те страдали из-за его действий. Собственно, затеял всё ради своей полупарализованной и слепой сестры Наннали. В конце второго сезона аниме {{spoiler|принёс себя в показательную жертву, приказав Сузаку убить себя}} во время церемонии перед казнью. По некоторым намекам, стал бессмертным и ныне живёт с С. С. мирной вечной жизнью, [[Лелуш Шрёдингера|хотя создатели утверждают обратное]]. {{spoiler| В полнометражном фильме «Lelouch of the Resurrection», являющимся продолжением и одновременно перезапуском серии, выжил и стал бессмертным, но при этом лишился души и поэтому ведёт себя как пугливый трёхлетний ребенок. Путешествует вместе с С. С., которая вынуждена заботиться о нем, в том числе и подтирать ему слюни во время еды. Чуть позже вернул себе душу и все воспоминания.}}

'''Куруруги Сузаку''' — антагонист и при этом друг Лелуша, [[ОЯШ]], сын премьер-министра, отцеубийца, пацифист, прикончивший больше людей, чем все военные социопаты вместе взятые, [[Хроническое спиннокинжальное расстройство|хронический предатель]] и при этом вроде как [[Я не злой|очень добрый и милый человек]]. Вступил в британскую армию, полагая, что сможет изменить Империю изнутри. В первом сезоне стал пилотом экспериментальной мехи Ланселот и влюбился в принцессу Юфемию, {{spoiler|которую позже убьёт Лелуш-Зеро, вследствие чего надолго проникся к последнему лютой ненавистью}}. Во втором сезоне уже предстаёт перед нами как седьмой рыцарь Круга и один из лучших британских солдат. За свою жизнь предал отца, страну, друга, императора и Шнайзеля, тем самым поставив рекорд среди персонажей.

'''Кодзуки Карен<ref>В оригинале на документе, который Милли Эшфорд приносит Каллен, латиницей написано «Kozuki '''Kallen'''»</ref>''' — она же Каллен Штадтфельд, она же Алый Лотос, она же первый и самый преданный соратник Зеро. Влюблённая в Зеро девушка-школьница. Карен — полукровка, ее отец — британец, а мать — японка. Пилотировала мощнейшую меху Ордена «Алый лотос» и могла на равных тягаться с Сузаку и прочими рыцарями Круга. Во втором сезоне помогала С. С. вернуть Лелушу память. В финале, узнав о Гиассе и том, что Лелуш использовал Орден как пешек, {{spoiler|выступила против него}} и, по иронии судьбы, {{spoiler|сразилась с поддержавшим Лелуша Сузаку}}. Главная [[Мисс Фансервис]] сериала, умудрилась даже подраться голой.

'''С.С.''' — бессмертная зеленоволосая девушка, носитель Кода. Родилась в Средние Века, настоящее имя известно только Лелушу. Дала Лелушу Гиасс и осталась с ним в качестве наставницы и верной союзницы — фактически, единственная, кто ни разу не выступил против него. В Ордене выполняла функции сразу и личной помощницы, и элитного бойца, и жилетки в которую можно выплакаться. Обожает пиццу и готова поглощать её пачками. В конце концов полюбила Лелуша и, возможно, даже со взаимностью.

'''Ширли Фенетт''' — ещё одна воздыхательница Лелуша, обыкновенная британская школьница. Член студенческого совета, по случайности первой узнала о том, что Лелуш Зеро. Во время разборок с Мао Лелуш заставил её полностью забыть его, однако Ширли по-новой влюбилась в Лелуша и сумела всё вспомнить после того, как Джереми снял с неё Гиасс. Пыталась помочь Лелушу, но {{spoiler|была заcтрелена заревновавшим Роллоном}}. {{spoiler|Умерла на руках у Лелуша, хотя он и приказал ей Гиассом жить}}. ([[Размышление у холодильника]]: Гиасс Лулу не сработал, потому что на ней уже опять лежал его Гиасс, или просто все дело в том, что {{spoiler|выжить она не могла никак?)}}<ref>Очевидно, что именно выжить не удалось физически. Когда Лелуш отдает девушке приказ, ее радужка окрашивается в красный, как у всех, кто находится под действием Гиасса, причем, данного ей пару секунд назад: во-первых, Лелуш, используя на Ширли Гиасс, просто стер ей память о нем. Во-вторых, в предыдущем эпизоде Джеремия снял оба Гиасса (Лелуша и Карла), что и вызвало у Ширли такое встревоженное поведение. Да и Роллон, как правильный [[яндэрэ]], наверняка всадил в Ширли весь магазин, чтобы не оставить шансов на выживание (это можно понять, лишь увидев ''море'' крови, в котором Лелуш нашел девушку).</ref>

'''Наннали Британская''' — младшая сестра Лелуша. После покушения на Марианну потеряла способность ходить и видеть. Во втором сезоне вернулась к семье и стала губернатором Сектора 11 после того, как Зеро убил предыдущего. {{spoiler|В финале стала пешкой Шнайзеля в войне против Лелуша, поверив, что Лелуш собирается создать тиранию}}, а после {{spoiler|смерти Лелуша — императрицей}}.

'''Джеремия (Иеремия) Готтвальд''' — граф, британский офицер с постоянно уязвлённой гордостью и крайне завышенным самомнением. Особенно сильно [[кнопка берсерка|бесится с клички «Апельсин»]], чем Лелуш с удовольствием неоднократно пользуется. Стал жертвой экспериментов британских учёных, был киборгизирован и получил способность нейтрализовывать действие Гиассов. Перешёл на сторону Лелуша, {{spoiler|так как некогда служил его матери}}.

'''Роллон''' — ложный младший брат Лелуша, приставленный к нему британской разведкой и Культом Гиасса. Искренне стал считать Лелуша своим братом и во всём ему помогать, притом что сам Лелуш столь же искренне ненавидел Роллона, хотя и тщательно это скрывал. Спас Лелуша, когда Орден Чёрных Рыцарей хотел схватить последнего, однако {{spoiler|погиб}} в процессе. Владел Гиассом, останавливающим внутренние часы человека и [[Круто, но опасно|одновременно]] сердце самого Роллона ({{spoiler|из-за чего тот и умер}}).

'''Мао''' — ещё один обладатель Гиасса, сумасшедший китайский телепат, влюблённый в С. С. Пытался заставить Ширли убить Лелуша, потом хотел расчленить и вывезти С. С. в Австралию, а под конец и вовсе похитил Наннали. Побеждён Лелушем и Сузаку, убит С. С.

'''Ллойд Асплунд''' — очередной граф, главный инженер всея британской оборонпоставки. Изначально разрабатывал серийные найтмеры для войск, но потом скатился в безумное изобретательство и в настоящее время занимается исключительно тем, что клянчит у правительства гранты на очередной прототип, дорогой, как линкор, и бесполезный, как многобашенный танк. [[Козёл]], нехороший человек и просто [[невыносимый гений]]. Всегда относился к мехводам своих безумных творений, как к запчастям. Хотел жениться на Милли Эшфорд, чтобы наложить руки на имеющийся у Эшфордов экземпляр древнего прототипного найтмера, но был заслуженно послан невестой.

'''Чарльз Британский''' — 98-й император Священной Британской Империи, отец кучи детей, в том числе и Лелуша. Будучи убежденным дарвинистом, разочаровался в реальном мире, ударился в мистику и хотел слить человечество в единое сознание. {{spoiler|Убит Лелушем, после чего тот обрёл бессмертие, забрав у Чарльза код.}} Владел Гиассом, {{spoiler|изменяющим память.}}

'''Марианна Британская''' — жена Чарльза, мать Лелуша и Наннали. Была убита {{spoiler|V.V., но с помощью своего Гиасса переселилась в тело Ани Альстрейм}}. Помогала Чарльзу в достижении его цели. {{spoiler|Убита Лелушем}}.

'''V.V.''' — брат Чарльза, бессмертный носитель Кода и лидер Культа Гиасса. Выглядит как семилетний ребенок. В своё время {{spoiler|убил Марианну}}, потому как считал, что она оказывает негативное влияние на Чарльза. Будучи смертельно ранен Лелушем, отдал Код Чарльзу и умер. С.С. полагала, что он втайне любил Марианну.

'''Корнелия Британская''' — [[Крутая принцесса|принцесса-воительница]], губернатор Сектора 11 в первом сезоне после гибели Кловиса. Пыталась поймать Зеро, но безуспешно. После смерти Юфемии начала искать данные о Гиассе и попалась V.V., а затем Ордену. Впоследствии примкнула к Шнайзелю, но {{spoiler|была им предана и расстреляна, однако выжила}}.

'''Юфемия Британская''' — [[Прекрасная принцесса]], объект любви для Сузаку, Корнелии и, возможно, для Лелуша. Хотела улучшить жизнь одиннадцатых, но пала жертвой Гиасса {{spoiler|Лелуша}}, который вышел из-под контроля хозяина. Под его действием {{spoiler|приказала устроить геноцид японцев и была убита Зеро.}}

'''Шнайзель Британский''' — фактически, главный антагонист второго сезона. Интриган всея Британии, неудавшийся правитель мира и ещё один британский принц. Планировал разбомбить Фреей весь мир, чтобы закончить все войны раз и навсегда. Попал под Гиасс {{spoiler|Лелуша, вынудившего его всегда подчиняться Зеро – вне зависимости от того, кто носит его маску}}.

'''Артур''' — кот. Сузаку нашел его на улице, приручил и все время терпит его укусы за палец. Кличка кота смешна еще тем, что многие имена в аниме крутятся вокруг [[Артуровский цикл|легенды о рыцарях круглого стола]] — Ланселот, Гавейн, Мордред, Пендрагон и так далее. Они все — мощное оружие, [[Силы, Что Пребывают|силы, что пребывают]] и так далее. А Артур — кот. Просто кот. [[Разрядка смехом]].

== Гиассы и их свойства ==
В мире ''Кода Гиасса'', собственно, Гиасс — это сверх-способность, которую может передать желающему владеющий кодом бессмертный (C. C., например). Способности воздействуют исключительно на разум людей, менять мир сами по себе они не могут. Как правило, в каждой способности есть определённый недостаток или уязвимость, затрудняющий её постоянное применение.

=== Список гиассов ===
* Гиасс Лелуша — однократное ультимативное внушение. Приказ, не последовать которому невозможно. Даже если это «убей себя». Необходим зрительный контакт «глаза в глаза». Гиасс однократен, отражается от зеркал, не проходит через твердые предметы (поэтому очки и контактные линзы вполне надежно от него защищают), не имеет четко выявленной продолжительности действия (не «спадает» сам по себе и в теории может приказывать человеку всю его жизнь).
* Гиасс {{spoiler|императора Чарльза}} — [[Манипуляция воспоминаниями|переписывание и подделка воспоминаний]]
* Гиасс Роллона — остановка времени. Что характерно, это ''ментальное'' воздействие. Роллон не останавливает время. Он заставляет жертву застыть на несколько секунд в ступоре, напрочь отбив о них память (привет, [[JoJo’s Bizarre Adventure/Vento Aureo|King Crimson]]). Зрительный контакт Ролло не нужен, но сама способность обладает побочным эффектом: пока Гиасс включен, у Роллона не бьется сердце.
* Гиасс {{spoiler|королевы Марианны}} — [[Похитители тел|переселение собственной души в чужое тело]].
* Гиасс {{spoiler|С.С.}} — влюбляет в себя.
* Антигиасс {{spoiler|Джеремии}} — отменяет воздействия Гиасса на себя и окружающих.
* Гиасс {{spoiler|Бисмарка Вальдштейна}} — [[Тактическое ясновидение|предсказывает будущее]].
* Гиасс Мао — [[телепатия]].
* Гиасс {{spoiler|Безымянного ребёнка из культа}} — управляет телом цели.

=== Code Geass: Oz the Reflection ===
* Гиасс {{spoiler|Клары Ланфранк}} — управление телом цели. Для использования необходим зрительных контакт. {{spoiler|Клара}} должна знать настоящее имя человека и сказать его, иначе гиасс не сработает.
* Гиасс {{spoiler|Маррибэлль}} — не отличается от гиасса Лелуша, за исключением того, что после выполнения приказа жертва превращается в подобие тряпичной куклы.
* Гиасс {{spoiler|Орфея Зевона}} — перевоплощение в других людей.

=== Развитие Гиасса ===
Те существа, которые могут давать Гиасс другим называются «владельцами Кода». Это, например, С. С. Если владелец «полного» Гиасса убивает владельца «Кода», он становится новым владельцем «Кода» и теперь сам может раздавать Гиассы. Владелец Кода бессмертен и обладает иммунитетом к любому Гиассу. [[истинное бессмертие|Истинно бессмертен]], пуля в лоб хоть и была для С. С. неприятностью, но совсем не смертельной. Собственно, отсюда и название — «Код» и «Гиасс», «Код Гиасса».

== Штампы и приёмы ==
''См. подстатью: [[Код Гиас/От А до Л]]'' 

''См. подстатью: [[Код Гиас/От М до Я]]''
== Примечания ==
{{примечания}}

{{Nav/Anime titles}}

Магия — фэнтезийная наука

2026-01-24T14:14:03Z

Ходи Джонс:

{{TVTropes|SufficientlyAnalyzedMagic|Sufficiently Analyzed Magic}}
{{q|Магии нет, есть физика!|[http://samlib.ru/p/plotnikow_sergej_aleksandrowich/pautinasweta2.shtml Приглашённая лекция в магической академии]}}
{{q|Любая достаточно развитая магия неотличима от технологии.|Обратный третий закон Артура Кларка}}
[[Именно то, что написано на упаковке]] — во многих фэнтези-сеттингах маги получают свою магическую силу путём грызения гранита магической премудрости, читая тонны литературы с заклинаниями и экспериментируя в алхимических лабораториях, а не рождаются таковыми, и у магии есть свои чёткие законы, которые, может, и существуют отдельно от законов физики, но столь же фундаментальны. Иногда даже волшебники прямо называют себя учёными. [[Магом можно только родиться]]? А вот и нет!

Ввести в сеттинг именно такую магию — хороший способ избавиться от [[средневековый застой|застоя в технологиях]]: в рациональном фэнтезийном мире магия найдёт своё применение не только в борьбе с Силами Зла, но и в быту, работая также на улучшение уровня жизни — например, путём создания магических артефактов, позволяющих быстро перемещаться в пространстве или дистанционно переговариваться, магическая медицина (иногда называемая «белой некромантией»), которая может даже мёртвых поднимать, и многое другое. Однако, зачастую те, кто осилил магию, будут это продавать обывателям за довольно кусачую сумму, что в принципе объяснимо — в реальной жизни удобства тоже не бесплатны. Правителям государств придётся раскошелиться на магическое супероружие и так далее. Правда, есть довольно сильное различие: магия всё же отличается по действию от науки из RL, и если в нашем мире ни один изобретатель очень мощного оружия ещё не стал диктовать условия правителям государств, то в магическом мире это [[магократия|вполне и обоснованно возможно]]. Количественная разница тут переходит в качественную — магия даёт в руки обладателя намного больше возможностей на единицу ΔIQ (по сравнению с окружающими). Для науки надо делать или больше разницу (безумный гениальный учёный, который возвышается не на две головы, а на двадцать), или выбирать сеттинг, делая науку более эффективной.

Близкий троп — [[Техномагия]].

== Что значит «Наука» ==
Когда заходит речь о совмещении и сопоставлении магии и науки, возникает множество разных интерпретаций, исходящих из разного понимания одного и другого. Не всегда эти понимания правильны, так что давайте разберёмся, в чём именно состоит этот троп.

Наука, как говорит нам википедия, это область человеческой деятельности, направленная на выработку и систематизацию объективных знаний о действительности. Способ осуществления этой деятельности называется научным методом, и в основе его лежит требование той самой объективности, то есть, независимости полученных знаний от чьего бы то ни было желания. Любые данные должны быть общедоступны и проверяемы, любое их объяснение — предлагать способы своего однозначного доказательства и опровержения. И, поскольку пытаться применить научный метод можно к чему угодно, критериев тропа становится два: применяют ли его в произведении и подвластна ли ему рассматриваемая вселенная.

Обычно сеттинг [[фэнтези]] воспроизводит [[средневековье]], а в этот период науку ещё не изобрели. То есть, магия может быть научно познаваема, а сидящие по своим башням маги — писать трактаты, ставить эксперименты, изобретать заклинания или зелья, точно так же, как изобретали вообще всё до формирования науки. Но, как и у ремесленников, их деятельность будет в таком случае направлена на прикладной результат, который вполне может быть получен без глубинного понимания природы вещей. Например, [[Алхимия|алхимики]] открыли кучу интересных веществ, изобрели оборудование, которым пользуются до сих пор, только вот искать и систематизировать химические элементы им нафиг не впёрлось: они хотели получать золото и эликсир бессмертия. И стоящей за наукой философии Нового Времени тогда не было, а была античная и её производные, где вместо эксперимента опирались прежде всего на логику. Наконец, если [[магия — это плохо]], и почти всё общество пытается стереть или спрятать любые знания о ней, то систематизировать и расширять их становится практически невозможно.

Далее, если [[магом можно только родиться]], это ещё не означает невозможность для магии быть областью науки, хотя и создаёт определённые сложности. Ведь в таком случае маг всего лишь в силу некой врождённой особенности обладает недоступным остальным людям способом взаимодействия с окружающим миром. То есть, воспроизвести и наблюдать магию сможет уже не любой в равной степени, но точно так же мы не воспринимаем непосредственно органами чувств очень многое в нашей реальной жизни, для чего и пользуемся приборами. А что действительно ненаучно, так это [[данный свыше дар]] и [[изменение реальности]]. Если находящееся свыше познать невозможно, наука в итоге в него упрётся и застрянет намертво, заработав [[вывих мозга]] в попытках объяснить происходящее без принятия чего-либо на веру, а если реальность начинает зависеть от чьей-то воли, она теряет объективность. Но здесь уже начинается философия, и по-хорошему, столь фундаментальный вопрос может прояснить лишь [[Слово Божие]] или равно объективный относительно персонажей [[канон]], а до того стоит считать любой вымышленный мир доступным науке хотя бы в том смысле, что стоит попробовать.

А теперь немного о том, чем этот троп не является. Магия в традиционном смысле, как мировоззрение из [[Реальная жизнь|реальной жизни]], подразумевает веру в сверхъестественное, находящееся вне законов природы и причинно-следственных связей. В этом она напоминает религию, настолько, что они легко [[Религия — это магия|смешиваются]], и вместе противоречат науке. Из-за этого, но в первую очередь из-за того, что реальная магия попросту не работает, это понятие начинают отделять от науки по принципу соответствия фактам о нашем мире. То есть, чего [[Не бывает!|не бывает]] — то магия, а что бывает — то наука и технология. Однако, [[волшебные законы физики]] остаются законами, и обратный третий закон Кларка должен утверждать, что достаточно проанализированная магия становится научной дисциплиной, а вовсе не требовать сводить всю магию из всех возможных художественных произведений к современным научным знаниям о реальности.

== Где встречается ==

=== [[Литература]] ===
* [[Братья Стругацкие]], «[[Понедельник начинается в субботу]]» — в СССР магия тоже наука и имеет свой собственный НИИ… ЧАВО.
* «[[Dragonlance|Сага о Копье]]», книжный цикл по сеттингу ролевой игры AD&D, — во все поля. Природные способности определяют лишь потолок способностей мага, а вот то, чего он достигнет на практике — от этой практики и зависит. Нет мозгов, смелости и железного самоконтроля на то, чтобы КАЖДЫЙ ЧЁРТОВ ДЕНЬ совершенствоваться в выбранном искусстве? Ну, простите.
* Ну и естественно, «[[Saga o wiedźminie|Ведьмак]]», куда же без него. Магом родиться фактически невозможно, сами волшебники вносят относительно большой вклад в науку и мощный — в социальную и экономическую сферы, да и в целом чародейство — наука как наука. Замковый комплекс Риссберг из «Сезона гроз» и вовсе выглядит [[навозные века|навозно-средневековым]] НИИЧАВО с собственным [[Выбегалло]].
* Цикл «Реттийский цикл» (он «Чистая фэнтези») [[Генри Лайон Олди|Олди]]. Самая настоящая наука, со своими универмагами. Малефакториум налево, теормаг направо, демонология в подвальном этаже, теория прорицания прямо по коридору. Диссертацию защитить хотите — обратитесь на соответствующую кафедру, оппонента вам назначат, и обязательно оформите всё как положено, в письменном виде, в переплёте из кожи юных девственниц (хорошо хоть, девы из Лилля регулярно линяют, удачно их прокляла Шустрая Леди). Талант, несомненно, нужен, но без фундаментальных знаний больше, чем сельский колдун, не выйдет даже из таланта… Хотя бывали и гении вроде Серафима Нексуса. Для мага нужны способности — но они есть у очень многих (за исключением «сломанных», людей с нулевой маной, и искусственно созданных людей-блокаторов — у которых мана имеет вообще отрицательные значения). Но для того, чтобы стать магом, нужно много и долго учиться. К примеру, в Реттийском Универмаге (Университете Магии).
* «[[Архимаг (серия книг)|Архимаг]]» Рудазова. Главная героиня с ужасом осознаёт, что чтобы стать хотя бы магом-подмастерьем — волшебной палочки и сколь угодно большого таланта совершенно недостаточно, а надо иметь мозги и кругозор нобелевского гения и/или упорство и целеустремлённость олимпийского чемпиона, трудолюбие японского рабочего, и всё это желательно в сочетании с аскетизмом и выносливостью христианского святого. У главного героя всё это было, но ему потребовалось почти 15 лет, чтобы стать подмастерьем — и это совсем не плохой показатель!
** На весь Древний Шумер было всего 400 магов, на 3-5 миллионов населения. При том, что минимум 5 % людей имеют магический потенциал, достаточный, чтобы стать подмастерьем, 0,5 % — мастером, 0,15 % — великим мастером, 0,05 % — архимагом.
** И вообще, [[Цивилизация|цивилизации]] в [[Метавселенная Рудазова|этом мире]] классифицируются по преимущественному типу развития: техника, биотехнология или… да, именно магия.
* Цикл о [[Сварог]]е. Во всяком случае, ларская техномагия, работающая на апейроне.
* [[A Song of Ice and Fire|ПЛиО]]: теоретическую магию можно изучать в Цитадели, единственном университете Семи Королевств. Изучали бы и практику, только без [[дракон]]ов магия практически сошла на нет (по крайней мере, так утверждают), хотя возможность сдать магический экзамен осталась. Есть отдельные маги-исследователи, прежде всего Марвин Маг и [[Неэтичный учёный|Квиберн]].
* Роман англичанки С. Кларк «[[Jonathan Strange & Mr. Norrell|Джонатан Стрендж и мистер Норрелл]]». Ярчайший пример тропа, пополам со [[Список кораблей]].
* «Белорский цикл» Ольги Громыко — для магии нужны определённые задатки, но без их развития магом стать не получится: необходимо долго и упорно штудировать теорию и практику магии. Для этого и существует Старминская Школа Чародеев, Пифий и Травниц. При этом магия весьма широко применяется в повседневной жизни: управление погодой, уничтожение вредителей посевов, телепатическая почта, медицина, борьба с разномастной нечистью, запросто разгуливающей по миру — от хулиганистых призраков и околодомовых духов до реально страшных монстров типа загрызней, и т. д. Правда, весьма часто священнослужители местной религии ставят магам палки в колёса, а обыватели в массе своей всё-таки недолюбливают и боятся магов, так что крайне неохотно обращаются к ним за помощью. В общем, типичная ситуация «наука против религии», со всеми вытекающими.
* Цикл «Приграничье» Павла Корнева — магом/колдуном может стать только имеющий способности к этому, но для того, чтобы стать полноценным колдуном, нужно очень серьёзно учиться. И в местной гильдии магов под названием «Гимназия» есть куча исследовательских отделов.
* Анастасия Парфёнова, цикл «[[Танцующая с Ауте]]» и примыкающий к нему «Город и ветер» — это техномагический сеттинг, вплоть до магических микросхем на микрокристаллах, но с подпиткой кровью юзера при помощи [[Магия крови|магии крови]]. Одного таланта для овладения стихии недостаточно, неумелый форс-юзер с каким угодно большим талантом, но без соответствующего обучения и дисциплины — потенциальный камикадзе.
* «[[Harry Potter|Гарри Поттер]]» с вариациями — особенно в «[[Harry Potter/HP:MOR|Методах]]» педаль додавили. Знание — не просто сила, знание — это тотальное доминирование. Мерлин знал, что делал.
* Майкл Суэнвик, «Дочь железного дракона»: [[субверсия]]. Магия ''выглядит'' наукой, но содержит в себе [[Магическая лженаука|лженаучный компонент]], который держится в секрете. Молодых магов учат магии как науке, обучают алхимическим рецептам, заклинаниям, ритуалам… но всё это не работает, пока маг не найдёт свой собственный источник энергии. А искать его, и даже догадаться, что его ''надо'' искать, маг должен сам, без подсказок. Например, талантливая подруга главной героини приноравливается использовать для своей магии [[Сексуальная магия|энергию секса]].
* Рэндалл Гарретт, книги про лорда Дарси — магия, а не физика, получила развитие как точная наука со строгими математическими правилами. Талант, правда, для использования магии тоже требуется — но некоторые учёные, проводящие магические исследования, сами колдовать не могут.
* «[[Dresden Files|Досье Дрездена]]»: в первых книгах протагонист-маг недолюбливает науку вообще (поскольку, во-первых, ещё молодой и дурной, во-вторых, [[Тяжёлое детство, деревянные игрушки|толком не закончил школу]], и в-третьих, всякие высокотехологичные штучки [[Магия vs. наука|рядом с ним портятся]]), но по мере самостоятельного изучения магии всё больше убеждается в этом тропе и позже уже сравнивает себя с инженером. В дальнейшем именно [[Крутизна по расчёту|приобретённое знание прикладной физики плюс быстрая соображалка]] помогают ему одолевать разнообразную нечисть сильно выше собственной весовой категории.
* «[[Хроники странного королевства]]»: для занятий магией необходимы врождённые способности или [[Религия — это магия|посвящение в одном из многочисленных религиозных орденов]], но в прочих отношениях это «такая же наука, как и все остальные».
* «Проект Селена» Пола Андерсона и «Дело о свалке токсичных заклинаний» Гарри Тертлдава — магия-наука как есть. Лунная ракета на волшебных мётлах, ковры-лимузины, вопросы влияния исчезновения местных божков на магическую экологию…
* Надежда Кузьмина любит этот троп:
** В циклах «Наследница драконов» и «Тимиредис» (вместе с романом «Драконья доля» входят в большой цикл «Драконья Империя») без хорошей естественнонаучной подготовки — на наши деньки где-то университетского уровня сразу по нескольким дисциплинам — магом просто не получится стать.
** В романе «Магиня для эмиссара» ситуация схожая.
** В романе «Попала!» тоже, но там не так много магии.
** Зато в «Ведьме огненного ветра» ситуация ровно такая же, как и в книгах про Драконью Империю — ну разве что требования пониже. Несколько.
* В дилогии К. Костина «Моя не понимать» магия — даже не наука, а ремесло, пусть тонкое, требующее долгого обучения и предусматривающее, как, впрочем, и почти любое ремесло, некоторую свободу творчества. Единственный вид магии - [[артефакторика]], заклинания придают особые свойства предметам, к примеру, превращая обычную флягу в термос-холодильник, причём для каждого случая заклинание придётся долго рассчитывать, что требует знаний и практики. Так что вопрос главного героя, почему один романтически настроенный собеседник не пожелал стать магом, изрядно того удивляет: вот ещё, тратить жизнь на столь унылое, пусть и прибыльное, занятие!
* «Хроника Убийцы Короля» Ротфусса — бешеный [[зигзаг]]. С одной стороны, значительную часть местных [[Средневековые дебилы|средневековых дебилов]] даже зрелищный химический трюк убедит, что вы лютый чернокнижник и постигли [[вещи, которые лучше не знать]]. С другой — в Университете, центре здешнего цивилизованного мира, помимо естественных и гуманитарных наук до кучи изучают [[Симпатическая магия|симпатию]] и [[Алхимия|алхимию]], а также технологии на их основе, вроде [[Артефакт|артефакции]]. Магия без всяких скидок, но с чётко выстроенным научным аппаратом, пусть и специфическим, и мало общего имеющая со [[Мифы о магии|сказками]]. С третьей стороны, есть ещё [[Магия имени|именование]] — адское контрлогическое дзенское безумие, половина мастеров которого в лучшем случае проходит по тропу [[чудак со сверхспособностями]]. И да, это та самая настоящая магия из сказок. {{spoiler|Чтобы добить искателей тайного знания, есть ещё [[Прекрасный Народ|жители Фейе]] с их чародейством (glammory) и волшебством (grammary) — умением делать, соответственно, «[[Магия иллюзий|так, чтобы казалось]]» и «так, чтобы было». И от результатов их колдовства опытные именователи на ушах ходят, а ведь фейе его творят, как дышат.}}
** А чародеи древности, которых {{spoiler|Фелуриан}} называла творцами, творили чудеса, глубоко впечатлявшие даже фейе.
* Цикл «Операция „Хаос“» П. Андерсона целиком построен на этом тропе. В качестве неконвенционного ОМП тут используется выпущенный из бутылки ифрит, оборотни с вампирами исполняют роль разведки и спецназа (для превращения в любой момент используется специальный фонарик со спектром лунного света), а курсы магии с алхимией преподают в университетах, главный герой после демобилизации работает в компании, занимающейся магическими разработками.
* Серия романов про Ника писателя А. Ясинского тоже основана на изучении и освоении магии с точки зрения нашего современника-айтишника. Он, конечно, тот ещё Марти Сью: и умён, и магический одарён, и силён, и обладает кучей информационных технологий и гаджетов, доинтуичил до вызова элементалей, тогда как местные почитают это тайным и сложным искусством. Сюжет книг тоже хромает. Но сам алгоритмический и инженерный подход к магии очень интересен. Только ради этого стоит почитать.
* Ник Перумов очень любит этот троп, благо и сам является учёным. Самые яркие примеры в его книгах по [[Упорядоченное|Упорядоченному]] — это, конечно, Долина Магов и Ордосская Академия Высокого Волшебства в Эвиале. И Волшебный Двор там же, хотя о нём рассказано менее подробно. А Истинным Магам не требуется выделенных университетов, само их общество и есть научная среда.
* [[Плоский мир]] — в Незримом Университете юнцы из Отдела Высокоэнергетической Магии носят белые халаты вместо мантий, расщепляют таум, [[Магия подобна радиации|облучая близлежащие кварталы]], строят суперкомпьютер с муравейником вместо процессора и вовсю пудрят честному народу мозги всякими квантами. А до этого были друиды-айтишники с мегалитами. Даже строители пирамид умудрились заехать в квантовые дебри по самые уши.
* [[Девятый легион]] Сергея Кима давит [[педаль в пол]]. Там не просто магия — это полноценная наука, более того, наука там — это и есть магия: в частности инженерное дело на Светлояре вполне себе считается отраслью магии — механической ([[У нас именно такие гномы|в ней традиционно сильны гномы]]). Все магические эффекты связаны с проявлениями тёмной энергии, магия полностью предсказуема и неплохо изучена теоретически, а критическим тормозом в её применении служит необходимость просчитывать все параметры заклинания ''в уме''. Получив банальный карманный калькулятор, маг наращивает свой потенциал экспоненциально. Артефакты [[Предтечи|нагов]] активно [[Техномагия|скрещивают магию традиционную и механическую]], вплоть до встроенных аккумуляторов тёмной энергии и компьютеров, автоматизирующих обсчёт заклинаний. Для использования магии природный талант нужен, но без обучения (и недешёвой лицензии) дальше деревенской колдуньи не продвинуться — методы математической магии сложны и неочевидны, а [[Аврорат|магическая полиция]] бдит. Среди землян маги встречаются ничуть не реже, чем среди светлоярцев, просто Земля в текущий момент находится в бедной тёмной энергией зоне пространства и потому маги на Земле просто лишены «топлива».
* «Здравствуйте, я ваша тёща» Элеоноры Раткевич. Местная магия полностью копирует организационные формы земной науки - с институтами, кафедрами, диссертациями, докладами на конференциях, узкой научной специализацией и т.д.
** Ее же «Моя собака – некромант». С развитой теоретической базой и зачетами по аналитической алхимии в местном магическом универе.
* Александр Седых, «Артефактор+» — орден артефакторов развивал именно такой подход, пусть и считалось что стать артефактором может пусть слабый маг но с каналами всех стихий, за это их и не любили - личная сила мага уже не так важна, а вот боевой артефакт против Крутого Мага может использовать вообще не не маг. И не то что бы это совсем без оснований - этот мир - помним серию глобальных магических войн. А потом старший ученик главы артефакторов остается прикрывать отход и уходит ненацеленным порталам и [[Попаданец|попадает]] в другой мир. В этом мире магия вполне работает вот только мощность источника такова что обычному магу спалит каналы, магию там освоить так и не смогли. Зато физику в этом мире знают лучше, и не только физику, есть много интересных идей, очень быстро появляются на свет автоматические линии производства амулетов (позднее и артефактов)(ну да - нужны полностью одинаковые заготовки ну так например гильзы или медные пуговицы - одинаковые) и носимое оборудование позволяющие маглу видеть магию и немного манипулировать силой, да и люди с Даром - в этом мире все же есть, и если выдать детекторы - [[Госбезопасность|можно их найти]]. Слияние двух подходов приводит [[Техномагия|зародышу уже техномагии]]. Сначала все конечно под легендами прикрытия да и Лексу (тот самый ученик) ой как не хочется лесть на высокие посты. А позднее выясняется что почти сто тысяч лет назад - были многомировые магическая империя и технологическая империя и между ними начался конфликт. Да, городам магических миров и замки магов отлично погибают под орбитальными бомбардировками а уж от боевых вирусов население мрет просто отлично но магам тоже нашлось чем ответить. С тех пор - цивилизации поднимались уже несколько раз, и рушились, в том числе из-за контакта с артефактами прошлых попыток, добро пожаловать в новый цикл, на этот раз похоже получится обойтись без всеобщего побоища. А про высокие посты - кто ж его спрашивать будет?
* E. William Brown, серия про Daniel Black — в том мире куда Дэниэла притащила Геката именно троп, но получается как то не очень. В том числе потому что у Атлантиды как раз получалось даже очень (они даже смогли понять что такое мана и создать источники магической энергии (почти) неограниченной мощности) но Атланты умудрились настроить против себя всех вообще богов а к обычным людям относились очень плохо, вот и проиграли. Дэниэл же и перед перемещением слушал что ему говорили внимательно и повел себя правильно потом. В итоге во второй книге - стоит посреди реки Черная Цитадель которую взять штурмом получится разве что если Один или еще кто из пантеона лично придет и постучится в ворота, взять осадой невозможно тоже - производство продовольствия свое, а Дэниэл занят прикладными исследованиями (например возникла необходимость грохнуть миллионные армии противника до их выхода из сна и так чтобы не поняли что это он, про стук богов в ворота эта НЕ шутка была) , учит свою свиту и местных магов кто хочет.

=== [[Кино]] ===
* «[[Star Wars|Звёздные войны]]». В общем и целом, ничего без глубокого знания матчасти и длительной упорной практики вы не достигнете. При этом, чувствительность к Силе как таковая там всё равно врождённая и упорной тренировкой ты её никак не получишь.
** Энакин Скайуокер? Ну да, Избранный, но гоняли его наравне со всеми и ещё немного.
** В Расширенной вселенной его сын Люк, очень быстро постигший азы обращения с Силой в фильмах, провёл немало времени в архивах, за поиском этих архивов, и в промежутке между этим — в тренировках. Но, видимо, так и остался джедаем-недоучкой даже на пороге смерти. В ученики не просто так берут дошкольников!
*** За 4 тысячи лет до фильмов спокойно брали взрослых и получающиеся джедаи были даже сильнее. Дело не в объёме знаний и тренировок, а в усиленной промывке мозгов для снижения рисков.
*** Как минимум в Додиснеевской Расширенной вселенной Люк за долгие годы достиг очень больших высот.
*** В Расширенной вселенной же апогей тропа являют собой древние [[Star Wars/Sith|ситхи]], для которых изучить новую методику управления Силой — лишь чуть-чуть менее приятно, чем получить громкий угрожающий титул.
**** Но эту методику они вам не расскажут <s>потому что у вас документов нет</s> из-за повального [[Хроническое спиннокинжальное расстройство|Хронического спиннокинжального расстройства]].
** От [[Star Wars/Star Wars: The Force Awakens|Рей]] фанаты тихо впадают в осадок из-за того, что она с полпинка и полувзгляда осваивает то, на что остальным форс-юзерам требуются годы.
*** Справедливости ради, что «необычное» такое Рей демонстрирует? Телекинез (причём слабее, чем у того Старкиллера, который обучался владению Силой с младенчества), молнии Силы (один раз, и то на нервах, но подавляющему большинству джедаев не удалось и этого) и обман разума, который и то [[Мэри Сью тоже плачут|получился не с первого раза]] (для сравнения, у Люка он получился не с первого месяца обучения, Оби-Ван овладел им уже после того, как стал рыцарем-джедаем, а Энакин, похоже, вообще так и не овладел). А в мечевом фехтовании она берёт чисто грубой силой, — но этого, опять же, хватает для победы над многократно более тренированным бойцом.
**** Справедливости ради опять же — Люк нечто подобное демонстрирует только в [[Star Wars/Star Wars: Return of the Jedi|шестом фильме]], спустя довольно приличное время тренировок. Рей же не тренировалась в принципе. И то, Люк после своих тренировок еле-еле выиграл поединок с Вейдером (а предыдущий, при неоконченном обучении, бессовестно продул), а Рей в лёгкую одолела какого-никакого, а подготовленного ситха.
***** Раз пошла такая пьянка, Палпатин владел секретом того, как при помощи Силы переиначивать живые организмы, и переманил Энакина на Тёмную сторону именно этим. Поэтому можно допустить, что он немножечко подправил или саму Рей, или её родителей, чтобы создать эдакого суперфорсъюзера. Как минимум такая версия ничем не хуже других обоснуев.
****** Вроде как, самый сильный форсьюзер по количеству мидихлориан считается Энакин Силович. И этому самому сильному, который по препдоложительному свидетельству о рождении зачат аж самой Силой, для того, чтобы в мастерства просто сравниться с магистрами джедаями потребовалось десяток лет учебы и некоторое время самостоятельной практики. И то, бой с Оби-Ваном, при всем своем мастерстве, он проиграл.
******* Но проиграл не из-за нехватки навыков, а из-за самоуверенности.
* «[[Doctor Strange (film)|Доктор Стрэндж]]» — здешняя магия основана на управлении энергиями и объединяет то, что известно обычным учёным, со всякими мистическими практиками вроде чакр. И учиться ей нужно по книгам, долго и упорно, зато потом можно изобретать свои мэдскиллы на основе единых принципов.
* «Ученик чародея» — аналогично, воздействует на скрытую в объектах энергию и должен хорошо знать как минимум общую физику.
* «[[Чародеи]]» — как минимум [[Хождение сквозь стены|ходить сквозь стены]] протагонист освоил, хотя раньше в магию не верил.

=== [[Мультсериалы]] ===
* «[[Darkwing Duck|Чёрный Плащ]]» — магии надо долго и упорно учиться в специальной школе. Гусёна же хочет колдовать легко и просто — и неосторожно заключает [[Сделка с дьяволом|сделку с Дьяволом]], который всерьёз нацелился на душу её папаши-супергероя.
* [[My Little Pony: Friendship is Magic|My Little Pony]] — магия — это просто ещё один раздел физики, ничем принципиально не отличающийся от других.
** И тем не менее, львиной долей этих знаний могут пользоваться только [[магом можно только родиться|единороги]]. Ну, и аликорны, так как в них есть качества единорогов.
** [[Фанфик]] «Стэйлбриджские хроники» и вовсе давит [[педаль в пол]].
** А вот для зебр (и оленей из комиксов) магия это в первкю очередь (ал-) химия.
* [[Avatar: The Last Airbender|ATLA]] — способности к плетению стихий [[магом можно только родиться|врождённые]], но чтобы развить их до приемлемого уровня, необходим учитель, даже для потенциально мощнейших аватаров. До систематического обучения магии воды Катара, например, была способна лишь на бесполезные фокусы.
** TLOK — парад планет и Гармоническое Сближение подарили куче людей возможность управлять (ещё одной) стихией.
* «[[The Dragon Prince|Принц Дракон]]» — творить магию может любой, кто знает магические слова и способен точно воспроизводить руны.
* «[[The Owl House|Дом Совы]]» — Луз, не обладая магией от рождения, обучается [[Рунная магия|рунной магии]].

=== [[Аниме]], [[манга]], [[ранобэ]] ===
* [[Slayers]] — магия это и врождённые способности, и наука. Без комбинации того и другого нельзя быть магом. Например, у Гаури Габриева (по [[Слово Божье|Слову Божьему]]) магические способности есть, но не хватает интеллекта осилить науку — поэтому он не маг.
** Желания ему не хватает, а не способностей. [[Он просто идиот!|Дурачок с интеллектом хлебушка]] (да и то неубедительно) он только в аниме, а в манге и особенно ранобе он, — тонкий интеллектуальный тролль, играющий на Лине как на пианино, и дурачком по ленивому и раздолбайскому характеру только ''прикидывающийся''. А ещё он не стал учиться магии потому что его семейка (старый и уважаемый магический клан) — гадюшник почище Сейлунов, и он с их магическими разборками попросту не захотел иметь ничего общего.
* [[Mahou Shoujo Tokushusen Asuka]] — законы магии здесь пытался изучить один математик. «Вавилону» это не понравилось.
* [[Mo Dao Zu Shi|Основатель Тёмного пути]] — тут особых ограничений по рождению нет и сформировать Золотое ядро, став полноценным заклинателем, при достаточном упорстве и прилежании в принципе может любой, например общеизвестно, что основатели двух великих орденов — Цинхэ Не и Гусу Лань — до своего становления заклинателями были вполне себе обычными людьми, да и в самом романе есть отличный пример заклинателя «из низов» — Сюэ Ян, даже не простолюдин, а босяк. Но на практике, конечно, рождение в клане заклинателей ощутимо повышает шансы за счёт больших возможностей. С другой стороны, если ты родился в прославленном клане — это ещё не гарантия того, что ты будешь хорошим заклинателем — и здесь весьма ярким примером является Не Хуайсан.
** Ещё более ярко выражено в случае Тёмного пути, для которого и ядро формировать не нужно.
* Ранобэ «[[Wujie Shushi|Чернокнижник в мире магов]]» — в мире абсолютной [[Магократия|магократии]], где уровень твоей магической силы напрямую влияет на положение в обществе, основы магии давно изучены на субатомном уровне. Действуют десятки крупных академий, где за колоссальные для обычного человека деньги может учиться любой желающий. Другой вопрос, что при потенциале на уровне 0,01 % там можно провести всю жизнь, не осилив даже магический фонарик. А ещё там дадут только основы, максимум на подмастерье. Всё, что выше — фракции/кланы держат за семью печатями и тройным кольцом колючей проволоки. Да, тут даже просто стать Магом — это или кабальный контракт с фракцией в обмен на знания и ресурсы для инициации, или десятки лет в поисках древнего наследия (не всегда полезного, тогда пункт 1), или десятки лет собственных исследований и свой путь (для гениев из гениев, иначе пункт 1). А ещё можно просто родиться в нужной семье, да.
* [[Gate: Jieitai Kanochi nite, Kaku Tatakaeri]] — Магия есть манипуляция законами природы с помощью воли волшебника. Разумеется, для успешной манипуляции этими законами весьма желательно их предварительно ''знать'' и понимать. Лелей, освоившая за годик японскую школьную программу по химии и физике (она не особенно насыщенная), подняла свой магический потенциал ''на порядки''. Вплоть до того, что Харди, местная владычица Ада, открыла на неё охоту, а получив по рогам, взяла с неё строгую клятву никому больше про это не рассказывать.
* [[Fullmetal Alchemist]] — алхимия является наукой, которую способен изучить абсолютно любой человек. Вокруг алхимии выстроен серьёзный научный аппарат. Есть учебники и частные алхимики, к которым можно пойти в ученики. Однако нет цельной системы подготовки профессиональных алхимиков.

=== [[Видеоигры]] ===
* В [[WarCraft]] магия является частью вселенной, нужно лишь научиться использовать источник силы. Собственно магами называются те, кто использует энергию Круговерти Пустоты. Есть и другие варианты: [[Друид|природа]], [[элементы]], [[Чернокнижие|демоны]], [[Клирик|религия]], [[Некромантия|тьма]] и др. Всё это является не частичками забытых знаний древности, а вполне себе полем для экспериментов, причём в сеттинге присутствуют и обычные науки, и техномагия.
* «[[Аллоды]]» — неудивительно, ведь это [[манапанк]]. В 1 и 2 части всё достаточно стандартно, в «Проклятых Землях» добавляются руны (модификаторы) и градация типажей в зависимости от образования: знахарка, городские маги, некроманты из академической среды, наконец, Великий Маг. В «Аллодах Онлайн», в силу «заземлённости» на наш мир, аллюзий тонны, особенно у Империи. Взять хотя бы названия: некромант — реаниматор, маг — специалист, друидо-шаман — егерь. Восставшие не отстают: один НИИ МАНАНАЗЭМ чего стоит. Другая древняя раса, джуны, так же специализировалась на техномагии, создавая порталы, големов и ряд других девайсов.

=== [[Настольные игры]] ===
* [[Warhammer Fantasy Battles]] — педаль наукообразия прожала дисциплина магии металла, заменяющая простенькими заклинаниями научное оборудование и прокачавшая химию [[Шизотех|куда-то в XIX век]] с 90 открытых химических элементов. Причём прожала педаль [[Акула вуду|куда-то не туда]], объяснив временность трансмутации [[Сам себя перехитрил|сложностью слома законов материального мира]].<ref>Откуда берёт вещество на постоянную основу та же волшебная регенерация и постоянны ли превращения с помощью других видов магии — загадка.</ref>
* Во вселенной [[Warhammer 40,000]] магом можно только родиться (или стать в результате ''ну очень сильных потрясений'', таких как битва с демоном или пытки в Коммораге), однако этого недостаточно. Чтобы стать настоящим [[Warhammer 40,000/Псайкеры|псайкером]], нужно пройти длительные и жёсткие тренировки, прочесть десятки, а то и сотни книг по своей дисциплине, а также постоянно оттачивать свои разум и волю. Причём это лишь необходимый минимум для защиты от демонов и рикошета своей же молнии в лоб. Освоить даже все Малые Способности невероятно трудно, а для полного изучения одной Дисциплины требуется не одно десятилетие. Ну а на полную прокачку по всем Дисциплинам вполне может уйти пара веков.
** По вышеперечисленным причинам больше всех в псионике преуспевают [[Warhammer 40,000/Адептус Астартес|Адептус Астартес]] с их функциональным бессмертием (ну, теоретически умереть они от старости могут, но пока что это никому из них не удалось) и инквизиторы, могущие позволить себе дорогостоящие операции по омоложению. Бонус для Астартес — эйдетическая память, позволяющая моментально и детально запоминать любой объект или событие.
*** В том то и дело что умереть от старости могут. Как пример Барабас Дантиох, после войны с Хрудами он постарел на 3000 лет и даже ходил с трудом. Потенциально бессмертны только Кровавые Ангелы, но и это тоже под вопросом.
** Есть и более лёгкий способ научить метанию [[файербол]]ов — найти демонический фолиант и стать колдуном. Правда, выгоды не окупают ущерба.
* В [[Dungeons & Dragons]] и многочисленным [[CRPG]] представлен весь зоопарк возможной магии.
** Волшебник (wizard) имеет прямое отношение к этому тропу. Его заклинания — это определённое ''знание'' о возможностях ''символов'' и их использовании. Волшебник ''знает'', что если нарисовать пальцем в воздухе вот эту загогулину, сказать вот эти слова и одновременно другой рукой бросить в воздух щепотку смеси серы с помётом летучих мышей — получится файербол, или там Конус Огня. Такие комбинации символов вполне анализируемы, на основе старых знаний из сотен книг можно разработать новое заклинание, волшебники обучаются в маг. академиях, и т. п. На крайняк можно просто найти чей-то готовый свиток с описанием ритуала и попытаться его с некоторой долей успеха понять и записать себе в книгу (вероятность успеха, что характерно, зависит от параметра интеллекта). Уровень же волшебника определяет скорее его тренированность и умение правильно помнить и воспроизводить сложные символы.
** В отличие от него, у чародея (sorcerer) в родословной затесалось некое сверхъестественное существо (чаще всего дракон, принявший облик гуманоида). Благодаря этому он имеет врождённую склонность к магии, не конструирует заклинания, а скорее имеет набор «волшебных умений, похожих на заклинания» («spell-like abilities»). Таким умениям нельзя научиться со свитков, лишь развить в себе по мере усиления, их количество сильно ограничено, но применять их можно их в любой момент. В отличие от волшебников, интеллект для этого не нужен, и в третей редакции, как не странно, магия чародея зависит от харизмы.
** У колдуна (warlock) магия вообще заёмная, предоставлена какой-то потусторонней сущностью (демоном, феями, непостижимым Ктулху) взамен на служения в их планах. Ассортимент действий ещё более ограничен и обычно представляет собой стандартное пуляло и стандартное проклинало. ИЧСХ, кастуется тоже с харизмы (видимо, рассчитывается способность колдуна впечатлить своего сверхъестественного заимодавца).
** В отдельную категорию можно выделить «эстетическую» магию, где вместо соединений знаков упор сделан скорее на «правильность», «красоту» и «законченность» жестов, соответствии действий окружающей обстановке. Попытки изменить, понять действия или разобрать их на кусочки сильно не приветствуются. Сюда можно поместить различные эльфийские и фейские ритуалы, заклинания танцоров с клинками, и прочую эзотерику. Набор таких умений также сильно ограничен.
** Псионика же, в отличие от «интеллектуальной» магии, базируется не на знаниях, а на одном «акте воли», попытке своей силой воли прогнуть мир. «Я знаю, что это невозможно, но Я ТАК ХОЧУ!!!» Традиционно, вместо мудреных планов и бормотанием заклинаний, она представлена набухшими венами, выпученными глазами и несложными эффектами вроде телекинеза, пирокинеза, прозревания/изменения будущего и ломания чужой воли/копания в чужих мозгах.
** Ещё в трёх-с-половинной редакции была магия инкарнума, которая позволяла черпать могущество из собственной души, создавая временные аналоги магических предметов или изменения свойств собственного организма.
** Отдельно стоит упомянуть, что там помимо чародейской магии (arcane magic) есть ещё [[религия — это магия|божественная (divine magic)]]. Она также «заёмная», даруемая богами и другими сверхъестественными существами своим служителям (чаще всего жрецам, но также это, в зависимости от сеттинга, бывают друиды, следопыты, паладины и т. д.). От служителей требуется скорее знание, что можно у божества попросить, какое действие пойдёт ему на пользу, что требует немалой Мудрости. От магии чернокнижников отличается гораздо более широким ассортиментом заклинаний, хотя оный обычно и ограничивается склонностями божества-покровителя. Глупо просить от божества огня организовать посреди пустыни дождик, даже если умираешь от жажды. По традиции именно в ней в D&D содержатся лечебные и воскрешающие спеллы. Однако, в виде экзотического исключения, её можно изучать научным путём и кастовать с интеллекта: для этого есть спецкласс оккультиста-архивариуса.
** [[Фэндом]]ный анекдот в тему гласит, что маг — это студент, который сдал потому, что всё выучил на отлично, колдун не учил, но сдал, потому, что вовремя занёс на лапу экзаменатору, чародей тоже не учил, но сдал, потому что талантливый, а клирик поступил по целевому набору и получил пятёрку чисто по блату, за связи наверху. Ну а бард кое-как выучил треть вопросов, что знал ответил, где не знал — отболтался, и ушёл, гордясь своим тройбаном.
* [[World of Darkness|Мир Тьмы]] — Орден Гермеса изучает магию именно как науку, используя всё то, что свойственно научному методу: фальсифицируемость, воспроизводимость, повторяемость. {{spoiler|На самом деле [[инверсия]]: как раз-таки наука — это магия.}}
* [[GURPS]] — навык «тауматургия». Впрочем, этот навык, как и вообще научность магии, опционален.

=== Интернет-проекты и сетевая литература ===
* [[SCP Foundation]] — магия является вполне себе наукой. С фундаментальными законами, с профессорами-волшебниками и с [[НИИ магии|Международным Центром Исследований Единой Тауматургии (МЦИЕТ)]]. Причём стать магом может кто угодно, но универсальный способ, который превратит любого человека в [[Маг|тауматурга]], пока неизвестен. Разве что заключить договор с какой-нибудь [[Чужеродное чудовище|аномальной]] [[Демон|сущностью]], но тогда вас скорее всего кинут. В самом [[Люди в чёрном|Фонде SCP]] магия особо не практикуется ([[Магия — это плохо|на то есть причины]]), но многие другие аномальные организации используют её во всю. К примеру [[Храмовник|ГОК]], под защитой которой и находится МЦИЕТ, [[Благонамеренный экстремист|Длань Змея]], [[Религия зла|Саркические культы]], [[Безумный художник|Мясной цирк]], имеют в своих рядах множество магов.
** [[Аверсия]] — всё вышеперечисленное относится к обычным магам (Синий Тип), а есть ещё [[Магия воображения|Зелёный Тип]] и [[Бог во плоти|Чёрный Тип]]. Силы первых работают вопреки законам тауматургии, а у вторых даже эфирных аур нет. Плюс ещё куча различных аномальных способностей, которым нельзя обучиться.
* [http://samlib.ru/p/plotnikow_sergej_aleksandrowich «Паутина света»] — многомегабайтный фанфик на [[этти]]-мангу, казалось бы. Но там есть два вида магии — генетическая предрасположенность (а ля «способности крови» и прочий геном из Наруто) и именно что научная дисциплина, которой учатся люди. Вернее, маги, которые {{spoiler|гибриды людей и аякаси}}. Вот аяскаси владеют магией инстинктивно, но и более грубо из-за отсутствующего обучения. То есть, да: магом не может стать каждый, но магическая наука существует и развивается. Более того, прямым текстом говориться, что магия — такой не до конца изученный раздел физики, то есть ничего потустороннего в магии нет, есть не до конца изученные способы воздействия на мир. И да, магические эффекты можно повторить полностью немагическими способами — после сотен человеко-лет исследований, конечно.

== Где НЕ встречается ==
* «[[Harry Potter|Гарри Поттер]]» — создание новых заклинаний производится отдельными магами, передача этих знаний — хорошо если авторы заклинаний трактат напишут об этом, который потом замучаешься искать в библиотеке. О таких вещах, как природа магии, связь произносимых слов заклинания с кастуемым заклятием и прочих фундаментальных знаниях тут и вовсе не слышали.
** Однако в «[[Harry Potter/HP:MOR|Методах рационального мышления]]» это вполне ж таки наука — просто более абстрактная, чем физика, ибо работает во многом на смысловом, нежели строгом математическом уровне. Гарри даже успешно разгадал принципы создания зелий с нужными свойствами — впрочем, о придумывании новых заклинаний ему предусмотрительно решили пока вообще ничего не говорить.
*** Тем не менее это всего лишь фанфик. Так что к основной вселенной он отношения не имеет.

== Примечания ==
{{Примечания}}

{{Nav/Superpowers}}

Устоявшийся неточный перевод

2026-01-24T14:11:06Z

Ходи Джонс:

{{Goodenough}}
'''Устоявшийся неточный перевод''' — явление, характерное для канонических переводов классики, случай, когда вольность переводчика стала каноном.

Близкий по сути троп — [[транскрипция vs транслитерация]].

== Примеры ==
* Повсеместно встречающиеся термины вроде «[[Игра с огнём|пиромантия]]», «[[Всех замочу|гидромантия]]», «[[Магия вероятностей|энтропомантия]]» пошли от ошибочного перевода. Люди, незнакомые с историей вопроса, часто полагают, что «[[некромантия]]» — это «магия смерти», и образуют термины по подобию. Тогда как этимологически -мантия (manteia) означает ''гадание'' на чём-либо. «Некромантия» по-гречески изначально — прорицание будущего при помощи умерших, вызывание духов (ну, или чтение информации с трупа). Для некромантии в фэнтезийном смысле писатель Илья Новак, автор «Героев уничтоженных империй», изобрел довольно звучный титул «некромагия». Хотя и он тоже корявый.
**Наиболее идеальным, конечно, была бы адаптация в русский язык как "танатургия" (от "θανατος"- "смерть" и "οωργια"- "работа", "ремесло"), но некромантия уже перекочевала в наш язык на правах неологизма.
***Кстати, а ведь [[игра с огнём|пиромант]] (не путать с [[Team Fortress 2|пироманом]]!) — не тот, кто швыряется [[фаербол]]ами, а тот, кто [[ASOIAF/Персонажи#Баратеоны|заглядывает в огонь и видит там знаки]]. А фаер кастует ''пирокинетик''. Однако такое построение названий магических школ используется до того часто, что мало у кого вызывает удивление.
** К тому же в древности наблюдалась путаница со словом «матика». Кинематика, математика. Колдунов часто смешивали с математиками.
** В некоторых [[фэнтези]] повелось так, что если маг искушён в волшбе какой-нибудь стихии, например, может сотворять или призывать огонь — то и гадать на пламени может, в рамках общей «огненной специализации».
** Вообще в мирах, где [[магия — фэнтезийная наука]], всевозможным -мантиям имеется блестящий [[обоснуй]]: сами эти направления чародейской науки произошли именно от гадания, просто потом расширили репертуар. В конце концов, геометрия переводится как «землемерие», но многие ли геометры в XXI веке занимаются именно этим?
* Сюда же отчасти можно отнести и распространившуюся в некоторых кругах моду создавать термины с окончанием «-кинез». Первоначальный термин Форта «телекинез» или «психокинез» расшифровывался вполне логично: способность двигать вещи на расстоянии или силой души. Появившийся позже термин «пирокинез» был уже более спорным: всё-таки паранормал, владеющий силой огня, чаще ''создаёт'' его, чем куда-то «двигает», хотя и двигать обычно тоже может (возможно, один из кандидатов в кодификаторы термина — [[X-Men/Pyro|Пиро]] из «[[X-Men|Людей Икс]]», который создавал огонь с помощью зажигалки, после чего перенаправлял куда надо). Остальные термины-кальки не менее критичны.
*** Сам термин «пирокинез» придумал Стивен Кинг в «Воспламеняющей взглядом» в параллель с термином «телекинез». Критик С. Т. Джоши назвал это слово «крайне неудачной выдумкой» и уточнил, что правильная аналогия с «телекинезом» выглядела бы как «телепироз» (telepyrosis).
*** В том случае, если паранормал может что угодно поджечь на расстоянии или касанием, но управлять созданным огнем уже не способен, его правильнее называть пирогенетиком, а не пирокинетиком (например, в первом сезоне [[Секретные материалы|Секретных материалов]] такой отметился: создать огонек на кончике пальца мог, а вот чтобы поджечь дом, сначала пропитывал дерево ракетным топливом).
* При переводе китайских имен и названий в англоязычных произведениях нашенскими толмачами часто применяется странный метод, который можно назвать как «кривая транскрипция кривой транскрипции». Берется китайское слово, переданной на английский по <s>пингинг</s> пиньинь, официальной транскрипции с китайского на латиницу… Которая бьется с реальным английским произношением примерно так же, как с оным же обычная английская орфография<ref>Чуть лучше, на самом деле — английский умудряется иметь выкрутасы вроде «pacific ocean» (пасифик оушен, '''каждая''' c произносится иначе), за пиньином такого не замечено, просто делали, [[Чхать мы хотели на гайдзинов|вообще не задумываясь об соответствии с хоть каким-то английским]].</ref> (главные примеры — твердое Н передается как NG, то есть так, как в английском записывается мягкая<ref>Полумягкая/длинная, «г» там изначально было, но при произношении его хронически сглатывают, и произносится ng не настолько смягчённо, как русское нь. Аналогично многие слова на -mb, где англичане сглатывают «б» и получается вместо тумбы тумм.</ref> Н, а мягкая Н передается как N, то есть как твердая Н в английском, а также У передается как Ву. Есть еще много чего. Z как З, а не Цз, Zh как Ж, а не как Чж…, также Х на Сь, привет Ксиаоми…), после чего делается '''фонетическая''' транскрипция на русский. Вместо транскрипции напрямую с китайского посредством православной системы Палладия.
** На примере: берем китайского сказочного персонажа Сунь Укуна. Латиницей будет Sun Wukong (по-английски при этом читается Сан Уаконь). На русском, соответственно, получаем Сун Вуконг. Или еще лучше Сун Ву Конг. Замечены в подобном [[педаль в пол|абсолютно все]] упоминания (Сунь) Укуна в английских произведениях, и серия «Кунг-Фу Панда» со своими бесконечными Конгами, Зенгами, Фунгами, Пенгами, Лунгами, Хундуном, и да, Ву Конгом (правильно Кунфу (а еще лучше Ушу) панда, Кун, Цзэн, Фун, Пин, Лун, [[Эффект Телепорно|Хуньдунь]]<ref>Это важно, слова «Хун» — «Красный», как в «Хунвэйбин» (красный гвардеец) или «Хун Няо» («Красная птица», китайская крылатая ракета) тут нет, хотя эта шестилапая четырехкрылая жопа и розовая</ref> и Укун). Так что если вы видите в китайском слове нг или ву — знайте, поработал сторонник метода.
** При этом за счет милой традиции русского языка — заимствованное слово правильно произносить так, как оно произносилось в том языке, из которого произошло заимствование, на тот момент и в том значении (отчего, к примеру, область обитания племени Даков — Дакия, а румынская марка машин — Дача), есть и исключения. То же «кунфу» — это гонконгский диалектизм, хотя употребляется чаще собственно китайского ушу (дословно «боевое искусство», термин кунфу или по методу Кунг-Фу популяризован гонгонгскими боевиками 70-х). Да и само слово «Гонконг» (англ. Hong Kong от искаженного кантонского Хёнкон, на собственно китайском Сянган).
* С японского на русский полагается переводить по системе Поливанова (да, граждане анимешники. Это официально принятая система транскрипции, а ваши личные убеждения насчет того гайдзины поехали за суси на «мицубиси» на Фудзияму или гайджины поехали за суши на «митсубиши» на Фуджияму<ref>А еще лучше Гайдзины за суши на «Мицубиши» на Фудзияму, чтобы смешивать транскрипции в рамках не только отдельных слов, но и отдельных слогов.</ref> здесь роли не играют), однако за счет того же милого правила многие слова и термины, вошедшие в русский до ее утверждения как официальной, '''должны''' употребляться по Хэпберну, если пришли через английский, или потому что толмачу тогда так пришло в голову. Отчего, например, есть город Титосэ, а названный в честь него крейсер русско-японской войны «Читозе». А японский авианосец Второй Мировой — на ваше усмотрение «Титосэ» (потому что в честь города) или «Читозе», потому что унаследовал имя от крейсера.

=== Религия, мифология и фольклор ===
* В [[Библия|Библии]] такого хватает, поскольку оригинальный библейский текст — та ещё постмодернистская [[Непереводимая игра слов|языковая]] [[Любитель каламбуров|игра]], потому что в еврейском (читай в иврите) и прочих семитских языках нет гласных букв, все буквы согласные, а от огласовок зависит звучание и значение слова, отсюда столько омонимов и омофонов. Более того, огласовки на письме могли и не указываться. Масла в огонь подливает разность языков, на которые сабж переводился.
** Рога Моисея: в «‏»יְצִיאַת מִצְרַיִם (Иециат Мицраим — «Исход») используется фраза «כי קרן עור פניו» (ки керен ор пнав), что примерно значит «его лицо кололо глаза лучами света», однако двойной перевод сначала в греческую Септугианту, а потом в латинскую Вульгату, превратил это в «cornuta esset facies sua» — «лицо его стало рогато». Вот и стоят по всей Европе рогатые статуи Моисея, в том числе и от такого мастера, как Микеланджело Буонарроти. К счастью, русский перевод делался непосредственно с еврейского с учётом греческого, так что там «лицо его стало сиять лучами».
*** Но с другой стороны в тогдашних культурах рога ассоциировались не столько с нечистью, сколько с властью и могуществом.
** [[Педаль в пол]]: перевод Библии (Иезекииль 39) с древнееврейского на греческий «Вот я навожу на тебя Гога и Магога, князя Рос» как будто говорит о диких племенах. «Рос», в отличии Гога и Магога, это не племя, а еврейское רֹאשׂ‎, голова, так что ''наси рош'' — титул «верховный князь». Но ошибка вкралась, и позже византийцы стали так называли русинов, отождествляя с «Росом». А при церковной реформе Никона и византизации Московской Руси её окончательно стали называть на греческий манер Россией. Перевод устоялся! И вызывает в некоторых кругах лютейший срач и ангст: является ли Россия Третьим Римом или, о ужас, империей зла?<ref>А шо, таки разве одно другому мешает?</ref>
** Евангелия от Матфея и от Луки: «[[Бедный — хорошо, богатый — плохо|Удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие]]». В некоторых кругах до сих пор не утихают споры, какой вариант правильный, но спорщиков и здесь можно понять по вышеуказанной причине: в семитских языках слова «верблюд» (''GaMaL'') и «канат» (''GaMLa'') — практически омонимы. В латыни им удачно соответствуют ''camelus'' и ''camilos''. По одной версии, в оригинале игла была буквальной, а «верблюдом» называли канат, а животное получилось из-за [[Надмозги|ошибки при переводе]]. По другой, наоборот, верблюд имелся в виду буквальный, а под «игольными ушами» подразумевают маленькую калитку в иерусалимской стене рядом с городскими воротами. Ночью ворота запирались, а в калитку верблюд с поклажей не проходил — только развьюченный, а особо матёрые ещё и на коленях. Припозднившемуся путнику, чтобы попасть внутрь, приходилось оставлять поклажу — альтернативой была ночёвка в пустыне. В контексте богача, который собрался в Царство Небесное и должен оставить перед входом [[деньги — фетиш|всё ненужное]], это олицетворяет. А в Вавилонском Талмуде есть похожее выражение, но вместо верблюда — слон.
** Кем по профессии были Иисус и Иосиф Обручник? Вроде бы ответ известен — плотниками. В то же время в западноевропейской культуре они известны как каменщики<ref>Ой ли? В английской вики — carpenter, в испанской — carpintero, французской — charpentier, немецкой — Bauhandwerker, шведской — snickare, эсперанто — lignaĵisto, ĉarpentisto aŭ konstruisto… Откуда вообще дровишки про «каменщика»? От франкмасонов что ли?</ref>. На самом деле — ни то ни другое. [https://www.neverthirsty.org/bible-qa/qa-archives/question/was-joseph-carpenter-stone-mason-or-metallurgist/ Оба были «тектонами»], то есть просто строителями. Учитывая время и место действия, можно предположить, что дома они строили из адоба (самана), кирпича-сырца с добавлением соломы, но никак не из брёвен или камня. Но каждый переводчик опирался на свои местные традиции строительства, и такая вот «локализация» устоялась. Стоит отметить, что слово τέκτων в Септуагинте применяется не только к строителям, но и к тем, кто рубит кедры (Исаия 44:13), а также кузнецам и художникам, выплавляющим идолов.
*** На самом же деле всё даже хитрее — корень *tek- в греческом тектон совершенно тот же, что и в русском ткать-ткань и в латинском textus, где изначально значило вовсе не текст, а «ткань». А на деле же архаичные дома древних индоевропейцев и не только были многослойными «плетенками-навесами» из ветвей, накинутыми на деревянный каркас либо похожи на мазанки — которые даже плетенка, но обмазанная с обеих сторон смесью глины и соломы, таким образом в древности можно было быть одновременно протостроителем-протоплотником-протокаменщиком.
*** Исходя из контекста, наиболее точный перевод слова «тектон» — «зодчий» (ст.-слав. «создатель»), поскольку сам выбор профессии тонко намекает: такой эпитет Бога, как «Создатель», в греческом переводе звучит как «Архи'''тектон'''» (устоявшаяся форма «архитектор» — это уже латинизация суффикса).
*** Хватает людей, утверждающих, что речь о каменщике-stonemason (привет жидомасонам!), на том основании, что Иисус говорит о ''камне'', отвергнутом строителями и ставшем главой угла, (на самом деле приводя общеизвестную цитату из ветхозаветного псалма), а церковь строит именно на Петре — Камне, а не Бревне.
*** Есть в христианском богословии и другое толкование слов Христа: «ты — Пётр (Кифа, что значит Камень)» относится к апостолу Петру, а «и на сем камне я создам церковь Мою» — к Самому Христу, Который и называется в пророчествах «камень преткновения» и «камень, который отвергли строители». Всё-таки Христос создал Церковь на Самом Себе (то есть чаше причастия, которая содержит в себе Его Самого), а Пётр стал всего лишь одним из двух высших апостолов и основал Римский и Антиохийский патриархаты (причём вторым высшим апостолом стал Павел, который в числе учеников Христа до Его Вознесения вообще не был).
*** Ближневосточный плотник («наггар») не строил жилые домики (эта нехитрая технология была известна любому мужчине), а либо мастерил предметы быта (всякие лавки с сундуками), либо занимался как раз архитектурой: строил крепости, храмы и корабли. Именно поэтому Соломон приглашал для строительства храма плотников и зодчих из Тира и Сидона: найти знатоков сопромата среди его благочестивых, но неучёных подданных ему не удалось. Из этого следует предположение, что он был всё-таки не простой провинциал, а член уважаемого профсоюза (см. известные народные поверья о том, что кузнецы и мельники сплошь колдуны, а бродячие портные почти сплошь евреи). До XX века плотник или каменщик не мог быть «ремесленником сам по себе», его должны признать своим члены профессиональной артели (вроде артели каменщиков-старообрядцев из «Запечатленого ангела»).
** Выражение «Метать бисер перед свиньями» хорошо закрепилось в русском языке, только вот слово «бисер» на старославянском означало «жемчуг» (и в оригинале тоже говорилось именно про жемчуг<ref> Именно это обыгрывается персонажем Гюго в «Соборе Парижской богоматери»: мол, тут не margaritas ante porco, а porcos ante Margaritam, то есть свиньи перед принцессой Маргаритой).</ref>). Хотя бисер во времена Христа уже умели делать.
** А вот насчёт перевода слова ''ставрос'' (σταυρός) как «крест» или как-то иначе — здесь до сих пор точного ответа не нашлось. В XIX веке библеист Этельберт Уильям Буллингер и историк Германн Фульда предположили, что правильно было бы переводить это слово как «столб, дерево», за что сразу же зацепились Свидетели Иеговы и некоторые другие течения. Однако это слово могло означать орудие [[:w:Распятие (казнь)|распятия]] вообще, которое у древних римлян могло иметь форму классического (†) креста, T- и X-образного либо упомянутого столба. Более того, в некоторых текстах говорят о некоем пятиконечном (sic!) кресте.
*** Представление именно о Т-образном кресте («тау») чётко содержит датируемое концом I века т. н. «Послание Варнавы» (там же в другом месте с крестом или положением тела на нём сравнивается традиционная молитвенная поза с поднятыми руками). Упоминание таблички с надписью вины ''над головой'' плохо сочетается с представлением Свидетелей Иеговы о повешении на вертикально вытянутых руках.
*** Но в некоторых случаях это слово, без сомнения, должно переводиться именно как столб (позорный в том числе), особенно в переносных значениях. (Ср. Мф. 16:24, что сближает его с Мф. 7:3, где, впрочем, этого слова нет, там δοκός, бревно или поперечная балка). Тогда речь не просто о бревне, как чём-то большим по сравнению с щепкой (и не всякая соринка — щепка), а об элементе виселицы (в смысле: незачем искать поводы для обвинения кого-то другого, как бы своих преступлений не проглядеть, за которые, вполне возможно, многие заслужили виселицу). Казнь же через повешение (в том числе и на бревне — перекладине ворот) применялась не только римлянами, но и самими евреями, наряду с побиением камнями (отсюда же: «проклят всякий, висящий на дереве»).
*** Все 28 раз слово σταυρός в новозаветных текстах относится относится именно к распятию, орудие которого в славянских языках принято называть «крестом» (от лат. Christus — Христос, перенос значения на крестообразную фигуру здесь вторичен). «Несение креста» подразумевает несение как раз не столба (что физически проблематично), а поперечного, горизонтального бревна (кстати, латинское crux помимо орудия пыток означало также дышло).
 
* Идем по мировым религиям дальше. Терминология [[Справочник автора/Буддизм|буддизма]] очень пострадала от кривых переводов терминов. Разгадка одна: [[Изменившаяся мораль|мир тогда был христианоцентричным]].
** Медитация?! Какая-то католическая практика. Впервые встречается у монаха Гиго II в XII веке. Вряд ли буддийская медитация имеет с ней что-то общее, одно название, произошедшее от латинского meditari (обдумывать) саркастично символизирует.
** Страдания?! Первая благородная истина: «Вся жизнь — страдания». Звучит слишком экзальтированно и оторвано от реальности, легкая мишень для разносов. Вот только сами буддисты часто критикует такой перевод слова «дукха». Он глубже и не имеет настолько эмоциональной окраски. Варианты перевода — несовершенство, неудовлетворенность, неудобность и беспокойство, непостоянство.
** Пустота. Бесконечный источник шуток, карикатур и мемных картинок. «Буддисты хотят, чтоб им подарили пустую коробку». Вот только термин «шуньята» глубже, его трактовкой веками занимались различные буддийские философские школы. Она может пониматься и как взаимозависимость всех явлений (все они пусты '''от самобытия''', а не просто так), так и спонтанность, свободность от обусловленности, так и бесконечное изобилие.
{{q|pre=1|То чувство открытости, которое люди испытывают, когда просто оставляют в покое свой ум, в буддизме называется пустотностью, и это, вероятно, одно из наиболее превратно истолковываемых понятий в буддийской философии. [[Педаль в пол|Даже буддистам]] довольно сложно понять этот термин, а уж западным читателям и подавно тяжело, поскольку многие ранние переводчики санскритских и буддийских текстов интерпретировали пустотность как «пустое место» или «ничто», ошибочно отождествляя пустотность с идеей, что не существует ничего вообще. Сложно представить себе что-либо более далёкое от той истины, которую стремился описать Будда, чем подобное искажённое понимание пустотности.
Когда Будда объяснял, что природа ума — а в действительности природа всех явлений — пустотна, он не имел в виду, что эта природа совершенно пуста, подобное некому вакууму. Он говорил, что природа явлений — это пустотность, что на тибетском языке передаётся при помощи двух слов тонгпа-нъи (на русском — при помощи суффикса -ость. — Прим. пер.). Слово тонгпа означает «пустой», но только в том смысле, что нечто находится за пределами нашей способности чувственного восприятия или рамок рассудочного мышления. Наверное, лучше переводить это слово как «непостижимый» или «необозначаемый». Слово чьи не имеет в разговорном тибетском языке какого-либо смысла. Но когда его добавляют к другому слову, оно передаёт значение «возможности» — в том смысле, что всё может появляться, всё может происходить. Поэтому, когда буддисты говорят о пустотности, это означает не ничто, а безграничный потенциал для появления, изменения и исчезновения чего угодно.|Йонге Мингьюр Ринпоче, «Будда, мозг и нейрофизиология счастья».}}
 
* [[Ящик Пандоры]] на самом деле не ящик, а [[:w:Пифос|пифос]] — амфора с человеческий рост, в основном для хранения продуктов.
** Диоген тоже жил не в бочке, а в пифосе.
* Mermaid часто переводят как «русалка». [[Русалки]] — это существа из славянской мифологии, и у них нет рыбьих хвостов (потому и сидят на ветвях). А та самая mermaid, что с рыбьим хвостом, это ''морская дева'' или даже ''фараон'' (по народному поверью, в них превратились египтяне, утонувшие в Красном море). В принципе, кое-где встречается, что mermaid — это не просто «русалка», а «''европейская'' русалка», то есть намекается на определённую разницу.
** Также зачастую принимается, что «мавка» — это «русалка» по-украински. Но мавка и русалка — разные типы нечисти, аналоги наяд и дриад соответственно. Только у мавок пустое нутро, видное чрез дырку на спине. В «Лесной песне» Леси Украинки помимо главной героини Мавки действуют Полевая Русалка и просто Русалка (водяная).
* Мифология пополам с историей — смерть Сократа. Согласно устоявшемуся мнению, он по приговору суда выпил настой цикуты. Но товарищи-медики пишут, что, по описанию последних минут философа, симптомы похожи скорее на отравлением болиголовом, чем цикутой. Собственно, Платон, с чьих слов в основном и известны обстоятельства жизни и смерти его учителя, и не называл конкретный яд; возможно, переводчик просто указал наиболее расхожий на время перевода.

=== [[Литература]] ===

==== Авторы и прочее ====
* Ли Брэккет, многие произведения. Утвердительное междометие «aye» в английском означает что-то вроде нашего «м-да», но переводчики не знали об этом и оставили «айя» без перевода как часть лексики жителей описываемых экзотичных миров. И так действительно стало колоритней! Впоследствии это «айя!» стало просачиваться в фэнтезийные произведения некоторых современных [[МТА]]. Тем более что вышло непреднамеренное совпадение: [[Arda|у Толкина]] тоже есть «айя!», но пишется латиницей уже «Aiya!» и означает<ref>…что угодно, кроме «да». Утвердительное «да» в толкиновских конлангах — просто «ya» [йа]. Да, по звучанию — точь-в-точь как в немецком.</ref> либо «Здравствуйте!», либо «Эй!», либо «О!», либо «Ого!», либо (в молитве или здравице) «Да прославится!».<ref>А китайцам ещё приятнее: у них в языке есть эмоциональный возглас, так буквально и звучащий: «айя!» 阿雅！</ref>
** …Но в английском aye — далеко не только «м-да». В американской армии «Aye-aye, sir!» означает бодрое подтверждение услышанного приказа: «Так точно, сэр!». Впрочем, некоторые горе-переводчики этого не знают, и бравый вояка, услышав приказ, восклицает: «[[Принцип Оккамараза|Ай-яй-яй, сэр!]]»
** Aye и nay — просто староанглийские формы yes и no. Никаких особенных смысловых оттенков у них нет, кроме подчёркнутой архаичности речи. Армия, как очень традиционалистский институт, один из архаизмов сохранила до сих пор (там и воинское приветствие ещё от рыцарских времён осталось, так что ничего удивительного).
*** Вообще-то «aye-aye» используют только во флоте и означает это, что приказ понят и будет исполнен немедленно (в известном мультсериале по «Звёздным войнам» спародировано в речи роботов как «понял-понял»). Если моряк просто отвечает на вопрос, то использует обычное «yes, sir». А вообще слово «aye» используется как обычное «да» в Шотландии, Ирландии и Северной Ирландии (и кое-где в Англии, судя по песне Марка Нопфлера «Why, aye, man», где речь идет об уроженцах Ньюкасла).<ref> В декабре 1993 г., свидетель, дающий показания в шотландском суде, был посажен в тюрьму на полтора часа за то, что отвечал «aye» на вопрос тот ли он человек, хотя шериф требовал формального ответа «yes» или «no». Впоследствии свидетель сказал, что действительно считал, что правильно отвечает.</ref>
*** Иногда варианты «aye» и «nay» употребляется при устном голосовании как «за» и «против» (если большинство «за», то «the ayes have it», если против, то «the nays have it»).
** Слово «aye» частенько встречается в старинных (например, 18-го века) книгах в качестве «да» (кстати, у Д. Мартина оно тоже встречается у оруженосцев, и переводчик перевёл как «есть!» — как в правке выше, это часть армейской лексики). В современной английской речи оно присуще подросткам и значит «ага» или «угу».
* Два традиционно неточных переводов названий романов Золя:
** «L’Assommoir» — не «Западня», а «Распивочная»
** «Pot-Bouille» — не «Накипь», а «Сборная солянка» (именно в переносном смысле: метафора Парижа как огромного котла, в который накидали разных продуктов и поставили на огонь)
* Роберт Хайнлайн:
** «[[Orphans of the Sky|Пасынки Вселенной]]». Правильный перевод — «Сироты небесные», отсылка к Библии.
** «Чужак в чужой стране» — скорее проблема передачи коннотации: «Strange land» в католической традиции — отсылка к Вавилону как государству-притеснителю.
* «Белокурая бестия» Фридриха Ницше на самом деле die Blonde Bestie. Изначально эта перифраза обозначала льва — зверя с золотой шерстью. У Ницше появился «хищный зверь, роскошная, похотливо блуждающая в поисках добычи и победы белокурая бестия», сущность представителей «расы господ». Однако когда идеи Ницше стали основой нацизма, «белокурый» хорошо соединилось с образом «белокурого истинного арийца».
* Английский писатель [[Кельты в килтах|кельтского]] происхождения Уолтер Скотт, давно и прочно переименованный в немецкого Вальтера. Ну неудобно было русским в начале XIX века произносить такой дифтонг, ну что поделаешь.

==== Произведения ====
* «[[Treasure Island|Остров сокровищ]]», товарищи!
** Джон Сильвер служил у Флинта «квартирмейстером, потому что у меня нога деревянная». Н. Чуковский любезно даёт ссылку, что квартирмейстер на корабле — «заведующий продовольствием». Наверное, [[меня боялся сам Флинт|Флинт боялся]], что Сильвер не выдаст положенную пайку? На самом деле, квартирмейстер на пиратском корабле того времени<ref>В современном флоте quartermaster — совсем другая должность; он отвечает за прокладку курса и навигационные инструменты, подчиняется штурману.</ref> — выборная должность, наравне с капитаном. Квартирмейстер представлял интересы команды (против капитана) при дележе [[лут|добычи]], назначал наказания провинившимся матросам, а также мог командовать [[абордаж]]ной группой захвата — само название его должности происходит от квартердека, то есть палубы, с которой производился абордаж. И таки да: команда передавала капитану «чёрную метку» именно через квартирмейстера, а квартирмейстер был первой кандидатурой на вакантный пост капитана, когда метка сработала.
*** Когда ошибка Чуковского раскрылась, то во избежание путаницы бедное второе лицо на корабле стали переводить кто во что горазд. Иногда его просто пишут «квартЕрмейстер» или «квартермистр», чтобы отличать от того квартИрмейстера, который армейский интендант. Переводить его как «первого помощника» — ошибка, это совершенно отдельная должность, на которую капитан назначал сам. [[Александр Рудазов]], было дело, изобрёл довольно удачный неологизм «мастер квартердека», но в народ он не пошёл. Так что стоит оставлять квартирмейстера всё же квартирмейстером, а в сноске давать историческую справку.
** У Стивенсона в романе фигурируют как кортики (''dirk''), так и абордажные сабли (''cutlass''). Н. Чуковский [[Не в ладах с оружием|перевёл всё оружие]] «кортиками», что, конечно, у современной аудитории вызывает недоумение: как можно наносить рубящие удары декоративным офицерским стилетом? Во времена, описанные Стивенсоном, флотский кортик был коляще-рубящим оружием с прямым лезвием длиной 35-40 см и двумя режущими кромками. Катласс — тоже коляще-рубящее с прямым или изогнутым лезвием и тоже длиной 35-40 см, но обычно с одной режущей кромкой. Оба инструмента служили для абордажных дел! Конечно, для удобства читателей стоило переводить и дирки, и катлассы как «абордажные сабли» или «тесаки»<ref>Так сделали, например, в самом известном переводе «Путешествий Гулливера», где его оружие попеременно называют то кортиком, то тесаком. В оригинале был hanger, практически тот же катласс, потому Лемюэлю и удалось отбиться им от двух крыс с себя ростом.</ref>.
*** Для удобства читателей либо стоило перевести и те и другие как «абордажные сабли», бо абордажный кортик во времена, описанные Стивенсоном, был рубящим оружием с изогнутым клинком, более коротким и менее массивным чем у абордажной сабли. Либо же перевести как кортик, но опять же дать спасительную сноску, объяснив отличия. Но вот вводить ещё и тесаки, и даже абордажные палаши точно не стоит, их в оригинальном тексте просто нет.
*** Вариант — распарсить на ''cut'' + ''lass'' и получить что-то вроде «[[бой-баба|режь-деваха]]». Такая [[народная лингвистика]] вполне в духе флибустьеров.
** Мушкеты (''muskets'') vs ружья (''guns'') — из той же оперы. В вахтенного матроса Трелони стреляет именно из ружья (gun), также двумя вооружён Сильвер во время похода к сокровищам (и ещё два пистолета за поясом). В остальных ситуациях используются мушкеты. Однако с точки зрения русского языка, musket той эпохи вовсе не мушкет, а фузея! Причём ''musket'' — это армейское гладкоствольное оружие, а ''gun'' сквайера Трелони — это охотничье ружьё, которое могло быть как гладкоствольным, так и нарезным; у богатого Трелони, вероятно, был нарезной штуцер. В ту эпоху охотничье оружие было точнее обычного армейского: из фузей палили залпами, и скорострельность была важнее точности, а охотничьи ружья медленнее заряжались, однако важно было не промахнуться.
*** Под словом gun может выступать любое огнестрельное оружие, но для качественного нарезного оружия не совпадает время действия, более вероятно, что у сквайра Трелони было качественно изготовленное лёгкое ружьё. Вероятность того, что экспедиция была вооружена не новыми облегченными ружьями, а старыми, тяжелыми мушкетами, намного выше, чем вероятность, что Трелони раздобыл снаряжение на армейских складах. Вводить фузеи совершенно ни к чему, чтобы не путать читателя ложными аллюзиями на Польшу или Россию.
** «Your own people» следовало перевести как «ваши люди», а не как «слуги», ведь к ним относился и Хокинс!
** В оригинале прозвище Сильвера не просто «окорок», а «копчёный окорок», то есть бывалый. А если совсем точно, то «Барбекю». Просто в [[унылый Совок|те времена, когда делалось большинство переводов]], это слово нашим читателям было практически неизвестно — так что, вероятно, адекватнее перевести как «Жареный», «Жжёный», «Копчёный» и т. п. Кроме того, «[[w:Барбекю|барбекю]]» (barbecue) может означать как пожаренное мясо (целиком закопчённая или зажаренная туша), так и само устройство для жарки.
*** Barbecue (от аравакского barbacoa) — это мясо, зажаренное на решетке над углями, здесь прямая отсылка на распространенный в те времена способ лечения ран прижиганием, либо же отсылка на то, что Сильвер некогда был буканиром. Смысловой оттенок «бывалый» тут не при чем, все пираты на «Испаньоле» в равной степени бывалые. Перевести адекватно для читателя, незнакомого с пиратским бытом, довольно сложно, ни «Окорок», ни «Жареный», ни «Барбекю» не даст нужных коннотаций.
**** А слова «прожжённый», видимо, не существовало, ага.
** А ещё питомец Сильвера, названный в честь бывшего начальства Капитаном Флинтом, [[Транссексуал In Translation|в оригинале самка]] — во всяком случае, он сам (а вслед за ним и Джим) говорит про попугая «она». У автора правки живёт птица с таким же именем и нередко путает людей, впервые услышавших про её пол.
*** С прикрученным фитильком. То, что Сильвер говорит о попугае «она», в равной степени может быть как указанием на пол птицы, так и ныне устаревшей формой английского, когда у слова ''bird'' был женский род.
** Сверхзнаменитый крик попугая «Пиастры», в английском оригинале звучал, как «pieces of eight» («осьмушки») — так англичане называли испанские серебряные песо, самую твёрдую валюту эпохи паруса, состоящие из восьми реалов. Пиастр — её же название на итальянском, буквально «столбовой»: на песо символически вычеканивались Геркулесовы столбы Гибралтара. Перевод устоялся, ибо [[гениальный надмозг]]: [[крутая хрипотца|хриплому голосу]] попугая (и тех [[морской волк|солёных псов]], у которых он этот возглас спопугайничал) раскатистое «РРРР» подходит куда лучше.
** «Пятнадцать человек на сундук мертвеца! Йо-хо-хо, и бутылка рому!» — «Fifteen men on the dead man’s chest — Yo-ho-ho, and a bottle of rum!». На самом деле «dead man’s chest» — это никакой не сундук, а название реального острова ''[[:w:Dead Chest Island, British Virgin Islands|Dead Chest Island]]''. Причем слово «Chest», вероятно, употреблено в значении «грудь» (остров похож на чье-то выпирающее из моря пузо). Песня рассказывает про то, как на на этот лишённый воды остров высадили пятнадцать бунтовщиков, оставив им лишь [[ром]], который только усиливает жажду. Так что правильнее было бы «Пятнадцать человек на Груди Мертвеца».
*** Правильнее было бы дать название с прописных букв, и сноску с географической информацией, а не создавать Эффект Телепорно про груди мертвецов. Тем более что с моря этот остров действительно напоминает сундук, а не грудную клетку.
*** А «йо-хо-хо», в свою очередь — это не [[злобный смех]] пиратов, а «you-heave-ho» — нечто-вроде отечественного «раз-два, взяли!» или «эй, ухнем!» Но его переводить через них не стали — и правильно сделали. Получилась отличная речевая характеристика, которую ни с чем невозможно спутать.
* Джордж Оруэлл, «[[1984]]» — [[зигзаг]]. В первом массово дошедшем до советского читателя и остающемся [[Канонический переводчик|наиболее популярном]] переводе В.Голышева Big Brother, как и в эмигрантском переводе 1956 года В. Андреева и Н. Витова, переведено по смыслу «Старший Брат». Однако к настоящему времени не просто устоялся, а даже стал крылатым выражением намеренно буквалистский вариант «Большой Брат» из более позднего перевода Д. Иванова и В. Недошивина, возможно, под влиянием одноимённого телевизионного шоу.
** Впрочем, перевод Иванова и Недошивина с гораздо большей вероятностью опирался на идиому, существующую в английском и китайском: фигуральное «Большой Брат» в значении «старший брат» (англоязычное big brother вместо elder brother) или в значении «большой начальник, босс, пахан ЛИБО '''глава тоталитарного режима'''», а то и буквально «родной ИЛИ НАЗВАНЫЙ старший брат в семье или её подобии» (китайское «дагэ» 大哥 вместо «гэгэ» 哥哥).
* «[[Alice in Wonderland|Алиса в Зазеркалье]]»: имя «Шалтай-Болтай» мало похоже на оригинальное Humpty-Dumpty, но всё же перевод явно удачнее, чем [[локализация]] «Петрушка» или буквальный «Желток-белток». Конкретно этим именем отличился Самуил Маршак: если стих переведён и хорошо известен, не напрягали Дину Орловскую, брали как есть.
** Вот только Humpty-Dumpty это не «желток-белток» (это был бы Yolky-Whitey), а что-то вроде «Подымайка-Валяйка» (от глаголов ''hump'' и ''dump''). Что как раз очень похоже по смыслу на «Шалтай-Болтай» (который, очевидно, ''шатается'' и ''болтается''). Кстати, ни в имени, ни в стихе нет прямого указания, что это яйцо, это известно только из иллюстраций.
** Отсюда же — Труляля и Траляля, в оригинале — Твидлдум и Твидлди. Впрочем, в некоторых переводах им возвращают оригинальные имена.
*** ''To tweedle'': to sing or whistle in modulation.™ Вообще-то это поразительно точный перевод.
* Оригинальное название известной валлийской поэмы «Битва Деревьев» («Cad Goddeu») читается «Кад Го[ð]еу», а не «Кад Годдо». Неправильное прочтение пошло от Бориса Гребенщикова, который читал тогда ещё не переведённую «Белую Богиню» Грейвса и не сообразил, что во времена Талиесина английский (и тем более валлийский) ещё не был наполнен французскими заимствованиями с хитрыми правилами чтения. А посему это самое eu следует читать именно так, как написано, а dd — старинная передача th для зубного звонкого (то самое [ð] из слова weather).
* «Вампирские хроники»: Клодия — в оригинале, естественно, Клавдия. Вероятно, переводчики сочли, что звучит по-деревенски («баба Клава») или по-советски («секретарша ЖЭКа Клавдия Михална»). Так и прижилось, породив тысячи тёзок среди юных готесс.
** Можно было бы перевести как Клаудия: благодаря небезызвестной модели это по-простецки не звучит.
* Орки из «[[Arda/Lord of the Rings|Властелина колец]]» в оригинале вооружены [[w:Скимитар|скимитарами]]. Но Муравьёв с Кистяковским то ли побоялись, что [[Публика — дура|читатели не знают]] этого слова, то ли сочли его недостаточно звучным, а может быть, просто ориентировались на старые англо-русские словари… словом, с тех пор в России орки (причём не только толкиновские) сплошь и рядом вооружаются ятаганами. Причём скимитар и ятаган — оружие принципиально разное: скимитар — это разновидность сабли, и, как и любая сабля, заточен по выпуклой стороне, а ятаган — «меч-серп», заточенный по вогнутой стороне. И смена названия вполне логична: ятаган — пехотный клинок, а скимитар — кавалерийский.
** Впрочем, получилось удачно. Орки в основном — пехота<ref>А если и «конница», то толкиновские орки скакали на здоровенных волках («варгах»), могли и на каких-нибудь ящерах (варанах) или сравнимых монстрах… А вот на конях, вопреки [[Популярное заблуждение|популярному заблуждению]] — никогда. Даже зачарованные тёмной магией (то есть вполне подготовленные для нежити или мраккультистов-людей) лошади отказывались подпускать к себе ''именно орка'', начинали беситься при его попытке их оседлать.</ref>, и им больше подходят пехотные же ятаганы, чем скимитары — оружие всадников. К тому же слово «ятаган» в России существенно более известно (причем с нужной коннотацией «оружие каких-то басурман»).
** Кольцо Всевластья. В оригинале среди прочих его названий есть Ring of Power (Кольцо власти), но о ВСЕвластии речь не идёт.
*** Впрочем, по лору, Саурон жаждал именно ВСЕвластия, и ограничиться «просто властью» никак не согласился бы. «Просто власть» у него и так была — над всем Мордором, и над его южными вассалами (Харадом, Кхандом и т. п.) и, наконец, над «пятой колонной» во всех прочих землях, Мордору официально противостоящих или хотя бы отказывающихся подчиниться. Но Саурон открыто стремился подчинить себе весь материк, а кроме того, властвовать ''даже над душами'' населения, насколько получится. А с помощью Колец власти Саурон мечтал в той или иной мере магически контролировать наиболее мощных представителей всех ключевых рас… а с помощью главного кольца (The Оne Ring) — контролировать и сами Кольца власти. Так что «Кольцо Всевластья» — это небуквальная, но гениальная переводческая находка, которая на сто процентов опирается на лор и создаёт ''правильную'' картину в мозгах всякого, кто с лором незнаком, а просто услыхал или прочёл термин.
*** Ring of Power/Кольцо власти — это обозначение любого из девятнадцати колец, [[Коварный подарок|подаренных]] Сауроном людям, гномам и эльфам (людям — девять, и из владельцев получились [[Рыцарь Смерти|назгулы]]; гномам — семь; эльфийским владыкам — три, ковавшиеся преимущественно одним из владык, при минимальном участии Саурона). А потом Саурон втайне смастерил <s>супер-мега кольцо</s> The One Ring, доминирующее над всей «системой магических колец», но дистанционно интегрированное в неё же, а потому также именуемое Ring of Power. Адекватно перевести эти вроде бы избыточные «the» и «one» трудно, но общий смысл — «самое-пресамое», «единственное, которое имеет значение». «…Всевластья» — вполне адекватный вариант.
**** Впрочем, переводчики нашли годный буквальный перевод этого самого «The One»: ''Единое Кольцо'', как официальную альтернативу термину «Кольцо Всевластья» (также годному). Ведь означенный артефакт, пока был у Саурона, действительно позволял в той или иной мере действовать через все остальные Кольца власти; или хотя бы — если носитель некоего из Колец категорически не желает под Саурона — наблюдать на расстоянии за этим строптивым кольценосцем и в той степени, в какой удастся, истощать его силы. Саурон [[Хитрый план|с самого начала всё так и задумывал]]. И именно поэтому, как только Саурон проорал со склона Роковой Горы то самое Заклятье Власти (взятое эпиграфом к роману), трое эльфийских владык спрятали три своих кольца и отказались ими пользоваться. Снова они пустили их в ход не раньше, чем Саурон утратил Единое Кольцо.
* «[[В час, когда луна взойдёт]]»: внутримировой пример. Полу-вампира в этом сеттинге называют «данпил» — это слово (dunpeal), как и в реальности, появилось в переводе с японского на английский книг Хидэюки Кикути «[[Vampire Hunter D|Охотник на вампиров Ди]]» и аниме по ним. Это было ошибкой переводчика; на самом деле надо было использовать термин «[[дампир]]» (dhampir или dhampyr), но переводчик, видимо, не знал, что такое слово действительно существует в южнославянском фольклоре и именно оттуда попало в книги. А в мире «Луны» необычное слово «данпил» укоренилось и даже вытеснило правильного «дампира».
* РОСМЭНовский перевод «[[Гарри Поттер]]а» со всеми его адаптациями имён и фамилий, такие как Невилл Лонгботтом → Невилл Долгопупс, Луна Лавгуд → Полумна Лавгуд, Аластор Муди → Аластор Грюм и так далее и тому подобное. Его хаяли и продолжают хаять все, кто читал оригинал, но для части читателей, а особенно зрителей экранизации, эти имена, как ни странно, устоялись. Для другой части устоялась аналогичная креативщина перевода Марии Спивак, в те годы сетевого, с его Думбльдором, Огридом и Злодеусом Злеем, которая после того, как у РОСМЭНа забрали права на публикацию их перевода, и передали Махаону со Спивак, теперь как бы официальная.
** С прикрученным фитильком — настолько мне известно, редакторы Махаона излишнюю креативщину, имевшуюся в сетевой версии, поправили, но у меня нет книги проверить.
* Известная цитата из Джона Донна: «А потому не спрашивай, по ком звонит колокол: он звонит по Тебе», — хронически неправильная; у Джона Донна было: «не посылай узнать, по ком звонит колокол».
* Книги Роберта Сальваторе о Дриззте До’Урдене. Во-первых, в русских переводах доблестного эльфа [[Приспособить под язык|зовут Дзирт]], а то очень уж [[Эффект Телепорно|имя неблагозвучное]]. А во-вторых, переводчики упорно втирают русскоязычным читателям, что его отец был оружейником. Так вот, не был. Оружейник (weaponmaker) — тот, кто делает оружие и приводит его в порядок. А ''weapon master'' — это мастер оружия, в данном случае — сильнейший воин дома До’Урден.
** Ту же должность в книгах Джорджа Мартина принято переводить как «мастер ''над'' оружием» (но там и в оригинале не ''weapon master'', а ''master-at-arms'')<ref>Что характерно, в британской армии существует должность с аналогичным названием и аналогичными же обязанностями, что и у Мартина (тренировка солдат), не путать с тем master-at-arms, что старшина корабельной полиции на флоте.</ref>. А в играх по ДнД популярен вариант «мастер клинка»… Что, впрочем, ставит в сложное положение переводчиков, скажем, [[Neverwinter Nights|NWN: HotU]], где должность мастера оружия носил тифлинг с тяжёлым цепом.
* «[[Дюна]]» — некоторые термины и имена даже носителями читаются не так, как их произносил Фрэнк Герберт, в том числе и из-за экранизации Линча:
** Чани — на самом деле Чейни.
** Фарад’н — Фарадин, на арабский манер.
* Башмачки (туфельки) Золушки первоначально были оторочены мехом, затем ''vair'' (мех) по созвучию превратилось в ''verre'' (стекло). Впрочем, это лишь одна из гипотез (высказанная Бальзаком), документально не подтверждённая и не общепринятая. Но вот слово ''pantoufle'', которым названа её обувь, действительно означает домашние тапочки, несколько странные для бала!
* Жорж Сименон, «И всё-таки орешник зеленеет» — пополам с [[Гениальный надмозг]]. В оригинале название романа — «Il y a encore des noisetiers» («Есть ещё ореховые деревья»). А теперь сравните, насколько неточный перевод красивее и эмоциональнее правильного.
* Айзек Азимов, цикл о детективе Илайдже Бейли и роботе Дэниеле Оливо. Многие читатели старых классических переводов уже и представить не могут героя без восклицанья «О дьявол!», но в оригинале он пользовался эвфемизмом скорее противоположного смысла — «Иосафат», дословно означавшим на иврите «Господь судия» и принадлежащим как имя некоторым историческим персонажам. Но переводчики понимали, что в русском, в отличие от английского, божба воспринимается скорее как молитва, чем брань. А вот «дьявол» по-русски — однозначная брань, так что всё правильно — Бейли именно бранится, а не молится.
* Теренс Уайт, «Король былого и грядущего» — Сергей Ильин перевёл Questing Beast как Искомый Зверь (а потом оказывается, что Зверь женского пола, и начинает зваться «Искомая Зверь»). Но «искомый» было бы в лучшем случае quested, а вообще-то здесь корень quest означает «лаять» (точнее, «лаять так, как лает собака, идущая по следу»). В переводах легенд [[Arthurian cycle|артуровского цикла]] эту тварюшку обычно зовут Зверь Рыкающий. Но «Искомая Зверь» [[Гениальный надмозг|оказалась такой шикарной]], что уже вряд ли кто согласится исправить перевод.
* [[Кот в сапогах]] из старинной сказки убивает Огра, которого традиционно переводят как «[[людоед]]а», потому [[Ст. о/у Гоблин|Гоблин]] в своём («правильном», по его мнению) переводе назвал [[Shrek|Шрека]] людоедом. Изначально слово «[[огр]]» значило либо «венгр» (''угр''), либо «аварин» (''обр''), тех и других в своё время боялись не меньше чем норманнов, и потому в сказках изображали людоедами. Сейчас об этой этимологии, конечно, забыли, и «огры» стали просто монстрами, так что теперь в смысле сказок термин «огр» можно считать примерно соответствующим «людоеду».
** Все бы ничего, только огр в современном английском — это еще и замкнутый, нелюдимый неприятный в общении человек. Вот и со Шреком каламбур выходи — он огр как хмырь болотный, но не огр как людоед.
** Шрек прямым текстом информирует своих незадачливых охотников, что людоеды не только варят суп из человечьих мозгов, как великаны — но много, много хуже. Из разговоров с Фионой мы знаем, что Шрек — большой мастер готовки блюд из болотной живности, но это не исключает того, что по молодости он мог закусить человечинкой.
** Еще более изначально латинское слово Orcus, происходящее из этрусского языка и обозначавшего сначала демона смерти, а потом [[Никто не любит Аида|перешедшего на бога Плутона]]. Из него же и «[[орк]]и» происходят. Но угры с обрами, возможно, тоже поучаствовали.
* [[Красная Шапочка]] изначально носила красный ''шаперон'' — капюшон с пелеринкой.
* «Красное и чёрное» Стендаля: в оригинале «Красный и Чёрный» (определённые артикли мужского рода + названия цветов с большой буквы). Почему книга называется именно так, недоумевали ещё современники автора.
** Самая популярная трактовка: «Красное и чёрное» в смысле «жизнь-рулетка» или по цвету карточных мастей во французской карточной колоде. Однако жаргонное название рулетки «La rouge et noir» (красно-чёрная), а тут мужской род. К тому же в романе нет ни одной сцены азартной игры.
** Трактовка, любимая советскими комментаторами: имеются в виду военные (красные) и духовное (чёрные) сословия как оплот реакции и/или как единственные возможные пути наверх для героя карьериста. Выглядит гладко… и полностью противоречит и тексту романа, и реалиям тогдашней Франции. Жюльен работает секретарём влиятельного лица, он делает явно '''гражданскую''' карьеру. [[цветовой дресс-код|Цветовая дифференциация штанов]] в тогдашней Франции совсем другая. Роялисты-реакционеры — белые (отсюда белая кокарда и белый террор), армейские офицеры, мечтающие о военной диктатуре нового Бонапарта, — синие («Белые и Синие» у Дюма), республиканцы — трёхцветные (в честь республиканского флага), уголовная полиция — рыжая, а духовенство — лиловые (рясы были тёмные, с лиловым отливом). Из чёрных в тогдашней Франции были только негры, а красными очень редко называли давно канувших в историю якобинцев.
** Поэтому, по всей видимости, Стендаль имел в виду «алый пыл души» и «чёрную тоску-безнадёгу» (французский образный менталитет такой трактовке, мягко говоря, не противоречит). И того и другого в романе просто море.
* Юкио Мисима, «Моряк, которого забыло море». Это название английского перевода, поэтичное и непонятное. В оригинале куда более логичное название «Полуденный буксир» (главный герой-моряк пытается стать чем-то вроде «буксира» для мальчика, который связался с дурной компанией, подозрительно похожей на злых духов). Впрочем, это именно [[сам себе надмозг|авторское самоуправство]]: переводчик попросил другой вариант названия, чтобы её не принимали за производственный роман. Автор предложил «Моряк». Переводчик сказал, что слишком коротко и недостаточно поэтично, а надо как у Пруста. Автор подумал и дописал через запятую: «которого забыло море».
* [[Rex Stout|Рекс Стаут]]. «Особняк» [[Nero Wolfe|Ниро Вульфа]]. На самом деле, великий сыщик живет в типичной для Нью-Йорка многоэтажной квартире с отдельным входом с улицы. Это легко заметить, если внимательно прочитать многочисленные описания его жилища
* «[[A Song of Ice and Fire|Песнь Льда и Огня]]»: вождь одичалых никакой не ''Манс Налётчик'', это фамилия такая — ''Rayder'' (не Raider; к тому же, если это звание, был бы Mance ''the'' Rayder). Но в книге и в сериале так, все свыклись, да и смысл не искажён никак — Манс Налётный действительно налетает на Стену со своим войском.
** РусЕ Болтон, ДжеймЕ Ланнистер, Аллисер ТорнЕ и прочие: «е» в окончании осталась из английского, в котором она в норме не произносится. Тем не менее, в конце сцены в ванной герой Николая Костера-Вальдау отчётливо [https://youtu.be/rBb3Q8VdYas?t=6m32s произносит] своё имя как [Джейми]. Более того, оно так произносится не только им (см., например, сцену прибытия в Винтерфелл в первой серии или эпизод, когда Джоффри обсуждает с Серсеей слухи про неё и Джейме (2 сезон, серия 1)). Так что, вероятно, он всё-таки [Джейми].
*** Скорее уж «полупроизносится», так же как с -r. Если произносить этот звук в конце приглушенно и коротко то как раз получится так как в английском.
** Сюда же КеЙтИлин (Catelyn) Старк. В сериале ясно слышится «Кэтлин». Сам Джордж Мартин произносит имя как «Кэтелин», тоже практически съедая второй гласный.
** «Жиенну» (Jeyne) Вестерлинг фанаты всё же признали как Джейн, зато [https://notbyliewiki.miraheze.org/wiki/Жожеки Жожен] ([[JoJo's Bizarre Adventure|Jojen]]) Рид так и остался «Жойеном». Переводчику захотелось французского колорита?
** Дочь Станниса на самом деле не Ширен, а Шири́н (Shireen, где «ee» — долгое [и]). Видимо, переиначили, [[Эффект Телепорно|чтобы не ассоциировалось с ширинкой]].
** Джендри, бастард Роберта Баратеона, в произношении автора на самом деле Гендри. Справедливости ради, угадать это без фонетических подсказок практически невозможно, поскольку в английском ''g'' перед ''e'' почти всегда [дж].
* [[Питер Пэн]], разумеется, должен зваться по-русски «Питер Пан», в честь одноимённого греческого бога (он ему вообще чуть ли не внучком приходится, судя по его поведению, должности и намеренной остановке, коли не врёт, своего взросления), но все привыкли к англизированному варианту<ref>Да и капитан Джеймс Крюк прямо в тексте оригинала использует «Пэн» как «типа англоязычную фамилию» Питера. И среди русского текста ''крайне'' нежелательна невольная фонетическая отсылка к украинско-белорусско-польско-чешскому «пан»/pan (господин), которая неизбежно навязалась бы сюда, если бы всерьёз заморочились мифологическим контекстом. Борис Заходер [[Сарказм|саркастически]] ответил другу, который сказал ему, что надо бы «Питер ''Пан''»: «Чего-чего? А может, „паныч“?»</ref>.
** Г. К. Честертон использует имя как каламбур при сравнении христианства и язычества. В русском переводе пришлось делать сноску, иначе никак.
* [[Stephen King|Стивен Кинг]], «[[Stephen King/The Dark Tower|Тёмная башня]]». Gilead — это Галаад, местность в Палестине. Но подсвечено это в первый раз в пятом или шестом томе, а ко времени его выхода уже устоялась транслитерация «Гилеад».
** К тому же, у Кинга этот Гилеад однозначно расположен на североамериканском континенте, где-то в районе штата Техас. Назван в честь библейского Галаада, слов нет, но при транслитерации американских топонимов, происходящих не из английского языка, обычно используют именно английскую транскрипцию (например, Лос-Анджелес, а не Лос-Анхелес).
* «[[Dragonlance|Сага о Копье]]» — Рейстлин и Карамон Маджер'''е'''. Та же ошибка, что и с Русом Болтоном — «е» лишнее, должно быть «Маджер».
* «Уловка-22»: привычный перевод (который каноническим считаться не может хотя бы потому, что заметно сокращён) не учитывает того, что Catch 22 по сюжету — название некоего документа, на который ссылаются официальные лица. Перевод «Поправка-22» выглядит более уместным, но «Уловка» звучит красивее.
* Джейн Остин, «Чувство и чувствительность» (Sense and Sensibility) — на самом деле, конечно, «Разум и чувство» (или, если угодно, «Рассудительность и чувствительность»), причём это значение из книги вполне очевидно.

=== [[Кино]] ===
* [[Mortal Kombat]] — поскольку это адаптация, см. ниже про оригинал в разделе «Видеоигры».
* «[[Arthur et les Minimoys|Артур и минипуты]]» — в великом изобилии, переводчики были очень щедры на креатив, особенно при перетолмачивании книг (подробнее [[Йопт In Translation|здесь]]). Однако кое-что всё же прижилось:
** Betameche (произносится как «Бетамеш») — имя одного из главных героев, в русском переводе превратилось в «Барахлюш».
** Название одного из мест, через которое проходили герои — Stunning Rapids bar (в переводе на русский — бар «Ревущий водопад»), при переводе стало «Ямабаром».
** Seides — этноним народа, сражающегося на стороне главгада, в книгах стал называться словом «осматы». Сейчас этот перевод используется фанатами наравне с официальным.
** Да и имя самого главгада — Maltazard, которое перевели как «Урдалак», стало сабжем.
** Равно как и имя его сына, который в оригинале был Darkos, а после локализации превратился в Мракоса.
*** Dark с англ.- тьма, мрак, и с этим верно, но с литовского Darkos — непослушный. Так что видимо переводчики не заморочились с [[Билингвальный бонус|билингвальным бонусом]], либо не заметили его. Но справедливости ради, хотя бы один из смыслов передан в точку и звучит, так что нельзя назвать такой перевод плохим вариантом. Да и не факт, что Бессон знает литовский.
** Множество других менее важных названий, которые встречаются в книгах, но не встречаются в фильмах, используются большинством фанатов в таком виде, в каком они и были переведены. Те, кто читали на языке оригинала, то есть, на французском, не в счёт. К счастью, постепенно список этих названий становится всё меньше.
* «[[Восставший из ада]]»: сенобиты должны бы по-русски называться «киновиты» (Баркер позаимствовал название православных монахов, живущих в монашеском общежитии, в отличие от монахов-анахоретов), но транскрипция «сенобиты» уже прижилась.
* С фитильком — «Говард-утка» (по соответствующим комиксам). Только Говард — самец, а самец утки называется селезнем. Кто мешал назвать в русской версии «Говард-селезень»?<ref>Возможно, дело в том, что слово «селезень» устойчиво ассоциируется у многих в России с зелёной головой (отличительная черта уток-самцов распространённой у нас кряквы, на которую родители чаще всего указывают детям, уча отличать их от самок). Говард же, как и прочие западные мультипликационные селезни, явно принадлежит к иной породе и сей отличительной чертой не обладает.</ref>
* «Гонка века» 2018 года. Фильм про яхтсмена-авантюриста Дональда Кроухёрста в оригинале называется «The Mercy», но, видимо, переводчики вспомнили о советском фильме 1986 года про этого же человека (одна из немногих ролей Наташи Гусевой не в [[Гостья из будущего|привычном амплуа]], кстати) и решили снова использовать старое название.
* «Достучаться до небес»: герои вовсе не пытаются докуда-то «достучаться». «Knockin’ on Heaven’s door» (буквально «Стучась в небесные врата») означает, что они находятся на пороге смерти.
* «[[Звёздные войны]]» — [[Star Wars/Lightsaber|световой меч]] же! На самом деле он lightsaber, то есть световая сабля. Но верный перевод явно не звучит.
** Вот только сабля в русском языке — это изогнутое, одностороннее оружие, а мечи джедаев прямые как палки и режут любой стороной. Так что про верность перевода слова saber можно поспорить. В английском языке «саблей», например, могут называть и вполне себе прямой кавалерийский палаш. А словом «меч» в английском языке именовать и саблю, и шпагу, не говоря уже о катане.
*** Но сабля в спортивном фехтовании — прямая.
** Автор правки имеет книгу с первой трилогией (из-за чего считал фильмы вторичными), где самое изящное оружие цивилизованной эпохи перевели как «луч-сабля».
*** Это вы ещё не видели «[[Надмозг|Огненные Мечи]]» (оба слова с большой буквы) от издательства «Азбука». Да, это тоже перевод «lightsaber».
** Ситхи вместо ситов — вошли в золотой фонд русской культуры (шутка). На самом деле, звучит гораздо круче, шипяще и, что очень важно для Тьмы — зловеще, но правильнее, как и в случае со словом Darth, не произносить «h» на конце. Тем не менее, некоторые фанаты предлагают компромисс: ситами называть расу ''чистокровных ситхов'' c Коррибана, а ситхами — тёмных повелителей.
** Джедаи — с непонятным ударением. В итоге в приквелах актёры старательно произносят это слово с двумя ударениями сразу, чем вызывают не то ласку для ушей, не то детские, неподкованные в правилах фонетики непонятки.
*** Актёр озвучания Энакина вроде упоминал, что такое было требование Lucasfilm.
*** Сам термин «джедай» вдохновлен японским словом, а в японском подобное ударение в порядке вещей.
* «[[Калейдоскоп ужасов]]» — оригинальное название «Creepshow» означает что-то вроде «шоу жути», в наши дни его, вероятно, перевели бы как «крипота». Но название не только устоялось но и отлично подходит, учитывая необычайно яркую цветовую гамму фильма. Соответственно, мистер Крип мог бы в первом случае стать «Жутиком», а во втором так и остаться Крипом. Название второго фильма иногда переводили как «Шоу уродов».
* «Конвой» с Крисом Кристоферсоном, хит советского проката 1978 года — советские переводчики попались на [[ложный друг переводчика|ложного друга]]: на самом деле фильм называется «Автоколонна».
* Фильм (и роман) про [[James Bond|агента 007]] в оригинале называется [[Moonraker]], а переводят традиционно как «Лунный гонщик». Но это ошибка — переводчик спутал слова racer («гонщик») и raker («грабельщик», то есть крестьянин с граблями). Существует английская идиома [[w:en:Moonrakers|moonraker]] — либо простофиля, либо человек, грамотно притворившийся им (вроде нашего «[[прикинуться шлангом]]»). Собственно, так и действует [[главгад]] Дракс. Песня в исполнении Ширли Бэсси, звучащая во время титров, обыгрывает именно идиому: лирическая героиня сравнивает себя не с «гонщиком»/«странником», а с moonraker’ом. То есть имеется намёк на суть злодейского плана, хоть и звучит не так круто (по крайней мере, в переводе). Кстати, до официальной премьеры фильма на российском телевидении его в некоторых газетах именовали ещё таинственнее — «Мунракер».
** А ещё Moonraker — парус, по-русски называемый «мунсель».
* «Матрица». Начнем с того, что в оригинале нет никакой Пифии. Ну нету ее там. Там есть Оракул (''The Oracle'', а не ''The Pythia'' — кстати, артикль в начале указывает, что это не имя, а что-то вроде титула). Да, если говорить именно про Дельфийский оракул, то слова Оракул и Пифия могут быть синонимами. Но вот почему переводчики решили, что имеется ввиду конкретно Дельфийский оракул, а не прорицательница вообще<ref>При первом появлении она сидит на табурете, и вдыхает запах готовящейся еды, отсылка вполне вероятна.</ref> (слово ''оракул'' латинского происхождения, от ''orare'' — ''говорить'', и с греческими оракулами прямой связи не имеет)? Продолжим тем, что подземный город людей — ''Сион'' (да, как в Библии), а не какой-то там ''Зион.'' На этом фоне оставленные без перевода имена ''Тринити'' (Троица) и ''Сайфер'' (Шифр) — это уже мелочи, а ''Морфеус'' вместо ''Морфей'' даже упоминать не стоит… Ну и ''Меровинген'' вместо ''Меровинг'' как вишенка на кексе.
** И ведь в «пиратском» переводе никто не мудрствовал, и Оракул была Оракулом, Морфей — Морфеем, а Сион — Сионом. Но потом подоспели «официальные» переводчики и соорудили какаую-то Пифию. Ради женского рода что ли?
** причём Oracle это намёк на ITшный софт Oracle<ref>Название известной среды программирования Delphi тоже намекает на него.</ref> что при переводе напрочь потерялось! потому что нет софта Pythia.
*** Ещё как [https://pythia.org/about/ есть]! И с непосредственной отсылкой к древнегреческой Пифии-прорицательнице. Только уж больно это специфический, малоизвестный софт, чтобы на него делалась отсылка.
* Название «Омен» («Предзнаменование» или «Знамение») переводчики решили вообще не переводить, и в таком виде оно устоялось.
** К сожалению, это привело к тому, что русскоговорящий человек не поймёт отсылки книги и сериала «[[Good Omens]]» к фильму ужасов, ибо переводится как «Благие знамения» или «Добрые предзнаменования».
** В 1980-е, на пиратских видеокассетах, бывали русские переводы («с прищепкой на носу») и «Знаменье», и «Предзнаменование», и «Омен». В 1990-е книги, на которых основан этот цикл фильмов, издавали в России под названием «Знамение» (кажется, в серии «Мастера ужасов» или как-то так), но они мало кому запомнились, тираж был маленький, и его скупили в основном гурманы-ценители западных хорроров и мистики. Был издан и другой перевод, с названием «Предзнаменование», но это звучало громоздко, и он уж и подавно не запомнился народу. А уж потом вышла коммерческая локализация фильма, о которой тут речь, и локализаторы гнались прежде всего за хлёсткостью, запоминаемостью (и за «мистическим» звучанием), а не за точным переводом, и потому фильм с дубляжом пошёл в прокат (и на носители) как «Омен». И его последующий римейк с другими актёрами — тоже.
* Дилогия «Основной инстинкт» — «basic» здесь не «основной», а, скорее, «примитивный», «животный», «первобытный». Но обошлось: в русскоязычной среде основным инстинктом — в отличие, дескать, от прочих — одни называют жажду выживания, а другие — половое влечение. И то и другое играет в сюжете фильма 1992 года (и его менее популярного сиквела 2006 года) немалую роль.
* «[[Цельнометаллическая оболочка]]» — персонаж, известный как «рядовой Куча». На самом деле его прозвище — не Pile («куча»), а Gomer Pyle — в честь деревенского простака из старой американской комедии. Но «рядовой Куча» — действительно неплохая находка переводчика (нет, не Дмитрия Пучкова — [[пират]]ские переводы с «рядовым Кучей» ходили задолго до [[Ст. о/у Гоблин|Гоблина]]).
** А вот те, кто переводит «Цельнометаллический жилет» (?!) — просто [[надмозги]]: подразумевается именно оболочка (боеприпаса), это прямо подсвечено в одной из реплик поехавшего, измученного, разнесчастного «рядового Кучи».
* Внезапно, «[[The Fifth Element|Пятый элемент]]»! «Мультипаспорт» никакой не мультипаспорт, а «Мультипропуск» (от английского существительного «pass»). Студия озвучки «Джошизо» в ролике [[Nostalgia Critic|Ностальгирующего Критика]] о фильме Бессона перевела «Multi Pass» именно как «Мультипропуск». Фанаты фильма в комментах к ролику изумляются и негодуют, ведь «Мультипаспорт» звучит круче! К тому же, вызывает стойкие ассоциации с загранпаспортами.
* Фильм Доказательство смерти — Какое доказательство? В оригинале название фильма Death Proof и слово proof помимо доказательства ещё переводится как стойкость к чему либо, а в данном случае смертестойкий или неубиваемый было бы логичнее.
* Все фильмы с Норманом Уиздомом выходившие в нашей стране называли Мистер Питкин хотя сам персонаж Питкин был только в двух фильмах: В тылу врага (он же Square peg) и Питкин в больнице (A stitch in time). В остальных фильмах он носил совершенно другую фамилию.
* Яйцеголовые — В оригинале семейка пришельцев звалась Coneheads, что переводится как конусоголовые.

=== [[Телесериалы]] ===
* «[[Зена — королева воинов]]» (1995) — поскольку фигурирует отсылка к [[Герои и философы|Древней Греции]], то Xena должна быть «Ксена» (aka Ксения, Оксана)
** В украинской озвучке канала «1+1» назвали-таки Ксеной. А вообще, в английском звучании Xena = [Зина] ([[yt: dF3VTOcbuo|A Classic intro]]), но для славянского уха это звучало бы несколько забавно — при том, что имя Зинаида (Ζηναΐς) вполне себе греческое, «рождённая Зевсом», как-никак. Собственно, пару-тройку раз в русскоязычных газетных обзорах и программах передач встречалось и «Зина — королева воинов», но обычно это становилось поводом для шуток, в том числе и в самих рецензиях.
** Да и переводить «princess» как «королева» — это, [[Йопт In Translation|кхм]], неточно. Но ни «принцесса», ни «княгиня» переводчиками по каким-то причинам не понравилось. Уже к середине первого сезона название так устоялось, что в сцене, где ещё не определившийся с выбором стороны Джоксер противопоставляет Зену Каллисто, называя вторую «Королевой», а первую — всего лишь «Принцессой», пришлось выкручиваться, называя Каллисто «Царицей», мол, это круче королевы. С определённой точки зрения действительно круче, ведь титул «царь» (то есть «Цезарь») изначально задумывался не как королевский, а как '''императорский'''.
*** И потом, «царской» в русской традиции обычно именуется власть, представляющая собой как бы «священную монархию, глава которой ''напрямую'' исполняет Божью волю» (отчего «царь» в глазах русскоязычных ощущается гораздо значимее, чем «король»), а того, кого по-русски называют «королём», в Западной Европе, как бы притом ни называли, всегда ощущали как «Божьего вассала», и только. Однако верно и то, что возводить сам термин «царь» к «Цезарь» — это так называемая [[народная этимология]] (и следы желания Иоанна Грозного объявить себя «преемником кесарей римских»), а на деле-то у этого термина ещё более древние корни, он восходит к шумерскому «сар» — владыка. Ну помните Палисара, Набонассара, Валтасара и прочих?..
**** Этимологические словари связывают происхождение слова «царь» с личным прозвищем древнеримского политика. Само слово «Цезарь», скорее всего, происходит от латинского слова, означавшего «волосатый», и к древнему аккадскому титулу отношения не имеет. С точки зрения современного научного сообщества, именно версия, озвученная автором предыдущей правки, является примером ''народной этимологии''.
** Не говоря уже о том, что есть разница между Warrior Princess и Warriors’ Princess (как вариант — Princess ''of'' Warriors<ref>Только вот Princess неких ''неодушевлённых'' воинов — это так себе вариант.</ref>). Строго говоря, точный перевод звучал бы «Принцесса-воительница».
*** Тогда уж надо было и слово «принцесса» перевести. Это не титул, а характеристика — «первая/лучшая среди…».
* «[[Мастера ужасов]]» (2005) — эпизод под названием «Сигаретный ожог» (1 сезон, 8 серия), снятый Джоном Карпентером (один из самых успешных эпизодов). Никаких сигаретных ожогов в фильме нет, ''sigarette burn'' — это сленговое название метки окончания части фильма, чёрного кружка в углу кадра на пленке, который сигнализирует, что пора переключать проектор и менять плёнку. Но согласитесь, «Сигаретный ожог» в качестве названия ужастика звучит совсем неплохо.
* [[Moonlighting]] («Детективное агентство „Лунный Свет“») — как бы и верно, но всё же Moonlighting — это некая халтурка или подработка, и собственно этим и занимаются персонажи Брюса Уиллиса и Сибил Шепард из серии в серию.
** Да и не так уж верно. Агентство в оригинале называется «Голубая луна» (Blue Moon, может быть понято и как «Грустная луна»). Однако использовать такой — то есть точный — перевод было никак нельзя: локализаторы сериала прекрасно знали, что в русскоязычной среде словосочетание «голубая луна» будет воспринято как саркастический отзыв о нетрадиционной половой ориентации. Вот и переименовали в «Лунный Свет» — это-то никаких нежелательных ассоциаций у русского человека не вызывает.
* Scrubs (Клиника) — устоявшийся «Клиника» в корне неверен, так как Scrubs — это одежда, которую носят работники больницы, а ещё на жаргоне это обозначение новичка, который только начал работать (отсюда и название нашего аналогичного сериала — «Интерны»). Собственно, это и подмечает доктор Келсо в первой серии отчитывая Джей Ди говоря, что он очередной '''scrubs''' для него. С учетом отечественного смыслового наполнения было бы вернее назвать сериал «Белые халаты» (вот только в сериале большая часть персонала клиники одеты не в белое).
** Автор правки помнит перевод от канала Домашний, где вообще название перевели как Медицинская академия хотя главные герои давно в ней отучились и теперь полноценно работают в больнице.
* Документальный сериал о паранормальных явлениях «Secrets & Mysteries» (1988) в России больше известен как «Самые большие загадки прошлого и настоящего», а не как «Секреты и тайны». Тут неточность даже играет на руку, поскольку целевая аудитория может не сразу понять, какие секреты и тайны имеются в виду.
* «[[Доктор Кто]]» — обратный случай, слишком дословный устоявшийся перевод. Название сериала связано с часто звучащей просьбой представиться подробнее, чем только титулом, но вопрос «доктор кто?» звучит всё же недостаточно по-русски<ref> Вопрос «доктор кто?» больше отсылает на «доктор… ваше имя и фамилия?». Но вопрос можно трактовать и в значении «доктор… каких наук?», в этом случае более уместно «доктор какой?».</ref>.
* Modern family — В нашей локализации ситком назвали Американская семейка. Семейка американская, это понятно, но всё таки больше подойдёт дословный перевод Современная семья так как наличие однополой пары действительно делает семью современной.
* The Middle — Опять же, название middle имеет в сериале много значений: это и обозначение семьи среднего класса, и обозначение места где живут главные герои и даже нахождение в центре внимания но никак не Бывает и хуже.
* [[The Sopranos]] — Нет никакого клана Сопрано и не было, просто Сопрано было бы достаточно, так как сериал в первую очередь про Тони и его семью. Да и мафиозная семья где служат главные герои называется Димео и в сериале даже подсвечивается, что Тони исполняет обязанности главаря семьи Димео, а вот если бы ему дали добро, то он бы создал свою семью с названием Сопрано.

=== [[Мультфильмы]] ===
* Серия '''Кунг'''-Фу Панда — правильная транскрипция на русский китайского боевого искусства — Кунфу. «Кунг» появилось в русском через вторичный перевод американских переводов гонконгских боевиков, где использовался гонконгский диалектизм kung fu (но даже так, по правилам транскрипции kung читается Кун, а не Кунг (здесь транскрипция ломает мозг, потому, что Kung — это «Кун», а Qin — это «Цинь», то есть пишется английское мягкое «Н» (ng), читается твердое, и наоборот). А вообще, в Китае принято говорить '''ушу''' (англ. Wushu, опять же) — буквально «Боевое искусство».
** Аналогично имена — все эти Конги, Лунги, Пенги, Зенги сильно режут глаза. А брат Мастера Обезьяны Ву Конг мало того, что на самом деле Укун, так еще и отсылка в тому самому Сунь Укуну, что понятно не сразу.
* Шрек — автор этой правки помнит, что Шрека в переводах как только не переводили: И людоедом, и гоблином и троллем хотя он именно самый настоящий огр.

=== [[Мультсериалы]] ===
* [[Аватар: Легенда об Аанге]] — сколько разговоров в фандоме о том, что bending — это [[не магия]], и перевод местных обладателей сверхъестественных сил как «магов» неверен, а всё равно практически все говорят «магия» и «маги». Так и проще, и всем понятно. В случае героини [[Эффект Телепорно|Suki]] закрепился вариант Суюки, и только самые безбашенные смело зовут её Суки. Причём в этом же переводе есть ещё вариант Зуки/Дзуки, но его фанаты не приняли (видимо, из-за путаницы с Зуко).
* Персонаж мультфильмов «The Ant and the Aardvark» от студии «DePatie-Freleng Enterprises» (создателей Розовой Пантеры) — в оригинале он трубкозуб, на русский его вид обычно переводят как муравьед. Чтобы понятнее было и не грузило, и чтобы русские увидели и распробовали бьющую в глаза антитезу: «Муравей и муравьед» (противники).
* Название мультсериала «[[Steven Universe|Вселенная Стивена]]» (Steven Universe) в буквальном русском переводе звучит то ли так, будто вся вселенная сериала принадлежит Стивену, то ли будто она, включая всех фантастических персонажей и все события, существует только в его голове (фантазии одинокого ребёнка либо коматозные/предсмертные видения). При этом игра слов, перекличка с его фамилией, всё равно утрачена.
** Аналогично в русском переводе утеряна связь названия мультсериала «[[King of the Hill]]» и фамилии Хэнка Хилла.
* Ну и куда же без «[[Трансформеры G1|Трансформеры: первое поколение]]» и Саундвейва в роли Бархана или Старскрима в роли Скандалиста… Впрочем, вот ему подходит.
* Троица главных героев из «[[DuckTales|Утиных историй]]» носит разные имена в разных языках. На английском они Хьюи, Дьюи и Луи, на немецком — Тик, Трик и Трак, на французском — Рири, Фифи и Лулу, на португальском — Хугиньо, Зезиньо и Лузиньо, на финском — Тупу, Хупу и Лупу. На русском их назвали ''Билли, Вилли и Дилли''. Вопреки популярному и тиражируемому заблуждению, Билли и Вилли — необязательно сокращения от одного и того же имени — Уильям. В русском дубляже ремейка 2017 года (где они называют друг друга Хьюберт и Дьюфорд), полное имя Билли — Роберт, а Вилли — Вилфорд.
* Чёрный плащ, который в оригинале [[Darkwing Duck]] — Утка Тёмное Крыло (или Селезень Темнокрыл). И плащ у него [[Фиолетовый — новый чёрный|фиолетовый]]. Правда, такой перевод позволяет называть его ЧП.
** И клич ЧП «[[Ну-ка, от винта!]]» в оригинале «Let’s get dangerous» — «Пора становиться опасными!» — во всех странах также переиначивали на свой лад.
** Свою [[Меня зовут Иниго Монтойя!|речь перед злодеями]] ЧП в оригинале начинал со слов «I am the terror that flaps in the night!», так что ему следовало в дубляже представляться не «ужасом, летящим на крыльях ночи», а «ужасом, машущим крыльями в ночи». Но выбранный переводчиками вариант звучит ритмичнее и легче произносится, а также не звучит как откровенная хохма: по-русски «ужас, машущий крыльями» был бы откровенным стёбом, вразрез с серьёзностью, с которой сам ЧП относится к себе, и которая ярко контрастирует с бафосным бредом вроде «[[Поджог, убийство и переход на красный свет|Я ваш ночной кошмар, я штрафная карточка на лобовом стекле вашего автомобиля, я неистребимый прыщ на твоём лице!]]», который он обычно несёт после этой фразы.
* [[Южный парк]] — «Они убили Кенни». Это дословный перевод, а правильнее всё-таки «Кенни убили». Слово They обозначает именно, то что неизвестно, кто это сделал.
** Тем не менее, в одной из серий с этим и играются: на «Они убили Кенни!» вместо дежурного ответа следует контрвопрос: «Кто — они?». На что, в свою очередь, идёт неуверенный ответ: «Ну, эти, как их… Сволочи!»

=== [[Комиксы]] ===
* [[DC Comics|Вселенная DC]] — остановитесь, пожалуйста, прекратите именовать одного из тамошних злодеев непроизносимой фамилией «Зсасз». Имелось в виду вовсе не это. Злодей — венгр, и фамилия его пишется латиницей Zsasz, а произносится Жас. Даже не «Жац», как уверяют некоторые источники.
* «[[Crossed|Крестоносцы]]» — правильнее будет «перечёркнутые» или даже «похеренные» (со смыслом «те, на ком поставили крест»). Но российской аудитории неточный перевод очень даже зашёл — в русском культурном коде образ крестоносцев носит сложный, большей частью негативный оттенок. При этом слове обычно вспоминаются рыцари Тевтонского ордена из фильма Эйзенштейна «[[Александр Невский]]», бросающие детей в костер и идиотски погибшие, провалившись под лёд Чудского озера — в общем, достойные прообразы местных [[Живой зомби|заражённых]].
** Это гораздо более обширный прикол — для переводчиков, в том числе дипломатических, очень важно помнить, что русские и арабы с одной стороны и европейцы с другой вкладывают в понятие «Крестоносец» весьма разный смысл.
** Вариант Крестанутые?
* Серия комиксов «[[Les Aventures de Tintin|Приключения Тинтина]]» бельгийского художника Эрже. Естественно, оригинал писался по-французски, и Tintin произносится примерно как «Тентéн», с твёрдыми «т» и ударением на втором слоге. Перевели… сначала калькой на английский, и там главгерой стал ТИнтином (с ударением на первом слоге), а на русский, внезапно, — «Тантáн»! В последних переводах появилось «ТинтИн»; хорошо хоть, ударение вернулось куда положено.
** Есть народный перевод, где он «Тэнтэн», что гораздо ближе к истине. В русской озвучке мультсериала по этим комиксам тоже произносят «Тентэн», а поскольку мультсериал вышел у нас раньше комикса и мультфильма, для многих именно такой вариант стал первым.
*** Похожий случай был с французским мультсериалом [[Wakfu]]. Tristepin (дословно имя переводится как «печальная сосна») — в начале-середине 10-х, когда сериал только проник на постсоветское пространство, этого товарища то и дело называли Тристепин. А правильней, скорее, будет Тристепэн (учитывая французское произношение), но, поскольку это для русского уха звучит слишком странно (и совершенно напрасно фонетически отсылает к «степенный» и «тристепенный»), сойдёт '''в виде исключения''' и «Тристепан», потому что ассоциация со «Степаном» тут как раз ничему не повредит, хоть она и отфонарная.
**** Однако '''в целом''' решительно невозможно понять, откуда взялось это «-ан» при '''недавних''' попытках передачи французских имён, оканчивающихся на -in! Что за бред?.. Поздние дубляторы мультсериала про Тинтина/Тэнтэна попытались не только главного героя переименовать в «Тантана» (проникло в малотиражные русские издания оригинального комикса), но и другого персонажа той же франшизы, [[Воинствующие мещане|наглого]] Серафэна (этимологически Серафима) Лампиона — в… Серафана!!! Нувотнафига??? В оригинале французы произносят это -in действительно уж никак не «-ин», а вместо этого производят носовой звук, в русском языке вообще отсутствующий… но отчётливо напоминающий '''«-эн» и только «-эн»'''! А никакое «-ан» тут и рядом не было. Более того, во французском есть отдельный носовой звук, напоминающий именно «-ан» (так и пишется -an, скажем в имени-прозвище Fanfan), и путаница тут очень нежелательна. В русском с давних пор ТРАДИЦИОННО все эти случаи с французским -in передаются как -ен / -эн: тут тебе и полицейский Maximin в «Ищите женщину» — он совершенно корректно Максимэн, а никак не «Максиман»; и имя Бенжамен (французы так называют всякого Вениамина — Benjamin, и это ни разу не звучит как «Бенджаман»); и наконец, мартеновскую печь в России тоже никто не называет «мартановской» — она названа в честь ее изобретателя, носившего популярную французскую фамилию Martin, и каждый носитель этой фамилии для русских есть «Мартен» или «Мартэн». Эй, [[Не знает матчасти|издатели-локализаторы]], забудьте уже это ваше «-ан» (для всех аналогичных случаев, то есть для -in) и не позорьтесь!
* «[[Watchmen|Хранители]]» же! Которые в оригинале «Сторожа» или «Часовые» (ещё встречался вариант «Дозорные»). Первый раз комикс издали на территории РФ после выхода [[Экранизация|экранизации]] Зака Снайдера в 2010 году, название которой [[Надмозги|локализаторы]] перевели как «Хранители», так и пошло.
** Это, впрочем, объяснимо необходимостью увязать название с ключевой фразой «Who watches the Watchmen?» — «кто устережёт самих сторожей?» С хранителями она криво-косо, но вяжется, с часовыми и дозорными — фигушки.
*** Собственно, вся пресловутая «[[сарказм|неразрешимая проблема перевода названия]]» возникла исключительно потому, что комикс выпускался на русском в связке с фильмом, а в фильме «Watchmen» оказалось названием отряда супергероев. В самом же комиксе слово «Watchmen» встречается ровно в двух контекстах: в изречении «Who watches the Watchmen?» (и там оно должно переводиться «сторожа», это известная цитата из Ювенала), и в речи Дж. Ф. Кеннеди, которую цитирует Вейдт (и там это библейская отсылка, а в каноническом переводе Библии в этом месте «страж»). Так что если переводить только комикс, перевод «Сторожа» или «Стражи» абсолютно законен (ассоциация «watchmen»-«watchmaker» потеряется, но она не так важна). Но переводчики комикса были вынуждены следовать за переводчиками фильма! В результате, чтобы не заставлять читателя недоумевать «почему комикс так называется, если в нем нет никаких хранителей?», переводчики вставили «хранителей» в речь Кеннеди.
* Человек-ястреб — видный персонаж [[Вселенная DC|вселенной DC]]. Его подруга — Орлица. А в оригинале они — Hawkman и Hawkgirl, то есть оба — ястребы.
** В ту же степь — Соколиный глаз из Marvel (да и из книги Купера) — Hawkeye, Ястребиный то бишь
* [[Астерикс и Обеликс]] — В комиксе очень много говорящих имён и фамилий у персонажей, которые на разные языки включая русский переводят по своему... но почему то имя главного героя Астерикса не переводят. Возможно имя Азвездикс не так звучно и круто.

=== [[Аниме]] и [[манга]] ===
* [[Code Geass]]: расхождение между «официальным» (наиболее точным и добротно сделанным студией AniLibria) дубляжом и субтитрами подбросило разногласий в имена второстепенных героев — как, всё же, правильно звать студенток: ''Майли'' и ''Шарли'', или ''Милли'' и ''Ширли''?
** А имя китайского генерала ''Ли Синьхэ'' обычно передают как ''Ли Синке'' или вообще ''Ли Синка''.
** Но это мелочи. Что ''школьники'' делают в ''академии''? Даже пусть и скопировали название с одной из закрытых частных школ США.
*** Школьники (как стандартное обозначение детей и подростков, обучающихся в неспециальных учебных заведениях ниже «высшего образования») в академии (понтовое название для тех же школ, но «повыше классом», довольно привычное уже не только в США, но и в России) — внезапно, учатся. При желании можно их обозвать и «учениками» или «учащимися», а вот у «курсантов» или «студентов» в русском другие ассоциации. «Академикам», то есть выборным (в идеале) членам академий наук или академий искусств (не учебных заведений, а высших учреждений, регулирующих развитие областей знания) в такой академии точно делать нечего, разве что в качестве профессуры. Есть ещё слово «академисты», но оно редко употребляется.
*** Гимназия же! Или, если переводчик боится, что так пропадет британский колорит, — колледж. И никаких академий.
* [[Ghost in the Shell]]: название коряво перевёл [[Сам себе надмозг|сам автор]], плохо разумеющий по-английски. Вслед за ним подхватили и все остальные, и русские переводчики добавили второй слой надмозга, превратив «Дух в оболочке» (т.е. во плоти) в «Призрак в '''доспехах'''». На самом деле оригинальное японское название манги и всех её адаптаций — ко: каку кидо: тай, что-то вроде «Боевой отряд киборгов».
** Справедливости ради стоит заметить, что «Ghost in the Shell» — это не перевод японского названия, а скорее англоязычный «подзаголовок» (хотя действительно коряво составленный). Это вообще фишка автора — многие главы манги/эпизоды аниме также носят двойные японо-английские названия, смысл коих зачастую сильно различается.
* [[Hokuto no Ken]]. Устоявшийся перевод названия — «Fist of the North Star», «Кулак Северной Звезды». Что за звезда такая, может, ''Полярная''? Нет, товарищи: «Хокуто» — это Большой Ковш, часть созвездия Большая Медведица, а Полярная звезда входит в состав Малой Медведицы.
** Там же: «Нанто» перевели как Южный Крест. «Нанто» — созвездие из традиционной китайской астрономии, часть созвездия Стрельца. Да и не похоже оно на крест.
* [[Mononoke Hime]]: название практически однозначно читается как «Принцесса [по имени] Мононоке», хотя героиню зовут [[Я не Зельда!|вовсе не так]], а мононокэ — это такие японские духи. В идеале следовало бы писать «Принцесса мононоке» со строчной буквы (принцесса кого?). Есть неплохой вариант «Принцесса мстительных духов» — но он не имеет шансов на успех, ибо старый перевод уже всем привычен.
** Главного героя принято называть ''принцем'' Аситакой, хотя логичней было бы перевести как «князь»: во-первых, это всё-таки Япония, а не Европа, во-вторых, в русском языке слово «принц» ассоциируется в первую очередь с наследником престола, в то время как Аситака, судя по всему, был именно правителем айнского княжества.
** А вот Навсикаю из Долины Ветров называют «княжной», хотя она как раз скорее принцесса, учитывая европеизированность сеттинга.
* [[Ninja Scroll]]: неточный перевод пошёл из английской версии. На самом деле фильм называется «Легенда о ниндзя Дзюбее». «Манускрипт ниндзя» звучит лучше, вот только никаких манускриптов в фильме нет и близко.
** Сёгун Тьмы из этого аниме — на самом деле «теневой сёгун», речь ведь не о демоне или Князе Тьмы, а всего лишь о каком-то недорезанном наследнике Тоётоми Хидэёси.
* [[One Piece]] и иные. «Накама» по смыслу соответствует термину «соратник» и дружеские чувства как таковые не подразумевает, но переводят его всё равно как «друг».
** В одной из версий с английскими субтитрами Был даже комментарий перед аркой про Арлонга и Нами, мол, перевод «nakama» как «friend» не совсем верный, и в дальнейшем переводчик будет использовать «nakama» как есть.
** Автор этой правки помнит, что когда в России только только начала выходить манга в мягком переплёте накаму переводили как соратник.
* [[Pumpkin Scissors]] — автор надавал персонажам [[Сам себе надмозг|условно абстрактно искажённых]] европейских фамилий, потому уорент-офицер Мархс, фамилия которого в какой-то момент читается на вывеске часовой лавки его родственников, в англоязычных переводах стал Мартисом, хотя имел всё шансы оказаться кем угодно от Маркса до Мархеса.
* [[Sailor Moon]]: все фразы для превращений в аниме заканчивались словами «Make Up!» — воительницы не просили, чтобы предметы дали силы, они просили силы преобразовать их. Более того, за пять сезонов главная героиня по мере прокачки использовала четыре различные фразы для хэнсина, но в официальных переводах на русский язык (а их делали две команды переводчиков) все они превратились в «Лунная призма, дай мне силу!»
** Свою вступительную речь перед злодеями Сейлор-Мун начинала не со слов о том, что она защитник любви и справедливости, а нескромно объявляла себя прекрасной воительницей. Да и [[Во имя луны|во имя Луны]] она возмездие не несла, а просто собиралась покарать.
*** Гм-гм, а разве «карать» и «нести возмездие» нельзя считать синонимами? Переводчики просто выбрали то, что лучше звучало и, возможно, позаботились об эквиритмичности.
*** Разбор фразы (пробелы для простоты понимания): 愛と正義のセーラー服美少女戦士、セーラームーン！月に代わって、お仕置きよ！ (Любовь-и-справедливость-род. падеж-матроска-красавица-воин, Сейлор Мун! Луна-твор. падеж-во имя/именем, наказание-эмоц. частица! Вынесение объекта в конец после запятой равносильно частице-определителю).
** Главную героиню зовут Усаги. Но в русской озвучке она превратилась в Банни, ибо переводили с английских субтитров; «Усаги» и «Bunny» означает «Зайчик/Кролик» на японском и английском соответственно. Где-то среди русскоязычных поклонников так и продолжают кликать её Банни. В четвёртом и пятом сезоне (переведённом и озвученном другими людьми) сделали Усаги. Видно, [[эффект Телепорно]] («усатая она, что ли?») тоже больше никого не пугал.
*** [[Слово Божие]] говорит, что правильно переводить сохраняя «заячью/кроличью сущность». Так что правильно будет что-то вроде «Зая Цукино». Зая Лунная?
*** Как и Чибиуса стала просто «Малышкой». Подразумевается, конечно, что она «Малышка Банни», чтобы с матушкой не путать (причем при первом появлении даже в русском переводе так и представляется), но вообще, должно быть «Малышка Уса[ги]». Ну или просто «Чибиуса», да. В четвёртом сезоне исправили на «Чибиусу».
** Помните Джедайта, Зойсайта и Кунсайта, а также королеву Погибель? В оригинале имена этих злодеев отсылались на драгоценные камни: жадеит, цоизит, кунцит. Соответственно, зовут их на самом деле Жадеит, Цоизит и Кунцит (ещё Нефрит — только его перевели правильно;<s> видимо, переводчики не были знакомы с данными минералами, ну что ж поделать</s>) А королева Погибель на самом деле королева Берилл, по одноимённому камню (есть мнение, что переводчики попутали «Beryl» c «{{Перевод|Peril|Опасность}}»). И если вариант с «королевой Погибель» встречается также часто, как та же «Банни», то вот (почти) дословная транслитерация имён её прихвостней уже прочно закрепилась в руфандоме.
** На самом деле все примеры крайне спорные — есть вполне качественный перевод сабов и манги, даже в поздних сезонах аниме постарались исправить косяки первых. Людей, обзывающих Усаги «Банни», сейчас найти сложно… а вот в 1990-х их и впрямь было видимо-невидимо (это ещё и популяризировалось журналом «Великий Дракон»).
* [[Sengoku Majin GoShogun]], точнее его американская адаптация «Macron-1». Леонардо Медичи Бандл здесь стал принцем Эихарном (Prince Eharn). В русской озвучке в свою очередь превратился уже в «принца Абихана», да так и остался. С тех пор в фандоме его зовут только Бандлом или Абиханом.
* [[Vinland Saga]] — с выходом аниме оказалось, что сестру Торфинна Ульфу на самом деле зовут Ильвой.
* [[Pandora Hearts]] — попытка переводить имя [[трикстер]]а Ксеркса Брейка как Зарксис.

=== [[Видеоигры]] ===
* [[Mortal Kombat]] — Устоявшийся перевод «Смертельная битва», конечно, верен по смыслу, но все же mortal — это смертный, так что корректнее было бы «Смертный Бой». Ах, какой меткий каламбур был бы в русском!.. Но шанс упущен.
** А вот вариант «Поединок Смертных» не годится — среди участников рукопашно-магических турниров, показанных в играх и адаптациях, совершенно каноничным образом присутствуют и бессмертные. Правда, именно смертные играют в ходе этих турниров (решающих судьбы миров!) ключевую роль, что не раз подсвечено в сюжете, hence the name.
* Игра [[Final Fantasy IV]]: первый её перевод на английский содержал немало вольностей и отсебятины, а с японцами-авторами не очень-то консультировались. В результате девочку-волшебницу назвали Ридия (Rydia), хотя по замыслу авторов она была Лидия. Но экзотическое имя так понравилось игрокам, что авторы игры сделали его каноническим.
** В этом же переводе было использовано смешное оскорбление: маг Телла говорил барду Эдварду «You spoony bard!» Слово «spoony» — это архаичное «глупый»; на современное ухо оно звучит смешно и нелепо. Однако именно из-за этого фраза так понравилась игрокам, что «You spoony bard!» стало легендарным и попало во все последующие редакции перевода игры.
* Серия HoMM и не только: morale давно и прочно переводят как «мораль», а не «боевой дух войска» (степень бодрой готовности рисковать и претерпевать испытания), хотя имеется в виду именно он. А не [[Изменившаяся мораль|стандарты поступков]] и уж подавно не «назидание, какое бывает в концовке [[басня|басен]]».
* [[Minecraft]] — моб Blaze (то есть «пламя», «пылающий»). Подразумевается, фактически, элементаль огня. На вики, в обсуждении наименования моба предлагались названия «пламень», «дух огня», «поджигатель» — собственно, вариации перевода слова blaze, и… «ифрит», джинн из арабской мифологии, никакого отношения к мобу и замыслу разработчиков не имеющий. Был выбран последний вариант, и не исключено, что благодаря склонности к нему как минимум одного из действовавших тогда администраторов. В итоге выбор обосновывался «художественным переводом», но никто не учёл того, что художественный перевод — не тот, который красивый, а тот, что сумел передать то, что хотел передать автор в оригинале, и поэтому художественным переводом по сути мог являться, к примеру, отвергнутый тогда «пламень», ничего, кроме связи с огнём в себе не несущий. «Ифрит» попал и во внутриигровой перевод.
** Однако, 4 года спустя вышли строгие указания к переводу Minecraft Java, которые, помимо всего прочего, напрямую запрещают использовать отсылки к какой либо религии даже в достижениях, а значит ифриту, как религиозному персонажу ни в коем случае не надо иметь место в игре. Поэтому после «волны переименований», случившегося примерно в период с версии 1.9 по 1.11, был выбран также отстаивавшийся на вики перевод «всполох», который являлся в самом деле наилучшей адаптацией названия Blaze по сравнению с остальными переводами, но, к сожалению, перевод точный — да неустоявшийся.
*** И стоит заметить, что «ифритом» моба стали называть заметно реже, но не чаще чем просто «блейз».
** [[Аверсия]]: вики настоятельно использует перевод the End как «Край», что приводит к таким [[Йопт In Translation|йоптам]] как «странник Края» (в оригинале Enderman, сравн. Englishman, Ender — что-то вроде прилагательного от End, названия измерения), просто странным и однобоким (камень Края, сундук Края… всё Края…), так и вовсе тавтологическим (биом «окраины Края»), из-за чего называть это всё именно так, как это называет вики — ''крайне'' не хочется.
*** При этом, в игре с давних пор были такие переводы как «эндермен», «Энд», «Эндер-дракон», что позже хорошо сошлось так и с требованиями разработчиков перевода путём транслитерации, так и устоявшемуся среди игроков названием.
*** Точно также «Иссушителя» чаще называют «Визером», а «Нижний мир» — «Незером» (однако, не чаще чем просто «ад»), и это именно те названия, к которым склоняют разработчики, а не вики.
*** Справедливости ради, определённая часть игроков всё-таки предпочитает «Край». Тот же «Странник Края» звучит куда красивее, нежели «эндермен», хотя в обычном разговоре второй вариант всё-таки удобнее. А уж Визера Иссушителем и блейза ифритом называют вполне часто.
** И разумеется нельзя не упомянуть «жителя». В оригинале это «villager», то бишь «селянин» или «крестьянин», и в нынешнем переводе оно так и есть. Но в старых версиях моба называли не иначе как «жителем», да так его игроки и запомнили.
* [[Planescape: Torment]]: Enhanced Edition и его перевод от Arcane Coast, который разрабы планируют (планировали?) официально вставить в игру, но всё никак не сподобятся. Ярким примером будет спутник главного героя Morte. Произносится его имя как «Морт», однако переводчик рассматривал только варианты «Морти» и «Мортэ», склоняясь к последнему. Причина — «все так привыкли». [[Педаль в асфальт]] — один из фанатов игры связался с ведущим дизайнером и сценаристом игры, легендарным Крисом Авеллоном, и тот подтвердил, что правильный вариант действительно «Морт»; «e» здесь глухая. Ответ переводчика? Раз буква «e» в слове есть, как-то читаться она ДОЛЖНА. Наличие множества слов с глухими гласными на конце значения не имеет, как и мнение сценариста. Несогласные получили угрозы звиздюлей от модераторов за трату времени и неконструктивность.
** Интересно, что бы испытал переводчик, попытавшись осилить валлийский (worchester, который «вустер») или французский (у любого сочетания звуков имеется [[Педаль в пол|бесконечное]] количество способов их записать, но любой записи соотвествует один вариант произношения). И как этот олух перевёл шутку le petit morte (le petit''e'' mort — французский эвфемизм для оргазма).
*** Хех, кому-то весело, но этот перевод по-прежнему планируется бимдогами для использования в качестве официального. И беднягу-черепка будут звать «Морте». В том числе и потому, что [[Переводчик против фанатов|переводчик и его друзья]] ''привыкли его так называть'', а оригинальное произношение и слова разрабов буквально ''не имеют значения''. Как говорится, нет слов, одни эмоции.
**** Хорошо хоть «Хайв» («все привыкли так его называть!») после долгих споров таки заменят на «Улей». Прямо хочется спросить, для кого вообще этот перевод вообще делается, если привычки друзей переводчика имеет такой вес?
***** Для друзей переводчика, очевидно же. И у них же он и работает — нормальные работодатели турнули бы этого «пиревотчика» сразу же после заявления про «буквы ДОЛЖНЫ читаться». За вопиющую профнепригодность.
* [[Prince of Persia]]: {{перевод|Warrior Within|Воин внутри}} в русской локализации переименовали в «Схватка с судьбой». Получилось как бы удачно, но если бы вслед за этим разработчики выпустили следующую часть под названием Prince of Persia: {{перевод|Fight with Fate|Схватка с судьбой}}, то получился бы фейспалм.
** Назвали бы её взамен «воином до мозга костей», делов-то.
* [[Starcraft]]: написание ''Proto'''ss''''' по-английски имело двоякую цель — чтобы не было транскрипции ['proutəu'''z'''], и чтобы одного протосса не звали ''proto''. Один протосс в оригинале тоже ''Protoss''; это слово, как и ''Zerg'', в единственном и множественном числе по форме не различается. Почему бы в русском не приблизиться к греческому и не написать «протосы»?
** Впрочем, есть и фанатские переводы названий ''Protoss/Zerg'': Первые/Перворождённые и Иные. Но такому, понятно, не устояться.
** С выходом официальных локализаций StarCraft II, одобренных фирмой Blizzard, фанатским переводам просто не осталось места. Поэтому протоссы всегда с двумя «с», а Зел-Нага не Ксел’Нага никаким боком. {{Spoiler|А вот батон — и в каноне теперь орудие справедливости!}}
* [[The Elder Scrolls]]: прозвище альтмеров «high elves» переводят как «высокие эльфы». И действительно, среди меров они самые высокие. Но вместе с тем, альтмеры — это самые высокомерные и снобистые из эльфов, и поэтому правильнее было бы назвать их «высшими эльфами», какими они себя собственно и считают. Хотя правила русского языка совсем не запрещают использовать слово «Высокий» и в данном случае, просто как синоним слова высший оно используется гораздо реже.
** Знаменитая пьеса «Похотливая аргонианская дева», которая на самом деле должна переводиться «Похотливая аргонианская горничная» (в самом деле, ну в каком месте она «дева»?) А так это заодно отсылка к самым клишированным порносюжетам,<ref>Ну, все знают — озабоченные горничные, горячие медсестры, развратные старшеклассницы\студентки…</ref> что дополнительно подчеркивает характер произведения, которое в самой Вселенной, видимо, считается чем-то уровня «Жестокой голактики» или «My Immortal» — [[Так плохо, что уже хорошо|бездарного, штампованного, и за счет этого забавного]].
** «Afflicted», слуги Периайта — не «одержимые», а «сломленные» или даже «поверженные», «пропитанные сущностью Периайта»: здесь нет работы для экзорциста.
*** А где в слове «больной, заражённый, страдающий от чего-либо» сломленность/поверженность? Йопт-с. Особенно учитывая что Периайт — Князь именно болезней (и естественного порядка, в отличие от Джиги с его порядком неестественным).
* Локализация [[Warcraft III]] от Soft Club до выхода [[WoW]]. [[Педаль в пол]]: Близзы одобрили крайне вольный, с тоннами Йопта, перевод<ref>Чему пока ни разу не нашлось пруфов, потому это похоже на [[Популярное заблуждение/Видеоигры|растиражированное заблуждение]].</ref>. А ныне наоборот, [[С прикрученным фитильком|с фитильком]], ибо через несколько лет [[WoW]]'оньки все отвыкли от ''Мстителей'', ''Грома Задиры'' и ''Райво из Пандарии'' (впрочем, некоторые упорно считают Райво и Ченя Буйного Портера абсолютно разными персонажами). А кое-кто, [[шутки ради]] и вовсе доказывает, [https://www.youtube.com/watch?v=Rqrq7YYbk0Q что пандаренов в Warcraft III никогда не было, указывая, в том числе, на сомнительность имени «Райво»].
** Но что-то устоялось настолько, что оно есть и в каноничном переводе от Blizzard. Forsaken как Отрёкшиеся (на самом деле «Отринутые», то есть всё наоборот), druid of the talon как друид-ворон (просто описали то, в кого юнит превращается) и прочие моменты, что неточными не назвать, но могли обозвать и по-другому (Silver Hand как Серебряная Длань, хотя могла быть и Рукой). Часть имён переделаны так же, как и у «Софтов» — это у фанатов в переводах иногда встречается «Сильванас», оба перевода настаивают на «Сильвана». Некоторые фразы цитируют дословно — «будь ты хоть трижды королём» звучит и в катсцене [[WoW]], хотя на английском ни о каких «трижды» не говорится.
** До этого был устоявшимся перевод Warcraft 2 от СПК — хоть очень выразительный, но неточностей там тоже немало.
*** Перевод World of Warcraft побил все рекорды по неточности. Начать хотя бы с Shadow Council, который переведён как «Совет Теней», хотя по факту это «Теневой совет» (серые кардиналы), и были в нём вовсе не тени, а вполне реальные орки, связавшиеся с демонами. Или город Штормград — в оригинале Stormwind, что означает «Штормовой ветер». Или возьмём заклинание Holy Lance (копьё святости, святая пика), переведённая как «священная острога» (где переводчик увидел острогу и каких рыб этим заклинанием собрался убивать — непонятно) и заклинание Far Seeing (дальновидение) — «Острый глаз» (а нюх как у собаки, вестимо).
**** По количеству примеров [[Йопт In Translation/Видеоигры|в соответствующей статье]] рекордом и не пахнет.
***** Мало примеров, потому что 3-ю часть знают все, но [[Никто не смотрит Шекспира|очень мало людей играли]] в первую часть игры (да и во вторую не так уж много), и хорошие переводы у первых двух частей появились лишь несколько лет назад. И как человек, игравший в WoW, а потом вчитывавшийся в «Викию» по игре, могу заявить: отсебятины в «Мире Варкрафта» — пруд пруди. Особенно в названиях артефактов. Примеры выше — только вершина айсберга, то есть самые вопиющие. К ним можно добавить, например: меч «Мощь Титанов» (а верный перевод — «Удар титана», Titanstrike); «Хищный коготь» — в русской версии WoW и артефакт, и копьё (кстати, в небуквальном переводе 3-ей части артефакт назван «Боевые когти»), а английской первое — «Коготь орла», а второе — «Коготь хищника».
* [[X-COM 2]] — зомбиобразных жертв инопланетной заразы, в оригинале именующихся «Lost» переводчик обозвал Странниками. Хотя по факту они явно «пропавшие», «сгинувшие» — напрочь утратившие человечность.
* [[Fable]] — Антагониста Jack of blades часто переводят как Джек из тени хотя его оригинальное прозвище это отсылка на карту таро. Более логично было бы переводить как Валет мечей/клинков.
* [[System Shock 2]] — The Many переводят как Многие хотя вариант Множество или даже Разум был бы куда логичнее.
* [[Bioshock]] — К самому переводу много вопросов, но почему основных противников перевели как «мутанты»? Слово splicer во вселенной игры изначально не имело негативного подтекста, и обозначало всех, кто употребляет адам.

=== [[Настольные игры]] ===
* Французская колода «Les Géants d’un Mythe» (1983 г.) обычно в 1990-х и 2000-х переводили как «Легенды кинематографа». Потому как именно это и имелось в виду. Французы-то нормально относятся к использованию словосочетания «Гиганты мифа» (в смысле — народной молвы) именно в этом значении… а русские не восприняли бы. Самые образованные из русских еще и спросили бы: это какие такие мифологические гиганты — гекатонхейры, что ли, или, может, циклопы?.. и почему на картах изображены вовсе не они, а какие-то кинозвёзды?..
* В русском переводе [[Vampire: the Masquerade]] не совсем точно перевели названия Дисциплин:
** Obfuscate перевели как «Затемнение», хотя это слово означает «скрыть», «сделать неясным», «сбить с толку». «Сокрытие» было бы точно — тем более, что эта вампирская способность позволяет именно скрываться, а не напускать тени. Если Obfuscate и наводит на что-то тень, то только на плетень. Что ещё хуже, есть дисциплина Obtenebration, которая как раз и должна переводиться, как «Затемнение». Перевели как «Власть над тенью».
** А уж нелепый перевод Presence как «Присутствие»… Это не способность присутствовать на заседаниях Камарильи — это способность поражать и восхищать<ref>Словарь Merriam-Webster толкует это значение слова Presence так: a : the bearing, carriage, or air of a person; especially : stately or distinguished bearing b : a noteworthy quality of poise and effectiveness <the actor's commanding presence>.</ref>. Тогда уж переводите Obfuscate как «Отсутствие», что ли…
** Сложный случай с Quietus: с одной стороны, это означает «тишина», и первый уровень действительно завязан на тишину. С другой, именно из-за этого (а на последующих уровнях хватает более интересных вещей) в англоязычном фэндоме эту дисциплину часто недооценивают. Но «Смертоносность» — это в любом случае не дело.
** Официальный перевод более-менее утряс нюансы с дисциплинами, но некоторые решения вызывают вопросы. Так, стремление максимально уйти от фанатских переводов (и, заодно, воткнуть [[шибболет]]ы для отделения тех, кто купил книгу от тех, кто играет по старым переводам) породило такие штуки как «землеройки» (в оригинале Shovelhead, буквально «лопатоголовы») или родословную Ангра-Майнью (в оригинале Ahrimanes, буквально «Ариманы» или «Аримановы»; понятно, что Ариман и Ангро-Майнью — одна и та же суть, но смотрится дико).
* Ранние переводы сеттинга [[Warhammer 40000]] были известны своим безумием типа bolter — «молниемёт», но и сегодня фанаты иногда прорываются Горами, Магнусами Рыжими и Магистрами Войны:
** ''Magnus the Red'' — Магнус Красный, это геральдическое прозвище на средневековый лад, а назван он был так, кажется, в честь Алого Короля (''Crimson King'') [[Stephen King|Стивена Кинга]]<ref>Существует мнение, что термин «Crimson King» сильно старше книг Кинга — якобы так ещё в XVIII веке религиозные публицисты называли Сатану. Примерно как в нашей традиции его называют Нечистым — чтобы обозначить, но по имени не называть.</ref>, так что точное значение имени, похоже, должно быть Магнус Алый.
*** Он Red, а не Crimson, так что Красный. А вообще Red в данном случае то еще счастье для переводчика — это и «рыжий» и «красный», «рыжий» это и цвет и склад характера, а «красный» это помимо всего прочего отсылка к черту, который в США красного цвета и с рогами, а рога у Магнуса есть.
*** Магнус маг, а не представитель СФК викингов. И он не рыжеволосый, а весь красный.
**** А потому, что возможна отсылка к черту, который в американской культуре традиционно красный («А я дьявол. У меня нет перьев, только красивые толстые копыта, заостренный хвост и два красных рога» (кстати, рога у Магнуса есть)). В общем, проблема скорее в многозначности слова Red, которое и «Красный» и «Рыжий», и том, что авторы запихали отсылок на оба значения.
** ''Horus'' — египетский бог Гор (или Хор). Вообще же его звали Херу, но -у потом отвалилось<ref>А следовательно, Хорус — [[Эффект Телепорно|ещё не самое худшее, как его могли назвать]].</ref>, а e-o это заменяемые гласные в древнеегипетском языке, по крайней мере, насколько мы его сегодня понимаем. О, а иногда его звали вообще Хару! [[Раскол фанатского сообщества|Споры среди фанатов не стихли до сих пор]] — в старых источниках его зовут Хорусом. Новые издания — Гор.
** ''Робаут Жиллиман'' — традиционно переводят именно так. Попытка обозвать его [[Фанатская кнопка берсерка|Гиллиманом]] влечет к сжиганию на боевом мангале. Притом в официальных источниках после восьмой редакции его имя ''Roboute Guilliman'' произносят как ''Робутэ Гиллиман''. Однако «Робутэ» для русского уха звучит и вполовину не настолько благозвучно, как «Робаут».
*** По некоторым сведениям Guilliman это вообще подвергшееся надругательству Гильом (фр. Guillaume, французская форма имени, вы сейчас упадете, Вильгельм/Уильям), далее еще более офранцуженное в Гийом (Guillaume)
** ''Конрад Кёрз'' — еще один примарх с «трудным именем». Официальный книжный перевод «Курц», но используется очень редко. Дело в отсылке на «Апокалипсис сегодня» и обезумевшего полковника Конрада Курца (которого, кстати, убивает герой М.(Мартина) Шина, тогда как примарха убивает ассасин М’Шин).
*** И в обоих случаях это [[говорящее имя]], потому как в английском языке фамилия ''Curze'' созвучна слову ''«curse»'' — ''«проклятие»''.
*** Не меньше досталось его неофициальному титулу ''«Night Haunter»'', поначалу превратившемуся в ''«Ночного Охотника»''. В английском ''«haunt»'' означает ''«преследовать»'' и используется в том числе для описания основного рода занятий всяческих ''мсительных духов'' и ''полтергейстов'', а в старом переводе этот смысл был полностью утерян. Позже стали переводить ''«Ночной Призрак»'', утеряв другую часть смысла.
** ''Warmaster'' традиционно переводится как военачальник, но вообще это в английском языке человек, который до warlord’а ещё не дорос, но уже очень старается, [[дракон]], проще говоря. Смысловой перевод слова — военный лидер, обладающий большими умениями в военном деле. Там, где это слово встречается в качестве титула в других вселенных, — «Звёздных войнах», например, — его так и переводят как «мастер войны», реже «воитель». Фанатам, однако, запомнился «магистр». Не худший вариант — Военачальник, Главнокомандующий, Генералиссимус и даже Военмейстер имели-таки место.
** Grimdark как «мрачная тьма». Да, это так и переводится, но, блин, а менее механически? Чем «беспросветный мрак» не угодил? Или «Кромешный»?
* [[Шахматы]]: фигура, известная нам как ладья, в персидском называется «рокх» (колесница) — за скорость перемещения. В Европе перевели по созвучию с итальянским rocca — «крепостная башня». «Башней» эта фигура и называется на большинстве европейских языков, и форму имеет соответствующую. Впрочем, в русском языке её ещё называют «тура» — осадная башня. А вот в Персии её называли птицей Рух (из-за религиозного запрета ''полностью'' изображать живых существ фигура птицы Рух делалась с распростёртыми крыльями, но при этом без головы — отчего на Руси её и приняли за ладью, то бишь парусно-вёсельное судно).
** Из-за этого же запрета фигура «слон» в английском языке называется «епископ», поскольку мусульмане изготавливали слона в форме бивня, а средневековые англичане стали ассоциировать эту, на тот момент уже традиционную, форму фигуры с епископской митрой.
** В общем, это касается многих названий фигур в разных языках: заимствовали из других языков названия по звучанию, а затем по ассоциации приписывали этому звучанию значение. Так же появилась и королева: поначалу из «ферзя» (полководца) получилась «женщина» («ферязь» — это ведь ''женская'' долгополая одежда), а затем по ассоциации назвали её королевой, ибо какая ещё женщина может стоять рядом с королём?
*** «Что, взял, боярин?! Ферязь-то пропала!» (с) «Смерть Иоанна Грозного». Подразумевается именно шахматная фигура ферзь. Боярин Бельский, играя с царём в шахматы, нарочно поддаётся больному и повышенно-нервному (а оттого очень опасному) Иоанну, [[Эльфинг|чтобы успокоить его и подольститься к нему]].

=== [[Музыка]] ===
''Rhapsody in Blue'' Джорджа Гершвина — не «Рапсодия в стиле блюз». Во-первых, блюз все-таки ''blues'', а не ''blue'', хотя термин ''blue note(s)'' существует. Во-вторых, история названия известна — название предложил брат композитора Айра Гершвин, побывавший на выставке Джеймса Уистлера, который часто давал своим картинам названия типа «Ноктюрн в черном и золотом», «Аранжировка в сером и черном», «Аранжировка в сером», «Перламутр и серебро» и так далее. Изначально Джордж планировал название «Американская рапсодия», поскольку произведение — «''своеобразный музыкальный калейдоскоп Америки''», то есть нечто большее, чем конкретный музыкальный жанр. Так что все-таки «Рапсодия в голубых тонах».

=== Интернет-проекты ===
* [[SCP Foundation]]. На русскоязычном сайте отлично прижилось название шайки [[Безумный художник|безумных художников]] «Теперь Всё Путём?». В оригинале они называются «Are We Cool Yet?», что, согласитесь, переводится не совсем так. Насколько помнит автор правки, такой перевод впервые появился в списке аномальных предметов, и никто ещё не подозревал, что это — название организации, и что оно впоследствии будет многократно обыгрываться в каламбурах. Тем не менее, этот вариант оказался весьма хорош, и там, где на английском языке обыгрываются каламбуры с крутизной и прохладой, на русском это адаптируется в каламбуры с путёвостью и путями. Многие, включая автора правки, в своём хэдканоне считают, что «AWCY?» просто действует на постсоветском пространстве под брендом «ТВП?», почему бы и нет, с них станется.
** Молодой, динамично развивающийся украинский филиал эти два названия решил переводить, как «[[Кавайная нэко|НЯК?]]» («Ну як, круто?») и каламбурить про няшность и крутизну во всех смыслах.
** Название [[Вещи, которые лучше не знать|Процедуры «Монтаук»]] уже так прижилось, что стало поздно что-то менять, когда переводчики узнали, что название города и секретного проекта, в честь которых получила имя процедура, читается как «Монток».
*** Это общая проблема. Дифтонги, будь они неладны.

=== Прочее ===
* «G.I. Joe»: в 2009 году вышел кинофильм, который в России получил название «Бросок Кобры» («The Rise of Cobra»). Хотя позже вышел мультсериал, который стал носить название «G.I. Joe: Дезертиры» («G.I. Joe: Renegades»), но «Бросок Кобры» прижилось среди русскоязычных фанатов, на тот момент только недавно узнавших о существовании франшизы (для сравнения подвижные фигурки впервые начали продаваться в 1964 году, а первый мультсериал вышел в 1983 году), как название франшизы в целом (хотя более правильное русскоязычное название фрашизы − «Джо-солдат»).
** А то и просто «Американский солдат», потому что ''G.I. Joe'' — широко известный экземплификант для обозначения солдата армии США, то есть примерный аналог «рядовой Имярек», «рядовой Пупкин»
** Аббревиатура ''«G.I.»'' изначально пошла от ''«Galvanized Iron»'' — так в англоязычных странах называют оцинкованную жесть. В эпоху Первой Мировой Войны аббревиатура прицепилась ко всему, что поставлялось в упаковке из такой жести и заработала альтернативные расшифровки ''«Government Issue»'', ''«General Issue»'' и ''«Ground Infantry»'', а после завершения войны ''«G.I. Generation»'' (они же ''«Greatest Generation»'', потому как в первую очередь именно их силами разгребалась послевоенная разруха) стали называть поколение детей её участников (потому что у поколения участников войны всё было ''«G.I.»'').
*** В русском языке иногда относительно аналогично используется слово ''«[[w:Цинковые мальчики|Цинковый]]»'', правда применительно не к Первой Мировой.
** В случае фильма «G.I. Jane» перевели просто «Солдат Джейн». Оригинальный [[оммаж]], увы, утерян, но по крайней мере сохранился смысл.
*** Оммажем это может быть много чему, например, фильму ''The Story of G.I. Joe'', потому что G.I. Jane — тоже солдат армии США вообще, только женского пола, так же как Jane Doe — аналог John Doe, но по отношению к женщине.

=== [[Реальная жизнь]] ===
* Конный общественный транспорт 19 века назывался омнибусом. всё в рамках правил латыни, где omni было обозначением общего, а окончание bus показывало на дательный падеж. Получался транспорт для всех. Но потом кто-то по инерции — и не будучи сильно прошаренным в языке древних римлян — решил, что если коней заменит мотор, то самодвижущийся общественный транспорт должен стать автобусом! Неточное название прижилось, появились производные вроде троллейбуса (как автобуса, только на электроконтактах) и аэробуса (воздушного автобуса). Даже концерн-производитель авиалайнеров взял себе имя Airbus. А у англосаксов педаль и вовсе провалилась в пол: автобус теперь просто бус/bus [бас].
** С «телефоном» получилось примерно так же, как и с «омнибусом». Изначально — соединение греческих корней «''τελε''» и «''φωνο''», буквально означающее «''передача звука далеко''». Но в английском редуцировалось до просто ''phone'', то есть буквально «звук», а такие слова, как «смартфон» (умнозвук? хитрозвук??), выглядят громоздкими химерами, если вдуматься. С другой стороны, словом phone(s) по-английски называются наушники и часть телефонной трубки, прикладываемая к уху (в отличие от прикладываемого ко рту микрофона), и здесь «звучащий» выглядит уже уместней, чем русские кальки «головные телефоны» в первом случае и «телефон» во втором.
* [[Старше, чем феодализм]]: ''alea iacta est'' (жребий брошен) — так ещё в античности начали по-латыни передавать слова Юлия Цезаря ''перед'' переходом через Рубикон, сказанные им, согласно первоисточнику, по-гречески, цитатой из Менандра: Ἀνερρίφθω κύβος (бросим кости). Изменённая грамматическая форма глагола [[Йопт In Translation|вывернула смысл фразы наизнанку]]: вместо готовности испытать судьбу, сыграть в азартную игру она теперь воспринимается как выражение фатальности и неотвратимости событий.
* Мученик — устоявшийся неточный перевод греческого слова μάρτυς, μάρτῠρος, первоначально означающего «свидетель» (кстати, арабское «шахид» — перевод того же слова). Допрос свидетелей в ту эпоху часто вёлся с физическим принуждением. Поэтому и для святых, принявших смерть за исповедание (свидетельство) христианской веры и отказ от неё отречься, утвердился этот термин, восходящий к новозаветным текстам.
* Рапирой в русском языке этим словом называют учебный клинок без лезвия, используемый в фехтования с правилами, происходящими от дуэли на смерть (уколы в ноги и руки не в счёт как не смертельные<ref>Конечно, поразив бедренную артерию, можно легко убить, но это цель, в которую трудно попасть колющим ударом.</ref>, засчитываются только уколы в голову, шею и туловище<ref>В отсутствии антибиотиков любой достаточно глубокий укол в туловище мог закончится сепсисом, ведущим к медленной мучительной смерти.</ref>). А в иностранных языках рапира — лёгкая гражданская шпага (espada ropera — дословно «меч для одежды», то есть не для доспеха), обычно имевшая лезвие.
** Уточнение. Легкой рапирой можно назвать только современные тренировочные рапиры. Исторические рапиры весили до 2 килограмм и были двуручным оружием (сравните с средневековым романский мечом — 0,8 кг). Отсюда ошибка давать девушкам рапиры в фэнтези-мирах, поднимать их было бы не легче, чем тяжелый палаш.
*** Вообще-то само слово «рапира» происходит от испанского espada ropera, то есть «''костюмный'' меч», сиречь именно лёгкой шпаги, которую дворяне носили в городе вместе с приличным костюмом. Тяжёлую рубящую боевую шпагу, то есть по сути меч-бастард со сложной корзинчатой рукоятью, носить на бал было и глупо, и неудобно. Да и появились они в то время, когда европейское фехтование переходило от мощных, но медленных рубящих ударов, для которых важны и размах, и вес клинка, к аккуратным и куда более быстрым колющим,<ref>Боевые доспехи упрочнились настолько, что прорубить их ''мечом'' стало практически невозможно, какой-то шанс давали либо топор/молот/клевец/моргенштерн, либо колющие удары в сочленения, для чего тяжёлый рубящий меч был излишен, а для дуэлей и самообороны рубящий меч был тем более не нужен: колющий удар в тесной подворотне был много быстрее, да и тяжёлых доспехов разбойники и коллеги дворяне в городах не носили.</ref> где размах и вес, нужные для рубки, вовсе излишни, отчего шпаги очень быстро облегчились и потеряли рубящие кромки, превратившись, по сути, в длинные тонкие иглы, очень лёгкие и манёвренные.
* Broadsword — стандартно переводят с английского как «палаш». Хотя, палаш — это прямой клинок с односторонней заточкой, а broadsword часто затачивался с двух сторон. Англичане слово broadsword использовали в отношении шотландских «палашей», чтобы подчеркнуть, что у шотландцев не привычная шпага с узким клинком (кстати, англичане свою шпагу часто затачивали с одной стороны как палаш), а широченный по меркам нового времени меч.
* Соединённые ШТАТЫ Америки. Западноевропейский термин ''status/state/estate/état/estado/Staat'' и т. п. имел слишком много значений, и чтобы каждый раз не мучиться, гадая, что же имеется в виду, русские в XVIII веке переводили его одинаково: ''штат'' (то есть заимствованием из немецкого), будь то на самом деле «состояние», «государство», «сословие», «имущество», «персонал» или что-либо ещё. Генеральными штатами (на самом деле ''сословиями'', то есть по факту ''правящий класс''), например, называли французский и голландский парламенты. Когда пришла весть о формировании в Северной Америке неких ''United States'', их перевели как Соединённые Штаты — по той простой причине, что словом «государство» ('подвластное государю') в то время именовали только монархии. Вот как обстоит дело в других языках:
** немецкий: Vereinigte Staaten von Amerika, французский: États-Unis d’Amérique — по-прежнему используют тот же многозначный термин.
** сербский: Сједињене Америчке Државе (Соединённые Американские государства) — перевели термин по значению.
** польский: Stany Zjednoczone Ameryki (Объединённые состояния Америки) — повелись на ту же удочку, что и мы, подставив слову ''state'' стандартный перевод — только не транскрипцию, а перевод одного из значений (не того) : ''stan'' — «состояние». Впоследствии слово ''stan'' стало восприниматься как название составной единицы федеративного государства.
** В целом такая неточность оказалась для русского языка полезной, ведь у нас суверенные государства и члены федерации теперь называются разными словами, тогда как в английском языке многозначное слово ''state'' стало лишь ещё более многозначным и запутанным. На практике никакой путаницы нет: в США чётко разграничиваются понятия «региональный» (относящийся к конкретному штату) и «общегосударственный»: первое именуют прилагательным ''state'' (state police — полиция штата), второе — ''federal'' (federal laws, например). Подобно тому, как в СССР понятие «республиканский» формально могло относиться к самому союзному государству с республиканской формой правления, союзным республикам как его субъектам и автономным республикам в составе союзных, но на практике словоупотребление вполне дифференцировалось.
** Сами англоязычные часто в смысле «государство» используют слово government («правительство», имеется в виду федеральная власть).
*** Именно поэтому «Движение ополчения» в США выступает не против Соединённых Штатов как таковых, а против федерального правительства, которое и является для них воплощением идеи государства. Аналогичным было выступление матросов [[Гражданская война в России|в мятежном Кронштадте]] под лозунгом «За Советы без коммунистов», преподносимое впоследствии как антисоветское. Хотя против советов они ничего не имели и выступали против захвата всей полноты власти коммунистической партией, превратившей советы в чисто символический инструмент.
*** Переводить «government» как «правительство» — это тоже устоявшаяся неточность. Английское «government» подразделяется на законодательную, исполнительную и судебную ветви, тогда как русское «правительство» — это только часть исполнительной, то есть является более узким понятием. Так что «government» — это и есть «государство», но не в смысле «страна» (и противостоящая другим странам; впрочем, в этом значении чаще используется nation, а не state), а смысле «государственная власть» (и противостоящая, например, частным лицам).
** Во времена Империи по-русски употреблялось название «Северо-Американские Соединённые Штаты» (например, именно так они названы [https://ru.wikisource.org/wiki/%D0%AD%D0%A1%D0%91%D0%95/%D0%A1%D0%B5%D0%B2%D0%B5%D1%80%D0%BE-%D0%90%D0%BC%D0%B5%D1%80%D0%B8%D0%BA%D0%B0%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B5_%D0%A1%D0%BE%D0%B5%D0%B4%D0%B8%D0%BD%D0%B5%D0%BD%D0%BD%D1%8B%D0%B5_%D0%A8%D1%82%D0%B0%D1%82%D1%8B у Брокгауза и Ефрона]). Чем же оно полезно? Опять же устранением многозначности: США — не единственные Соединённые Штаты в Америке, так как на юге сразу за ними располагаются Estados Unidos Mexicanos, а ещё южнее — Соединённые Штаты (Провинции) Центральной Америки (Provincias Unidas del Centro de América, República Federal de Centroamérica), Соединённые Штаты Бразилии (República dos Estados Unidos do Brasil), Соединённые Штаты Венесуэлы (Estados Unidos de Venezuela), Соединённые Штаты Колумбии (Estados Unidos de Colombia), Соединённые Провинции Южной Америки (Provincias Unidas de Sud América), до сих пор упоминаемые в гимне Аргентины.
**** В Никарагуа окончательный отказ от идеи возрождения центральноамериканской федерации ознаменовало переименование страны из Estado de Nicaragua (Государство/Штат Никарагуа) в República de Nicaragua. Противоположно русскому словоупотреблению XX—XXI веков — у нас под «государством» обычно подразумевают независимое государство (хотя согласно текстам конституций, и союзные и автономные республики в составе СССР, и даже нынешние республики в составе России — суверенные государства в федеральных отношениях) а вот «республикой» может быть и субъект федерации.
*** Кроме того, в различное время за пределами американских континентов существовало ещё несколько государств, называвшихся Соединёнными Штатами: Соединённые Штаты Индонезии (Republik Indonesia Serikat, United States of Indonesia), Соединённые Штаты Ионических островов (Ηνωμένον Κράτος των Ιονίων Νήσων), Соединённые Штаты Стеллаланда (Verenigde Staten van Stellaland — это рядом с упомянутой ниже Zuid-Afrikaansche Republiek), Бельгийские соединённые штаты (Verenigde Belgische Staten, États belgiques unis).
* [[Чёрный континент|Южно-Африканская Республика]] на самом деле — Республика Южной Африки (Republiek van Suid-Afrika, Republic of South Africa), по этой причине в западных странах ЮАР сокращённо называют именно Южной Африкой (South Africa). Но в русском языке применять такую кальку некорректно, потому что здесь термин «Южная Африка» в первую очередь означает то, что в английском языке называется ''Southern Africa'' — то бишь целую группу стран, включающую, естественно, и ЮАР. А вот бурская республика Трансвааль официально именовалась именно ЮАР (Zuid-Afrikaansche Republiek).
** «Оранжевое свободное государство», в голландском оригинале — «Oranje-Vrijstaat». Но «Oranje» здесь означает «река Оранжевая» (она, в свою очередь, названа в честь правившей в Нидерландах Оранской династии), а «Vrijstaat» — это синоним слова «Republiek», использовавшийся националистами, не любившими заимствование из французского. Так что правильнее было бы перевести название как «Республика/государство Оранжевой реки».
* Традиционно в русском языке [[Шляхта, сеймы и фольварки|польско-литовское государство после Люблинской унии]] принято обозначать словосочетанием Речь (Жечь) Посполита или Речь Посполитая. По сути же Rzecz Pospolita — перевод с официальной латыни на польский термина Res Publica. С XVII века вместо официального названия «Королевство Польское и Великое княжество Литовское» в дипломатической переписке мог для краткости использоваться оборот «Светлейшая Республика Польская» (лат. Serenissima Respublica Poloniae; польск. Najjaśniejsza Rzeczpospolita Polska), откуда оно и прижилось в русском языке (вопреки [[Популярное заблуждение|популярному заблуждению]], оно не является сокращением от Rzeczpospolita Obojga Narodów (Республика / Содружество Обоих Народов, то есть польского и литовского), популяризированного с 1967 года книгой польского писателя Павла Ясеницы, которое не употреблялось официально как название государства). Неточность здесь не столько в употреблении родового термина без указания на конкретное государство в качестве имени собственного (в конце концов, вполне официальные «Союз Советских Социалистических Республик» или «Содружество Независимых Государств» также являются таким родовым термином без всякой географической привязки, да и Содружество Наций с 1946 года не именуется Британским), сколько в том, что современное польское государство также называется Rzeczpospolita Polska (Республика Польша).
* Не совсем перевод, но всё же. Братьев Гримм, если следовать правилам Розенталя, надо называть «братья Гриммы», потому что они оба мужского рода — в этом случае иноязычная фамилия, кончающаяся на согласный, склоняется. Как «братья Ивановы».
* Многих программистов откровенно [[Кнопка берсерка|раздражает]] [[надмозги|переводное]] название «Силиконовая долина» (Silicon valley). «Кремниевая она, потому что там компьютеры!» Настоящая [[w:Сан-Фернандо (долина)|Силиконовая долина]] (Silicone valley) тоже существует. Там снимают небольшое число фильмов, включая порнографические, где полно красоток с силиконовыми бюстами.
* «Псы-рыцари» — [[Католики плохие|ругательная]] кличка для [[Крестоносец|крестоносцев]] вообще или для конкретно Тевтонского ордена. Являет собой неверный перевод слова «''Reitershunde''» из сочинений Карла Маркса. По смыслу что-то вроде «толпа рыцарей», да хоть «свора», но анималистикой там в оригинале и не пахло, несмотря на корень «hund» («собака»).
** Существует занятная версия (приведенная, например, в одном из романов братьев Вайнеров), что в оригинале у Маркса было «''Reitersbunde''», сиречь «рыцарские союзы». Но в книге у буквы b отлупилось немного краски, переводчик прочёл её как h, вместо «союзов» получились «собаки», и отсюда и пошли звучные «псы-рыцари». Однако, это, видимо, легенда: у Маркса было именно «''Reitershunde''».
** Марксу вообще с переводами не везло. У Адама Смита и Давида Рикардо есть понятия «цена» (рыночная цена, price), «полезность» (value) и «себестоимость» (производственные затраты, cost). Каждому ясно, что все три — разные и меняются от ситуации. Затраты на добычу килограмма золота, скажем, в 3000 раз больше, чем на производство килограмма свинины. Однако, если наступил [[постапокалипсис]], свинина вам полезней для жизни и здоровья, оттого за кило золота килограмма сальца не купишь. В немецком языке «цена», «польза» и «стоимость» — одно и то же слово! «Wert» означает все три понятия разом, правда, немцы по традиции присоединяют прилагательные: Tauschwert — себестоимость, Gebrauchswert — потребительская ''полезность''. К несчастью, немцы так же по традиции прилагательные иногда опускают! Первый переводчик «Капитала» на русский, Николай Францевич Даниельсон, в 1872 году запустил в массы монстрообразные «продажную стоимость» (как продажная девка, ага), «потребительскую стоимость», и «прибавочную стоимость». Пётр Бернгардович Струве в 1899 выпустил свой перевод, где написано по-русски: «цена», «полезность», «выгода/профицит». Однако уже было поздно: «стоимости» Даниельсона стали устоявшимися терминами и с тех пор выносят мозг российским студентам-экономистам.
* Пирожки, которые еврейские хозяйки традиционно готовят на Пурим, имеют на иврите «кровожадное» название «озней Аман» — «уши Амана». Это любимая тема антисемитов (даже диакон Кураев, не самый упоротый из них, тоже опозорился этим), которые по факту выступают в таком троллинге русофобами. Изначально в идише пирожки назывались «гоменташн» — «Амановы кармашки»: «кармашком» — «die Tasche» — в немецком языке когда-то называли маленький пирожок с начинкой<ref>Гоменташн пришли из немецкой кухни и «в девичестве» назывались «мохнташен» — «кармашки с маком». Они имели треугольную форму, напоминавшую о треуголке, которую в пуримских представлениях (пуримшпилях) XVIII века носил Аман, традиционно одевавшийся в военную форму тех лет, а ещё раньше ассоциируясь с кошельком. По созвучию и сходству формы пирожки и были названы в идише «Амановыми кармашками».</ref>. А по-русски выпечку такой формы называют «ушками». Среди первых переселенцев в Палестину было очень много русскоязычных евреев, которые и принесли пирожки-ушки в иврит, калькировав ''русское'', а не идишское название.
* Фразеологизм «не в своей тарелке» — это каламбур. Слово «assiette» означает посадку (корабля), расположение… и тарелку! Изначально это применялось к кораблям, которые из-за перегруза или, наоборот, недобалластировки ходили очень аккуратно, не допуская больших кренов, потом стало переносным значением неуверенности… а потом всё это перевели на русский язык «тарелкой»!
* «Бриллиантовый зелёный» — официальное название «зелёнки», популярного советского антисептика. Изначально это вещество распространялось как краситель под названием «блестящий зелёный», но потом кто-то перевёл французское «brilliant» как «бриллиантовый».
* «Кубик циркония» — это калька с английского. Конечно же, на самом деле он [[Морская свинка|не состоит из металла циркония и обычно огранён не в форме куба]], и корректнее будет называть его «''кубический диоксид циркония''». Кроме того, возникает путаница с натуральным камнем ''цирконом'', который имеет другие свойства.
** Как материал для украшений его первыми синтезировали в '''Ф'''изическом '''И'''нституте '''А'''кадемии '''Н'''аук, отсюда исконно русское название ''фианит''.
** В английском языке керамику в виде оксидов металлов принято называть по названию основного элемента плюс суффикс «-а/-иа» — «алюмина» (окись алюминия), «циркония» (окись циркония) и т. п. Таким образом «кубик циркония» — это просто «кубический<ref>В смысле строения кристаллической решётки.</ref> оксид циркония».
* С прикрученным фитильком — во многих косметических магазинах используются кальки с латинских названий соединений: тут тебе и содиум (натрий), и другие подобные вещи. Дело в том, что по традиции состав косметических средств пишут на латыни, а перевод того или иного слова знают не все, поэтому для удобства используется именно калька.
* Название немецкого танка «Königstiger» традиционно переводят как «Королевский тигр», хотя это слово обозначает бенгальского тигра (говорят, калька с индийского термина, буквально переводимого «царь-тигр»). Больше того, сами немцы свой танк «Кёнигстигером» не называли и использовали обозначения SdKfz 182 или PzKpfw VI Ausf.B. По одной версии, название «King Tiger» придумали и популяризировали англоязычные солдаты, а позже его перевели на немецкий без учёта реалий языка, по другой название «Königstiger» узнали всё-таки пленных немцев, но это было лишь неофициальным прозвищем.
** Авторы, работающие в жанре альтернативной истории, иногда палятся, придумывая по аналогии немецкие танки «Лев» и их улучшенные версии «Королевский лев» (Königslöwe). А ведь Königslöwe в данном контексте скорее «Король-лев», чем «королевский».
* Имя родившегося в 2018 году английского принца Лу́и в оригинале имя пишется Louis и произносится [ˈluːɪ]. Имя [[Остров сокровищ|Р. Л. Стивенсона]] пишется так же, но его принято передавать как «Льюис». Дело в том, что в 18 лет он сменил написание с Lewis на Louis! А вот имя [[Alice in Wonderland|Льюиса Кэрролла]] всегда писалось Lewis.
** С именами английских монархов связана еще одна интересная особенность. В русском языке имена ''правящих'' монархов традиционно даются в русской или германской транскрипции, а имена ''неправящих'' членов королевского дома — в английской. Именно поэтому в Великобритании с 1952 по 2022 год правила ''Елизавета'' (а не ''Элизабет'') II. А когда трон занял её сын, именуемый до того ''Чарльз'' — он тут же стал ''Карлом III''. Внук бабушки Лизы принц ''Уильям'' станет ''Вильгельмом V'', правнук принц ''Джордж'' — ''Георгом VII''<ref>Это если они захотят. Дело в том, что у каждого из них по несколько крестильных имён (как это водится на Западе), и при восхождении на трон монарх имеет право выбрать любое из них, так что Уильям вполне может стать, скажем, Артуром или даже Филиппом (но будем честными, скорее всего, возьмёт, как и папа, привычное первое имя). Бывали и исключения: например, король Георг VI имел первое имя Альберт. То же самое было с Эдуардом VII, он тоже был Альберт Эдуард, и мама, королева Виктория, настаивала на таком имени в память о безвременно почившем супруге (его отце), однако '''в истории британской монархии Альбертов не было, а многие считали это имя слишком немецким'''. Учитывая, что с 1714 года на британском престоле находились расовые немцы с очень дальней и малой примесью английской крови, ага.</ref>.
*** Тут еще смешнее: монарх, пока не правит, также не пишется в английской транскрипции. Поэтому принцесса Элизабет стала королевой Елизаветой, принц Чарльз — Карлом. А еще названные в честь монархов объекты так же пишутся в английской транслитерации, поэтому британский авианосец формально «Куин Элизабет», а не «Королева Елизавета», хотя для красоты многие на это забивают.
* «Вечнозелёная» шахматная партия Андерсена против Дюфреня. Что мешало изначально назвать её Неувядающей, совершенно непонятно.
* Латинское слово capella (и его аналоги в других языках) хоть и не всегда, но довольно часто переводится как «часовня». Однако капелла — полноценный храм с алтарём (хотя небольшой и обычно являющийся частью главного храма ил светского здания), а часовня отличается от храма именно отсутствием алтаря (предназначена для чтеня часов, но не совершения Евхаристической службы).
* Зенит — это слово-ошибка. Изначально это была неточная транскрипция арабского астрономического термина «сэмт ар-ра’с» («направление на голову» или «путь над головой»), затем сокращено до samt, которое потом из-за описки прочитали как sanit и позднее превратилось в senit, пока, наконец, не приобрело окончательную форму.
** Синус тоже. Арабское ''jiba'' — транслитерацию санскритского ''Jyā'' («тетива») — безымянный монах-переводчик в меру своих способностей перевёл с арабского на латынь. Получилась «пазуха». С тех пор синус, который «стягивает» стороны треугольника в тригонометрии, и синусит, который воспаление околоносовой пазухи (а есть ещё и крохотная пазуха в правом предсердии, откуда пошёл «синусовый ритм» сердца) в медицине, — однокоренные слова.
* «Двойной слепой эксперимент» — калька с английского double blind experiment. Правильней было бы перевести как «дважды слепой эксперимент» или «эксперимент с двумя слепыми», то есть «слепой» как для испытуемого (который не знает, например, дают ему настоящее лекарство или плацебо), так и для экспериментатора (который и сам этого не знает, иначе мог бы бессознательно повлиять на результат). А сам эксперимент вовсе не «двойной», он вполне может проводиться и однократно.
* Тепловоз М62 ака «Машка» изначально назывался ТЭ-112, но в итоге за ним закрепилось именно венгерское название (М — означает локомотив, 6 — число осей, 2 — номер модели<ref>Тепловоз М61 венгры самовольно заказали в Швеции, что не понравилось советскому руководству, не так давно подавившему восстание 1956 года. Вот и принялись решать проблему в рамках СЭВ (благодаря которому тем же чехам достались ниши маневровых тепловозов и пассажирских электровозов).</ref>). А всё потому, что данный тепловоз поначалу строили для колеи 1435 мм (и Венгрии в частности) и лишь затем избытки ушли на привычную колею 1520 мм.
** Не избытки, а специально разработанная для СССР модификация экспортного тепловоза. У М62-СССР совершенно другой дизель и сильные отличия в пневматической и электрической схемах, так как он задумывался как быстрая замена харьковским «червонцам» ТЭ10 в связи с возвратом завода к исключительно военной продукции. Червонец в итоге отдали в Луганск, где появился 2ТЭ10Л, а на базе М62 появилась сначала двухсекционная 2М62, которая никогда не поставлялась на экспорт за пределы СССР, а затем исключительно советские 2М62У и ДМ62.
* Календарь же! Латинские названия некоторых месяцев (сентябрь — седьмой, октябрь — восьмой, ноябрь — девятый, декабрь — десятый) были абсолютно логичны при начале нового года в марте. Однако, начало нового года уже давно отмечают в январе, а старые названия остались!
* «Вещь в себе» у Канта — калька с немецкого Ding an sich. Более точно и по-русски: «вещь сама по себе».
* Знаменитое ленинское «Материя есть объективная реальность, данная нам в ощущении…» вызывает невольный ехидный вопрос «А кто её даёт-то?». На самом деле Владимир Ильич попросту использовал обычную в его эпоху кальку с немецкого: es gibt означает попросту «имеется», «как оно есть» (то есть Ленин имел в виду «объективная реальность, какая она есть с точки зрения наших ощущений…».
* Пресловутое ницшеанское «воля к власти» — продукт работы [[надмозг]]а. В оригинале это звучит как «der Wille zur Macht», где «macht» по сути аналогично английскому «power». Фактически, «macht» и «power» не имеют прямого аналога в русском языке и по значению представляют собой смесь слов «власть» и «мощь\могущество». Таким образом, с учетом контекста, «der Wille zur Macht» корректнее всего переводить как «воля к мощи\могуществу». Такое понимание резко смещает акценты: вместо стремления к власти в любой ее форме речь идет, по факту, о стремлении к максимальной самореализации, могуществе от слова «мочь», происходящем из совокупности знаний, умений, харизмы, etc. Да, это закономерно даёт определённую власть над окружающими людьми и\или обстоятельствами, но является побочным эффектом, а не самоцелью.
** В русском языке есть слово «Могущество», также представляющее собой смесь понятий «Власть» и «Сила», в смысле способность что-то делать. Сами же написали, что оно от слова «мочь».
** Более того, тут есть проблема с двумя определениями слова «воля». Обычно под ней понимается способность человека принимать решения (свобода воли) и добиваться желаемого (сила воли). Но Ницше явно имеет в виду волю из философской системы Шопенгауэра: слепую бессознательную энергию, которая пронизывает всё бытие и толкает человека к любым действиям (порой опрометчивым). Для Ницше считать энергичных властолюбцев вроде Чезаре Борджиа плохими людьми только за то, что они стремились к могуществу — нелепость, это всё равно, что осуждать их за цвет глаз или волос. Амбициозный авантюрист может быть невыносим для окружающих, и нередко совершает ошибки. Но всё, что имеет человечество, оно получило благодаря амбициозным авантюристам, которые исследовали, открывали, завоёвывали, хотя никто об этом их не просил.
** Ницше не повезло и с переводами его работ. Так, его работу, посвященную критике христианства «Der Antichrist» по принципу ложного друга переводчика адаптировали как «Антихрист», хотя никакой такой коннотации Фридрих не предлагал. В оригинале куда проще и безобиднее — «Антихристианин». Ныне так и переводят.
* «Государство» Платона стало жертвой такого в латыни и, соответственно, в английском переводе. Греческий оригинал «Πολιτεία» (дословно, полития — государство вокруг полиса) — был переведён как «Res Publica», а уже его на английский перевели как «Republic», из-за чего название становилось диссонирующим: ни Сократ ни Платон не грезили никакими республикой и демократией, говоря о преимуществах истинной аристократии. Само слово Πολιτεία в широком смысле означало «государственное устройство вообще», а только в узком — демократический строй, где всё решается советом большинства жителей города. Сам Аристотель пишет, что термин не очень удобен и проще называть такой строй демократией.
* Болезнь Лайма — названа [[Человек или пароход?|не в честь человека]] по фамилии Лайм, а по названию города Лайм в США, где её как следует исследовали. Правильнее было бы Лаймская болезнь, так принято переводить названия, произведённые от простых нормально склоняемых топонимов.
* Ра, древнеегипетский солнечный бог, на самом деле сначала произносился примерно как «Риигув», затем «Рээге» и, наконец, «Рэ», но древние греки записали его у себя как «Ra», и понеслася…
** Аналогично почти всем именам древнеегипетских богов: Инпу (Анубис), Усир (Осирис), Дихаути (Тот).
** Издержки консонантного письма в древнеегипетском. Для других консонантных писем тоже характерно, см. пример выше с синусом.
* Общественное мнение — калька с французского opinion publique. Но publique — это не общество вообще, это именно «публика», «те, кто заинтересовался и смотрит со стороны» (от тех, кто пришёл в театр на дебют актрисы в главной роли, до избирателей, которые будут голосовать на выборах).
* Великую Отечественную войну (сугубо войну СССР 1941—1945 гг. против нацистского интернационала, как часть общей Второй Мировой) по-английски называют «The Great Patriotic War» («Великая Патриотическая»), из-за чего её название выглядит более пропагандистским, чем оно есть на самом деле. Некоторые англофоны даже могут истолковать его как «глупая, ненужная война во имя воспалённой гордости» — что вряд ли идёт на пользу имиджу современной России. С таким крикливым англоязычным термином, пожалуй, проще принижать роль СССР во Второй Мировой, буде у кого-то возникнет такое желание (сейчас на Западе у многих возникает). При этом в иных иностранных языках такой проблемы не возникло: в том же испанском вполне дословно и красиво прошло как Grán Guerra Pátria (Великая Война за Родину). То же самое — с Отечественной войной 1812 года (Patriotic War of 1812). А вот то, что отечественной войной называют хорваты («Domovinski rat» 1991—1995, {{spoiler|по сути — братоубийственная заруба хорватов с сербами}}), у англоговорящих переводят менее патетично: «Homeland War». А для обозначения войны СССР против нацистов эти же самые скромные слова, видать, звучали недостаточно бравурно?..
** И нет, английское Fatherland для передачи русского «Отечество» в данном случае даже не предлагайте. Германию англоязычные часто в шутку называют именно Fatherland, поскольку это традиционное для немцев имя Германии (как у нас Россия = Родина); немцы пишут Vaterland, произносят «фатерлянд». Словосочетание «Great War for the Fatherland» (великая война за Отечество) в нашем случае никак нельзя было использовать — могли истолковать как «Великая Война за ''Германию''», что, разумеется, было бы совершенно неприемлемым: ведь велась она советским народом как раз против Германии!
** Альтернативное мнение: этакий громкозвучащий английский перевод, наоборот, пошёл на пользу — подобный пафос более чем уместен, если помнить, что, как минимум, в Великую Отечественную речь шла о дальнейшем существовании не только Родины, но и нашего народа с его культурой<ref>Собственно, в связи с войной в советскую пропаганду и допустили патриотические ноты — до того в мейнстриме были «у пролетариата нет отечества», «борьба с русопятством и великодержавным шовинизмом», оплевывание истории до 1917 года, вот это всё. На время войны это счастье свернули, а после войны хотя и вернули снова, но уже в сильно урезанном виде.</ref>.
** В случае Отечественной войны 1812 года вообще иногда опускают первое слово и получают the war of 1812, или называют его просто «Вторжение Наполеона в Россию», франкоцентризм эдакий. Хуже всего то, что получается [[Нет, не тот|дикая путаница с совершенно другой войной 1812 года, которая тоже официально называется The War of 1812]]: попыткой Британской империи под шумок континентальных разборок взять реванш против отбившихся от рук североамериканских колоний, и поэтому в англоязычной сфере предстаёт гораздо более значимой и часто упоминаемой. Доходит до курьёзного: празднование дня независимости США никогда не обходится без [[Оркестровая бомбёжка|фейерверков над Белым домом под Увертюру 1812 года]], и большинство сознательных американских граждан в полной уверенности, что это именно про «их» войну композиция, ведь дата-то совпадает! А ведь там отчётливо проигрывается и романовский гимн «Боже, царя храни»… который калька с британского «God Save the Queen», гимна враждебной бывшей метрополии! Воистину, [[реальность нереалистична]].
*** Так-то отсутствие интереса к чужой войне скорее относится к тропу [[Миллионы — это статистика]]. В соответствующей статье есть куда более эпичные (но менее приметные, ибо Африка) примеры.
** На английский язык русские исторические названия и прозвища настолько часто переводятся неточно и неправильно (а чаще всего, как здесь, — преувеличенно или с изменением значения), что сложно перечислить все примеры. Самый вопиющий — Ivan the Terrible, то есть Иван IV Грозный, прозвище которого «грозный» по смыслу должно переводиться как Ivan the Fearsome («грозный», «устрашающий») или Ivan the Stark («суровый»). Но его всегда зовут Terrible (ужасный). Дело в том, что в англоязычной и франкоязычной традиции проще называть именно Ужасным, «The Terrible»/«Le Terrible» — и не иначе — такого монарха, который сильно напугал собственный народ, ''особенно же'' своё дворянство. Впрочем, турецкий султан Селим I Грозный (Yavuz Selim) у англичан назывался не этим словом, а другим: The Grim («Мрачный», «Жуткий»).
* Слову «орда» в некоторых языках не повезло. В английский слово попало через французские тексты, а ведь озвучиваются слова в этих языках совершенно по-разному. Horde французы читают как «орд», более-менее близко, а вот англичане озвучили его себе в язык уже как «хорд», да ещё и с редуцированным «э» на конце (horde).
** Это [[транскрипция vs транслитерация]]. Зато не надо запоминать нечитаемую h, как в слове honor.
* В XVIII—XIX вв., и даже в ряде случаев в ХХ в. при транслитерации терминов с европейских языков на русский (кроме, само собой, французского, который и сам в стране обосновался на хозяйских правах) заметно явление почти тотального восприятия латинской буквы «H» как подразумевающей жёсткий звук «Г». Да, «гыканье» этой буквой встречалось в ряде германских диалектов, но не во всех, и уж точно это не распространялось на другие языки, но переводчиков это не останавливало. Вдобавок накладывалась ещё и привычка передавать двойные гласные со звучанием «эа» и «эи/эй» одиночные «э». Именно так homestead превратился в гомстэд (что особо весело в условиях соседства с нормально транслитерированным уже в современности home), freehold в фригольд, trade union в трэд-юниОн, а gas holder в газгольдер. Генрих Гейне стал таковым вместо урождённого Хайне тоже так. И этим же русский язык обязан случайной унификации имён большинства нацистских руководителей, [[Ги-ги-гитлер!|которые у нас все на букву Г (Гитлер, Гиммлер и т. д.)]], а в оригинале начинаются кто на H, кто на G и произносятся соответственно буквам по-разному.
** Наследие Киевской школы XVII века, где решили (и небезосновательно), что европейский придыхательный h лучше передавать через «украинское» г, который представляет собой звонкий вариант того же звука. Вот только продолжилась эта традиция уже на великорусской почве, где «г» читается как взрывной и на h ни разу не похож (да и южный фрикативный «г» ничем не лучше «х» для его передачи, ибо это звонкий русский «х», а на звонкий европейский h).
** [[Зигзаг]] у поляков: европейское h они пишут как h, но произносят так же, как своë исконное ch, то есть как русское «х». Хрестоматийный пример для польских школьников — фраза chusteczka higieniczna «гигиенические салфетки», где надо запомнить, в каком слове писать ch, а в каком h.
* Декартовское ''cōgitō ergō sum'' («я мыслю, следовательно, я есмь») было переведено как «я мыслю, следовательно, я существую». При обратном переводе получается ''cōgitō ergō exsistō''. Вся соль в том, что в философии понятие «существование» (''exsistentia''), в отличие от понятия «бытие» (''ens''), как правило, выражает только аспект сущего, тогда как слово «бытие» употребляют также в значении «всё существующее», «мир как целое».
* Французские «Troupes de marine», которые обычно переводят как «Морская Пехота». Причем грешат даже профессиональные издания. На самом деле отряды Морской Пехоты Франции именуется «Fusiliers marins»(Морские Стрелки). А «Troupes de marine» правильнее переводить как «ЗАМорская Пехота». Это подразделения Сухопутных Войск, являющиеся наследниками Французской Колониальной Армии. А раз уж основным транспортом до колоний всегда были корабли, то эти войска получили право добавлять на гербы якоря. Сегодня колоний у Франции уже нет, но есть обширные территории бывших колоний, которые рассчитывают на помочь бывшей Метрополии в борьбе за существование. Поэтому «Troupes de marine» представлют собой аналог российских ВДВ — части постоянной боеготовности, включающие в себя пехоту, артиллерию, танковые и инженерные войска. Если Иностранный легион — это острая шпага для быстрой атаки, то «Troupes de marine» — тяжеленная кувалда, для обстоятельного разговора с противником.
* Английское «Moscow», как и многие другие названия Москвы в иностранных языках, образовано от старинного «Московь-град». «Московь», как считается, происходит от архаичной основы на *-ū, изначально «Москы» — слова этого склонения в современных языках оканчиваются в именительном падеже (от первоначальной основы косвенных) либо на «-овь», либо на «-ва» — ср. бры (белобрысый) > бровь, цьрькы (от κυριακόν > kiriku) > церковь / укр. церква, моркы > морковь / укр. морква, сюда же Литъва / Lietuva. Ошибки здесь никакой нет, просто в самом русском языке форма «Москва» исторически вытеснила форму «Московь > Московъ» (которая, заметим, фиксируется раньше), так что сегодня большинство русских даже не знает, откуда пошло это самое «Moscow». (Этимология? Скорее всего относительно редкое угорское «моска»/«москы» — медведь.) Европейцам до этого, разумеется, нет никакого дела, называют так, как у них издревле сложилось — подобно тому, как сами русские продолжают называть Бейцзин по старинке (или с современным южным акцентом) Пекином, а Пари и вовсе именуют на польский Парижем (сами французы свою столицу так, разумеется, вообще никогда не называли), и никого это не парит. Тут причиной итальянцы: они испокон веков называют французскую столицу «Париджи» — это и повлияло на то, как её стали называть поляки («Париж»), когда узнали о её существовании.

== НЕ перевод ==
Правила локализации иноязычных имён меняются со временем, но бывает, что кто-то прославился ещё в старой традиции, и менять написание уже нельзя.

Плюс к тому, заимствованное слово правильно произносить так, как оно произносилось в языке, из которого было заимствовано, на момент, когда было заимствовано, и в том значении, в котором было заимствовано. Например, римская провинция Дакия произносится Дакия, как в латыни, а румынская марка автомобилей — Дача, как в румынском. Хотя слово одно. Аналогично, итальянские линкоры «Джулио Чезаре» и «Кайо Дуилио», а не «Юлий Цезарь» и «Гай Дуллий». По этой же причине упоминаемые ниже «Ватсон-Уотсон», «Гудзон-Хадсон» и «Гексли-Хаксли»

* «Почему Эмма — Уотсон, а доктор — [[Sherlock Holmes|Ватсон]]?» В оригинале написание одинаково — Watson. Почти все дореволюционные переводчики были [[Пейсы, кашрут и день субботний|евреями]] и транскрибировали с любого языка как с идиша. В современной транскрипции Wa- передают как Уо- (ближе к тому, как ''звучит'' у англоязычных), и в переводах под ред. К. [[Чуковский|Чуковского]] (1956) доктор уже стал Уотсоном. Однако телефильмы Игоря Масленникова со старым вариантом более популярны, чем современные переводы. А вот в [[w:Шерлок Холмс (2013)|современном сериале]] — именно «Уотсон».
** Аналогично — американский президент и город Вашингтон, которые по современным правилам должны были бы быть Уошингтоны.
*** Если учитывать орфоэпию, то в русской речи есть три варианта перевода слова Washington, которые должны употребляться в разных случаях. Если мы говорим о рандомном человеке, имеющим такое имя или фамилию, то надо переводить У'''о'''шингтон, если конкретно о первом президенте США, то В'''а'''шингтон, а если о названных в его честь городе и штате, то Вашингт'''о'''н.
** Аналогично — Джеймс Уатт и названная в его честь единица измерения мощности ватт.
** Листы белой шероховатой бумаги традиционно называют ватманом (или, устаревше, ватманской бумагой). Как нетрудно догадаться, названа эта бумага в честь изобретателя — фабриканта Джеймса ''Уатмена'' (James Whatman).
** Опять проблемы из-за буквы W. В издательстве «Эксмо» в 2001 году вышла книга-[[кирпич]] (ну, почти кирпич, так как без фотографий с выступлений автора фолиант становится в полтора-два раза тоньше) Марка Вильсона «Фокусы и трюки». Только автора зовут Mark Wilson, то есть правильнее Марк Уилсон. И в некоторых российских источниках его именовали правильно. Да и название Mark Wilson’s complete course in magic было бы правильнее перевести как «Полный курс магии от Марка Уилсона». Так или иначе, но данный учебник среди русскоязычных любителей фокусов запомнился с неправильным названием и неправильной транскрипцией имени автора.
*** И к президенту Вудро Уилсону это тоже относится, как и к камере Вильсона (которая в оригинале просто «туманная камера» без уточнения фамилии автора).
* Ещё один знаменитый пример — это зоолог Томас Гексли и его внук писатель Олдос Хаксли. Разумеется, фамилия у них одинаковая — Huxley, — а вот правила локализации разные. За первого стоит уже почти полуторасталетняя традиция, и просто так менять его уже не позволят.
** Аналогично река Гудзон и квартирная хозяйка Холмса миссис Хадсон. Они обе — Hudson.
** Драматург Кристофер Марло и частный детектив Филип Марлоу. Мало того, что оба — Marlowe, так ещё второй назван в честь первого.
** Кинокомпания «Коламбия Пикчерз» и федеральный округ Колумбия названы в честь одной и той же [[Антропоморфная персонификация|персонификации]] Америки (Columbia).
** Можно также вспомнить постоянного героя северных рассказов Джека Лондона по прозвищу Мэйлмют Кид и породу собак маламут. Впрочем, в России конца XX века издавался перевод (пиратский?), в котором персонажа звали как следует — Маламут.
** Туда же целая куча людей по фамилии Гамильтон — да хоть бы всем известная Эмма Харт, леди Гамильтон, жившая в 1765—1815! — и… автогонщик Льюис Хэмилтон. А актрису, прогремевшую в роли Сары Коннор в первом и втором «Терминаторах» (и через много лет вернувшуюся к роли постаревшей Сары в малоудачных «Тёмных судьбах»), одни переводчики называют «Линда Гамильтон», а другие — «Линда Хэмилтон».
* Изобретатель паровоза Джордж Стефенсон и писатель Нил Стивенсон. Оба — Stephenson (а вот автор «[[Treasure Island|Острова сокровищ]]» — Stevenson).
* Исаак Ньютон и Айзек Азимов. Оба носили имя Isaac.
** Забавная деталь: Азимов родился в России и при рождении был назван как раз Исааком — а Айзеком стал после переезда семьи в США.
** Нью́тона же во времена Ломоносова звали Невто́ном.
* Актёр Билл Мюррей, но теннисист Энди Маррей (оба — Murray).
** Также — изобретатель [[Справочник автора/Арифмометры|арифмометра]], основатель компании Burroughs Уильям Сьюард Барроуз и его внук, [[Антиреклама наркотиков|писатель-битник]] Уильям Сьюард Берроуз.
** Барроузу не повезло так же, как и многим U, которые транскрибировали советские переводчики. Отсюда «ленч» вместо «ланча», например.
* Ну и тяжелоатлет Артур С'''а'''ксон (настоящая фамилия [[Доннерветтер унд сосиски|Хенниг]], годы жизни 1878—1921), и голливудская кинозвезда и [[мастер боевых искусств|мастер и популяризатор боевых искусств]] Джон С'''э'''ксон (на самом деле [[Оливы, макароны и серенады|Кармине Оррико]], годы жизни 1936—2020). У обоих Saxon — это псевдоним, и у обоих он означает «сакс», «саксонец». Этническим саксом (разумеется, континентальным, а не островным, то есть германским, а не британским) Хенниг, может, и был, а вот Оррико — нифига. Но в России их привыкли писать и произносить по-разному! А всё потому, что в оригинальной англоязычной фамилии Saxon произносится [æ], то есть «ни А и ни Э, а что-то среднее между ними».
** Эта же самая [æ] здорово подгадила САМЫМ старым фанатам «[[Star Wars|Звёздных войн]]», которые привыкли произносить «как написано» (и как писалось среди русского текста в первых, ещё пиратских переводах фостеровской новеллизации 4, 5 и 6 эпизодов) — «Анакин Скайуокер» (Anakin Skywalker). А потом в официальных коммерческих дубляжах фильмов, с одобрения ребят из Lucasfilm, намертво утвердилось «Энакин», и ничего с этим не поделаешь. Да и не нужно ничего с этим делать. Зато получился своего рода [[шибболет]]: у тебя в устной речи вместо «Энакин» ненароком выскакивает «Анакин»?! ну, значит, ты о-о-очень олдовый фанат, <s>ты стоял у самых истоков Ордена,</s> и да пребудет с тобой Сила.
* Ещё один пример, только из французского. Выдающийся поэт Жоашен дю Белле и не менее выдающийся (в своих самоубийственных атаках) генерал Иоахим Мюрат носили одинаковое имя Joachim, которое по правилам французского языка читается как Жоашен. Вновь традиционная (латинизированная) передача против транскрипции.
** Этому генералу вдвойне не повезло в русском языке: по правилам фонетики его фамилия — не Мюрат, а Мюра (а на письме t таки присутствует).
** Часовая компания «Брегет» и авиастроительная фирма «Бреге». По-французски в том и в другом случае Breguet.
*** Случай в некотором роде аналогичен Гексли/Хаксли, поскольку основатель авиастроительной фирмы приходится основателю часовой компании праправнуком, и фамилия у них общая.
* Во французском и испанском языках буква h ''не читается вообще'' — Виктор Юго (Hugо) не даст соврать! Но в XIX веке её и в таких именах передавали как «г» — в знак того, что на письме там французская буква есть, а ещё чтобы лишний раз всем напомнить, что эта фамилия образована от германоязычного мужского имени Гуго/Хуго (Hugo). Отсюда и «Гюго» в русской традиции.
** В старой (до 1917 года) России (а многие по инерции и долгое время после) и звучащую-то фонетическую «х» в иноязычных именах и фамилиях предпочитали передавать как «г». Поэтому встречались такие слова как «гиштория» (история) и «Гишпания» (Испания).
*** С придыхательной h поступали именно так. Отсюда, кстати, и Ганс-Христиан Андерсен (вместо полагающегося по современной транскрипции Ханс Кристиан). Отсюда и знаменитый натуралист Hagenbeck (Хагенбек), ставший «Гагенбеком». Да что там, Адольф Гитлер (Adolf Hitler) негодуэ! [[Ги-ги-гитлер!|Он]] с того света выражает своё негодование [[Зло грызёт реквизит|примерно так]]: «Kreizhagelhimmeldonnerwetter, direkt auf die Scheiße! Sie schmutzige, niedrige Bande! GITLER ist [[Шовинизм|ein verfluchter jüdischer Nachname]], der mit meinem nichts zu tun hat!! Mein Nachname ist HITLER, HITLER, [[Шовинизм|sie slawische Schweinehunde]]!!!! Was für ein Mitleid, dass ich euch nicht alle erobern und euch die Ordnung beibringen konnte, sie Arschköpfe!!!!!11111»
*** Обстёбано в «Приключениях капитана Врунгеля» (повести, а не мультфильме): «Не понравился мне этот Гаденбек. Да и Гамбург тоже не понравился!» Кстати, Врунгель подчёркивает, что местные называют город «Хамбург», что, по его мнению, «больше соответствует действительности».
*** Если h в каком-нибудь языке была не придыхательной, а щелевой (как русский звук [х]) — то русские, бывало, полагали, что её тем более нужно заменить на «г». И даже если щелевой звук [х] писался не h, а совсем другой латинской буквой — иных русских литераторов это не останавливало. Отсюда и дон ''Гуан'' у Пушкина. В испанском он Don Juan [дон хуан]. А когда имя этого испанского дворянина стало нарицательным (в значении «бабник, вроде как ищущий идеал») — укоренилась русская версия «дон Жуан» или «донжуан», то есть такое произношение, которое было бы ближе португальцу или французу: и у тех и у других j — это [ж] (влияние французской культуры на русскую — немыслимо огромно).
* Традиционно имена монархов пишут в латинском или немецком варианте, а остальные имена — в национальном. Так и получается, до восшествия на престол — принц Джон, а после — король Иоанн по прозвищу Безземельный; что, до восшествия на престол — принц Чарльз, а после — король Карл III. Его старший сын, принц Уильям Артур Филипп Луис, скорее всего, будет Вильгельмом V. Его младший сын, принц Генри Чарльз Альберт Дэвид, более известный как Гарри, имел бы шансы стать Генрихом IX, не породи его старший брат ему аж трех племянников (гипотетически — Георг VII, Шарлотта I и Георг VIII, так как Луи и Александров как-то раньше не было и потому вряд ли).
** Тёзки английских Чарльзов, французские короли, звавшиеся [Шарль] (пишется так же, как и английское имя: Charles) — в русских текстах тоже «короли Карлы». См. хотя бы русский перевод «Королевы Марго» Дюма<ref>Особенно показателен в этом смысле эпизод, когда любовница короля в интимной обстановке зовёт его Шарль, в то время как официально к нему обращаются «Карл». В оригинале это одно и то же имя.</ref>.
*** Зато испанский король, внезапно Хуан Карлос, а не Иоанн Карл. Видимо, потому что Первый.
** Ещё меньше повезло обоим британским Джеймсам, которых вне Британии упорно называют Яковами/Якобами<ref>С лёгкой руки немцев, приучивших к этому и всю остальную Европу, и Россию.</ref> (это оттого, что имя James представляет собой английскую адаптацию латинской формы Iacobus). У Второго даже на доспехе инициалы I.R.: Iacobus Rex. В старых русских книгах можно встретить даже архаично-библейское именование Джеймса I и Джеймса II: «король ''Иаков''».
*** В отношении царствующих особ не даст соврать «[[Code Geass|Код Гиасс]]» ''Чарльз'' Британский на самом деле, конечно, Карл, как и оба Карла Стюарта. И принцесса ''Юфемия'' Британская, разумеется, Е(в)фимия, как и её тёзка Ефимия, графиня Росс (кстати, тоже англичанка). Одиссею, Каринн и Гвиневре повезло больше — их имена никак не изменяются при переводе на русский. Принц Кловис ла Британния — скорее всего, Хлодвиг (именно так на русский язык традиционно переводят имя первого короля из династии Меровингов). А вот к Лелушу и Наннали никаких претензий быть не может: их имена — это вообще фамилии, французская и англоязычная соответственно. Лелуш ещё и назван в честь известного французского кинорежиссёра.
**** Насчет не меняющейся Гвиневры сомнительно. [[Harry Potter|Джинни Уизли]], полное имя которой (и в переводах) Джиневра, не даст соврать.
** Французы четырёх своих королей называли Henri [Анри́] — но русские привыкли звать тех же королей «Генрихами», потому что вести о французских королях доходили в Россию через польские земли, а поляки этих королей именовали Henryk [Хэ́нрык]. Один из этих четырёх Анри/Генрихов, третий этого имени (тот, что в «Графине де Монсоро»), даже недолгое время побыл польским «крулем», прежде чем занять французский трон.
*** И даже всех немцев (будь то монархи или простые люди), носивших имя Heinrich [Ха́йнрих], русские предпочли переназвать в «Генрихов», на манер, близкий к польскому [Хэ́нрык].
*** На латыни (которая была языком дипломатии во времена, когда устанавливались отношения с Западной Европой) все короли Генрихи, и французские Анри, и английские Хенри, писались одинаково: Henricus rex Francorum, Henricus rex Angliae. Аналогично с Луи-Людовиками, Шарлями-Чарльзами-Карлами и Джеймсами-Иаковами: Ludovicus rex Francorum, Carolus rex Francorum, Carolus rex Angliae, Iacobus rex Scotorum (а потом rex Angliae). На русском языке их и называли Генрикусами, Людовикусами и Каролусами; потом окончание "ус", как и у прочих латинских имен, отпало.
** Авраам Линкольн, хотя в других случаях это имя транскрибируется с английского как «Абрахам» (а в оригинале произносится вообще «Эйбрахам»). Неужели к президенту применяется тот же принцип, что и к коронованным особам?
* «[[Harry Potter|Гарри Поттер]]»: Джоан Роулинг дала фамилию ловцу болгарской команды по квиддичу в честь персонажа болгарской же истории, хана Крума Грозного, правившего в IX в. Однако переводчики были [[не в ладах с историей]], транскрибировали по правилам современного английского произношения, и получился Виктор Крам (в оригинале — Viktor Krum).
** Да и сам Гарри, если быть совсем уж точным, разумеется, Харри. Пол Гаррисон и Харрисон Форд — естественно, оба Harrison.
*** Есть версия, что тут активно поучаствовал [[эффект Телепорно]]. Русские переводчики давненько уже, веками, специально пишут «Гарри», а не «Харри», ещё и затем, чтобы не получалось похоже на «харя» (а в XX веке — и на блатняцкий неприличный глагол «харить»); и соответственно росмэновские переводчики, прекрасно знавшие из истории, что в имени болгарского спортсмена налицо отсылка к хану Круму, всё-таки предпочли написание «Крам», чтобы не получалось похоже на «хрум!» (лучше уж на «крем», чёрт с ним).
* Мила Йовович, дочь русской и черногорца, в СССР писалась с одной «л». Когда она переехала в США, стала писать своё имя Milla, а не Mila, чтобы его произносили [мила], а не [майла]. Сейчас, когда наши СМИ сообщают о знаменитой американской актрисе, они тоже пишут имя с 2 «л». Зачем?…
* Слово «зенит» происходит от арабского «сэмт» (часть выражения «сэмт ар-ра’с» — «направление на голову»/«путь над головой»). Просто в результате описки semt превратился в senit, а потом постепенно в zenit.
* «У нас в стране на каждый лье / По сто шпионов Ришелье…» А надо бы рифмовать «льё» и «Ришельё». Нерегулярность употребления Ё вообще часто играет злую шутку с русскоговорящими (а особенно изучающими язык иностранцами).
** Жерар Депардье на самом деле Жерар Депардьё. Аналогично, Луи Пастёр и Вильгельм Рёнтген. А также шведский учёный Андерс <s>Ангстрём</s> Онгстрём и названная в его честь единица длины.
** По не вполне известной причине именно эту букву в советские годы последовательно отказывались ставить в фамилиях немецких политических деятелей гитлеровской эпохи: и Рёма, и Гёббельса, и Гёринга, и Дёница, и всех других — и произносили их соответственно. (Этот обычай неуклонно соблюдается с тех пор.) Правда, иногда её ставят в фамилии Рудольфа Гёсса (первого коменданта Освенцима) для отличия от фамилии Рудольфа Гесса (гитлеровского заместителя); в других случаях для создания различия фамилию первого из них записывают как «Хесс», хотя в немецкой действительности обе фамилии начинались с одной и той же буквы («Höß» и «Heß» соответственно).
*** В случае с Гёрингом (Göring) это приобретает особую пикантность, ибо «геринг» (gering, но с ударением на втором слоге) по-немецки — «низкий», «малый» и даже «ничтожный». Для самого рейхсмаршала такое произношение было персональной [[Кнопка берсерка|кнопкой берсерка]]. Ведь он [[Мания величия|считал себя великим историческим деятелем]], особенно когда накатывала эйфория [[Антиреклама наркотиков|после очередного укола морфия]], а в период Первой мировой действительно был великим лётчиком — в ту пору он ещё не подсел; а собою он был не шибко низенький (1 м 78 см<ref>Ростом с актёров Малкольма «Коротышка Алекс» Макдауэлла и Владислава «Стас Карпов» Котлярского, если те полностью выпрямятся. И всего на два сантиметра ниже долговязого Юрия Никулина.</ref>) и — ко временам, когда фигурировал среди лидеров нацистского Рейха — [[Отвратительный толстяк|очень-очень толстый]].
** Аналогично и с английским «ё». Великий британец — внезапно Черчилль (неправильно, он же по написанию Churchill, через «u», как в ''church'' — «церковь»), а вот вина с виноградников его внучатого племянника — правильно: «Чёрчилль Порт».
* Сеть кофеен «Старбакс» названа в честь первого помощника капитана Ахава из романа «[[Moby-Dick|Моби Дик]]». Вот только в русском переводе книги фамилия транскрибирована как ''Старбек''.
** В сериале «[[Battlestar Galactica|Космический крейсер „Галактика“]]» лейтенант Кара Трейс получила свой позывной «Starbuck» в честь этого же персонажа, но его перевели как ''Старбак''. А в другом, менее известном переводе — всё-таки Старбек.
* В комиксе «Кельвин и Хоббс» (Calvin and Hobbes) имена обоим ГГ даны вовсе не от балды, а в честь Жана Кальвина и Томаса Гоббса, но в переводе (видимо, из-за недостаточной осведомлённости некоторых переводчиков) красивые отсылочки потерялись.
* «Айвенго» Вальтера Скотта во времена Пушкина был «Ивангое» или «Иванхое». Причём, принимая во внимание, что герой был саксом из XII века, эти произношения более соответствовали исторической действительности, чем принятое сейчас «Айвенго» (в современном английском [Айвенхо]). Михаил Веллер с не поддающейся оценке степенью серьёзности утверждает, что прототип героя был русским дружинником Иваном Х*евым.
* Александр Дюма, «[[Les trois mousquetaires|Три мушкетёра]]»: помните, как имя Атоса вызвало удивление: «Но ведь это не человеческое имя, это название какой-нибудь горы!» (Неправильный перевод: следовало бы написать «какой-то».) И действительно — во французском Athos в точности совпадает с названием горы Афон. Но никуда не денешься: мушкетёра и гору принято транскрибировать по-разному.
* Часто в советских и российских учебниках по истории можно встретить словосочетание Речь Посполита или Речь Посполитая, когда говорят о средневековой Польше. А это неправильно, потому что по-польски их самоназвание Rzeczpospolita Polska, что можно перевести как Польская Республика; ныне в Польше применяется термин «Rzeczpospolita Obojga Narodów» (не являющийся аутентичным и появившийся, вероятно, от одноимённого названия книги польского писателя Павла Ясеницы) = Республика Обеих Народов (польского и литовского). Они же не называют Российскую Федерацию «Реса Публика». От этого же пошло популярное нынче ошибочное мнение, будто Речь Посполитая — это не то же самое, что Польша, а полноценная двуединая монархия (по факту — максимум польская федерация с определёнными правами у ВКЛ, которые, как и территория, регулярно урезались).
* Верхувен — весьма популярная нидерландская фамилия, означающая «родом с фермы», которую носит примерно 16 000 человек, среди которых парочка достаточно известных футболистов, кикбоксёр и художник. Но вот великого режиссёра Пола с завидным упорством называют ''Верховен''.
** Вернее Паула Верхувена Полом Верховеном называют его американские коллеги и поклонники. В России же просто повторяют за американцами.
* Бренд «Uncle Ben’s» в начале 1990-х в России. Так и именовали «Анкл Бенс» (причём без апострофа), вместо того чтобы перевести «от дядюшки Бена». Личности, далёкие от языков, думали, что Анкл — имя негра с упаковки, а Бенс — его фамилия.

== Примечания ==
{{примечания}}

{{Nav/Язык}}
{{Nav/Производное творчество}}

Приспособить под язык

2026-01-24T14:04:54Z

Ходи Джонс: /* Реальная жизнь */

{{video|Nm-6tbGhksI|Вечный вопрос - адаптировать имена или нет}}
Иногда имена и названия не [[Красная Шапочка In Translation|переводят]], но и не оставляют как есть, а '''приспосабливают под язык'''. Меняют пару звуков — может, в суффиксах, а может, и в корнях, добавляют их или убирают, меняют местами и т. д. Может делаться для того, чтобы слово звучало более привычно и приятно для языка переводчика, или чтобы вызывало у читателей нужные ассоциации, или чтобы избежать [[Эффект Телепорно|эффекта Телепорно]].

Вариант [[с прикрученным фитильком]] — если звучание слова не меняется (или почти не меняется), но в написании используются буквосочетания, характерные только для данного языка — например, звук «у» в английском передавать буквами «oo».

Фитилёк можно прикрутить и в другую сторону — не к сохранению слова, а как раз к переводу: можно сделать перевод имени/названия, но подобрать для этого такое слово, чтобы оно было созвучно с оригиналом (или просто не нарушало бы общего звучания) и при этом более-менее подходило бы по смыслу.

== Примеры ==
=== [[Литература]] ===
* «[[Властелин Колец]]» в переводе Муравьёва и Кистяковского: Пиппин стал Пином, Голлум — Горлумом, Балрог — Барлогом. С фитильком, прикрученным в сторону переводов: река Брендивайн — Брендидуин, хоббитская фамилия Брендибак — Брендизайк. Остальные имена и названия, насколько помнит автор примера, либо переведены обычным образом (или заменены на нечто лишь приблизительно похожее), либо оставлены как есть… либо [[Йопт In Translation|капризно изуродованы переводчиками]] [[Надмозги|до неузнаваемости]], и таких примеров не меньше.
* Некоторые имена в английском переводе [[Муми-тролли|Муми-троллей]]: Snusmumriken — Snufkin, Mymlan — Mymble, Joxaren (Юксаре) — Joxter, Misan — Misabel, Gafsan — Gafsie. В случае со Снусмумриком и Юксаре и значения примерно одни и те же (всё же, родственные языки). С Муми-троллями и Туу-тикки как раз случай, когда написали через «oo» (в шведском этого нет). Остальные либо оставлены, либо переведены непохоже. В классическом же русском переводе все имена оставлены как есть (хотя не грех было бы и перевести, говорящие всё-таки, но теперь это уже будет непривычно для читателей).
** Ну вообще-то Смирнов местами перевел. Юксаре — Супротивка, Клипдассы — Скалотяпы и т. д.
* [[Астрид Линдгрен]]: Пеппи Длинный Чулок исходно звали «[[Эффект телепорно|Пиппи]]».
* Р. Сальваторе, книги по миру Забытых Королевств — из-за неблагозвучности тёмный эльф ''Дриззт'' До’Урден в некоторых переводах (с разрешения автора) стал зваться ''Дзирт'' До’Урден.
* Е. Вайсброт, переводя Сапковского, не смог заставить себя точно транслитерировать название местных хоббитов (niziołki, низёлки) и вместо этого назвал их «низушки» — вполне «польскоподобным» и в то же время куда более годным для русского уха словом. Сапковскому понравилось.
** А вот на кой леший дриады (дивожёны) превратились в духобаб — уже не спросишь…
* Ньют Скамандер, впервые упомянутый в книгах о [[Harry_Potter|Гарри Поттере]], в русских переводах стал [[Говорящее_имя|Саламандером]].
** При том, что на деле фамилия отсылает аж к Гомеру: Скамандр — один из ручьёв, текущих через Троянскую равнину.

=== [[Мультсериалы]] ===
* Кржемелик и Вахмурка в чешском оригинале звались Крже''милек'' и ''Вохо''мурка.
* «[[Чип и Дейл спешат на помощь]]» — второй вариант прикрученного фитилька с Гаечкой: во времена этого перевода слова Gadget в России не знали, но подобрать приблизительно похожее по звучанию слово из технической области удалось. Как, собственно, и сорт сыра «Монтерей Джек» (так в оригинале зовут Рокфора).
** В Украине Гаечку обозвали Пружинкой.
** Ну да, по тем временам Гаджет — это такой инспектор полиции из немецкого мультсериала. Ничегошеньки общего с Чип-и-Дейлом.
** К тому же для русского языка Гаджет — имя чисто технически неудобное. Героиня женского пола, род не тот.
* «[[Duck Tales|Утиные истории]]» — Билли, Вилли и Дилли же. В оригинале были Хьюи, Дьюи и Луи. Впрочем, тут вообще многие имена адаптированы.
** Сначала зрители думали, что Билли и Вилли — уменьшительно-ласкательные формы одного и того же имени Уильям. Однако в сериале 2017 года оказалось, что они на самом деле Билиус и Вилфорд. А вот имя Дьюи восходит аж к еврейскому «Давид».

=== [[Видеоигры]] ===
* [[StarCraft]] 2 — некоторые названия организаций наёмников были видоизменены в локализации. Так, элитные мародёры «Hammer Securities» стали «Топ-секьюрити», а элитные «Викинги» «Hel’s Angels»<ref>Отсылка богиню [[w:Хель|Хель]] из германо-скандинавской мифологии, а также на реально существовавшую банду байкеров «[[w:en:Hells Angels|Hells Angels]]».</ref> стали «Ангелами Аида».

=== [[Реальная жизнь]] ===
* Имя Георгий в древнерусском языке распалось на простонародную форму «Егор» (через Егорий) и более княжескую «Юрий» (через скандинавские языки: Юрген, Гюрги, Юрги) из-за глубокой противоестественности дифтонга ЕО для древнерусского языка. Бонус за то, что все три имени стали общеупотребимыми.

== Примечания ==
<references/>

{{Nav/Производное творчество}}

Бонус для гениев

2026-01-24T14:02:43Z

Ходи Джонс:

{{TVTropes|GeniusBonus|Genius Bonus}}
{{q|pre=1|
xxx: Пойдёшь сегодня на лекции?
yyy: Единица измерения частоты.
xxx: ???
yyy: Hz.
yyy: А ты?
xxx: Гидрид натрия.
yyy: Чаво?
xxx: NaH.|[https://bash.im/quote/431697 С Баша]}}
{{q|pre=1|
Приходит физик в магазин.
— Дайте мне 735,5 ватт.
— Э, что?
— Тьфу ты, дайте мне шампунь «Лошадиная сила».|Оттуда же}}
Более мягкая разновидность тропа «[[зрители — гении]]»: когда для понимания общего сюжета зрителю не нужно обладать никакими специальными знаниями, но если эти знания у него есть — он получит дополнительный бонус, который менее образованная и эрудированная аудитория просто не заметит. Иногда совпадает с [[Откровение у холодильника|откровением у холодильника]], если понимание бонуса дошло не сразу.

'''Бонус для гениев''' может представать в виде скрытой [[Аллюзия|аллюзии]], [[Перекличка|переклички]] или [[Визуальная отсылка|визуальной отсылки]], а может и просто быть дополнительной декоративной плюшкой, не имеющей непосредственного отношения к сюжету.

Как вариант — отсылка превращается в бонус для гениев для иностранного читателя, но для [[Бонус для местных|отечественного]] требует лишь минимальной эрудиции: к примеру, ссылки на Киплинга у англосаксов или на Чехова для русских.

Не следует путать с [[оммаж]]ем и «[[На тебе!]]».

== Примеры ==

=== [[Фольклор]] ===
* [[Там, где нас нет|Анекдот о дворнике Андрее]] будет смешным с любым другим именем — мало ли с каким русским дворником мог быть знаком Андре де Моруа? Но в оригинале дворника зовут именно Андрей, потому что это известный писатель Андрей Платонов.
** Не менее, а может и более известна версия про дворника Константина. [[Популярное заблуждение|Почему-то рассказчики уверены, будто дворником служил Паустовский]].
*** Оно и Андрей Платонов никогда не работал дворником. А вот гардеробщиком — да, было дело.
* Тост воинов-интернационалистов и иже с ними «Чтобы за нас как можно дольше не пили третью» понятен далеко не всем (да и кто слушает тосты во время застолья), но в нём есть крайне важный смысл — третью всегда пьют за ушедших товарищей.
* Анекдот о том, что на приёме у Сталина все продукты были английские, даже соль (насмешка над ленд-лизом!). Многие ли в наши дни знают, что английская соль — это слабительное? В Википедии об этом её свойстве ни слова. А в 1930-е — 1960-е годы о том, что сульфат магния, он же сернокислая магнезия, он же английская соль — радикальное средство от запора, знали многие; а некоторые врачи даже рекомендовали её как средство для очищения и омоложения организма.
* Анекдот про Сталина, троллящего соратников. «Товарищ Молотов, вот у меня тут был Каганович, так он утверждал, что ты заика!». «Товарищ Каганович, вот у меня тут был Молотов, так он утверждал, что ты еврей!». «Анастас, мне тут Молотов с Кагановичем хором утверждают, будто ты армянский поп!». «Да пошли их в ж№пу, Коба, они и про тебя п№здят, что ты недоучившийся грузинский поп!». Не всякий поймёт, почему эту реплику авторы анекдота отдали именно Микояну.
** И почему же?
*** Потому что и Сталин, и Микоян в молодости были семинаристами в Тифлисе, и очень многие (даже в первой половине XX века) считали, что учились они вместе. На самом деле это неверно: во-первых, разошлись по времени лет на пять (Сталин старше), во-вторых, семинарии были разными: у Сталина русская православная, у Микояна — армянская апостольская.
* «God is real, unless declared integer» — эта шутка отсылает к фортрановскому неявному объявлению переменных, где тип переменных определялся по первой букве названия (с I по J — целые, все остальные буквы латинского алфавита — вещественные).

=== [[Театр]] ===
* «[[Золушка]]» Евгения Шварца — фраза Короля «Когда-нибудь спросят: „А что вы, собственно, можете предъявить?“ И никакие связи не помогут сделать ножку маленькой, душу — большой и сердце — справедливым». О чём же он говорит? По всей видимости, о Страшном суде.
** На Страшном суде, [[Капитан Очевидность|разумеется, маленькие ножки не помогут никак]]. Разве что кой-кому грозит дополнительное осуждение за былую [[Наглая ложь|ложь]] на тему «Вот, моя родная дочь — это и есть та самая претендентка, что была на балу!», когда у этой родной дочери — фальшивой претендентки — ножки-то маленькими вовсе и не были, так что обман был шит белыми нитками… Но вот большая душа и справедливое сердце, такое, как у Золушки — и многочисленные благие дела (и воздержание от злых дел и от лжи) именно ввиду этих ценных свойств… подобное резюме на Страшном суде очень даже пригодится. А вот резюме, запятнанное многочисленными гадствами и попытками обмана (такое, как у Мачехи), действительно не может быть перевешено никакими связями (лол!), как минимум на Страшном суде. Монарх, вероятно, это и имел в виду.
* «Ромео и Джульетта»: сюжет, конечно, основан на истории Пирама и Фисбы (причём не Шекспиром — драматург только адаптировал). Но оба семейства существовали в действительности — одно из них, впрочем, звалось Кап'''е'''летти, то есть они были «Шапкины», а не «Головкины». Из-за чего же они вообще перессорились и потом десятилетиями, поколениями жили в состоянии вялотекущей кровной вражды?.. А всё просто: некогда Монтекки были гибеллинами (поддерживали императора Священной Римской Империи), а Капелетти — гвельфами (поддерживали папу римского).

=== [[Литература]] ===

==== Отечественная ====
* А. Пушкин «Евгений Онегин» — заглавный герой «читал охотно Апулея, а Цицерона не читал». Ну какая разница, казалось бы, кто ему там нравился из древнеримских классиков? Вот только Цицерон — политический публицист, писавший нудные кирпичи про то, как правильно обустроить государство. А Апулей более всего известен романом «Метаморфозы», полным фантастических и эротических приключений. То есть юный Евгений в охотку читал весёлое фэнтези с сиськами вместо скучных серьёзных статей, пользуясь тем, что и то, и то типа классика.
* Л. Н. Толстой, «Анна Каренина» — лошадь Вронского зовут в честь героини модной тогда мелодрамы Мельяка и Галеви «Фру-Фру». Главная героиня мелодрамы тоже погибает из-за измены мужу.
* А. Куприн, «Гранатовый браслет» — надо помнить, что в описываемые времена гранат воспринимался не просто как самоцвет, а в первую очередь как самая распространённая подделка под рубин: тоже красивая, издали не отличишь, но — дешёвка.<ref>Не совсем так. Как дешевка воспринималась лишь дешевая разновидность гранатов. В рассказе Н. С. Лескова «Александрит» упоминается разница между ценными гранатами, пиропами, и дешевыми гранатами: "У нас пироп был когда-то в почете и в старину высоко ценился, но теперь хорошего крупного чешского пиропа в России почти невозможно найти ни у одного ювелира. Многие из них не имеют о нем и понятия. У нас нынче встречается в дешевых ювелирных вещах или мутный, темный тирольский гранат, или «гранат водяник», но крупного огненного пиропа с «сухих полей» Мероница нет. Все лучшие старинные экземпляры этого прекрасного, густоцветного камня, ограненные, большею частию, мелкогранною крейц-розетою, скуплены по ничтожным ценам иностранцами и вывезены за границу, а вновь находимые в Чехии хорошие пиропы прямо идут в Англию или в Америку. Там вкусы устойчивее, и англичане очень любят и ценят этот прекрасный камень с таинственным огнем, в нем заключенным («огонь в крови» — «Feuer in Blut)». </ref> В 2005 году один журнал [https://db.chgk.info/question/konov08.4/6 оценил по описанию] этот браслет, и вышла цена в 2811 долларов. Для высшего общества браслет, который Г. С. Ж. прислал княгине Вере, — это жалкая попытка сделать женщине, которая ему не ровня, подарок, хотя бы выглядящий как достойный её (современным аналогом, пожалуй, была бы сумочка «Louis Vuitton» с Алиэкспресса или с ближайшей толкучки). Для Желткова же этот браслет — семейная реликвия, и если муж и брат Веры считают, что этот подарок недостаточно хорош для неё, земной женщины (хоть и высокородной), то Желтков перед [[самоубийство]]м просит квартирную хозяйку повесить его на икону Богоматери. Если взглянуть под таким углом, метафора самой любви Желткова к княгине Вере становится прозрачнее.
* Б. Пастернак — надо знать о том, что в античности во время [[театр]]альных представлений, если персонаж пьесы должен был умереть, заменяли его рабом, которого убивали по-настоящему: {{q|pre=1|
…Не читки требует с актера,
А полной гибели всерьёз.

Когда строку диктует чувство,
Оно на сцену шлет раба…|«О, знал бы я, что так бывает…»}}
** И без таких знаний стихотворение слишком тяжеловесное. Ну, что это за строчка: «Но старость — это Рим, который...»? Будто МТА пишет. Смена мысли и, считайте, логическая «красная строка» в середины строфы (второе четверостишие)... А ведь автора правки это заставляли зубрить классе в пятом.
[[Файл:Леопард дальневосточный.jpg|thumb|right|Это шанхайский барс! Видите, как его мех играет на солнце?]]
* И. Ильф, Е. Петров.
** «[[Двенадцать стульев]]»:
*** Мексиканский тушкан? шанхайский барс?? WTF? да существуют ли вообще такие звери?.. И да, и нет. «Мексиканского тушкана» вы тщетно будете искать у Брема или в любом другом подобном фолианте — такого животного зоологи не знают. Однако, начиная еще с дореволюционных 1910-х годов, российские воры/хулиганы/гопники/меховщики [[шутки ради]] (или чтобы обмануть лоха) обзывали «тушканом мексиканским (варианты: бразильским, перуанским)» ''собаку-дворнягу, на которой нет даже отдалённых следов какой-то породы''. {{spoiler|В 1940-е годы, например, это уже называлось «подворный советник», а в 1970-е — «смесь бульдога с носорогом [и немножко мамонта]».}} Где Эллочка подхватила это [[ботать по фене|жаргонное выражение]] — Бог её знает. [[Необузданные догадки|Или её надул какой-то хитроумный спекулянт, воспользовавшись как раз её НЕзнанием фени?..]] А вот нечто вроде «шанхайского барса» реально существует — леопард дальневосточный. Но его мех (см. иллюстрацию) похож на что угодно, только не на подкрашенную зелёной акварелью собачью шерсть. Остап просто в очередной раз пустил в ход [[хуцпа|хуцпу]], сказал что в голову пришло — и Эллочке это понравилось.
**** В гайдаевском фильме Людоедка прямо в кадре раскрашивает шерсть не пса, а белого медведя (она отстригла чуть-чуть от шкуры, разостланной на полу). Но в каноне, в первоисточнике — выходит, что именно светлую собачью! И долго она её предварительно отстирывала и «отдушивала», уничтожая ''странный запах''?..
**** В кеосаяновском мюзикле шерсть [[Стоп-кадровый бонус|однозначно собачья и крашенная]], только не зелёной, а чёрной и/или тёмно-синей акварелью. Тамошний Киса с ходу опознал, какого «зверя» она ранее украшала, и хотел было «[[Резать правду-матку|открыть Эллочке глаза на правду]]», но Остап его быстренько перебил.
*** «Всю контрабанду делают в Одессе, на Малой Арнаутской улице!». Почему именно там? Потому что на этой улице было много мастерских, где изготавливали парфюмерию. Остап явно очень хорошо знает Одессу — и до-, и пореволюционную. В адаптации Гайдая улицу заменили на более известную Дерибасовскую.
*** Знали ли вы, что письма отца Фёдора его жене Кате — это пародия на письма Достоевского его жене Анне, опубликованные в СССР незадолго до выхода «Двенадцати стульев»?..
*** Киса пытается обаять Лизу, читая ей стихи «Это май-баловник, это май-чародей / Веет свежим своим опахалом…». А Лиза наивно спрашивает: «Это Жарова стихи?». Имеется в виду Александр Алексеевич Жаров (1904—84), автор знаменитых стихов «Взвейтесь кострами, синие ночи!» и поэмы «Гармонь», не раз критиковавшийся Маяковским. Процитированное — несколько не в духе Жарова, в том и юмор. (В гайдаевской экранизации реплика Лизы изменена — «Это Маяковского стихи?». Сценарист Бахнов решил, что Александра Жарова в начале 1970-х мало кто помнит и, скорее всего, удивлённо спросят «А актёр Михаил Жаров, что, ещё и стихи писал?!». Юмор получился ещё абсурднее: Лиза явно только Жарова да Маяковского и читала, но приведённые строки уж ВОВСЕ не в духе Маяковского.) А настоящий автор слащавоватой цитаты про «май с его опахалом» — Константин Фофанов-старший (1862—1911), у которого половина стихов была вот в таком вот, немного сиропном стиле: «Была ль то песнь, рождённая мечтою…», «Дрожащий блеск звезды вечерней…», «Пел соловей, цветы благоухали…», «Печальный румянец заката…», «Звёзды ясные, звёзды прекрасные…», «Сумерки бледные, сумерки мутные…». Тот факт, что Киса искренний поклонник стихов Фофанова, говорит о том, что со вкусом у него дела обстоят не очень. Хотя, во-первых, и у Фофанова было немало хорошей поэзии, а во-вторых, он может быть дорог Кисе как память о наивной юности или дореволюционной жизни. В самом начале XX века он считался модным автором, предтечей символистов, и трагическая судьба только добавляла его поэзии популярности. Да и что еще читать девушке во время свидания — не «Клячу истории загоним. Левой! Левой! Левой!» в самом деле же. Фофанов, при всей его сиропности, для этой цели куда более подходит.
*** Возможно, этим же вызвана замена «Женитьбы» Гоголя на гораздо более знакомый большинству зрителей по школьной программе «Ревизор». Захаров в своей адаптации — и без того вычурной, косящей под «[[Артхаус|кино не для всех]]» — не побоялся оставить каноническую «Женитьбу», да ещё и обыграл её [[Самопародия|в духе]] «Как бы поставил „Женитьбу“ на сцене Марк Захаров, если бы жил в 1920-е, поехал крышей и довёл [[Авторский набор штампов|свой личный режиссёрский почерк]] до абсурда, утрировав все [[Режиссёрские штучки|его стороны]]». [[Иронический кастинг|Караченцов в роли Подколёсина]] тоже явно [[Самопародия|пародирует]] свой, сложившийся именно в спектаклях Ленкома, эксцентрический стиль (см. захаровско-горинский «Тиль», где Николай Петрович в заглавной роли то и дело распевал гротескные, трагикомические «арии»). А особенный прикол в том, что Захаров начал готовить телепостановку «Двенадцати стульев» чуть ли не встык после громкой премьеры «Тиля». Не читавшие роман спросят: почему Подколёсин Караченцова выряжен в шкуры первобытного человека? А это опять-таки каноническая деталь. Ильф и Петров были уверены, что Вс. Мейерхольд (как раз и выведенный ими под именем Ник. Сестрина), обожавший подобные театральные метафоры, если бы ставил «Женитьбу», именно так и поступил бы с Подколёсиным — дескать, у этого персонажа «пещерное» мышление. Захаров как бы делает вывод: «а ведь и я, в качестве постановщика, мог бы так сделать!».
*** В одной сцене Остап ехидно-агрессивно произносит: «Не мучьте дитю!». Тут намёк на что-то?.. Да. По свидетельству Е. П. Петрова (и независимому — А. И. Пантелеева), на рубеже 1910-х и 1920-х годов в Петрограде и окрестностях орудовала [[тролль|шайка грабителей]] под названием «Не мучь дитя». Маленький мальчик доводил обеспеченного на вид прохожего своими мольбами «Дяденька, отдай мне твоё пальто!» до белого каления, но как только прохожий делал попытку ударить или оттолкнуть малютку — на дороге появлялись две или три более мощные фигуры. Они приближались к прохожему, и один из них, «с трудом сдерживая гнев», жлобским (то есть низким и угрожающим) голосом говорил: «Не мучь дитя, отдай пальто!». И они избавляли лоха не только от дорогого пальто, но и от всего ценного, что при нём было. И не с этим ли связано угощение яблоком беспризорного? Ясный намёк от Оси: ничего нет, возьми что есть. Мелкий, правда, таки оказался не из банды. А что, схема «х%ли маленьких обижаешь» оказалась живучей, как минимум в перестроечные годы была очень распространена, да и в 1990-е не совсем уж забыта.
*** В Васюках лжегроссмейстер Остап начинает травить байки «про коллег-гроссмейстеров из разных стран» и, в частности, обвиняет Эммануила Ласкера в том, что тот намеренно обкуривает своих оппонентов-игроков сигарами, «причём выбирает наиболее дешёвые и вонючие». Ося врёт, наговаривает на великого шахматиста?.. Но ведь любой историк шахмат подтвердит, что это правда. Известна фраза Ласкера: «Курю во время матчей и не вижу в том порока. Табак улучшает моё мышление, а если дым мешает моему противнику — [[Козёл|что ж, тем хуже для него и лучше для меня]]». Больше того, Ласкер действительно обкуривал соперников дешёвыми сигарами, а вне доски курил дорогие! Приём он, кстати, стырил у соперника-предшественника Вильгельма Стейница, который до смены марки на время матча не додумался (возможно, потому, что многим курильщикам резкая смена марки приносит большие эстетические и даже физические неудобства), но обкуривал соперников тоже целенаправленно.
**** Кстати, современник Ильфа и Петрова, будущий чемпион мира Михаил Ботвинник, не курил от слова вообще, но в ходе подготовки к турнирам просил своих тренеров курить побольше, причём выбирать максимально вонючие папиросы. Не просто так он это делал!
**** Дополнительная хохма: Остап, перечисляя лидеров мировых шахмат, которых привлечёт на турнир в Васюки, называет, помимо прочего, Тарраша и Мароци, карьера которых к тому времени почти завершилась (хорошо, хоть покойного Шлехтера не приплёл, а то был бы сразу избит за самозванство), зато забывает про находившихся тогда в топе Боголюбова, Тартаковера, Маршалла, Грюнфельда, Шпильмана и будущего чемпиона Эйве. Да и в то, что на советский турнир приехали бы «невозвращенцы» Алехин и Нимцович, не особенно веришь. Самое же смешное: по версии Бендера, в число выдающихся шахматистов мира входит некий «доктор Григорьев». Всё верно: Остап не знает советских шахматных лидеров Романовского, Левенфиша, Верлинского, Богатырчука, Дуз-Хомитирского, Ильина-Женевского, того же Ботвинника (вообще-то его звезда тогда только-только восходила, это уже в 1930-е он стал советским фаворитом), зато фамилия Николая Дмитриевича Григорьева, ведущего шахматного радикомментатора, ему очень даже известна! Странно, что васюкинские любители не раскусили его хотя бы не этом.
**** Ну вообще-то Григорьев, помимо этого, был достаточно известным шахматистом (хотя на турнирах сильно уступал вышеперечисленным) и более чем известным «этюдником», самым известным шахматным журналистом СССР и — что существенно в рамках развернутых перед васюкинцами перспектив — председателем оргкомитетов всех трёх международных шахматных турниров, которые проходили в Москве.
**** Ещё более тонкий бонус: Остап разыгрывает испанские партии<ref>Повторяя застрявшие в памяти ходы того, против кого он некогда сыграл? Дело в том, что в Васюках великий комбинатор играл в шахматы ''второй раз в жизни''.</ref>, а любители противопоставляют ему «устаревшую, но довольно верную» защиту Филидора. Разумеется, Ильф и Петров, в отличие от своего героя, прекрасно знали, что как раз «испанка» и считалась в то время устаревшей, в то время как защита Филидора усилиями гипермодернистов переживала второе рождение. Так что вполне естественно, что Остап продул все партии людям, которые за развитием шахматной мысли таки следили.
**** 1. е4 е5 2. Кf3 Кс6 3. Сb5 — наиболее очевидный дебют вообще, его и в дворовых шахматах играют, и совершенно необязательно знать, что это называется «испанской партией». Попытаться защитить пешку 2…d6 тоже рука сама тянется, даже если про Филидора и его защиту никогда не слышал. Автор правки узнал названия дебютов сильно задним числом, а в товарищеских партиях играл так постоянно. Вот если бы Остап сыграл какую-нибудь шотландскую партию или вообще пошёл 1.d4 — было бы странно.
**** Насчет «кто куда фигуру переводит» — да, но потом во время игры вдруг забывает, как ходит конь.
**** Ещё большая хохма: Остап уверяет васюкинских любителей, что устал после Карлсбадского турнира. Дело происходит в 1927 году, крайний на тот момент турнир в Карлсбаде состоялся в 1923, то есть гроссмейстер Бендер отдыхал четыре года. Кстати, именно Карлсбад-1923 стал [[гранд-финал]]ом турнирной карьеры Гёзы Мароцци. Венгерский маэстро, один из лучших шахматистов мира до ПМВ к 20-м годам был уже не торт, но в Карлсбаде произвёл фурор, разделив первый приз с топовыми претендентами Алехиным и Боголюбовым. Видимо, именно тогда фамилия Мароцци отложилась в памяти Остапа, а о том, что после Карлсбада блестящий венгр больше занимался тренерской работой, он не знал. Как и о том, что примерно месяц спустя после пресловутого сеанса одновременной игры Мароцци снова тряхнёт стариной, став со сборной Венгрии победителем первой шахматной Олимпиады, выступая на первой доске.
*** «Командовать парадом буду я!» — фраза из письменного, официального приказа, подписанного Л. Д. Троцким.
** «[[Золотой телёнок]]»
*** В качестве ответа на горестный вопль Паниковского «Меня девушки не любят!» Остап издевательски советует ему обратиться во «Всемирную лигу сексуальных реформ». А такая вообще существовала?.. [[w:Всемирная лига сексуальных реформ|Представьте себе, да!]] В 1921-35, с штаб-квартирой в Германии. Она призывала узаконить «свободную любовь» и прекратить как-либо её осуждать, а также учредить для гомосексуалистов (в том числе и для лесбиянок) примерно такой режим благоприятствования, который IRL существует в Европе и США в 2010-20-х гг. (полное отсутствие порицаний и запрета на профессии; законные однополые браки, в том числе с усыновлениями детей; и т. п.). Лига продолжала обращаться к мировой общественности с такого рода призывами, пока [[Ги-ги-гитлер!|Гитлер]] не психанул и не ликвидировал её. Пополам с [[бонус для современников]].
*** Старый монархист Хворобьёв сильно страдал от того, что при советской власти ему даже сны снятся советские. «Ему хотелось увидеть во сне министра двора Фридерикса, патриарха Тихона, ялтинского градоначальника Думбадзе». Довольно забавно, что какого-то там градоначальника (даже не губернатора) монархист поставил рядом с ближайшим к императору министром и даже с самим патриархом? Не очень. Если знать, чем<ref>[[wikisource:ru:День Думбадзе (Аверченко)|Очень '''лайтсовый''' стёб от А. Аверченко]].</ref> ещё был известен Думбадзе, становится ясно: Хворобьёв вовсе не пасторальный старичок-боровичок, а бывший черносотенец.
**** Если вам мало этого намёка на взгляды Хворобьёва, то далее есть и совсем прозрачный: в своих жалобах Остапу он упоминает, что мечтает увидеть во сне Пуришкевича. Того самого, который «Бей жидов, спасай Россию».
**** Кстати, загадка ещё и в том, почему Хворобьёв мечтал увидеть во сне '''патриарха''' Тихона. Институт патриаршества был восстановлен как раз при большевиках в конце 1917, при императорах от Петра Первого до Николая Второго его не было!
*** Почему Хворобьёв проклинает «какие-то фиолетовые пятые числа вместо чистого воскресенья»?.. А это он негодует на всесоюзный социальный эксперимент, продолжавшийся с 1929 по 1931 год — «пятидневку» вместо обычной семидневной недели (к которой опять перешли только в 1940 году, а с 1931 по 1940 была «шестидневка», см. хотя бы фильм «Волга-Волга»).
*** Коронная фраза Бендера «Нет, это не Рио-де-Жанейро!» — не что иное, как пародия на французскую поговорку «Да, это не Перу» (означает «Это не бог весть что такое»).
*** «Автомобиль — не роскошь, а средство передвижения!» — пародия на плакат, висевший в то время почти в каждой парикмахерской: «Одеколон — не роскошь, а гигиена». Впрочем, формулировка ещё более древняя: сохранилось [https://zakon.ru/senat решение Гражданского Кассационного Департамента Правительствующего Сената № 64 от 1913 года]: «Лифт в доме является '''не роскошью, а средством передвижения'''; сдавая квартиру, домовладелец по умолчанию предоставляет квартиранту пользоваться лифтом»
*** Авторский текст во фрагменте, где описывается, как пробуждается поутру <s>Одесса</s> Черноморск, немножко [[пародия|пародирует]] манеру Бальзака.
*** «Графиня изменившимся лицом бежит пруду» — эту фразу передал по телеграфу один журналист, после того как Лев Николаевич Толстой внезапно ушёл «странствовать» из Ясной Поляны в 1910 году, а Софья Андреевна Толстая, узнав об этом, чуть не совершила самоубийство.
* Михаил [[Булгаков]], «[[Мастер и Маргарита]]»:
** «Светильники зажёг» — в издании 1989 (где черновиков и примечаний едва ли не больше, чем самого романа) по этой фразе есть такое пояснение: по действующим на тот момент законам для обвинения человека в крамольных речах одного [[доносчик|доноса]] было мало. Требовалось ещё обеспечить повторение этих речей в присутствии [[понятые|понятых]]. И чтобы подсматривающие за разговором (например, через дырочку) в стене понятые отчётливо видели, кто что говорит. Так что здесь автор подчёркивает наивность [[Житель Страны Эльфов|жителя страны эльфов]], не распознавшего очевидный признак [[смертельное приглашение|смертельного приглашения]].
** Коровьев-Фагот — такое ощущение, что Михаил Афанасьевич, создавая персонажа, заранее думал, как литературоведы будущего будут про него спорить. Количество отсылок ко всему (от Гофмана и Достоевского до малоизвестной средневековой эзотерической литературы) просто запредельно!
* Л. Лагин, «[[Старик Хоттабыч]]» — самое первое заклинание, произнесённое Хоттабычем, точнее, вообще единственное, произнесённое, а не косвенно описанное в книге, в отличие от постановок по ней, звучит как «[[:w:Леха доди|леха доди]] ликрас кало». Это отрывок из [[пейсы, кашрут и день субботний|еврейского]] литургического гимна, приветствующего наступление шаббата, произнесенный с [[таки да!|характерным ашкеназским прононсом]]. Сохранилось не во всех версиях книги: [[цензура]] бдила, цензоры были не меньшими евреями, чем автор, и после прокатившейся кампании против «безродного <s>кацманполи</s> космополитизма» момент выпилили.
** А сам по себе факт добавления такой детали — совершенно понятен: Хоттабыч ведь родом из доисламской, иудейской эпохи, раз был заточён в сосуд самим царём Соломоном! Но одновременно показано, что, пока сидел в последующие века в сосуде, Хоттабыч — мистическое существо, «губка для впитывания информации», что с него взять! — воспринял и исламскую культуру (ввиду угасания иудейской и «задвигания её на задний план» цивилизации?!), и даже себя привык именовать новым для него образом: не на иврите, а по-арабски — Гассан Абдуррахман ибн Хоттаб, — а своего заточителя уже не «Шломо-бен-Давид, да будут почтены оба имени», а «Сулейманом ибн Даудом, мир с ними обоими».
** А в связи с заблуждением Хоттабыча, когда ему показалось (с подачи растерявшегося Вольки), что «балда» по-русски значит «мудрец», — знатоки иврита посмеются дополнительно. На иврите «баал дат» — именно мудрец.
* [[Братья Стругацкие]], «[[Понедельник начинается в субботу]]» — нужно обладать немалым багажом знаний и культуры, чтобы понять все аллюзии из произведения.
** Впрочем, это относится ко многим их произведениям.
** А можно не заморачиваться и просто наслаждаться сюжетом. Как большинство и делают.
* «[[Волшебник Изумрудного города]]»:
** Племя Прыгунов, которые себя называют Марранами. Марраны — притесняемые в средневековой Испании [[пейсы, кашрут и день субботний|евреи]], насильно крещёные. И изгнали их из собственной (подземной) страны Подземные рудокопы. А у королей откровенно «псевдоиспанские» имена вроде Нараньи или Ментахо, да и цивилизация у них [[Франглиспания|ряженая «под средневековую Европу»]].
** По созвучности имени Урфин Джюс и Orphan Jews в эпоху гонений на «безродных космополитов» не проехался только ленивый. Хотя сам Волков писал в дневниках, что фамилия героя — от английского jealous «завистливый».
* Если А. М. Волков прорабатывал свою вселенную-адаптацию весьма тщательно (и вносил правки в переиздания), то Ю. Н. Кузнецов, автор серии сиквелов «Изумрудный дождь», известен тем, что для имён своих персонажей активно пользовался шарадами и аллюзиями. В результате чего, если имена у Волкова не столь «говорящие», у Кузнецова характер персонажа часто раскрывается через имя. Вот лишь некоторые примеры:
** Все менвиты, кроме заимствованных у Волкова Кау-Рука, Гван-Ло и генерала Баан-Ну, носят двусложные имена, образованные перестановкой слов: сыщик Тих Цер — Хитрец, полицейские Ап Чал — Палач и Тин Арг — Гранит…
** …и даже ищейка Раш Ки. Шарик.
** И даже выдуманная [[столица]] Рамерии — Лотса Ци. Столица (при том, что у Волкова столица Рамерии — Бассания).
** В «Привидениях из Элминга» мы знакомимся с семьей Ола и Ви. Совершенно логично, что их дочку у Кузнецова будут звать Виола («фиолетовая»), причем знакомимся мы с ней в предыдущей по хронологии повести, в «волновой» форме Страны Элмов, а Костя еще и подсвечивает ее «электромагнитное» имя при знакомстве — «Ты что, тоже — волна?»
* [[Алиса Селезнёва|Кир Булычёв, «Заповедник сказок»]]. Гном Свен требует у Алисы «полтарелки соловьиных язычков», или же «тушёный плавник акулы». Кое у кого возникли ассоциации с альбомом "{{перевод |Lark Tongues in Aspic“ |“Заливное из соловьиных язычков“}} группы «King Crimson». А у автора правки брови полезли вверх, когда в бесконечном списке действующих ГОСТов самой первой строкой стоял ГОСТ 10.16-70 «Плавники акул сушёные для экспорта» — забавное совпадение. Или не совпадение, кто знает.
* В. П. Крапивин, «[[Великий Кристалл|Сказки о рыбаках и рыбках]]» — название произведения являет собою аллюзию не только на [[w:Сказка о рыбаке и рыбке|Пушкина]] и [[w:О рыбаке и его жене|братьев Гримм]], но и на «[[Библия|ловцов человеков]]».
* Мария Семёнова, «[[Волкодав]]» — злейший враг Волкодава и убийца всего его рода, кунс Винитарий, «изменил свое имя на аррантийский лад» по причинам, непонятным для персонажей. Зато эти причины понятны для людей, кто, как и Семенова, увлекается историей Великого переселения народов и раннего средневековья и изучает первоисточники. Винитарием, что переводится как «убийца вендов» (то есть славян), прозвали готского короля Визимера, который жестоко расправился с [[Время Бусово|Бусом]], князем антов и его приближенными. Источник — готский историк Иордан. Впрочем, в самом сеттинге это может означать «убийца вен'''н'''ов», народа, к которому принадлежит протагонист.
** Эээ, чего? Изначально его звали сегванскими именем Винитар (как и сына), а Винитар-старший просто приделал к имени псевдогреческое окончание. Хотя отсылка может быть, но в самом имени, а не в факте переименования.
* Борис Акунин: практически каждое его произведение — с двойным дном и кучей литературных отсылок, аллюзий и даже откровенных заимствований, многие из которых, впрочем, могут распознать только прошаренные литераторы. Не везде же это так очевидно, как в «[[Эраст Фандорин|Любовнице смерти]]» — по сути [[римейк]] «Клуба самоубийц» [[Роберт Льюис Стивенсон|Стивенсона]]. Но можно и просто наслаждаться динамичным сюжетом, что большинство и делают.
* Леонид Каганов, «Роман и Лариса». Путешественник во времени, столкнувшись с двумя аборигенами, инструктирует их: {{q|pre=1|noanon=1|
Записывайте или запоминайте. Первое: слушать только меня! Второе: никого другого не слушать, никаких самоволок! Ясно? Третье: если кто обо мне будет спрашивать, мол, не было ли здесь такого… то языком не молоть, примет не описывать, имен не называть! Потому что мне за вас такое будет, если узнают… Четвертое: у вас что, дел нет своих? Хватит здесь отираться около моего холма! Идите уже работайте! Идет рабочая неделя! В выходной отдыхать будете! Вот я же работаю! Теперь по культуре: старших надо уважать. Ясно? Запрещается: врать, убивать, воровать, блудить, сожительствовать с козами.|}}
Прочитали? А теперь освежите в памяти список [[w:Десять заповедей|десяти заповедей]] и догадайтесь с трех раз, кто были эти два аборигена и в какое время занесло путешественника.
* [[Алексей Иванов]], «Географ глобус пропил»: имена героев латиноамериканской мыльной оперы, которую смотрят училки — коллеги Служкина, автор нагло позаимствовал из «[[Сто лет одиночества|Ста лет одиночества]]» Маркеса.
* Вера Викторовна Камша, «[[Отблески Этерны]]» — много намёков, цитат, аллюзий. Некоторые читатели считают, что в последних книгах их слишком много.
* Евгений Лукин любит это дело. Вот лишь некоторые примеры:
** «Хранители» — обувной магазин «Калигула». Нет, это не пошлое зубоскальство уровня «крем для рук „Венера Милосская“». Слово «калигула» в переводе с латыни — сапожок.
** «Там, за Ахероном» — некий персонаж по имени Петр Петрович (по контексту — лицо весьма значительное) предается воспоминаниям о своей молодости: «Лавливал, голубчик, лавливал. Помню, на Гениссаретском озере с Божьей помощью столько однажды рыбы поймал, что, вы не поверите, лодка тонуть начала». Нет, это не пошлая пародия на рыбацкие байки. По крайней мере, не только. После этого становится понятно, [https://religion.wikireading.ru/168453 кто именно есть этот Петр Петрович].
*** Вообще-то это становится понятно любому <s>христианину</s>, кто Евангелие хотя бы видел издали. Прозрачнее было бы только назвать его Петром '''Семёновичем''' или '''Ионовичем'''. Настоящий бонус — его отношения с Павлом Павловичем. Который как раз и сделал христианство прозелитической религией, а не сектой иудаизма (хотя началось это с Петра и было заповедано вскоре после Воскресения Христова). А при жизни упрекал Петра за малодушие в выражениях «если ты, будучи иудеем, живешь по-язычески, а не по-иудейски, то для чего ты язычников учишь жить по-иудейски?» (Гал 2:14).
** «Не верь глазам своим» — вразбивку приводятся цитаты из книги молодого талантливого поэта: «Моих берез лебяжьи груди…» и «Мой прадед ветряки ворочал, что не под силу пятерым…» Скудность набора размеров выдает, что звание [[МТА]] поэт носит заслуженно, но, присмотритесь к ним. ничего не напоминает? Ну конечно, «[[Лука Мудищев|Мудищев]] первый был Порфирий, при Иоанне службу нёс…» Хорош у Персткова источник вдохновения, ничего не скажешь.
* Руслан Мельников:
** «Чёрная кость» — хотя, по дисклеймеру к первой книге, персонажи цикла не являются срисованными с исторических личностей (и даже поимённо расписано, кто с кого '''не''' срисован), знание истории средневековья и культур того времени даст читателю ощутимый бонус. Дополнительный бонус — за знание китайской мифологии.
** «Мёртвые братства» — несмотря на то, что действие происходит в наше время, цикл посвящён существам бессмертным, поэтому бонус даст, опять же, знание истории античности и Средних веков, а также мифологии разных культур.
* [[Пелевин]] — практически любой роман. Например, в «Затворнике и Шестипалом» имена героев едва заметно намекают на Ленина (Затворник, намёк на изоляцию в поздние годы жизни) и Сталина (Шестипалый — по известной народной легенде Сталин хромал, потому что на одной из ног у него было [[шесть пальцев]]). А торжественная формула посвящения «Ты есть посредник, и ты есть послание» переиначивает афоризм модного среди исследователей рекламы философа Маршалла Маклюэна «The medium is the message» (которого Татарский наверняка читал).
* Михаил Успенский, «Приключения Жихаря» — чуть более, чем полностью. И вообще Михаил Глебович любил этот троп.
* Евгений Воробьёв, «Этьен и его тень» — находясь в заключении, заглавный герой переживает, почему нет сообщений от Старика, его старого боевого товарища и наставника, а потом даже называется его именем, просит товарища найти после войны «себя», то есть настоящего Старика, и всё ему рассказать. А Старик не отвечал по одной причине — [[гулаги и рабы|осенью 1937 он был арестован, летом 1938 расстрелян]], поэтому и не мог связаться с Этьеном. Автор книги этот факт о своём персонаже, несомненно, знал, но далеко не каждый читатель настолько знаком с довоенной историей отечественных спецслужб.
* Владимир Муравьёв, «Приключения Кольки Кочерыжкина» — основателя города жуков-древоточцев звали Монохамус. Это латинское название жуков вида «чёрный усач».
* Вадим Панов, «Последний адмирал Заграты» — В беседе между адигеном Помпилио Дер Даген Туром и галанитом Яном Зопчиком, последний цитирует слова предка собеседника «Быть галанитом — не преступление, преступление быть живым галанитом». В ответ Помпилио напоминает Зопчику про «светлый праздник Сиулуку, день, когда вы начали избиение адигенов. Твои предки жгли, вешали и потрошили мужчин, насиловали, а потом четвертовали женщин. В этот день ты веселишься и пьёшь вино». Фраза старшего Даген Тура явный отсыл к заявлению американского генерала Филиппа Шеридана «Из всех индейцев, которых я встречал, хорошими были лишь мёртвые индейцы» (чаще цитируется сокращённо «Хороший индеец — мёртвый индеец»). Сиулука же чрезвычайно напоминает иудейский праздник Ханука, который отмечается в честь истребления древними иудеями 75 тысяч сторонников злоумышлявшего против них персидского вельможи Амана. Празднование сопровождается обильной выпивкой и закуской. В дальнейшем выясняется, что галаниты действительно сильно напоминают евреев, тогда как у аристократов-адигенов с индейцами мало общего.

==== Зарубежная ====
* Литературоведы на пару с историками уже давно разобрали Библию на бонусы для гениев и нашли очень много интересного. Например, возьмём «откровение Иоанна Богослова». Знаете, почему в качестве числа зверя было выбрано число 666? Автор использовал кодировку с помощью чисел, чтобы записать в воплощение зла римского императора Нерона, и хотя бы так отомстить за ложное обвинение в поджоге Рима, но, по понятным причинам, сказать это открытым текстом не мог. Так что '''666''' с классической латыни это '''Nero Caesar'''.
** Немного не так: 666 это если записать имя Neron Caesar ивритскими буквами (гласные, кроме а не пишутся), перевести в соответствующие цифры и сложить. А еще есть версия, что число Зверя — 616. А потому, что «Нерон» можно написать по-латински Nero и по-гречески Neron, а N — это, как раз 50.
** Второй уровень: когда писалось «Откровение», не было не арабских цифр, ни вообще десятично-позиционной системы счисления. Так что это не три шестерки и не перевернутые девятки, это целое число, стоящее между 665 и 667 (вариант — между 615 и 617). Римскими цифрами оно, к примеру, записывается DCLXVI (500+100+50+10+5+1)
* Анна Сьюэлл «Чёрный Красавчик» — их несколько. В романе никогда напрямую не называется порода Красавчика, но люди, хоть сколько-нибудь интересующиеся коневодством, могут уверенно сказать, что Красавчик — старотипная чистокровная английская верховая. На это указывает несколько фактов: мать Красавчика Герцогиня упоминает, что его дед победил в скачках в Нью-Маркете, известном скаковом призе, предназначенном, как и большинство крупных скаковых призов, только для чистокровных верховых. Кобыл обычно сводят с жеребцами не менее породистыми (а зачастую более породистыми), чем они сами, поэтому родословная отца Красавчика должна быть не менее сиятельной. Красавчик чрезвычайно быстрый конь, его старший брат Роб Рой был охотничьей лошадью — это традиционное занятие для чистокровной верховой лошади, такое же, как и скачки. Подруга Красавчика Имбирь упоминает, что они лошади одной породы — она же демонстрирует характерный для чистокровок горячий нрав, участвует в охотах и стипль-чезе (разновидности скачек). Конечно, современная чистокровная верховая едва ли подходит для работы в упряжи, но в восемнадцатом веке экстерьер этих лошадей только начал складываться, и более крепкий, крупный конь вполне мог работать в легких или средних экипажах.
** Красавчик — мерин. Никто и никогда не позволил бы жеребцу гулять на одном лугу с кобылой, тем более постоянно. Это также объясняет его покладистый, очень уравновешенный характер и то, что его седлают для барышень.
** Имеет место [[изменившаяся мораль]] — современные конники осудили бы фермера Грея и сквайра Гордона за то, что они подковывают лошадей, на которых ездят только по грунтовым проселочным дорогам, потому что подковывание не слишком полезно для ноги лошади (лишает ее естественной амортизации), и нужно только для постоянной езды по жестким покрытиям — брусчатке и бетону, а пена на губах не является признаком причиняемого лошади страдания, наоборот, пена — это хороший знак, который показывает, что лошадь может «отжевать» трензель, и ей с ним абсолютно комфортно.
* В. Гюго, «[[Собор Парижской Богоматери]]» — Людовик XI, придя к Клоду Фролло [[Король под прикрытием|инкогнито]], представляется ему кумом Туранжо. Почему он взял такую фамилию? Всё просто: tourangeau — житель города Тура. А именно Людовик XI перенёс столицу Франции в Тур за 21 год до описываемых в романе событий. Удивительно, кстати, что при этом Клод раскусил его инкогнито только после ухода короля.
* «[[Treasure Island|Остров сокровищ]]»: среди прославленных капитанов по меньшей мере трое носили фамилию Хокинс, а мать самого известного из них — урождённая Трелони! И он отличился ещё и в присвоении не принадлежащих ему средств. А главные герои (Джим, из-за которого всё началось, и сквайр, организатор и спонсор плавания) как раз этим и занимаются. По сути, разве они имеют хоть какое-то отношение к сокровищам Флинта — в отличие от бывших пиратов, рисковавших жизнями, чтобы их добыть? И, что ещё важнее, настоящих хозяев этих сокровищ, у которых они были украдены пиратами! Не случайно джентльмены забрали с острова только ту часть сокровищ, которую нельзя опознать, а номерные слитки и дорогое (читай — именное и уникальное) оружие оставили, дабы не погореть со сбытом краденого. [[Подсветка]]: матушка Джима отсчитывает из сундука Билли Бонса ровно то, что ей причитается, рискуя попасть в лапы пиратам.
** Бочка яблок на палубе «Испаньолы». Это сквайр такой щедрый? Вообще-то, согласно тогдашней традиции лакомства с кислинкой (от цинги) покупал в счёт своего жалованья капитан. И поборник всего правильного Смолетт не позволил бы сквайру выполнить капитанскую роль. Такой вот он [[Заявленная способность|злой]], этот Смоллет, готов заплатить за кучу яблок, чтобы матросы ими могли вообще в любой момент лакомиться!
** Другое дело, где он эти яблоки достал ранней весной.
*** Может, яблоки были моченые — так и сохранились?
**** «Зимние» сорта тогда уже были, и в Англии в том числе. Но да, удовольствие было не из дешевых, и матросы должны были это оценить.
*** Уж не потому ли Том и Аллан предпочли смерть мятежу, а Эйб Грей при первой возможности перешёл на сторону капитана? Они бывалые моряки, успели насмотреться на разное и понимали: при всём занудстве Смолетт относится к подчинённым с заботой. Это только юнга Хокинс (а также гордый сквайр) по неопытности думает, что Смолетт невозможный человек.
*** Ещё один момент: в те времена капитан, ''слишком редко'' поучавший матросов при помощи линька и других ''физических'' воздействий, имел такое же [[Сарказм|уважение]] матросов, как и изверг, мутузящий их слишком часто. Однако, резкий Смолетт, судя по тексту, обладает блестящим навыком скомандовать так, чтобы до физического наказания дело вообще не дошло. И команда платит ему благодарностью в виде ударной работы, сам капитан признавал в ходе плавания, что матросы работают великолепно. Уж не потому ли умный Сильвер, вербуя матросов на свою сторону, отзывается о капитане строго уважительно?
*** Зато Исраэль Хэндс капитана Смолетта ненавидит: «Мне до смерти надоел капитан! Довольно ему мной командовать! Хочу жить в его каюте, жрать его разносолы и вина!». Он просто такой злой, потому что пират? Вообще-то, Исраэль бывший канонир пиратского судна, он привык в море сам командовать матросами, жить в каюте, питаться по-офицерски и греться нормальным глинтвейном вместо дешёвого грога.
** Тот же капитан Смолетт настолько плох в стрельбе, что заряжает мушкеты вместе с юнгой Хокинсом. Ну, он же гражданский капитан, а не военный… Стоп, в то время британский флот не знал такого понятия, как гражданский капитан! Все капитаны проходили военную подготовку. А ещё должны были проходить переаттестацию, в том числе по стрельбе. Уж не от того ли Смолетт соглашается даже на явно не нравящуюся ему экспедицию, чтобы не задерживаться на берегу<ref>В ХХ веке схема тоже работала. Создатель Кишинёвского музея зоологии был профессиональным моряком-исследователем, неизлечимым онкологическим больным. После экспедиции ему был положен отпуск, после которого полное медицинское обследование. Чтобы не угодить на обследование и не быть списанным на берег, он просто не уходил в отпуск, а каждый раз просто записывался в следующую экспедицию. И так несколько лет, пока всё же не помер, обогатив перед этим родной университет богатой коллекцией.</ref> и не провалить переаттестацию?
*** Тогдашние мушкеты требовали для зарядки совершения большого числа действий, так что часть людей в любом случае была бы занята перезарядкой (либо все по очереди, либо кто-то выделенный). Но Трелони — охотник-снайпер, его слуги — егеря, Ливси воевал, а вот морскому офицеру стрелять из мушкета все-таки приходится крайне редко. Поэтому зарядкой занимаются те, кто по объективным причинам ''имеет меньший опыт''. Это не значит, что капитан и Джим совсем уж никудышные стрелки — просто они самые неопытные стрелки в конкретно этой компании. Вполне возможно, что Смолетт при этом стреляет лучше любого из своих бывших подчиненных (поскольку матросам тем более негде набраться подобного опыта).
* [[Астрид Линдгрен]], «Малыш и Карлсон». Рассказ фрекен Бок о том, как сестра её якобы увидела руку, написавшую на стене: «Берегись! Жизнь так коротка, а ты недостаточно серьёзна!». Для европейцев — явная [[отсылка]] на [[Библия|библейский]] сюжет про Валтасаров пир, для советских людей — сабж.
* Аналогично — «Ловец во ржи» Сэлинджера. Для англоязычного читателя вполне очевидна аллюзия на все тех же «ловцов человеков», параллельно каламбур, связанный с бейсболом. Для советского читателя бейсбол был почти неизвестен, а Библия не рекомендовалась, так что перевод был идеологически отцензурен.
** А его же вот цикл о Глассах, по мнению литературоведов, наполнен отсылками к индийской культуре, хотя, чтобы понять это, нужно ориентироваться именно в канонах средневековой литературы и философии Индии.
* Джефри Триз, «Ключ к тайне» — вроде бы незатейливый приключенческий роман для подростков, но бонус для гениев имеется и там. Значительную роль в сюжете играет попытка заговорщиков убить Елизавету I в театре на премьере шекспировского «Генриха V». Королеву собирались застрелить в момент, когда прогремит пушка после слов Хора «Канонир подносит к пушке дьявольский фитиль» — предполагалось, что пушечный выстрел заглушит пистолетный. Вот только в этой пьесе, помимо прочего, рассказывается о Саутгемптонском заговоре (попытке убить Генриха перед отплытием во Францию) и о последующей казни его участников. Если бы романные заговорщики оказались чуть более [[Жанровая смекалка|жанрово проницательны]], то увидели бы тут намёк на свою дальнейшую судьбу.
* Джим Бутчер, [[Dresden Files|роман о Гарри Дрездене «Перемены»]]. Когда Гарри посещает офис начальника Гард, его встречают две черноволосые секретарши. Гард говорит, что они ничего не пропускают и не забывают. Позже, если кто-то ещё не догадался, прямым текстом говорится, что начальник Гард — это {{spoiler|Один}}. Про секретарш не говорится ничего, но, зная соответствующие легенды, легко понять: {{spoiler|это же Хугин и Мунин, Мысль и Память, два ворона Одина!}}
* Роберт Хайнлайн, «Туннель в небесах»: в самом начале книги учитель главного героя Рода говорит, что Род слишком романтичен для жизни поселенца, и что он должен опасаться «Медвежьего перемирия». Род не понимает, что это за перемирие, и учитель оставляет тему. На самом деле это отсылка к стихотворению Киплинга «The Truce of the Bear» (в переводе А. Оношкович-Яцына — «Мировая с медведем»), в котором медведь Адам-зад — символ подлого, недоговороспособного противника. Этот медведь будет изображать, что он слаб и беззащитен и что его стоит пожалеть, но это обман: при первой возможности медведь нападёт снова. (Сейчас найти стихотворение по названию — дело пяти секунд, но роман был написан в 1955 году.) И действительно, пару раз Род попадается на схожий трюк.
** Впрочем, это бонус для гениев только в нашем пространстве, американский читатель Киплинга знает хорошо. Примерно как русскому было бы понятно предупреждение [[:wikisource:ru:Волк на псарне (Крылов)|не делать мировой с волком]].
** Орсон Кард в одной из своих книг прямо подсветил, вставив цитату в заглавие главы о переговорах посла с космической станции и русского медведеобразного офицера.
* [[Плоский мир]] — Терри Пратчетт также любит давать бонусы своим читателям:
** Легенда о том, что Анк-Морпорк был основан двумя братьями-близнецами, вскормленными самкой гиппопотама, относится к легенде о Ромуле и Реме. Тех, по преданию, вскормила волчица, а позже выросшие братья основали Рим.
** Философы, стреляющие из лука по черепахам, пытаются разрешить два из трёх парадоксов движения, установленных Зеноном, древнегреческим мыслителем.
** В «Пятом Элефанте» есть отрывок — пародия на чеховскую пьесу 1901 года «Три сестры», с чеховскими взаимными недоразумениями и паузами. Там же фигурируют «бессмысленные штаны» дяди Вани, которые сёстры отдают Ваймсу, и вишнёвый сад, который мечтает вырубить младшая сестра.
*** Фэны, конечно, распознали отсылку и заметили, что в пьесе «Дядя Ваня» штаны не фигурируют. «Конечно, — ответил сэр Терри, — их же отдали Ваймсу».
** «Пирамиды»: «Морпорк стал побратимом ямы с дёгтем.» Шутка насчет городов-побратимов. После ужасов Второй Мировой войны было решено, что лучший способ скрепить дружеские узы народов мира и изгнать из их голов даже мысли о том, как бы сбросить друг на друга ещё какую-нибудь большую гудящую штуковину, — это сделать каждый город, городок или даже село в Европе побратимом такого же, но находившегося во время войны по другую сторону баррикад. С помощью таких новых союзов добродушные европейцы принимали участие в сближающих спортивных событиях; школьники могли ездить по обмену в другой город только для того, чтобы понять, что терпеть не могут кислую капусту. А респектабельные главы двух городов презентовали друг другу трогательные и дорогие символы дружбы между народами и продолжали тратить деньги налогоплательщиков. Наиболее видимый эффект, произведенный возникновением побратимов, — это надпись под знаком въезда в город, говорящая что-нибудь типа «Литл Паддлбери — побратим Обермахта-на-Рейне». Некоторые города, вроде Кройдона, немного переборщили с побратимами и оказались связанными узами дружбы с целой дюжиной. Знак «Кройдон приветствует осторожного водителя» в результате стал похож на увешанную значками куртку 17-летнего парня на концерте группы Guns’n’Roses. Возможно, некоторым будет интересно знать — а может, и нет — что английский город Кауз (Cows) является побратимом новозеландского города Буллз (Bulls). Поясняю: cow — корова, bull — бык.
** Оттуда же: «Молва утверждала, что один из богов, преследуя объект своей страсти, даже превратился в золотой дождь». Согласно греческим мифам, прекрасная Даная была заперта в темнице собственным отцом Акрисием, царём Аргоса, из-за предсказания (последнее гласило, что король будет убит своим внуком). Но повелитель богов Зевс явился Данае в виде золотого дождя, после чего у нее родился сын — Персей. Эта игра слов, естественно, основана на одном из современных значений слов «золотой дождь».
** «Истина»: присмотритесь к именам дварфов-печатников. Практически все они — аллюзии на реальных знаменитых мастеров печатного дела. А возглавляет их дварф по фамилии Goodmountain. Good mountain… Добрая гора… Да ведь на немецком это будет Гутенберг!
*** В немецкой версии книги, кстати, гнома пришлось переименовать: здесь она Gutenhügel — добрый холм.
* «Звезда Стражей» — очень много отсылок и аллюзий на мировую культуру, так как главные герои, помимо того, что круты, ещё и [[Культурный крутой|получили классическое образование]]. Тут несколько более лайтовый вариант, чем обычно, так как в большинстве случаев аллюзии растолковываются прямо в тексте.
* А. Сапковский:
** «[[Сага о ведьмаке]]». Как зовут колоритного рыцаря-драконоборца-маньяка? Эйк из Денесле. А к чему отсылает Denesle? К Tour de Nesle — Нельской башне! Тут и [[билингвальный бонус]]: на ряде языков, в том числе старонорманском, «Эйк» — это «дуб».
** «[[Сага о Рейневане|Башня шутов]]»:
*** «— Да, потому что и времена такие, — неожиданно взорвался Юстус Шоттель, — ничего больше, только подхватить да написать какие-нибудь призывы и прибить их, курва его мать, на дверях какой-нито церкви. Пшёл, Лютер, со стола, прочь, наглый котяра». Кота мэтра Юстуса зовут точь-в-точь так же, как и священника, поступившего в полном соответствии с предсказанием (так что это не только бонус для гениев, но и нехилое такое «[[на тебе!]]» в адрес Мартина Лютера, отца протестантизма). Кстати, сам мэтр — полный тёзка Юстуса Георга Шоттеля, выдающегося немецкого теоретика литературы и филолога XVII века.
*** Среди второстепенных персонажей появляется некий Миколай Коппирниг, астроном-любитель и ярый сторонник теории гелиоцентризма. Это, естественно, не тот великий учёный, с лёгкой руки которого гелиоцентризм утвердился в астрономии (действие происходит за полвека до его рождения) — но, судя по тому, что у Коппирнига есть сын, которого также зовут Миколаем (и который тоже любит наблюдать звёзды), пан Анджей вывел в романе ни много ни мало прямого предка Николая Коперника. Семейные традиции, так сказать…
* Ещё один польский гуру, Станислав Лем, изящно прикололся в предисловии к «Звёздным дневникам Ийона Тихого». Автор сравнил своего героя с «такими неустрашимыми мужами древности, как Карл Фридрих Иероним Мюнхгаузен, Павел Маслобойников, [[Gulliver's Travels|Лемюэль Гулливер]] или мэтр Алькофрибас». Ну, кто такие Гулливер и Мюнхгаузен, все в курсе. О том, что Алькофрибас — псевдоним, под которым Франсуа Рабле выпустил свой opus magnum «Гаргантюа и Пантагрюэль», знают уже не все. Но кто такой Павел Маслобойников? Ещё в доинтернетовские времена многие любители фантастики задавали друг другу этот вопрос. Да и ''нагуглить'' ответ на вопрос сложновато. А ведь это отсылка к «Истории одного города» Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина: «летопись сию преемственно слагали четыре архивариуса: Мишка Тряпичкин, да Мишка Тряпичкин другой, да Митька Смирномордов, '''да я, смиренный Павлушка, Маслобойников сын'''». Если вы не литературовед, наткнуться на это совпадение сможете разве что случайно. А многие и случайно не могли — [[Надмозг|по вине переводчиков с польского]], у которых Маслобойников превратился в [http://historyntagil.ru/culture/10_115.htm Воскобойникова]. И это мы говорим про читателей, которые Щедрина в школе проходили. Западному читателю для того, чтобы это дело выкупить, нужно реально быть гением.
** А еще в «Дневниках» подобных бонусов вагон и маленькая тележка. Аналогично и в «Кибериаде».
* «[[Хроники Нарнии]]». Братья и сёстры Пэвенси — одни из первых людей, ступивших на нарнийскую землю. Место в Англии, где высадился Вильгельм Завоеватель, называется Пэвенси.
* Дэн Симмонс, «Террор» — видения капитана Крозье в романе не расшифрованы, но читатель, достаточно знакомый с историей исследований Севера, вполне может распознать, что именно видит капитан. А видит он реальные события, которые во время действия романа ещё не произошли. Похоже, под влиянием абстиненции у капитана открылся дар предвидения.
* [[Стивен Кинг]], «[[Тёмная башня]]». Ну положим, англоязычные читатели «Childe Roland to the Dark Tower Came» в школе учили, а вот для не англоязычных это уже сабж. Равно как и то, что Браунинг в свою очередь цитирует Шекспира, который цитирует Ариосто (ну или «Песнь о Роланде» вообще).
* Фенимор Купер, «Зверобой» — Томас {{перевод|Хаттер|Hutter}}, который на самом деле «Хюттер». Но чтобы понять под кого именно маскировался {{spoiler|бывший пират Том Хови}} над знать что в начале XVIII места в тех краях начала селиться первая волна немецких иммигрантов.

=== [[Кино]] ===

==== Отечественное ====
* «[[Фильмы Гайдая/Операция „Ы“ и другие приключения Шурика|Операция „Ы“ и другие приключения Шурика]]»
** Новелла «Наваждение» — историки радиосвязи утверждают, что чудо-передатчик, который сконструировали Дуб (В. Павлов) и его гениальный приятель (В. Зазулин), изготовлен на основе трофейной фрицевской рации «Телефункен», только с неё сняли корпус и много чего к ней добавили. А чудо-аппаратура с телескопической антенной, которую применил в качестве радиоперехватчика и заглушки хитроумный профессор (В. Раутбарт), не существовала в обиходе обычных советских людей; она фантастична, в реальности могла быть разве что в какой-нибудь секретной лаборатории КГБ или ГРУ — а значит, профессор работал на одну из этих контор.
*** Ерунда. Радиосвязь велась на определенной частоте (вернее, в определенной полосе) и не шифровалась — спрятать дешифратор Дубу было бы просто некуда. Профессор, преподающий общую физику, уметь соорудить из подручных материалов простой радиоприемник и простой же излучатель просто обязан, иначе он профнепригоден. Обычная электросеть в качестве генератора помех тоже вполне реальна. Единственное, что профессор сделал нестандартно эффективно — нашел частотную полосу, в которой велся радиообмен, в реальности это заняло бы несколько минут, а не секунд.
**** Неизвестно, как там насчёт классической радиоглушилки, но соорудить джаммер для современной беспроводной связи из кое-каких деталей от электрошокера и специфицеской (но тоже изикрафтной) антенны совершено несложно практически на коленке. Причём устройство поместится в габариты корпуса самой обычной «ленивки». Так что вполне логично, что для масштабов аудитории у профессора таки могло быть припасено нечто умеренно самопальное.
**** Генератор сигналов — обычное устройство из арсенала тружеников аналоговой схемотехники. В лаборатории общей физики что-то подобное запросто могло быть.
** В «Наваждении», судя по всему, съемочная группа вообще внимательно отнеслась к делу. Мало того, что диктуемый по радио текст про синхрофазотрон вполне корректен, но есть и более тонкие детали. Выкладки, которые два студента (?) делают на двери, а потом продолжают на полу — совершенно правильный вывод выражения для работы, совершаемой идеальным газом при политропическом процессе. Записи в конспекте Лиды, которые мельком попадают в кадр — действительно настоящий конспект лекций по общей физике.
** Новелла «Операция „Ы“» — Бывалый, собираясь ехать с друзьями на «дело», зачем-то вешает на свою инвалидку поверх нормального номера… номер Д 1-01, с которым имел право ездить только посол Великобритании в СССР! «Д» значит «дипломатическая». Всё равно что увидеть сегодня номер с кодом АМР на дырявой «ладе».
* «Друг мой, Колька» — почему антисоциальные элементы в фильме постоянно распевают и слушают именно песню «Mamãe eu quero», причём один первый куплет? Те, кто знает португальский язык, могут дать ответ на этот вопрос. Слова песенки звучат весьма двусмысленно: «Мама, я хочу, мама, я хочу сосать. Дайте соску, чтобы ребёнок не плакал».
* «[[Неуловимые мстители|Новые приключения неуловимых]]» — ёлки-моталки, какой непростой [[антизлодей]] этот Пётр Сергеевич Овечкин! Он постоянно носит орден св. Георгия четвёртой степени — а значит, ещё в Первую мировую он проявил редкую доблесть на поле боя. Но иногда он вдобавок надевает орден св. Владимира третьей степени. [[Фальшивая награда|Фальшивой наградой]] это оказаться не может: Овечкин — принципиальный человек и никогда не стал бы так позориться. Значит, орден подлинный. Но его вручали тем, кто чином не ниже полковника, а Овечкин не более чем штабс-капитан! Кроме того, [[Стоп-кадровый бонус|орден этот — без «мечей», то есть в гражданской версии]]. А разгадка проста: «Владимира» Овечкину вручили легально, и за какие-то чрезвычайно важные для государства, но при этом внебоевые заслуги (уж не секретная ли миссия?). В виде исключения наградили «Владимиром» того, кому очень далеко до полковника: значит, совершил нечто совсем уж из ряда вон выходящее (и отмеченное в самых высших сферах), при этом сильно рисковал, но умудрился уцелеть. Однако награда не военная: славное деяние Овечкина совершилось не на поле боя.
** Подчёркнуто, что Овечкин — монархист, готовый прослезиться при звуках «Боже, Царя храни». Уж не сам ли Николай II принимал решение о необычном награждении?..
** А в следующем фильме («Корона Российской империи, или Снова неуловимые») Овечкин покажет себя как мастер перевоплощения, и вообще продемонстрирует навыки скорее агента, чем военного. Определённо, странный орден указывает на какие-то дела секретных служб, к которым в своё время привлекали Овечкина.
* «Старики-разбойники» — фильм начинён отсылками, которые тянут на троп. Сцена сна Мячикова (в котором он, одетый в какую-то неуклюжую «спецэкипировку», летит над городом на верёвочной лестнице, свисающей с вертолёта) — пародия на фильм Ф. Феллини «Сладкая жизнь». Вся линия с картиной, «похищаемой» из музея — пародия на фильм А. Бобровского «Возвращение „Святого Луки“». И наконец, сцена другого сна Мячикова, в котором спящему мерещится судилище — это пародия на общий стиль фантасмагорических, но при этом «как бы подчёркнуто бытовых» сцен из картин Л. Бунюэля.
** Действие происходит в Москве. Почти все сцены фильма снимали во Львове, но музей, который «обокрали» два старика — это несомненная пародия одновременно на Эрмитаж (скульптуры Майоля, «Танец» Матисса и вообще целая коллекция французских импрессионистов, а также неплохая подборка Рембрандта) и на ГМИИ им. А. С. Пушкина (конные статуи кондотьеров Гаттамелаты и Коллеони). Сцена, когда два бронзовых конника преследуют протагониста, пародирует модные в западном кино 1960-х годов сцены кошмаров героя (закадровый голос Юрия Яковлева иронически подсвечивает).
* «[[Мэри Поппинс]], до свидания!» — совершенно убойный пример тропа, который ну никак не мог «случайно получиться»; Квинихидзе явно был в курсе. И гадай теперь, [[Что за фигня, автор?|зачем]] этот образец чернейшего юмора «для тех, кто в теме», понадобился режиссёру… Обратите внимание на постер фильма, под которым Робертсон-«Эй» сидит и от начала до конца поёт добрую, весёлую детскую песенку «Тридцать три коровы», в сюжете которой большую роль играет молоко как полезная пища для юного (шестилетнего) стихотворца… Правильно, постер гласит «Invitation au voyage» (Приглашение к путешествию). А это мрачнейший артхаусный мистический фильм 1982 года ([[Определённо не для детей|уж никак не детский]]), в СССР, разумеется, не показывавшийся — но в Великобритании 1980-х, где происходит действие, он просто не мог не идти в специализированных кинотеатрах. И сюжет этого фильма сводится к следующему. Принимала какая-то сектантка ([[мраккультист]]ка?) ванну из молока, а-ля царица Клеопатра, да и уронила включённый фен в это самое молоко, в которое была погружена. Ну, замыкание, летальный исход… А потом взрослый братик этой женщины (и, по ряду намёков, [[инцест|еще и её любовник]] и товарищ по секте) в течение всего фильма возит с собой на машине её труп. И регулярно попивает молоко, набранное из той самой ванны (!). А кончается кино тем, что этот упоротый мужик проводит какой-то ритуал — и [[вывих мозга|его облик меняется на облик сестры]] (!!). Что бы это ни значило.
* «Тень, или Может быть, всё обойдётся» — фильм является экранизацией пьесы [[Евгений Шварц|Шварца]], а потому буквально соткан из этого и [[Зигзаг|многих]] [[Вывих мозга|других]] тропов. Для примера: в пятом куплете «Второй арии Тени» дуплетом читаются отсылки к «белой змее» братьев Гримм и убийству Клавдием отца [[Гамлет]]а. При том формально исполняясь от лица беспринципного демагога и великолепного мерзавца, лезущего на королевский трон (и ряженого под [[диктатор|Аугусто Пиночета]]).
{{Q|pre=1|
О, дивное уменье —
Без всякого смущенья
С любым шурумбалясы разводить!
Подставьте только ухо,
И, коль оно не глухо,
То я уж знаю,
Что в него налить!|Тень-Райкин на стихи Юлия Кима — [[Бонус для гениев|мастера отсылок]]}}
* «Зимний вечер в Гаграх» — песня о гусенице: «Я люблю тебя, пчёлка, ответь, как с тобой улететь». Школьный курс биологии подсказывает, что гусенице нужно только немного подождать, пока она не станет взрослым насекомым — а тогда уже летай с кем хочешь.
* «Три мушкетёра» — песенка про госпожу д’Эгильон незатейлива, но понимание всех отсылок в ней требует знания немалого числа реалий и слухов Франции XVII века.
* «Классик» — Горский в завязке своей линии говорит о подарке, который получил у своего друга Уильяма Фолкнера. Зрители уже знают, что бильярдист «Классик» будет выдавать себя за писателя. А самые начитанные зрители знают, что Фолкнер умер в 1962 . Горскому-писателю тогда было лет 12-15 (у него татуировка ДМБ из конца 1960-х) — слишком молод, чтобы подружиться с нобелевским лауреатом. А сам Горский выглядит человеком образованным, не мог легенду придумать получше? {{spoiler|Явно [[ошибка нарочно]], потому что Горский подставной «Классик», а настоящий косит вовсе не под писателя}}.
* «Викинг» — часть сюжета вертится вокруг того, чтобы спасти ребёнка Ирины, рождённого от Ярополка. Не всякий вспомнит, что этот ребёнок — будущий Святополк Окаянный.
* «Каменская. Смерть и немного любви» — дуэт Папагены и Папагено в самом начале на титрах. Популярная музыка, но поскольку поют по-немецки, может быть не сразу понятно, что это связано с самой историей (в которой Каменская и Чистяков идут в загс).
* «[[Жмурки]]» — «И какой у вас в Эфиопии бог? Вуду?» в ответ на замечание Баклажана, что он тоже верующий. Смешно, если не знать, что Эфиопия — страна, где большая часть населения — христиане<ref>Хотя если подумать, то и на Гаити основная (до недавнего времени даже государственная) религия — христианство, а вуду — по сути народное христианство с африканской спецификой.</ref>.
* «[[Здравия желаю!]]» — в принципе, и сейчас есть спутниковые каналы, вещающие в открытом доступе (второе название таких каналов без кодировки — FTA), а в 1990 году ещё и не было кодировки в принципе, так как спутниковое вещание также велось в аналоговом формате, потому Агафонов мог наладить приём спутниковых программ что в квартире Бодрова, что на базе. Другое дело, что [[Не в ладах с технологией|телевизор Бодрова каким-то образом научился распознавать систему цвета PAL]].
** Судя по увиденному в конце сегмента выпуску «[[Россия-1/Региональные ГТРК/Урал|7-го канала]]», действие фильма происходит или в Свердловской области, или где-то рядом с ней, в приграничных территориях Югры, Челябинской, Курганской, Пермской или Тюменской области, ведь Свердловская студия ТВ распространяла сигнал по радиорелейным линиям… да, кстати, как он смог переключиться со спутника на обычную антенну?
* Иван Грозный 2-я серия. Ефросиния Старицкая поучает своего недалекого сынка, которого прочит на царство: «Государь не должен уклоняться от пути добра… если возможно. Но должен вступать и на путь зла, если это неизбежно». А бабушка совсем не проста: откуда-то достала, перевела и проштудировала трактат Макиавелли «Государь» (сходный пассаж читается в 18 главе). Кстати, перед этой фразой матушка советует сыночку, заняв престол после запланированного убийства Грозного «первым делом» казнить убийцу — совет тоже вполне в духе флорентийского политолога.
* «Училка 2: Последнее испытание» — вскоре после начала фильма хозяин театра (в этой роли сам режиссёр фильма — Алексей Первухин) присутствует при генеральной репетиции «Ромео и Джульетты», которую ведёт его верный режиссёр. Режиссёр, нервный мужчина, гаркает на слегка наигрывающих актрис: «Вы как будто играете какую-то пьесу в переводе Щепкиной-Куперник! А это ШЕКСПИР! Эти роли пережить, прожить надо!». Хозяин театра ободряюще говорит: «Ничего, проживём! Переживём, рванём!..». Режиссёр кислым голосом отшучивается (побаиваясь хозяина): «Рванём-то рванём, вот только как бы нам самим при этом бошки не поотрывало!..». Знатоки русской драматургии мгновенно опознают отсылку к пьесе А. Н. Островского «Таланты и поклонники»: там вскоре после начала первого действия всесильный покровитель и спонсор театра, князь Дулебов навязывает антрепренёру Гавриилу Мигаеву бездарную актрису (зато свою любовницу) вместо молодой суперзвезды Александры Негиной (зато не желающей «давать» князю): «На этой Негиной свет клином не сошёлся! Я вам такую актрису подыскал — пальчики оближете! С ней заживём припеваючи!..». А робкий Мигаев отшучивается: «Пальчики-то облизать можно — не пришлось бы локти кусать!.. И припеваючи жить — дело хорошее, да только волком бы не завыть».
* «Последний богатырь: Посланник тьмы» ― снесённое Киркоровым яйцо не только вызывает [[фэйспалм]], но и является сабжем, потому что у птиц, [[лишь бы не как у людей|в отличие от млекопитающих]], половые хромосомы [[w:ZW-определение пола|различаются как раз у самок]].

==== Зарубежное ====
* «[[Back to the Future|Назад в будущее 3]]» — несколько бонусов, например:
** в 1950-х годах док и Марти готовят свой «Делореан» к поездке на Дикий Запад, в 1880-е годы, и тут выясняется, что док не знает киноактёра Клинта Иствуда. Марти упоминает Иствуда в связи с тем, куда (и «в когда») предстоит отправиться, а док такой удивлённо: «Клинт кто?». И при этом рядом на стенке висят киноафиши «Revenge of the Creature» и «Tarantula» — а это и есть два первых фильма в кинокарьере молодого Иствуда, он там сыграл маленькие роли.
** Марти носит значок, который представляет собой логотип выставки советского искусства и дизайна. Она называлась «Искусство в революции» и проходила в [[Великий Смог|лондонской]] галерее Хейворд с февраля по апрель 1971 года. Стивен Спилберг и Джордж Лукас очень уважали свободу художественного самовыражения, которая существовала в советском кино. Возможно, этим значком они хотели показать то, что не могли продемонстрировать напрямую, поскольку были скованы рамками определенного жанра, финансово выгодного кинокомпаниям.
* «[[Кинг Конг]]» 2005 — что за сообщение принимает «SS Venture»? Обычному зрителю может показаться, что это объявление о находящемся в розыске Карле… Но тот, кто знает азбуку Морзе, прочтёт, что на самом деле оно гласит: «Show me the monkey» (Покажи мне обезьяну).
** Что, в свою очередь, отсылает к широко известной фразе «Show me the money» из фильма 1996 года «Джерри Магуайер».
* «[[The Matrix|Матрица: Революция]]»: [[Зловеще-пафосное песнопение|саундтрек]] в ходе финальной битвы Нео и агента Смита («[[Круто и непонятно|Асато ма сат гамая…]]») — это мантра из «[[:w:Брихадараньяка-упанишада|Брихадараньяка-упанишады]]», [[Индуисты — мудрые!|индуистского]] священного писания, перевод которой — ''«Выведи меня от иллюзии в реальность; из темноты — к свету; от смерти — к бессмертию. Да воцарится мир»''.
* [[Inception]] — много бонусов для гениев в [[Символическое имя|именах героев]]: архитектор лабиринтов Ариадна носит имя критской царевны, которая помогла Тесею найти выход из лабиринта Минотавра; фамилия Кобб отсылает к слову «паутина», cobweb, а ещё это фамилия известного архитектора небоскрёбов, Генри Кобба; Имс — фамилия [[w:Имзы, Чарлз и Рэй|двух известных архитекторов и дизайнеров]]. А если сложить вместе первые буквы имён героев — Dom, Robert, Eames, Arthur, Mal, Saito — получится слово DREAMS, «сны».
* «[[The Hunger Games|Голодные игры]]»: «клич сойки», четыре ноты, служащие кодовым сигналом Сопротивления — это начало основной музыкальной темы фильма «[[Ромео и Джульетта]]» композитора Нино Роты.
** Также к классическому шекспировскому произведению отсылает фраза «star-crossed lovers» («несчастные влюблённые»).
* [[Star Wars]] — в финале I эпизода играет праздничная музыка. Внимательней прислушайтесь к хору — {{spoiler|это обращённая в мажор тема императора Палпатина.}}
** [[Файл:Tesla-tarkin.jpg|thumb|right|Эта ваша Сила…]] «[[Star Wars/Star Wars: A New Hope|Новая надежда]]» (1977) — Может быть, подбор актёра здесь простое совпадение. Но отчего гранд-мофф Уилхафф Таркин столь неприкрыто похож на Николу Теслу?! Правда, уже старенького.
*** Потому что таково амплуа Питера Кушинга! Он к тому времени уже 20 лет играл в ужастиках сумрачных гениев — Виктора Франкенштейна, Ван Хельсинга и т. п., и сходство с Теслой тут было очень в тему. А вот в ЗВ никакого бонуса для гениев нет: они просто взяли актёра, уже известного подобными ролями. Да и Таркин в отношении Звезды Смерти не Тесла, а скорее Сиро Исии — руководитель и куратор проекта.
**** К слову говоря, в резюме у домышеканонного Таркина имеются блестяще выполненные в юности научные работы. Например, по теории стигиумовых систем камуфляжа и их применению на малых кораблях. Плюс исследования по проекторам гравитационных колодцев (ключевой компонент кораблей-заградителей) и кое-какие наработки в области ксенобиологиии. Так что получилась своеобразная [[подсветка]].
** «[[Star Wars/Star Wars: Revenge of the Sith|Месть ситхов]]» (2005) — главные персонажи готовятся к государственному перевороту под балет «Кальмариное озеро». Вы помните, что транслировало советское телевидение во время ГКЧП?
** «[[Star Wars: The Force Awakens|Пробуждение силы]]» — снова музыка: три ноты, завершающие музыкальную тему Кайло Рена — это те же три ноты, что начинают тему Рей. Если объединить лейтмотивы Кайло и Рей, получится единая гармоничная мелодия. Плюс эти три ноты (ля-до-ми) — это начало темы Энакина и Падме из 2-го эпизода, только сыгранное в обратном порядке.
*** Нота ре-диез, которая создаёт режущий ухо диссонанс в теме Кайло Рена, зеркально отображается в теме Рей… но уже без диеза, полностью гармоничная и цельная. Тема Рей словно «лечит» мелодию Кайло, восстанавливая её гармонию.
*** Вышел восьмой эпизод и более-менее разъяснил этот бонус: Рей и Кайло — две части одного целого, «две части единого протагониста», по словам режиссёра. Они связаны Узами Силы, а их отношения, которые наверняка будут продолжены в романтическом ключе, являют собой зеркальное отражение отношений Энакина и Падме, как и Кайло — зеркальное отражение своего деда Энакина. Язык музыки говорил об этом ещё в седьмой части.
*** Вышел девятый эпизод и мы наконец-то услышали, как мелодия Кайло плавно перетекает в мелодию Рей, когда она ''буквально'' лечит парня Силой. Джон Уильямс, ты чёртов гений!
* «Ex machina»: код на компьютере Нейтана — это программа на языке Python, выводящая строку «ISBN = 9780199226559». Этот международный книжный номер принадлежит книге, посвящённой особенностям познания и самоосознания [[Нечеловеческий разум|искусственного разума]].
* «Киборги» (2017) — сюжетная линия Психа:
** Скорее всего, он священник-иезуит.
** Диалог об отсутствии Бога вокруг намекает, что они уже в Аду.
** Из-за таких персонажей через год после событий фильма ввели должность капеллана.
** Упражнения для психологической разрядки провоцируют его товарищей на шутки сначала злые, потом похабные, а потом все, насмеявшись, действительно расслабляются.
* «[[Достучаться до небес]]» — знаменитая фраза: «На небе только и разговоров, что о море и о закате». Куртиц, без сомнения, знаком с «Откровением Иоанна Богослова». А во времена Иоанна море считалось враждебной стихией; в «Откровении» оно упоминается через запятую со смертью и адом, а когда доходит до описания Небесного Града — особо отмечается, что моря там нет. Точно так же нет Солнца и Луны (за ненадобностью: всё освещается светом благодати Божией), а значит, нет и закатов. Стало быть, тем, кто любит море и закат, только разговоры о них и остаются…
* «Хранители» — начальные титры целиком.
** Поясните не гениям, в чём же состоит сокрытый в нём бонус?
*** Каждая сцена в начальных титрах — это отсылка к реально произошедшему событию в истории, с поправкой на измененную вселенную «Хранителей». Например, самолёт «Энола Гэй», с которого сбросили первую ядерную бомбу на Японию, в фильме носит имя «Мисс Юпитер» в честь «супергероини» Хранителей. Дальше героиня Силуэт целует медсестру и один из фотографов это фотографирует — отсылка к реально существующему фото, где неизвестные американские моряк и медсестра целуются на Таймс-Сквер в Нью-Йорке после сообщения о капитуляции Японии. Комедиант убивает президента Кеннеди. Самосожжение монаха против войны во Вьетнаме, показанное по телевизору. Первый шаг Армстронга на Луне, где его уже ждал доктор Манхеттен. «Тайная вечерня» из супергероев. И так далее, практически в каждой сцене.
* Зритель, посмотрев фильмы Квентина Тарантино, сможет легко и сразу распознать все кинематографические аллюзии… при условии, что имя этого зрителя — Квентин Тарантино. Всем прочим будет посложнее — некоторые отсылки там к малоизвестным и не обязательно хорошим фильмам. Интернет, конечно, поможет, но только постфактум.
** Аналогичная ситуация с пародиями Мела Брукса: некоторые из многочисленных объектов пародии, конечно, общеизвестны, но часто встречаются отсылки к довольно редким и старым произведениям (например, к немому кино и старинным водевилям). Долгая жизнь и соответствующий жизненный и профессиональный опыт режиссёра тому неплохо способствовали.
* «K-19: The Widowmaker» — [[с прикрученным фитильком]]: гением быть не обязательно, но все же далеко не каждый зритель знает, что радиация светится '''синим''', вернее, она (то есть ионизирующее излучение) никак не светится, она невидима. Но при достаточной интенсивности излучения<ref>Что зависит от показателя преломления этой среды — свечение воды можно безопасно наблюдать с нескольких метров, если начал светиться воздух, заказать витрификацию своего фонящего как заправистые ядерные отходы трупа наблюдатель уже не успеет — если это не была продлившаяся лишь мгновение вспышка, наблюдаемая с расстояния эдак шести метров минимум, как произошло с «демоническим ядром».</ref> проявляется [[w:эффект Вавилова-Черенкова|эффект Вавилова-Черенкова]], свечение самой среды, из которой радиация выбивает фотоны, и оно как раз синее, вернее, по большей части вообще ультрафиолетовое. Штамп с зелёной радиацией возник из-за массового использования светящихся зелёным люминофоров (конкретно — сульфида цинка с примесью меди), активируемых излучением от распада радия.
* «Хоббит. Нежданное путешествие» Питера ихнего Джексона — в каноне Профессора эльфийский клинок светится при наличии поблизости орков/гоблинов. И эпизод с первым появлением Голлума шикарен: Бильбо валяется в отрубе, гоблина лупит камнем Голлум, причём с каждым ударом меч светит всё тусклее и в итоге гаснет. Ну да, Голлум хоть и злодей, но не орк и не гоблин, а искаженный влиянием кольца хоббит.
* Вестерн «Искатели» — зрителю так и не скажут, где Итан пропадал так долго, но это можно понять, если распознать медальку, которую он дарит Дебби: Итан воевал в Мексике на стороне Максимилиана. Так что теперь у него на счету две проигранных войны и мощное [[ПТСР]].
* [[Бушмены, банту и буры|Южноафриканская]] комедия «Невероятные приключения янки в Африке» известна за пределами Южной Африки как Yankee Zulu. И это не только этнонимы, но и названия последних двух букв латиницы в международном авиационном алфавите.
* «Маска» — после взрыва проглоченной Маской бомбы, он отрыгивает огнём и говорит с итальянским акцентом: «That’s a spicy meatball!» («острая фрикаделька»). Это отсылка к рекламе Алка-Зельтцера 1969 года, в которой итальянец, после принятия лекарства, ест спагетти с фрикадельками и говорит: «Mamma mia! That’s a spicy meatball!»
** Когда Маска, в парке попадается Кэллоуэю, он говорит: «Это был не я, это был человек с одной рукой». Он стебётся над героем из фильма «Беглец» вышедшего годом ранее (в 1993 году).
* «[[З/Л/О]] 85» (2023) — новелла «TKNOGD». Ну или просто для людей с гуглом. Актриса Ада Лавлейс, вещающая со сцены о том, что человечество создало себе нового Бога Технологий, живущего в виртуальной реальности, названа в честь женщины-математика XIX века, известной прежде всего созданием описания вычислительной машины Чарльза Бэббиджа. По всей видимости, современная Ада взяла себе псевдоним в честь женщины, с которой, по её мнению, и началось зарождение Бога Технологий.
* «С широко закрытыми глазами» — [[зловеще-пафосное песнопение]] перед оргией в особняке на самом деле является румынской православной литургией, прокрученной задом наперёд. В народных поверьях считалось, что важной частью сатанинских ритуалов является чтение христианских молитв задом наперёд.

=== [[Телесериалы]] ===

==== Отечественные ====
* «Защита свидетелей» (2011) — в восьмой серии журналистка Маша, которую запугивают неизвестные злодеи, звонит своему знакомому менту — и не может ничего толком рассказать, только рыдает с перепугу {{spoiler|([[Ложная тревога|она-то поначалу думала, что присланная ей бомба с часовым механизмом была настоящей!]])}}. Оля, возлюбленная мента, спрашивает: «Что она сказала?». Мент отвечает: «Ничего пока не понял, услышал только сумбур и всхлипы… вместо музыки». При чём тут музыка? А дело в том, что фразой «Сумбур вместо музыки!» Сталин в 1936 году хлёстко охарактеризовал оперу Д. Шостаковича «Леди Макбет Мценского уезда».
** А позже в той же восьмой серии — не факт, что пример тропа вообще есть. Почистив зубы (не сразу после пробуждения, а лишь перед выходом на люди) и умываясь у раковины, тот же самый мент — майор Андрей Мешечко — вдруг начинает напевать что-то до боли похожее на «Рейны из Кастамере»… но возможно, что это какая-то другая мелодия, [[непреднамеренное совпадение|случайно схожая]]. Это видно и из третьего такта (хоть и очень невнятно пропетого и, возможно, фальшивого), и из того, что «Защита свидетелей» вышла летом 2011 года, а весной этого же года «Игру престолов» только начали показывать, и в любом случае «Рейны», кажется, еще не звучали в первом сезоне (''разве что фоном за кадром, как музыкальная тема Ланнистеров? кто проверит?''), а второй стопудово еще не вышел. Да и не похож Мешечко на фаната мрачных, тяжёлых фэнтезийных сериалов для взрослых… и вообще на частого и внимательного зрителя каких бы то ни было телесериалов. Ему не до этого, он делом (а к показанному моменту еще и личной жизнью) занят.
* «Под прицелом» (2013) — в седьмой серии один из «злодеев недели», уголовник, а по основной профессии — театральный гримёр и постижёр, помогает в гримёрке своему товарищу-актёру, одетому в костюм, характерный скорее для XVIII века, и носящему на голове соответствующий парик. Но если быть знатоком классического репертуара и прислушаться — становится совершенно очевидно, что играют «Тартюфа» в классическом переводе М. Донского. Звучит знаменитый монолог [[Резонёр|Клеанта]]: «Бездушные лжецы, продажные витии, в одежды святости кощунственно рядясь, [всё, что нам дорого, всё втаптывают в грязь]…». Хм-м, «Тартюф» — это '''XVII''' век. Внутримировые «[[режиссёрские штучки]]» в отношении костюмировки, типа время действия взяли да перенесли на 100 с лишним лет вперёд? Или, что вероятнее, в театре просто не нашлось костюмов и париков правильной эпохи, либо средств на таковые?..

==== Зарубежные ====
* «[[Андромеда]]» (2000) — бонусов для гениев в каждой серии малый пучок, начиная с эпиграфа.
[[Файл:Дэрриал «Пастор» Бук (Darrial „Shepherd“ Book) s01 e07.jpg|thumb]]
* «[[Человек-невидимка (телесериал)|Человек-невидимка]]» (2000) — ГГ довольно серьёзно эрудирован, а потому каждую серию предваряет его рассуждение на какую-либо тему (позже отражаемую и в сюжете).
* «[[Светлячок]]» (2002) — вообще-то, пастор Бук не только старый и преданный {{spoiler|последователь заветов герра Макса Отто фон Штирлица (на пенсии)}}, но и едва ли не открытый [[копиркин]] Альберта Эйнштейна. Это в целом не слишком заметно, [[подсветка|за исключением]] седьмой серии (на иллюстрации).
* «[[Игра престолов (телесериал)|Игра престолов]]» (2011)
** Седьмое пекло, да ведь молитва Мелисандры, с помощью которой эта упоротая жрица-огнепоклонница пыталась воскресить Джона Сноу, также представляет собой очевидную отсылку к тексту священной индийской книги (см. выше пример из «Матрицы» в разделе «Кино/Зарубежное»)! Судите сами. «Брихадараньяка-Упанишады»: «Выведи меня от иллюзии в реальность; из темноты — к свету; от смерти — к бессмертию». Мелисандра над телом Джона (перевод с [[конланг|высокого валирийского]] — хоть Мелисандру местами и пробивает на акцент и диалектизмы): «О Владыка, выведи душу сию из тьмы — к свету; из пепла — [снова] в огонь; из смерти — в жизнь». И далее Мелисандра, чувствуя, что у неё ничего не получается, ещё несколько раз повторяет упавшим голосом, в отчаянной надежде: «Из смерти — в жизнь!».
** Кинжал, который Мизинец приставляет к горлу Неда Старка — большой ампутационный нож, которым чаще пользуются не хирурги при ампутации, а патологоанатомы при вскрытии. Как оружие он пригоден чуть менее чем полностью, после первого же применения порезанные соскользнувшим лезвием сухожилия пальцев сложат кисть в характерную для 90-х «козу».
* «[[Новичок (телесериал)|Новичок]]» (2018) с Натаном Фэллионом — в первом же эпизоде сержант полиции раздраженно заявляет, что лучшие полицейские получаются из молодых людей, которые ещё ничего не знают — тем, кто постарше, мешает личный жизненный опыт. Зловредный негр не просто выдаёт спорную сентенцию — он цитирует рассказ [[Киплинг]]а «Взятие Ленгтенгпена». «С молодыми солдатами лучше всего работать, потому что они невиннее младенцев».
* «[[The Big Bang Theory|Теория Большого Взрыва]]»: ряд шуток будет понятен только нёрдам/гикам или тем, кто знаком с точными науками хотя бы на уровне научпопа.
* «[[The IT Crowd|Компьютерщики]]» — аналогично, но для профессиональных айтишников. Выстрел [http://forum.sources.ru/index.php?showtopic=123731 в ногу]<ref>Существуют также дополнения разной степени петросянности.</ref> тому пример.
* «[[Criminal Minds|Мыслить, как преступник]]» — каждое дело начинается и заканчивается фразами знаменитых философов, политиков, учёных, закадрово озвученными кем-то из команды. Обычно эти фразы косвенно указывают на мораль истории.
* «Королевство двух сердец» — одна из первых проблем которой пришлось решать главному герою, став королем, стал спор Южной Кореи и Китая, чьим же культурным наследием является древний буддийский гимн, это отсылка на реально существующую тяжбу между Ю. Кореей и Китаем по поводу принадлежности блюда кимчи.
* «Пенниуорт» — Томас Уэйн получает от ЦРУ задание устранить политика, каковое перепоручает одному знакомому, который немного перевыполняет план и ввергает цель во грех самоумерщвления. Казалось бы, ну что тут такого? Бывает. Вот только сама идея симуляции Алистером Кроули покаяния перед епископом (и премьер-министром по совместительству) для тех, кто в теме, выглядит глумежом высшей пробы. {{spoiler|... А если приступят к вам и будут смертью вам грозить, дескать поклонись и покажи свою покорность Господу. Так поклонись Ему, от тебя не убудет. Жизнь твоя дороже любой веры. Ее беречь надлежит. А вера — пустое... (©) }}
* «Кобра Кай» — в пятом сезоне (в сцене попытки учеников Мияги-до заставить Ската признаться в обмане) можно заметить, что Скат является фанатом игр о Линке и Зельде и вообще геймерской субкультуры: он носит майку с надписью на груди «It’s dangerous to go alone». Это знаменитая фраза-мем из восьмибитной The Legend of Zelda (1986). Японцы, создатели игры, плохо знали английский. Из-за некорректного перевода на этот язык они в англоязычном издании передали реплику наставника-покровителя как «Опасно идти одному», хотя имелось в виду «Опасно идти без оружия»; а пойти-то Линк на своё задание должен был именно что один — наличие спутников означало бы автоматический провал миссии.
** Фраза на майке даже изображена характерным шрифтом из игры, который так памятен старым геймерам.
* «[[Уэнсдэй]]» — когда главгероиня прибывает в Невермор, мисс Торнхилл дарит ей цветы — черный георгин и белый олеандр. На языке цветов черный георгин означает «предательство», а белый олеандр — «судьба» или «обновление». А еще белый олеандр ядовит. {{spoiler|Выходит что-то вроде "Я предам и убью тебя, чтобы воплотить свою судьбу и восстановить свой статус". Весьма четкое указание на то, что именно мисс Торнхилл (точнее, Лорел Гейтс) является главной злодейкой.}}

=== [[Мультфильмы]] ===

==== Отечественная (и сопредельных стран) анимация ====
* «[[Доктор Айболит]]». Источник бармалеевой фразы «Дети мои, все, кто любит меня — вперёд!» хорошо знаком любителям французской истории: примерно так в своё время воскликнула Жанна Д’Арк (в формулировке «Кто любит меня — за мной!»).
* «[[Пиф-паф, ой-ой-ой]]» — в изобилии для тех, кто «сечёт» в театральных жанрах.
** И просто в музыке. Ария Зайца из последней части — блестящая склейка арий Ленского из «Евгения Онегина» и Хосе из «Кармен», в плагиате которых фактически признается автор-композитор.
* «[[Ух ты, говорящая рыба!]]» — когда Ээх ставит старикам своё «маленькое условие», то на словах «А не сумеете — пеняйте на себя!» он превратился в [[Янычары, курорты и Великолепный век|турецкого]] солдата в феске времён [[Первая мировая война|Первой мировой войны]]: намёк на [[Кровавая рана в культуре|геноцид армян]].
* «Огромное небо» (1982) — мультфильм по одноимённой песне Марка Бернеса (строго говоря, исполняли её и Пьеха, и Магомаев, и даже Хиль), стилизованный под анимированную масляную живопись и, по-видимому, цитирующий полотна советских художников. В частности, на 05:12 уверенно прослеживается мотив «будущих лётчиков» Дейнеки.
* «Его жена — курица» — сам мульт [[Вывих мозга|не для слабых на голову]], но для гениев и просто адыгов есть дополнительный бонус: песня «Си пакъ», которую ставит главный герой, свадебная, говорит о том, как ''«моя курносенькая»'' славно шьёт и хорошо танцует.
* «Князь Владимир»: когда Владимиру приходит идея посвататься к царевне Анне, певец на пиру запевает куплет: «Я старуху разлюбил, бабу снежную слепил — а новая зазноба довела до озноба!». У исторического Владимира, согласно летописи, до крещения и женитьбы на Анне уже было несколько жён и бесчисленные наложницы.
** В этом же мультфильме есть и другой бонус: в одной из сцен показано, что Куря, печенежский хан, держит в руках чашу из черепа. Это не только эффектный символ, но и сабж, так как из черепа князя Святослава, по легенде, печенеги сделали чашу.
* «[[Иван Царевич и Серый волк]] 4»:
** Эпизод с павлином и соловьём прямо-таки показывает пальцем в сторону детектива Ричарда Скотта Пратера «Троянский гроб».
** Когда Иван с Волком встречают лягушку-ноту, она представляется как «си-бемоль второй октавы». В си-бемоль миноре играется известный похоронный марш Шопена, а цапля время от времени склонна поедать ноты из лягушек.
* «[[Три богатыря (Мельница)|Конь Юлий и большие скачки]]»: «У Моисея вроде рогов не было» — весьма вероятно, отсылка на ошибку в латинском переводе Библии и последующие изображения Моисея с рогами.
* «Вовка и зима в Тридевятом царстве». Когда Морозко (он тут тоже воплощённый дух зимы, но не мощный старик-патриарх, как в знаменитом фильме Роу, а вечный юноша) говорит Вовке «…ты мне солнце загораживаешь!» — ё-моё, это же отсылка к байке, которую рассказывали о Диогене, когда объясняли, что такое «киник»!
* «Мисс Новый год» (1991 год) — залезая в компьютер, похожий на стиральную машину (что в конце даже [[подсветка|подсвечено]]), ворона восклицает: «Ага, система Би-Би-Си!». Незнающие могли бы счесть это за обычный [[технотрёп]]. Знающие же историю вычислительной техники сразу вспомнят про легендарную, но малоизвестную на постсоветских просторах, [[wikipedia:BBC Micro|BBC Micro]] от [[wikipedia:Acorn Computers|Acorn Computers]].

==== Зарубежная анимация ====
* [[Cinderella (Disney)]] — почему полное имя Гаса — Октавиус? Потому что древнеримский правитель Октавиан, став императором, взял себе имя Август. По-английски — Огаст, сокращённо — Гас.
* [[Доктор Сьюз|Гринч]] — рождественский гимн «God Rest You Merry Gentlemen», который действует Гринчу на нервы, с большой долей вероятности, отсылка к «Рождественской песни в прозе» Диккенса, где Скрудж в одном из эпизодов вышел из себя от исполнения этого самого гимна.
* «Chicken Little» (1943) — [[Хитрая лиса|лис]] зачитывает цитаты из книги «Психология». На самом деле это немного видоизменённые фразы из «Моей борьбы» (в первоначальном варианте сценария именно этой книгой должен был пользоваться лис, поскольку старая сказка про птиц-параноиков — «Небо падает!» — превращена в [[Reductio ad Hitlerum|сатиру]] на Гитлера, «обаявшего» Европу, чтобы потом её «сожрать»).
* «[[Dumbo|Дамбо]]» — мать слонёнка зовут миссис Джамбо. Вероятно, [[отсылка]] к знаменитому африканскому слону [[w:Джамбо|Джамбо]], звезде сначала [[Великий Смог|Лондонского]] зоопарка, потом — американского цирка, трагически погибшему на железной дороге. И уши у африканских слонов по сравнению с азиатскими как раз огромные.
* Диснеевский «[[Aladdin|Аладдин]]». Этнографы и специалисты по истории костюма заметят, что на улицах Аграбы почти все — арабы, и только Аладдин — уйгур. Он выглядит «немножко нездешним» в этом арабском городе (вымышленном, отсылающем, более или менее, к Багдаду). {{spoiler| Самое убойное, что в оригинальное сказке «1001 ночи» Аладдин родом из Китая.}}
** Тот факт, что он голый по пояс — это не элемент национального костюма, а отсылка к его социальному положению: он нищий вор, которому в последнее время не очень везло, натырить удавалось только на еду, последняя рубашка истлела и изорвалась, пришлось выкинуть.
** И да, это несомненно параллельный мир с несколько иной культурой: IRL дочери султана никто не позволил бы ходить в одежде [[Восточная танцовщица|восточной танцовщицы]].
*** Всё правильно, это Волшебный мир Диснея.
* «[[Рататуй]]» — о том, что Альфредо Лингвини [[назван в честь еды]] (лингвини — вид пасты, альфредо — соус, с которым пасту нередко подают), догадаться несложно. А вот о том, что имя главного героя, крысёнка Реми, подпадает под тот же троп, знают немногие. Французские кулинары сокращают название вторичного костного бульона (сваренного на уже вываренных говяжьих костях) — «ремуйяж» — до «рем'''и'''».
** Кстати, среди французов попадаются такие вот, итальянского происхождения (актёр-комик Колюш, например, был именно таков). Французы рассказывают анекдоты про таких поваров — живущих во Франции, усвоивших в основном французскую культуру, но с такими именами, как Бруно или Альфредо, и с фамилиями вроде Микони или Кардини. Иногда такие повара в анекдотах разговаривают с пьемонтским акцентом (как известно, многие жители Пьемонта сами толком не знают, кто они в этническом отношении — французы или итальянцы).
** А героиня по имени Колетт (уменьшительное от Николетт) названа в честь [[Крутой гей|писательницы Колетт]] (это её фамилия, но она подписывалась только ею, без имени; годы жизни 1873—1954), которая не страдала избыточным весом, но в романах которой можно встретить красочные описания еды.
* «[[Шрек]]» — каждый мультфильм является концентрацией деконструкции тропов диснеевских мультфильмов, при этом зрители разных возрастов могут находить в мультфильме гораздо больше ''бонусов''.
* «Монстры на каникулах» — откуда взялась фраза «бла-бла-бла», которая страшно злит Дракулу? Это отсылка к классическому фильму «Дракула»: исполнитель главной роли Бела Лугоши (венгр по национальности) говорил с таким чудовищным акцентом, что его было почти невозможно понять, а ещё весьма специфически произносил слово «blood» («кровь»; получалось что-то вроде «bluhd»). В таком контексте фраза «I don’t say blah-blah-blah» / «Я не говорю „бла-бла-бла“» приобретает новый оттенок. Помимо этого, во втором мультфильме Джонни на вечеринке щеголяет в костюме Дракулы из этого самого фильма, а злобного помощника Влада зовут Бела в честь актёра.

=== [[Мультсериалы]] ===
* «[[Симпсоны]]» — ну или [[Бонус для фанатов]]. Увидев, что Гомер собирается отчебучить очередную опасную глупость, Мардж спрашивает у Лизы, сколько раз он уже выделывал такие вот фокусы. Лиза сверяется со специальным счётчиком и отвечает, что 300. «А мне казалось — 302» — говорит Мардж. Всё это происходит 11 серии 14 сезона, она же 302 по счёту.
* «Базз Лайтер из звёздной команды»: в одном из эпизодов герои сражаются с живой [[мумия|мумией]] по имени Натрон Первый. Натрон — это вещество, которое древние египтяне использовали для мумификации. Нам оно больше известно как [[w:Натрит|кристаллическая сода]] Na2CO3 · 10H2O (не путать с питьевой содой NaHCO3).
* «[[Черепашки-ниндзя]]» (2012): Крысиный Король носит длинное пальто, шляпу с широкими полями и ходит с палочкой. Его костюм практически точно списан с одеяния чумных докторов. И да, он верит, что Нью-Йорк заражён.
* «[[Futurama|Футурама]]» состоит из таких бонусов едва ли не наполовину. Увы, очень многие из них теряются при переводе просто потому, что переводчики их не понимают.
** Почему, например, голова президента Кливленда присутствует в хранилище в двух экземплярах? А это единственный президент США, который занимал пост главы государства два непоследовательных срока и имеет в списке президентов двойной номер — 22-й и 24-й).
*** Уже не единственный. Скоро там появятся две головы Трампа.
** Особняком стоят бонусы научные (в первую очередь физико-математические), которые, в отличие от культурных и социальных, непонятны вообще почти всем зрителям. Пример: серийный номер Бендера — это [[w:1729 (число)|число Рамануджана-Харди]].
* [[Рик и Морти]] — аналогично.
* [[Звёздные войны]]: [[Звёздные Войны: Войны Клонов|Войны клонов]] — в битве за Кристофсис, Ринго-винд и Анаксис адмирала Конфедерации зовут Тренч (англ. Trench), причём по видовой принадлежности и своим повадкам он явно имеет некое отношение к паукообразным. Слово «Trench» переводится в том числе и как <del>[[Властелин Колец|Шелоб]]</del> «желоб». Или как «Траншея», или «окоп».
* «[[Чёрный плащ]]» — один из эпизодических злодеев, бык-мафиози, носит имя Тарас Бульба. В оригинале он Taurus Bullba. Редкий случай бонуса, работающего и в оригинале, и в переводе: ''bull'' — «бык» в переводе с английского, ''taurus'' — с латыни. Англоязычный зритель поймет прикол с Быком Быковичем, но не с Тарасом, русские зрители, по большей части, Гоголя в школе проходили, но далеко не все из них поймут, что общего у храброго казака с быком.
** А можно было бы перевести его имя как [[w:Тур|Турус]] Бульба.
** Слово Божие гласит, что отсылка к гоголевскому персонажу абсолютно верна! В одном из интервью Тэд Стоунс признался, что смотрел экранизацию повести (видимо, вариант 1962 года) и тамошний Тарас его изрядно так напугал. Неудивительно, что и в сериале бычара является настоящим [[Рыцарь Серебаса|Рыцарем Серебаса]].
* [[My Little Pony: Friendship is Magic]]
** Лошадиные мотивы первых сезонов порой понятны только знакомым с темой. Например, название города Клаудсдейл это отсылка на породу лошадей [[w:клейдесдаль|клейдесдаль]]. А претензии понивилльцев к тому, что Зекора роет землю копытом, приобретают новый контекст в связи с тем, что зебры так ищут воду, а вот лошади — угрожают.
** С того же первого сезона идёт традиция делать статистов и персонажей второго плана отсылками на личностей, известных только в достаточно узких кругах: модельеров, спортсменов, шеф-поваров.

=== [[Комиксы]] ===
* Госинни и Удерзо в своём многотомье об [[Астерикс|отважном и умном малорослом галле]] (и в других своих комиксовых сериях тоже) это любили, умели, практиковали — наряду с многочисленными [[бонус для современников|бонусами для современников]].

==== Веб-комиксы ====
* [[Homestuck]] — педаль в Пространство Парадоксов и бесконечность реальных и гипотетических планов бытия. Сюжет не просто полон таких бонусов, он буквально из них состоит. Сам базовый сюжет понять довольно просто (если не считать [[хронокаша|хронокаши]], [[экзотический лексикон|странной]] [[авторские неологизмы|терминологии]], и [[момент губастого аллигатора|моментов сюрреализма]]), но чтобы действительно понять подробности сюжета и миростроения (а они есть, несмотря на кажущуюся абсурдность), нужно много времени, и знание программирования, биологии, греческой, индуистской и гностицистской мифологии, английских поэтов, и многого другого. Впрочем, как всегда в таких случаях, остаётся открытым вопрос, что действительно важные глубоко спрятанные детали, а что просто [[СПГС]].

=== [[Аниме]] и [[манга]] ===
* [[Wolf's Rain]] — при работе в алхимической лаборатории мимоходом упоминается фамилия Кирлиан. Намёк на [[w:Эффект Кирлиана|эффект Кирлиана]] — вполне реальное физическое явление, но активно эксплуатируется различными псевдонаучными деятелями; для ''алхимии'' вполне подходит.
** «Лунный цветок», изображённый в аниме, тщательно срисован с реально существующего цветка кактуса рода Selenicereus, «лунный кактус». Эти кактусы действительно цветут только ночью и всего один день.
* [[Tokyo Ghoul]] — автор любит напихать в мангу различных бонусов. Среди любимых приёмов — использовать отсылки к картам Таро.
** А вот «игру слов», связанную с возможностью различного прочтения иероглифов, могут оценить лишь люди, знающие японский. Обычно оно встречается в названиях глав, но встречается и в других элементах (даже само слово «гуль» обыгрывается в различных значениях). Спасибо переводчикам манги, которые вставляют пояснения.
* [[Koe no Katachi]] — в сцене признания Нисимии в любви. Исида принимает её нечёткое «люблю» («suki») за «луну» («tsuki») и растерянно отвечает, взглянув на небо: «Да, луна сегодня очень красивая». Не все знают, что японский писатель и переводчик Нацумэ Сосэки считал именно эти слова адекватным переводом для английского «I love you». Вот так красиво Исида признался во взаимных чувствах, причём оба этого не поняли.
* [[Tengen Toppa Gurren Lagann]]: почему у ганменов лица на туловище? Можно вспомнить старую полузабытую меху [[Gaiking]], но на самом деле это отсылка к безголовому великану из китайской мифологии, именуемому Син-тянь. И символизирует Син-тянь как вы думаете что? «[[Героическое упорство|Неукротимый дух, который никогда не сдаётся и сохраняет волю к сопротивлению, независимо от того, какие могут впереди ожидать неприятности и несчастья]]».
* [[Kill la Kill]] — Айкуро остро реагирует, когда [[Мини-меха|DTR]] называют полным именем «Дотонбори Робо». Это было бы забавно, [[Инцидент с кошкой|даже если бы в этом не было никакого смысла]], но смысл в том, что Дотонбори — это улица в Осаке, которая раньше была улицей «красных фонарей». Айкуро — честный нудист и не хочет, чтобы его изобретение ассоциировалось с ''этим''.
* [[Kaze Hikaru]] — ОЧЕНЬ притянуто за уши, но прикольно было понять, что имя главной героини можно прочитать так же, как иероглиф на знамени отряда. «Макото» — иероглиф на знамени Шинсенгуми, можно прочитать как «Сэй». Героиню зовут Сэй, только ее имя пишется по-другому.
* [[Full Metal Panic]] — супер-субмарина и флагман Мифрила называется «Tuatha de Danann», с ирландского — «Племя богини Дану/Даны» — то, что принято называть кельтскими богами. А ИИ подлодки, соответственно, Дана — по имени праматери тех самых богов.
* [[JoJo's Bizarre Adventure]] — рядовой читатель едва ли поймёт ВСЕ [[Жожореференс|музыкальные и не только музыкальные отсылки]].
** В [[JoJo’s Bizarre Adventure/Vento Aureo|пятой главе]] сын ДИО в конце сражается с доном Мафии, известным, как «Диаволо». [[Библия|А теперь переведите на другой язык их имена.]]
*** Персонально в аниме-сериале — музыкальная тема Штрохайма. '''[[Зловеще-пафосное песнопение|DER MENSCH IST BÖSE!]]''' {{spoiler|Весь текст этой песни — выдержки из Ницше.}}
** Это всё ерунда, до этого только тупой не догадается. А многие ли заметили у главных злодеев ярко выраженные психические расстройства? Это не может быть просто совпадением, слишком уж точно совпадают симптомы. Например, у Дио [[w:Тёмная триада|тёмная триада]] (нарциссизм, макиавеллизм и психопатия), у Киры Йошикаге — [[обсессивно-компульсивное расстройство]].
* [[Mahou Shoujo Madoka Magica]] — контракт с Инкубатором заключается путём вырывания души из груди начинающей волшебницы и помещения в Самоцвет. Делается всё это ради того, чтобы отсрочить [[w:тепловая смерть Вселенной|тепловую смерть Вселенной]], связанную с исчерпанием энергии звёзд. [[w:Жертвоприношения ацтеков#История культа|Ничего не напоминает?]].
* [[Uchuu Senkan Yamato]] — то ли бонус для реальных гениев, то ли непреднамеренное совпадение. Главного злодея зовут Десслер. Ну казалось бы — помесь слова «Death» и фамилии «Hitler». Но только ИРЛ был вполне реальный военный преступник с такой фамилией — он рулил еврейской полицией в Белоруссии и сумел избежать советского правосудия, поселившись на исторической Родине. Потом его там стали «палить» пострадавшие в концлагерях, а правохранители его раз за разом отмазывали. Кроме того в новой манге есть история любви между юным Десслером и Старсией. Не отсылает ли она к несостоявшемуся браку одного австрийского художника с девушкой из богатой еврейской семьи, из-за чего он их и возненавидел?
* [[Black Rock Shooter]] — имена главгероинь в оригинальном аниме сами по себе отсылают к старшим арканам Таро: Стрелок с Чёрной Скалы (в [[Black Rock Shooter: Dawn Fall|перезапуске]] она же — Императрица), Хозяйка мёртвых (Смерть), Сила, Колесница… Есть ещё Чёрно-Золотая Пила, что могла бы олицетворять Жреца (ведёт свою «паству» из кукол, олицетворяющих души других девушек). И ведь за оба сериала были представлены только 5 штук, в то время как страших аркан — 22. То есть, при должном развитии местной вселенной там могло бы быть [[дофига персонажей]].

=== [[Видеоигры]] ===
* {{Video|VI4tiKqpNIU|Прими квартет за «черный кофеёк»… {{spoiler|В Колумбии; при режиме Отца Комстока; пафосно концертирующий на День Сецессии; для белой публики.}} И ошибись.}}{{Video|zNOHyGP7thk|Что за мутный кент в боярской шапке на подпевке? {{spoiler|[[:w:Фёдор Кузьмич|«Незримый путешественник»!]] Интересно, сам Левин знал?}}}} [[BioShock Infinite]] — полно. Кто сейчас за пределами США сходу вспомнит, при чём тут Вундед-Ни? Как назывался [[Увидеть и умереть|Париж]], когда был маленькой [[императоры и гладиаторы|римской]] колонией, и при чём тут фамилия физиков-[[кванк]]ов, соответственно? Или понять отсылку к «парадоксу близнецов»? А уж брат замглавгада, плагиатящий музыку из будущего (что привносит в бэк выводок атмосфернейших реверсивных [[филк]]ов… ой, ну ладно, каверов) — это просто глазурь на торт.
* [[American McGee's Alice]] — внешность Шляпника (длинный мясистый нос, сетка глубоких морщин, маленькие глазки, оттопыренные уши, цилиндр) срисована с исторической фотографии долгожителя (129 лет, как считается) Джона Смита, индейца племени чиппева.
* [[Dragon Age|Dragon Age: Inquisition]]: Солас и Железный Бык в своих разговорах во время странствий [http://www.youtube.com/watch?v=Ky19-1fuL2U разыгрывают в уме шахматную партию]. Бонус заключается в том, что разыгрывают они реальный матч — знаменитую «[[w:Бессмертная партия|Бессмертную партию]]» Андерсена и Кизерицкого. Причём партия — для обычной доски, а в здесь она [[Не шахматы|шестиугольная]]. [http://www.chessvariants.org/diffmove.dir/rectahex.html Вот как можно разыграть] «шестиугольную» партию на квадратной доске (соответственно, можно и наоборот). Правда, это уже из области [[шахматы|шахматного]] постмодернизма и не могло зародиться, как естественные правила.
* Far Cry 3 Blood Dragon — задавались вопросом, что за женщина изображена на местных деньгах? Это Джейн Фонда, актриса, общественная активистка и писательница. Такая своеобразная [[На тебе!|натебеечка]] Рональду Рейгану, который до своего избрания в президенты был актёром. Что характерно, по времени совпадает с событиями игры. Несмотря на стилистику [[Неоновые восьмидесятые|неоновых восьмидесятых]], действие происходит чуть позже — на игровом календаре 2007 год. И действительно, Джейн на 26 лет младше Рейгана и пришла в кино как раз тогда, когда Рейган оттуда уже уходил.
** Кстати, а как у нас зовут главного гадика-то, мечтающего устроить ядерную войну с коммунистами назло «соплежуям» из Вашингтона? Внезапно, '''Айк''' Слоан. Как подскажут нам хорошо знакомые с американской историей, Айк — это кличка Дуайта Эйзенхауэра (образованная от оригинального произношения «Айзенхауэр»). И действительно, аналогии весьма… уместны. В биографии Азенхауэра были хорошо известные публике периоды, когда его приходилось одёргивать именно за инициативы из серии «А давайте мы всё-таки ядеркой ка-а-ак вдарим этим коммунякам проклятым!»
* [[Mass Effect]]: в одной из побочных миссий в первой игре нужно уничтожить вышедший из-под контроля виртуальный интеллект, который подозревают в том, что он начал обретать собственное сознание. После завершения миссии ВИ последним усилием отправляет записанное двоичным кодом сообщение. Если перевести этот код в текст, окажется, что сообщение гласит: HELP («Помогите»).
** А в третьей игре выясняем, что {{spoiler|этот ВИ был использован для создания СУЗИ. И она всё помнит.}}
* [[Baldur's Gate/Baldur's Gate II: Shadows of Amn|Baldur’s Gate II: Shadows of Amn]]: в городе сахуагинов можно встретиться с дружелюбным бехолдером-зрителем. Если вы знакомы с сеттингом, то поймёте, что в его поведении нет ничего странного. Зрители (spectacors) — это подраса бехолдеров с законопослушно-нейтральным мировоззрением.
* [[World of Warcraft]]: в «ванильном» Гномергане время от времени попадались карточки, покрытые нулями и единицами. Да, вы угадали, это двоичный код. На каждой карточке зашифрована шутка разной степени удачности… или просто призыв больше играть в WoW.
* [[Wolfenstein 3D]] — пополам с [[Билингвальный бонус|билингвальным]], ибо подан через «язык» морзянку, вплетённую в музыку. Кстати, на заставке и одном из уровней там играет песня Хорста Весселя — официальный марш нацистской партии и СА, против которых сражается Блажкович. А так-то в оригинале это была вполне вменяемая оптимистичная матросская песенка. Да, это тоже бонус — много ли народу её знает?
* «[[The Witcher 3]]: Каменные сердца» — дуэль с [[Колдун и воин|Ольгердом]], происходящая под хлещущим ливнем у горящей усадьбы — одна большая отсылка к фильму «Потоп» Ежи Гофмана по одноименному роману Генрика Сенкевича. Так, в фильме один из главных героев, офицер Анджей Кмициц, после хмельной гулянки сжигает чужую усадьбу и затем принимает вызов на дуэль от полковника Володыёвского, прибывшего с местной шляхтой его усмирить. Володыёвский спрашивает Кмицица: «Может быть, хочешь биться после, когда дождь перестанет?», что почти слово в слово повторяет Ольгерд, прохаживаясь по двору перед ведьмаком. На что офицер отвечает полковнику: «Мне это все равно!», Герка же в ответ на фразу фон Эверека процедит: «Мне без разницы!». Еще одна фраза Анджея Кмицица — «Полковника будут хоронить, видно, вот небо и плачет!» — также присутствует в квесте по поиску розы Ирис, когда Геральт сражается с самым большим её страхом; толпа зомби-Ольгердов во время боя часто повторяет «Небо плачет — ведьмака хоронить будут!».
** А прощальные слова {{spoiler|при победе и изгнании}} Гюнтера О’Дима — это три предложения, первое из которых произносится на антильском франко-креольском языке, второе — на грузинском, а третье — на осетинском. {{spoiler|Господин Зеркало уходит, но обещает вернуться.}}
** Там же — домушник по имени [[Ва Банк|Квинто]].
*** Не домушник, а медвежатник
** И генерал по имени Йозеф Швейк.
* [[Fallout]]:
** [[Fallout/Fallout: New Vegas|Fallout: New Vegas]] — совместно с билингвальным. Цезарь, хорошо разбирающийся в лингвистике, благословляет Курьера перед финальной битвой фразой «In hoc signo taurus vinces» («Под знаменем быка победишь»). Это отсылка к легенде об императоре Константине, увидевшем во сне перед решающей битвой с Максенцием крест и слова «In hoc signo vinces». Названия некоторых квестов Легиона — крылатые выражения, так или иначе связанные с Древним Римом. Названия квестов и достижений Honest Hearts часто заимствованы из Библии. А большинство квестов основной игры названы по строчкам из знаменитых песен, но в переводе 1С многие отсылки были бездарно упущены.
** [[Fallout 4]]. Когда ГГ, выйдя из убежища 111, доходит до Сэнкчуэри, звучит первая пара тактов гитарной партии из песни «I don’t want to set the world on fire», давно уже ставшей неофициальным гимном сеттинга.
* [[To the Moon]]: исследуя поведение Ривер, Нил и Ева сделали безошибочный вывод, что у ней «то самое» психическое отклонение. Что это за отклонение, не говорится, но человек, знакомый с психиатрией, сразу поймёт, что у Ривер синдром Аспергера.
* [[Eversion]] — спасаемую принцессу, согласно [[Читай грёбаную инструкцию|мануалу]], зовут Нахема (Nehema). Нет, [[w:Лукьянова, Валерия Валерьевна|Валерия Лукьянова]] тут ни при чём, Нахема — {{spoiler|[[w:Нахема|один из демонов в иудаизме.]]}} А местные [[Гумба|гумбы]] называются словом [[У нас страшнее гули|«Гулибы» (Ghulibas)]].
* Zelda: Oracle of Ages — где-то под островом есть скрытая страна Саброзия. Дети воспримут название вполне нейтрально — благо что и управляет Саб'''роз'''ией принцесса '''Роза'''. А вот взрослые могут и припомнить латинское выражение Sub Rosa — что означает «в тайне». А ведь о таинственной стране и впрямь никто из обитателей поверхности ничего не знает!
* [[Might and Magic X: Legacy]] — секретное подземелье Чистилище состоит из бонусов для гениев практически целиком, и головоломки там во многом рассчитаны на геймдевелоперов. Так, в наличии дверь, которая открывается только если ввести ip-адрес локалхоста (127.0.0.1) и даёт подсказку в виде слова «домой». Или восемь запертых комнат с номерами, которые надо перевести в двоичную систему и решить путём установки рычагов в нужных положениях.
** Heroes of Might and Magic II (до аддона Price of Loyalty) — в городах играют потрясающие вокальные композиции на немецком. Но откуда текст? В «добрых» замках цитируют Библию, в «злых» — «Так говорил Заратустра» Ницше.
* [[Return of the Obra Dinn]] — если вы знаете, кто такие «ласкары», или то, что носили французские моряки, идентифицировать некоторых членов экипажа будет проще.
* [[Divinity: Original Sin]] 2 — у каждого предпрописанного персонажа первая встреча с богом своей расы прописана по-своему. Если играть бывшим паладином, а ныне наемником Ифаном бен Мездом, то он будет бороться с богом. Это отсылка к Библии, сцена, где патриарх Иаков борется с Богом при первой встрече с Ним (Бытие, 32:24-28).
* [[Dark Souls]]: никогда не задумывались, почему отрубание хвостов драконам даёт игроку разные уникальные мечи? Очередная мифологическая отсылка: именно в хвосте Ямато-но-Ороти бог Сусаноо нашёл меч Кусанаги.
** В серии так повелось, что драконы имеют некоторую уязвимость перед уроном молнией. А нет ли здесь отсылки к общему индоевропейскому мифу о победе бога-громовержца над чудовищным змеем?
*** Учитывая, что в серии буквально есть собственный бог-громовержец, истребивший драконов, такое предположение выглядит вполне правдоподобным.
* [[Touhou Project]] — 6-я, 7-я, 8-я и 9-я (только триал-версия) части содержат очень интересный бонус для гениев, о котором долго никто не знал (по крайней мере, в западном фэндоме). В саундтрек этих частей, помимо основной музыки в WAV-формате, входят ещё и все те же самые треки в MIDI-формате. Думаете, это просто авторские аранжировки для красоты? На самом деле, всё куда хитрее. Дело в том, что когда ZUN только начал делать Windows-части, он использовал для написания музыки синтезатор SC-88Pro. На нём он написал весь саундрек 6-й части. Однако потом он решил перейти на другой синтезатор, а он звучал совсем по-другому, поэтому ZUN решил переписать всю музыку заново. Однако вместо того, чтобы избавиться от оригинальных версий треков, он включил их в игру в виде MIDI-файлов. А для 7-й и 8-й частей, а также триал-версии 9-й, он уже специально писал аранжировки на SC-88Pro и, опять-таки, включал их MIDI-файлы в игру. В самих играх все эти треки звучат по-другому, но если воспроизвести их на SC-88Pro, то можно получить оригинальное звучание. Хотите послушать, как все эти треки звучат на самом деле? [https://www.youtube.com/playlist?list=PLzdQcm51guT_Du9fuiiHpGENQWyLPtFoE 6-я], [https://www.youtube.com/playlist?list=PLzdQcm51guT_bborSjkaQ1NFeEZ_z5t-s 7-я], [https://www.youtube.com/playlist?list=PLzdQcm51guT8MxYK7JCLpoPEC_tfOaNhr 8-я] и [https://www.youtube.com/playlist?list=PLzdQcm51guT8YmEU6pdpaQfREmfRQ3zFG 9-я (триал-версия)] части.
* Tropico 4 — когда в поздней игре открывается возможность построить завод электроники, игрок задумчиво чешет затылок — господа разработчики, вы чего? Электроника? В какой-то управляемой диктатором крошечной республике? Вы серьёзно? Да, [[Получилась реальность|более чем]]: стоит внимательно посмотреть на само здание завода, которое выполнено явно под влиянием сингапурского подразделения тайваньской United Microelectronic Corporation.
* War Front: Turning Point — фамилия главного героя германской кампании — Хелльман. Эта фамилия весьма распространена среди немецких евреев, а это значит, что Хелльман может быть евреем-мишлинге (то есть полукровкой).
* Red Dead Redemption 2: если знать, [[Топливо ночного кошмара|как]] прошла первая в истории Америки казнь на электрическом стуле, события финала миссии по сборке и испытанию оного стула не станут для игрока сюрпризом.
* God of War (2018) — на фресках великанов в Йотунхейме можно заметить, что Кратос у великанов изображён под именем Фарбаути. В скандинавских мифах это имя носил йотун, олицетворявший стихийные бедствия и являвшийся отцом Локи. «Фарбаути» переводится как «жестоко разящий» — само то про Кратоса.
* Terraria Calamity — Морской Король может спросить героя, не вынашивают ли мужчины у людей свой молодняк, как он сам. Эта фраза вовсе не случайна — Морской Король является антропоморфным морским коньком, а у этих рыб самцы и правда вынашивают свой молодняк.
* [[Red Alert 3]] — говоря «сопротивление бесполезно» Тесла-пехотинец имеет в виду электрическое сопротивление — коэффициент траты проводником энергии тока на свой нагрев, который и является поражающим фактором [[Электрическая пушка|электрических пушек]]. Его же реплика «Эйси-диси» если и отсылает к названию рок-группы, то через то, что это название обозначает {{перевод|переменный и постоянный ток|Alternative Current/Direct Current}}.
* [[The Sims]] 4 — музыкально прошаренных ужасно забавляет тот факт, что в качестве одной из основных мелодий игры (звучит в редакторе персонажей) используется знаменитый английский гимн [[yt:Bq6fpamXops|I Vow To Thee My Country]], только в другом темпе и в весёлой аранжировочке.
** Более очевидно и уместно эта же мелодия звучит в [[Sid Meier's Civilization|пятой «Цивилизации»]], где является главной темой Великобритании.
* Ghost of a Tale — на одном из крысиных обелисков тысячелетней давности написано «здесь покоится Улль и его верный лук», а в поминальном свитке указано, что его родиной был север. Знатоки германо-скандинавской мифологии сразу вспомнят о боге Улле, покровительствовавшем стрельбе из лука.
** Тексты и рисунки в документах и рукописных книгах — вполне реально существующие, и в одной из бумаг можно рассмотреть строчки из «Вульгаты» Иеронима Стридонского. А план замка (если смотреть на карту со стороны, а не в инвентаре) — это карта румынского замка Бран.
* Warhammer 40000 Chaos Gate — текст [[yt:2f8EEk1TW5I|марша Несущих Слово]] написан, внезапно, [https://en.wikipedia.org/wiki/A_Hymn_of_St_Columba ирландским святым аж XI века]. [[Знают именно за это|А вы говорите]] [[Красавица Икуку|суп наварили]]…
* Warhammer End Times Vermintide — Маркус Крубер имеет рандомную фразу в адрес Виктора Зальцпайра на тему того, что у того плоховато с фехтованием. И действительно: Зальцпайр неправильно держит рапиру при том, что в целом игра по части ближнего боя довольно исторична (где не уходит в клюкву с гномьими боевыми киянками).
* [[DotA]] 2 — Enigma фразой «{{перевод|I stare also into you|Я тоже смотрю в тебя}}» цитирует «И если ты долго смотришь в бездну, то [[Russian Reversal|бездна тоже смотрит в тебя]]» Ницше.
* «Inherit the Earth: Quest for the Orb» — персонаж {{перевод|Тихо Северная Лапа|Tycho Northpaw}} это очевиднейшая отсылка к [[w:Тихо Браге|Тихо Браге]]. А вот его плохое обоняние это уже бонус, требующий знания биографии<ref>В молодости на дуэли лишился передней части носа и всю жизнь был вынужден носить протез.</ref> датского астронома.
* [[Warhammer 40,000: Dawn of War]] — в основе карты планеты Тартарус из кампании разработчики использовали [https://yandex.ru/maps/?l=sat&ll=33.976442%2C50.592048&utm_campaign=desktop&utm_medium=search&utm_source=maps&z=6 спутниковый снимок восточной Европы от Калининграда до Крыма], наложив поверх него имперскую городскую застройку и обозначения армий противника. Кстати, один из таких городов расположен на месте Минска, а планетарная столица, Магна Бонум - на месте Варшавы.

=== [[Визуальные романы]] ===
* «Секрет Небес» из Клуба Романтики — в покоях главного антагониста, «[[Благонамеренный экстремист|смывающего гниль кровью]]», висит «Ангел последний» Николая Рериха.
** Период 1930-61 год подарил всей Латинской Америке наиболее жуткого и бесчеловечного лидера в лице Рафаэля Трухильо aka Шефа. В этом месте фанаты серии ржут как не в себя: во-первых, потому что диктатор правил из Санто-Доминго, откуда начинается действие «Парусов в тумане». Во-вторых, потому что [[Бог-Творец]] из «Секрета Небес» носит имя, созвучное с прозвищем диктатора в родительном падеже.

=== [[Музыка]] ===
* Говоря о «бонусах для гениев» в творчестве И. С. Баха, можно написать не то что отдельную статью — докторскую диссертацию (причём многим образованным современникам Баха они были понятны без слов, а сейчас требуют подробной расшифровки). Вот только пара примеров:
** У Баха была «удобная» фамилия: все буквы, составляющие её, соответствовали нотам на нотном стане: си-бемоль, ля, до, си-бекар. Это был его своеобразный «музыкальный автограф» и не только (об этом чуть ниже). Что удивительно, если верить записи Карла Филиппа Эммануила Баха, который записывал за ослепшим отцом его последнее произведение — фугу, [[Точку ставит смерть|на которой оборвался сборник «Искусство фуги»]] — эти четыре ноты были последним, что тот успел ему продиктовать перед тем, как умереть. Композиторы более поздних эпох обыгрывали в своих произведениях мотив B-A-C-H в качестве [[оммаж]]а.
*** Этим «автографом» Бах, однако, не злоупотреблял — не только из скромности. Эти четыре звука — так уж совпало — образуют так называемый мотив креста (если в нотной записи соединить прямыми линиями попарно головки нот — 1 с 4 и 2 с 3 — то линии образуют крест). В музыке той эпохи он однозначно ассоциировался с крестной мукой Христа.
** В «Страстях по Матфею» во время речитативов Христа струнные смычковые тянут сверхдлинные чистые ноты — как будто вокруг разливается сияние. Музыковеды называют этот приём «звуковым нимбом Христа». Нимб «гаснет» только на последних словах Иисуса на кресте.
** В тех же «Страстях по Матфею» есть бонус не только для гениев, но и для обладателей хорошего музыкального слуха. В речитативе «Und wiewohl viel falsche Zeugen» два лжесвидетеля поют практически в унисон, но расходятся в одной шестнадцатой ноте на полтона. То есть даже они не смогли обо всём договориться между собой — а ведь именно на их единодушных показаниях и строилось обвинение против Христа.
** Ещё один подобный «бонус для гениев-слухачей» — в арии альта «Erbarme Dich», звучащей после отречения Петра (если быть совсем точными, это голос верующего, который, читая Евангелие, переживает то же, что переживал Пётр): три однотипных проходящих диссонанса между голосом и солирующей скрипкой — это напоминание о его троекратном отречении.
** В целом, как детально разбирается в фундаментальной биографии А.Швейцера «Иоганн Себастьян Бах», вся инструментальная и вокальная музыка Баха пронизана множеством тем и мотивов, которым композитор придавал символическое значение. Благодаря текстам вокальных произведений учёные-баховеды расшифровывают этот символизм, и таким образом открывают новые смыслы, заложенные Бахом в его многочисленные прелюдии, фантазии и фуги.
* Кстати, немало [[оммаж]]ей Баху в виде перелицованных цитат из его пассионов скрыто в музыке рок-оперы Эндрю Ллойда Уэббера «[[Jesus Christ Superstar]]». Так, короткий мотив «Hosanna, superstar!», повторяющийся в нескольких номерах, — это немного развитая цитата из финального хорала «Страстей по Матфею» «Wir setzen uns mit Tränen nieder» (со слов «Ruhe sanfte, sanfte ruh'»), а мотив «Superstar» ([[музыкальный символ]] рок-оперы) — транспонированное в ми мажор и несколько упрощённое начало хорала «Ruht wohl» из «Страстей по Иоанну».
* Далеко не все музыковеды считают, что бетховенская соната для фортепиано № 14 до-диез минор (да, «Лунная», садитесь, пять) посвящена исключительно любовным переживаниям композитора — несмотря на посвящение Джульетте Гвиччарди. Дело в том, что в её первой части тоже несколько раз звучит мотив креста (а Бетховен хорошо знал символизм барочной музыки), а также ритм похоронного марша. Если учесть, что незадолго до её написания композитор узнал, что теряет слух (а что может быть большей трагедией для музыканта, особенно на взлёте популярности?), всерьёз задумывался о самоубийстве и даже написал своеобразное завещание, то становится понятно, что это произведение не только и не столько о любви.
** Символику креста, а значит, и м'''у'''ки, равной крестной, поддерживает тональность сонаты. В до-диез миноре четыре диеза при ключе. Диез по-немецки называется Kreuz — «крест» (да и изображается он похоже). А если учесть, что диезов не один, а четыре…
* Фантазия для фортепиано в четыре руки фа минор Франца Шуберта посвящена графине Каролине Эстерхази — его ученице, в которую он был влюблён, [[Обречённая любовь|не питая, впрочем, иллюзий насчёт совместного будущего]]. Начинается мелодия с долгой «переклички» нот до и фа. Которые обозначались, напомним, буквами C (а ноты K, увы, нет) и F. Тут имеет место ещё и троп [[Предсмертное признание в любви]], хоть и с несколько прикрученным фитильком — фантазия была впервые исполнена в мае 1828 года, всего за полгода до смерти Шуберта, но в том время композитор был ещё относительно здоров и полон надежд. Когда Каролина получила ноты, отправленные примерно тогда же, история, к сожалению, умалчивает.
* Для понимания текстов группы Therion нужно в принципе быть ходячей энциклопедией истории и мифологии. А когда они переходят на какой-нибудь древнешумерский, и это не помогает. Для непосвящённого всё это — набор странных имён, которые дядьки и тётки с пафосным видом воспевают. Зато если начать в них зарываться, каждый альбом превращается в [[роман-учебник]]. Узнаёшь много нового про мифы Египта и Междуречья, средневековых гностиков, йезидов, вождя Берига, пророка Абариса, Дикую Охоту, алхимию, средневековые представления о ведьмах, скандинавское язычество, Эдды, православного философа Соколова, мистиков Гурджиева и Сведенборга… В конкретные примеры можно записать почти каждую песню, кроме каверов.
** Даже само название группы такое: несведущий подумает, что кто-то опечатался в имени Тириона, знающий языки поймёт, что это «зверь» по-гречески, а знаток мифологии поймёт, что Зверь c большой буквы, да ещё по-гречески — это Зверь Апокалипсиса, та самая многоглавая НЁХ из Книги Откровения.
* Арьен Лукассен в проекте [[Ayreon]] тоже делает тучу таких отсылок:
** Самое банальное — это [[42]] трека на альбоме «The Theory of Everything».
** Название альбома «The Human Equation» позаимствовано из одной из серий [[Star Trek]]. Туда же композиция «The Human Compulsion» с альбома «The Source». Да и других отсылок к Стар Треку у него выше крыши.
** 2084 год, который раз за разом упоминается как год гибели человечества в ядерной войне, представляет собой не что иное, как [[1984]] плюс 100 лет.
*** А на «Transitus» год действия, наоборот, 1884.
* [[Даниэль Клугер]] песня «Разбойник Хаим»: жена, отправляя Хаима на большую дорогу, даёт ему нож, когда же он возвращается с пустыми руками, то материт жену, что та дала ему молочный нож. Обычному слушателю в голову сразу приходит образ ножа для масла, с закруглённым кончиком, таким действительно никого не зарежешь. Но речь идёт не о нём, тем более, что в песне прямым текстом говорится, что нож супруга дала острый. Это бонус для тех, кто хотя бы немного в [[Справочник автора/Иудаизм|теме]]: молочный нож — это нож, который используется для разрезания молочных продуктов, и его нельзя использовать для разрезания мяса. То есть Хаим не мог никого им пырнуть, иначе это было [[комическое непонимание сути|нарушение религиозного запрета]].
** Некоторые еще могут припомнить анекдот «И здесь шлимазл!»
* Ди Курцман, «Боль и Воронеж»: две последних строки каждого куплета — отсылка к граффити, некогда красовавшемуся на стене одного из воронежских домов (Станкевича, 1): «Судьба — не любовь и Бог, а страдания и Воронеж». Ныне, увы, закрашено.
* Актёра Театра на Таганке Бориса Буткеева обокрали на гастролях, и [[Владимир Высоцкий]] утешения ради вставил имя и фамилию коллеги в песню «Сентиментальный боксёр». До этого был «Борис Евсеев».
* [[Лора Провансаль]], «Колыбельная Альбуса Дамблдора» — «взят за образец маршал Жиль де Рец, он умел утешать детей», именно за многочисленные убийства детей — среди прочего (помимо неуплаты церковной десятины, каковая и была основным обвинением) — маршал и взошёл на костёр.
** Ну уж чтобы знать историю прототипа Синей Бороды, гением быть не нужно. Те же Cradle of Filth про него целый альбом написали.
* «Летят перелётные птицы» — песня, впервые прозвучавшая в 1949 году среди прочего имела строки «Не нужен мне берег турецкий…», за несколько месяцев до этого на карте мира появилось [[Хумус, киббуцы и хайтек|новое государство]], расположившееся на территории бывшей Османской империи (вот вам и берег турецкий), готовое принять [[Пейсы, кашрут и день субботний|всех своих сынов]], к числу которых принадлежали многие деятели науки и культуры в Советском Союзе.
** Больше похоже на необузданную догадку, причём неудачную.
** Любопытно, кстати, что в конце Второй мировой войны СССР предъявил Турции территориальные претензии: во-первых, на Кавказе, во-вторых, на черноморские проливы. Ну а что, уж если взялись косплеить Российскую империю (возвращением погон, генеральских званий и т. д.), так давайте косплеить её полностью. После этого отношения Турции и СССР, бывшие со времен советской помощи Ататюрку в двадцатых годах достаточно добрососедскими, резко ухудшились: «Турки, товарищи, друзья. Нет, давайте напишем ноту, и сразу Дарданеллы отдадут. Таких дураков нет. Дарданеллы — не Турция, там сидит узел государств. Нет, взяли ноту специальную написали, что мы расторгаем договор о дружбе и плюнули в морду туркам… Это глупо. Однако мы потеряли дружескую Турцию и теперь имеем американские базы на юге, которые держат под обстрелом наш юг…»
* «[[Оргия праведников]]». Для человека, который [[Не в ладах с богословием|в ладах с богословием]], очевидно, что тексты Калугина просто переполнены цитатами из Библии, отсылками к Библии, аллюзиями на Библию. А иные источники вдохновения порой совсем малоизвестны (старинная поэма про тевтонцев? марш Иностранного легиона? средневековый ирландский богослов?), и спасибо, что Сергей [[Объяснение на лестнице|хотя бы ими делится]].
* У Тимура Шаова много отсылок. К Бродскому, например:
{{Q|pre=1|
Давеча прочел в одной я книге,
Там сказал кому-то раб перед таверной:
Мы, говорит, оглядываясь, видим только фиги!
Я вперед смотрю — там тоже фиги! Скверно…|}}
* ДДТ, «Актриса-весна» — «солнце-генсек мусолит лорнет в императорской ложе». А какой генсек? Учитывая, за неделю до смерти Сталин смотрел «Лебединое озеро» и умер весной — речь о нём.
** Вот только генсек в песне не умирает. Однако никакого другого генсека ни разу за всю историю СССР не называли «солнцем» — только Сталина.
* [[w:Jordin Kare|Джордин Кэр]], «Kantrowitz 1972 ({{перевод|HEL's|Hight Energy Laser}} crew song)» — Who is mister Kantrowitz? А это [[wikipedia:Arthur Kantrowitz|Артур Кантровиц]], который и предложил, в 1972 году, использовать наземные лазеры для космических запусков.
* Один из альбомов Верки Сердючки называется Doremi Doredo. Этой последовательностью нот в музыкальной среде посылают сами знаете куда (до-ре-ми-до-ре-до — «да-по-шёл-ты-на-***»).
* Акапелла-группа VoicePlay очень любит вставлять в свои клипы такие вот бонусы. К примеру, по сюжету клипа Thriller все участники, кроме одного (чернокожего баритона Джея Ноуна), постепенно превращаются в зомби, а Джей Ноун становится таким только в самом конце. Почему? Да потому, что Майкл Джексон тоже от рождения был чернокожим и в оригинальном клипе тоже стал зомби ближе к концу. Или клип In the Hall of the Mountain King, в котором участники в образе разноцветных троллей что-то варят в котле. Основной мотив идёт в минорном ладу, но когда оранжевый тролль (битбоксер Лэйн Стайн) пробует зелье и «пьянеет», лад на несколько секунд меняется на мажорный.

=== Прочее ===
* [[SCP Foundation]]: в статье об [http://scpfoundation.ru/scp-231 SCP-231], и без того чуть ли не самой страшной на проекте, бонусом для гениев является дополнительная доза [[Топливо ночного кошмара|топлива ночного кошмара]]. Назначаемые на объект сотрудники «должны набрать, по крайней мере, 72 балла по шкале Послушания Милгрэма…». Эта фраза отсылает к [[w:Эксперимент Милгрэма|эксперименту Милгрэма]]. Можно быть уверенным, что Фонд для измерения покорности сотрудников использует не имитирующих крики боли актёров, как Милгрэм, а настоящие электрические стулья и живых людей (тех самых знаменитых расходников).
** События, которые «накаркал» SCP-089, реальны: в 1788 году горел Новый Орлеан, в 1850 началось тайпинское восстание в Китае, а в 1970 году Пакистан накрыл смертоносный циклон Бхола.
** А кто узнает в «Сынах нации» (SCP-2195-RU) [[w:Голубь (проект)|реально существовавший проект]]?
* На иллюстрации Е. Мигунова в сборнике [[Братья Стругацкие|Стругацких]] «Понедельник начинается в субботу» (Фрунзе: Мектеп, 1987 г.) Рудольф Сикорски удивительно похож на покойного Андропова (который тоже до избрания генсеком курировал спецслужбы).
** Нужно ли быть гением, чтобы узнать в лицо недавнего (4 года назад на момент публикации) главу страны? Это всё равно что в 2021-м срисовать Медведева. Скорее уж сатирический бонус для современников.

== Примечания ==
{{примечания}}

{{Nav/Basic}}

Posmotrelisu - Вклад [ru]

Здесь живут одни Аркадии

Здесь живут одни Аркадии

Евгений Лисовский/Книга Огня

Евгений Лисовский/Книга Огня

Евгений Лисовский/Книга Огня

Евгений Лисовский/Книга Огня

Евгений Лисовский/Книга Огня

Евгений Лисовский/Книга Огня

Евгений Лисовский/Книга Огня

Евгений Лисовский/Книга Огня

Евгений Лисовский/Книга Огня

Евгений Лисовский/Книга Огня

Евгений Лисовский/Книга Огня

Нечеловеческий пол

Глупый джинн

Специалист по вырезанию семей

У нас странные гномики

Похожие имена у близнецов

Похожие имена у близнецов

Похожие имена у близнецов

Революция по-детски

Рыболюди

Code Geass

Магия — фэнтезийная наука

Устоявшийся неточный перевод

Приспособить под язык

Бонус для гениев