Франко-прусская война - История изменений

MisterMaas: /* Спин-офф: Парижская коммуна */

2026-10-24T14:02:09Z

Спин-офф: Парижская коммуна

← Предыдущая		Версия 17:02, 24 октября 2026
Строка 159:		Строка 159:

	[[Файл:Пер-Лашез.jpg\|250px\|thumb\|right\|Последний рубеж коммунаров на кладбище Пер-Лашез]]		[[Файл:Пер-Лашез.jpg\|250px\|thumb\|right\|Последний рубеж коммунаров на кладбище Пер-Лашез]]
	Начиная с середины апреля, получившие армию версальцы начинают методично подавлять коммуны в других крупных промышленных городах со значительным рабочим движением — Бордо, Лионе, Сент-Этьене, Тулузе и, конечно же, Марселе, где коммуна продержалась дольше всех. Расправившись с мятежами на юге страны, версальцы начинают бросок к Парижу. Положение коммунаров, лишённых поддержки за пределами столицы, оказывалось всё более тяжёлым, и едва подготовленное (и [[~~Заумль~~\|абсолютно невнятное]]!) воззвание к французскому народу уже не могло помочь делу. А тем временем войска Тьера, оперевшись на захваченные укрепления, то и дело отбивали вылазки в течение нескольких недель, пока командование не решилось покончить с мятежом одним ударом. 21 мая последовал штурм Парижа, и стотысячная армия Мак-Магона, не встречая сопротивления, вошла в столицу через [[Во лошаки!\|никем не охраняемые]] ворота Сен-Клу... Впрочем, даже в таких безнадёжных условиях отыграть <s>«[[Гражданская война в Испании\|¡Hemos pasado!]]»</s> «Nous sommes passés!» версальским войскам коммунары так просто не дали — началась та самая '''«[[Каратель-отморозок\|Кровавая майская неделя]]»'''. Версальцы продвигались по городу, выгрызая километр за километром улиц, в которых их подстерегали засады и подготовленные позиции. Коммунары дрались отчаянно, а кое-где использовали буквальную [[Тактика выжженной земли\|тактику выжженной земли]] — знаменитые отряды «[[Бригада амазонок\|керосинщиц]]» создавали «[[Игра с огнём\|огневой заслон]]» на пути наступающих версальцев, чтобы те не смогли занять здания и создать перевес в уличных боях<ref>Впрочем, уже тогда даже противники Коммуны обвиняли в части поджогов зданий как раз версальцев, чтобы лишить коммунаров возможности использовать городскую застройку в качестве подготовленных позиций.</ref>. «Капитальные» каменные баррикады, построенные ещё по приказу Трошю на случай штурма Парижа немцами, оказались как нельзя кстати для противостояния версальцам и позволяли хотя бы выиграть время, пока те не подтянут крупнокалиберные пушки. К тому же, внезапно решив вспомнить про декрет о заложниках, Совет Коммуны призвал активнее практиковать децимацию, казня втрое больше сторонников Версаля в ответ на каждого казнённого коммунара. Ожидаемо, это [[Кнопка берсерка\|ещё сильнее привело]] сторонников Тьера в неописуемую ярость. Кульминацией стала битва 25-26 мая за рабочие кварталы Парижа, когда версальцы ворвались на '''Монмартр''' и в пригород Парижа '''Сент-Антуан''', и буквально вырезали их защитников подчистую, хоть и [[дорогой ценой]], а затем и закрепились на левом берегу Сены. 27 мая после жесточайшего сопротивления артиллерия правительственных войск вместе с пришедшими на помощь германцами смела укрепления коммунаров в '''Бют-Шомон''', а затем методично разобралась с сопротивлением на площади '''Бастилии''' и '''Менильмонтане'''. Наконец, 29 мая был захвачен '''форт Венсенн''' — последний удерживаемый коммунарами пункт, а затем состоялся последний бой прямо '''на кладбище Пер-Лашез''', перед стеной которого вскоре были расстреляны 147 последних защитников Коммуны.<br>После этого в городе развернулся уже «белый террор» со стороны Версальского правительства. Мак-Магон раскочегарил на полную военно-полевые суды, профункционировавшие аж до 1876 года, и в лучших традициях начал поточные процессы против бывших классовых врагов. По признанию самого маршала, севшего в президентское кресло уже после Тьера, всего были убиты 15 тысяч коммунаров, и ещё более 40 тысяча — осуждено. Впоследствии, уже после окончательного утверждения республиканского строя во Франции, коммунары будут амнистированы, а затем и [[Отомщено временем\|реабилитированы в 2016 году]], войдя в историю Франции как неотъемлемая часть становления республиканского строя в стране. Впрочем, это уже совсем другая история.		Начиная с середины апреля, получившие армию версальцы начинают методично подавлять коммуны в других крупных промышленных городах со значительным рабочим движением — Бордо, Лионе, Сент-Этьене, Тулузе и, конечно же, Марселе, где коммуна продержалась дольше всех. Расправившись с мятежами на юге страны, версальцы начинают бросок к Парижу. Положение коммунаров, лишённых поддержки за пределами столицы, оказывалось всё более тяжёлым, и едва подготовленное (и [[Заумь\|абсолютно невнятное]]!) воззвание к французскому народу уже не могло помочь делу. А тем временем войска Тьера, оперевшись на захваченные укрепления, то и дело отбивали вылазки в течение нескольких недель, пока командование не решилось покончить с мятежом одним ударом. 21 мая последовал штурм Парижа, и стотысячная армия Мак-Магона, не встречая сопротивления, вошла в столицу через [[Во лошаки!\|никем не охраняемые]] ворота Сен-Клу... Впрочем, даже в таких безнадёжных условиях отыграть <s>«[[Гражданская война в Испании\|¡Hemos pasado!]]»</s> «Nous sommes passés!» версальским войскам коммунары так просто не дали — началась та самая '''«[[Каратель-отморозок\|Кровавая майская неделя]]»'''. Версальцы продвигались по городу, выгрызая километр за километром улиц, в которых их подстерегали засады и подготовленные позиции. Коммунары дрались отчаянно, а кое-где использовали буквальную [[Тактика выжженной земли\|тактику выжженной земли]] — знаменитые отряды «[[Бригада амазонок\|керосинщиц]]» создавали «[[Игра с огнём\|огневой заслон]]» на пути наступающих версальцев, чтобы те не смогли занять здания и создать перевес в уличных боях<ref>Впрочем, уже тогда даже противники Коммуны обвиняли в части поджогов зданий как раз версальцев, чтобы лишить коммунаров возможности использовать городскую застройку в качестве подготовленных позиций.</ref>. «Капитальные» каменные баррикады, построенные ещё по приказу Трошю на случай штурма Парижа немцами, оказались как нельзя кстати для противостояния версальцам и позволяли хотя бы выиграть время, пока те не подтянут крупнокалиберные пушки. К тому же, внезапно решив вспомнить про декрет о заложниках, Совет Коммуны призвал активнее практиковать децимацию, казня втрое больше сторонников Версаля в ответ на каждого казнённого коммунара. Ожидаемо, это [[Кнопка берсерка\|ещё сильнее привело]] сторонников Тьера в неописуемую ярость. Кульминацией стала битва 25-26 мая за рабочие кварталы Парижа, когда версальцы ворвались на '''Монмартр''' и в пригород Парижа '''Сент-Антуан''', и буквально вырезали их защитников подчистую, хоть и [[дорогой ценой]], а затем и закрепились на левом берегу Сены. 27 мая после жесточайшего сопротивления артиллерия правительственных войск вместе с пришедшими на помощь германцами смела укрепления коммунаров в '''Бют-Шомон''', а затем методично разобралась с сопротивлением на площади '''Бастилии''' и '''Менильмонтане'''. Наконец, 29 мая был захвачен '''форт Венсенн''' — последний удерживаемый коммунарами пункт, а затем состоялся последний бой прямо '''на кладбище Пер-Лашез''', перед стеной которого вскоре были расстреляны 147 последних защитников Коммуны.<br>После этого в городе развернулся уже «белый террор» со стороны Версальского правительства. Мак-Магон раскочегарил на полную военно-полевые суды, профункционировавшие аж до 1876 года, и в лучших традициях начал поточные процессы против бывших классовых врагов. По признанию самого маршала, севшего в президентское кресло уже после Тьера, всего были убиты 15 тысяч коммунаров, и ещё более 40 тысяча — осуждено. Впоследствии, уже после окончательного утверждения республиканского строя во Франции, коммунары будут амнистированы, а затем и [[Отомщено временем\|реабилитированы в 2016 году]], войдя в историю Франции как неотъемлемая часть становления республиканского строя в стране. Впрочем, это уже совсем другая история.

	А на фоне творящегося кровавого пира 10 мая 1871 года был таки окончательно заключен мирный договор, правда, не в Брюсселе, как планировали, а во '''[[Мировая столица банков\|Франкфурте]]'''. Помимо закрепления подписанного в Версале прелиминарного мира, он окончательно вырисовывал германские требования: территории Эльзаса и Лотарингии и те самые 5 миллиардов франков золотом, причём германские войска оставались во Франции для стимуляции выплат до 1874 года. Война, похоронившая одну империю и породившая другую, наконец-то была окончена…		А на фоне творящегося кровавого пира 10 мая 1871 года был таки окончательно заключен мирный договор, правда, не в Брюсселе, как планировали, а во '''[[Мировая столица банков\|Франкфурте]]'''. Помимо закрепления подписанного в Версале прелиминарного мира, он окончательно вырисовывал германские требования: территории Эльзаса и Лотарингии и те самые 5 миллиардов франков золотом, причём германские войска оставались во Франции для стимуляции выплат до 1874 года. Война, похоронившая одну империю и породившая другую, наконец-то была окончена…

MisterMaas: /* Германские */

2026-10-22T19:01:36Z

Германские

← Предыдущая		Версия 22:01, 22 октября 2026
Строка 231:		Строка 231:
	* '''Карл фон Штейнмец''' — генерал от кавалерии, «чёрный [[гусар]]», герой [[Наполеоновские войны\|битвы под Йеной]] и командующий Первой прусской армией. Громил австрийцев при Кёниггреце, а потом уже – армию Фроссара при Шпихерне. Увы, несмотря на то, что порох в пороховницах у деда ещё оставался, после того как чуть не угробил гвардейцев при Сен-Прива, отправлен Мольтке в почётную отставку и повышением до генерал-губернатора всея Пруссии и фельдмаршала.		* '''Карл фон Штейнмец''' — генерал от кавалерии, «чёрный [[гусар]]», герой [[Наполеоновские войны\|битвы под Йеной]] и командующий Первой прусской армией. Громил австрийцев при Кёниггреце, а потом уже – армию Фроссара при Шпихерне. Увы, несмотря на то, что порох в пороховницах у деда ещё оставался, после того как чуть не угробил гвардейцев при Сен-Прива, отправлен Мольтке в почётную отставку и повышением до генерал-губернатора всея Пруссии и фельдмаршала.
	* '''Людвиг фон дер Танн''' — баварский генерал, неоднократный участник войн за Объединение Германии, в которых [[Враг мой\|сражался против Пруссии]]. Брал Орлеан и сражался с Луарской армией под командованием Паладина, потерпел поражение, но вскоре с лихвой за него отыгрался.		* '''Людвиг фон дер Танн''' — баварский генерал, неоднократный участник войн за Объединение Германии, в которых [[Враг мой\|сражался против Пруссии]]. Брал Орлеан и сражался с Луарской армией под командованием Паладина, потерпел поражение, но вскоре с лихвой за него отыгрался.
	* '''Август фон Гёбен''' — командир корпусного уровня в составе армии Мантойфеля, ветеран гражданских войн в Испании, а также Австро-прусской войны, в которой [[Враг мой\|громил нынешних южногерманских союзников]]. Воевал при Шпихерне, далее на завершающем этапе войны брал Перонну и противостоял Фадербу с его Северной армии, которую обнулил при Сен-Кантене.		* '''Август фон Гёбен''' — своего рода, антипод фон дер Танна: командир корпусного уровня в составе армии Мантойфеля, ветеран гражданских войн в Испании, а также Австро-прусской войны, в которой [[Враг мой\|громил нынешних южногерманских союзников]]. Воевал при Шпихерне, далее на завершающем этапе войны брал Перонну и противостоял Фадербу с его Северной армии, которую обнулил при Сен-Кантене.
	* '''Эдвин фон Мантойфель''' — командующий Первой прусской армией после вынужденной отставки Штейнмеца. Действовал на северо-востоке Франции, парировал удары идущих на деблокаду Бельфора Бурбаки и Кленшана. Ещё один андреевский и георгиевский кавалер. А, до кучи – [[Хлеб, яйца, молоко, гуро\|прадед]] [[Вторая мировая война\|командира танковой дивизии «Гроссдойчланд»]] Хассо фон Мантойфеля.		* '''Эдвин фон Мантойфель''' — командующий Первой прусской армией после вынужденной отставки Штейнмеца. Действовал на северо-востоке Франции, парировал удары идущих на деблокаду Бельфора Бурбаки и Кленшана. Ещё один андреевский и георгиевский кавалер. А, до кучи – [[Хлеб, яйца, молоко, гуро\|прадед]] [[Вторая мировая война\|командира танковой дивизии «Гроссдойчланд»]] Хассо фон Мантойфеля.

MisterMaas: /* Этап третий: отечественная война во Франции */

2026-10-22T19:00:20Z

Этап третий: отечественная война во Франции

← Предыдущая		Версия 22:00, 22 октября 2026
Строка 106:		Строка 106:
	Нет, далеко не конец, ибо монархи приходят и уходят, а интересы остаются — и Бисмарк с Вильгельмом это понимали. Интересом будущего единого германского государства была ликвидация Франции как мощной военной и политической силы в Европе. Низложив Наполеона III, германцы действовали согласно своему плану, не прекращали боевые действия и продолжали идти на Париж, в котором в то время разворачивались нешуточные страсти. После свержения Бонапартов и их правительства, оппозиционные политики во главе с министром внутренних дел Леоном Гамбеттой, министром иностранных дел Жюлем Фавром и комендантом Парижа генералом Луи Трошю, формируют «Правительство Национальной Обороны».		Нет, далеко не конец, ибо монархи приходят и уходят, а интересы остаются — и Бисмарк с Вильгельмом это понимали. Интересом будущего единого германского государства была ликвидация Франции как мощной военной и политической силы в Европе. Низложив Наполеона III, германцы действовали согласно своему плану, не прекращали боевые действия и продолжали идти на Париж, в котором в то время разворачивались нешуточные страсти. После свержения Бонапартов и их правительства, оппозиционные политики во главе с министром внутренних дел Леоном Гамбеттой, министром иностранных дел Жюлем Фавром и комендантом Парижа генералом Луи Трошю, формируют «Правительство Национальной Обороны».

	Военные действия разгорались с ещё большим размахом, и теперь сводились к ликвидации французских регулярных формирований. 9 сентября германцы берут крепость '''Лан''' (точнее, то, [[Камикадзе\|что от неё осталось]]), а спустя десять дней армии кронпринца Фридриха и Альберта Саксонского выходят на подступы к французской столице. Форты Парижа были не чета укреплениям Меца и Седана, и Мольтке в этот раз справедливо понимает, что попытка взять город-крепость с втрое превышающим его войска гарнизоном и хоть и устаревшим, но очень многочисленным артиллерийским парком, а также втрое превышающим германские контингенты гарнизоном, как обычно — в лоб штурмом — оставит его без армии, а потому решает душить ~~город~~ блокадой. За последующую неделю германцы окружают ~~город~~, из которого в не занятую неприятелем провинцию отходит последний поезд. Вдобавок, пруссаки и союзники также избавлялись от различных крупных опорников на занятых территориях. 28 сентября баварцы и саксонцы под командованием прусского генерала Вердера берут «постепенной атакой» окружённую ещё 23 августа крепость '''Страсбург''', а уже 13 октября баварские войска генерала фон Хартманна выбивают корпус избежавшего седанского пленения Огюста Дюкро с оборонительной линии на плато '''Шатильон'''.		Военные действия разгорались с ещё большим размахом, и теперь сводились к ликвидации французских регулярных формирований. 9 сентября германцы берут крепость '''Лан''' (точнее, то, [[Камикадзе\|что от неё осталось]]), а спустя десять дней армии кронпринца Фридриха и Альберта Саксонского выходят на подступы к французской столице. Форты Парижа были не чета укреплениям Меца и Седана, и Мольтке в этот раз справедливо понимает, что попытка взять город-крепость с втрое превышающим его войска гарнизоном и хоть и устаревшим, но очень многочисленным артиллерийским парком, а также втрое превышающим германские контингенты гарнизоном, как обычно — в лоб штурмом — оставит его без армии, а потому решает душить столицу блокадой. За последующую неделю германцы окружают Париж, из которого в не занятую неприятелем провинцию отходит последний поезд. Вдобавок, пруссаки и союзники также избавлялись от различных крупных опорников на занятых территориях. 28 сентября баварцы и саксонцы под командованием прусского генерала Вердера берут «постепенной атакой» окружённую ещё 23 августа крепость '''Страсбург''', а уже 13 октября баварские войска генерала фон Хартманна выбивают корпус избежавшего седанского пленения Огюста Дюкро с оборонительной линии на плато '''Шатильон'''.

	[[Файл:Gambettaleaves.jpg\|300px\|thumb\|right\|Гамбетта улетает из Парижа, <s>[[Поросёнок Пётр\|реквизировав проклятый воздушный шар]]</s>.]]		[[Файл:Gambettaleaves.jpg\|300px\|thumb\|right\|Гамбетта улетает из Парижа, <s>[[Поросёнок Пётр\|реквизировав проклятый воздушный шар]]</s>.]]
Строка 118:		Строка 118:

	[[Файл:Суп_с_котом.jpg\|300px\|thumb\|left\|А потом — суп с котом. [[Литерал\|Буквально]].]]		[[Файл:Суп_с_котом.jpg\|300px\|thumb\|left\|А потом — суп с котом. [[Литерал\|Буквально]].]]
	А что же ждущий хоть кого-то на выручку Париж? А ничего хорошего. В полностью блокированной столице к зиме начинаются серьёзные проблемы с продовольствием, и лёгкий голод превращается в [[Голодомор\|невыносимый]]. Практически все запасы мяса (в том числе и [[Пирожки с шевелятиной\|бегающего по улицам]]), которые есть в Париже, заканчиваются с умопомрачительной быстротой — под нож были пущены даже слоны Кастор и Поллукс из местного зоопарка, а [[Крысбургеры\|крысиная тушка]] взлетает в цене до двух франков — это при средней зарплате в полтора (!) франка в день. Не в силах ждать, когда костлявая рука голода задушит столицу, 29 ноября войска гарнизона под командованием Трошю и Дюкро решаются на очередной и, как надеются, окончательный прорыв германской блокады, а в идеале — и на соединение с луарцами. Точкой прорыва назначен городок '''Шампиньи''' к юго-востоку от Парижа, обороняемый саксонской армией на правом берегу реки Марна. Наступление велось в условиях невиданных для этих краёв ноябрьских морозов, а также явного недостатка ресурсов — в первый же день саксонцы отбивают французский раш, и лишь на следующий день Дюкро удаётся снести их позиции подтянутой артбатареей, переправиться через Марну и развернуть какое-никакое наступление. Не ожидавшие нового натиска саксонцы продолжили откатываться до подготовленных позиций у городка '''Вильё''', откуда они начинали свой бросок к Парижу. Войскам Дюкро таки удаётся взять Шампиньи и закрепиться в городе, однако попытка сбросить саксонцев с холмов у Вильё оканчивается безрезультатно, и французы ввязываются в серию кровопролитных и столь же безнадёжных городских боёв. На следующий день подоспевшие пруссаки сносят французские позиции в Шампиньи крупповской артиллерией и загоняют понёсшие огромные потери войска Дюкро обратно за Марну. К тому же, закончив наконец спор с Железным Отто о судьбе французской столицы<ref>Мольтке опасался, что активная бомбардировка города с огромным количеством голодающего мирняка предсказуемо разрушит в глазах мировой общественности изначальный образ Пруссии как жертвы французской агрессии, но Бисмарк был непреклонен и настоял на жёстком принуждении ~~города~~ к капитуляции.</ref>, Мольтке подвергает её чудовищному артобстрелу, который парижским фортам абсолютно нечем парировать. Жесточайший снарядный дождь не только сильно бьёт по моральному духу парижан, но и срывает хоть какую-то возможность выйти из кольца и поспешить на помощь так нуждающимся в ней луарцам.		А что же ждущий хоть кого-то на выручку Париж? А ничего хорошего. В полностью блокированной столице к зиме начинаются серьёзные проблемы с продовольствием, и лёгкий голод превращается в [[Голодомор\|невыносимый]]. Практически все запасы мяса (в том числе и [[Пирожки с шевелятиной\|бегающего по улицам]]), которые есть в Париже, заканчиваются с умопомрачительной быстротой — под нож были пущены даже слоны Кастор и Поллукс из местного зоопарка, а [[Крысбургеры\|крысиная тушка]] взлетает в цене до двух франков — это при средней зарплате в полтора (!) франка в день. Не в силах ждать, когда костлявая рука голода задушит столицу, 29 ноября войска гарнизона под командованием Трошю и Дюкро решаются на очередной и, как надеются, окончательный прорыв германской блокады, а в идеале — и на соединение с луарцами. Точкой прорыва назначен городок '''Шампиньи''' к юго-востоку от Парижа, обороняемый саксонской армией на правом берегу реки Марна. Наступление велось в условиях невиданных для этих краёв ноябрьских морозов, а также явного недостатка ресурсов — в первый же день саксонцы отбивают французский раш, и лишь на следующий день Дюкро удаётся снести их позиции подтянутой артбатареей, переправиться через Марну и развернуть какое-никакое наступление. Не ожидавшие нового натиска саксонцы продолжили откатываться до подготовленных позиций у городка '''Вильё''', откуда они начинали свой бросок к Парижу. Войскам Дюкро таки удаётся взять Шампиньи и закрепиться в городе, однако попытка сбросить саксонцев с холмов у Вильё оканчивается безрезультатно, и французы ввязываются в серию кровопролитных и столь же безнадёжных городских боёв. На следующий день подоспевшие пруссаки сносят французские позиции в Шампиньи крупповской артиллерией и загоняют понёсшие огромные потери войска Дюкро обратно за Марну. К тому же, закончив наконец спор с Железным Отто о судьбе французской столицы<ref>Мольтке опасался, что активная бомбардировка города с огромным количеством голодающего мирняка предсказуемо разрушит в глазах мировой общественности изначальный образ Пруссии как жертвы французской агрессии, но Бисмарк был непреклонен и настоял на жёстком принуждении столицы к капитуляции.</ref>, Мольтке подвергает её чудовищному артобстрелу, который парижским фортам абсолютно нечем парировать. Жесточайший снарядный дождь не только сильно бьёт по моральному духу парижан, но и срывает хоть какую-то возможность выйти из кольца и поспешить на помощь так нуждающимся в ней луарцам.

	[[Файл:OrleansII.jpg\|300px\|thumb\|right\|Наступление луарцев под Орлеаном. Пропагандистская открытка]]		[[Файл:OrleansII.jpg\|300px\|thumb\|right\|Наступление луарцев под Орлеаном. Пропагандистская открытка]]
	А для помощи настало самое время, ибо к Орлеану на всех парах мчится армия Фридриха-Карла, а также корпус [[Я побит, начну сначала\|побитого]] фон дер Танна. Так, 4 декабря происходит '''Второе Орлеанское сражение'''. Вопреки ожиданиям, Луарская армия в нём терпит сокрушительное поражение — удар [[Взять в клещи\|сразу с двух сходящихся направлений]] загоняет войска Паладина в ловушку и оттесняет в ~~город~~, ~~который~~ тут же подвергают мощнейшему артобстрелу. Наспех обученные луарцы даже несмотря на двойное численное превосходство не могут парировать атаки пруссаков и баварцев, и даже несмотря на прошлый успех у Кульмье и «Дух Жанны д’Арк», резко теряют остатки боевого настроя, дезертируя или сдаваясь в плен. С трудом выторговав у «Красного принца» время для отвода войск, Паладин покидает многострадальный город с сохраняющими хоть какую-то боеспособность остатками армии, и 5 декабря германцы таки берут ~~город~~ с 12-тысячным французским гарнизоном, сдающимся в плен в полном составе.<br>Взяв-таки Орлеан, Фридрих-Карл не останавливается на достигнутом, и решается добить наиболее крупное французское формирование, а потому пускается по её следу прямо на город Тур, где как раз очень удобно обосновал свою временную столицу Гамбетта вместе со своим кабинетом. На подступах к ~~городу~~, в посёлке '''Божанси''', путь на Тур немцам преграждает Вторая Луарская армия генерала Шанзи, взявшего командование взамен Паладина, и 7 декабря начинается новая битва. Надо сказать, что контингент под командованием Шанзи выглядел в плане боевого опыта и оснащения неважно, а отступившие от Орлеана остатки ''ещё тех'' луарцев быстро распространили на ещё не нюхавших пороху сослуживцев пораженческие настроения. Дошло до того, что Гамбетте пришлось поработать «главноуговаривающим» и неоднократно проводить для не верящих в какой-либо успех бойцов политбеседы. Под нажимом главы правительства Шанзи дважды посылает луарцев в бой, надеясь, что как и при Кульмье, им удастся хотя бы задавить германцев числом. Надежды оказались призрачны — французские солдаты то и дело отходили назад без приказа, дезертировали. Кратковременный успех в виде захвата посёлка Вильжуан был нивелирован германскими батареями буквально на следующий день вместе с большей частью войска. Вдоволь намучившись с попытками хотя бы восстановить управляемость армии — не то что достигнуть какого-то либо успеха, Шанзи командует общий отход 12 декабря. «Красный принц», впрочем, продолжает преследовать разгромленного неприятеля, а дорога на Тур, из которого за день до окончания сражения эвакуировался Гамбетта вместе со своим кабинетом, остаётся открыта.		А для помощи настало самое время, ибо к Орлеану на всех парах мчится армия Фридриха-Карла, а также корпус [[Я побит, начну сначала\|побитого]] фон дер Танна. Так, 4 декабря происходит '''Второе Орлеанское сражение'''. Вопреки ожиданиям, Луарская армия в нём терпит сокрушительное поражение — удар [[Взять в клещи\|сразу с двух сходящихся направлений]] загоняет войска Паладина в ловушку и оттесняет в пределы самой городской черты, которую тут же подвергают мощнейшему артобстрелу. Наспех обученные луарцы даже несмотря на двойное численное превосходство не могут парировать атаки пруссаков и баварцев, и даже несмотря на прошлый успех у Кульмье и «Дух Жанны д’Арк», резко теряют остатки боевого настроя, дезертируя или сдаваясь в плен. С трудом выторговав у «Красного принца» время для отвода войск, Паладин покидает многострадальный город с сохраняющими хоть какую-то боеспособность остатками армии, и 5 декабря германцы таки берут Орлеан с 12-тысячным французским гарнизоном, сдающимся в плен в полном составе.<br>Взяв-таки Орлеан, Фридрих-Карл не останавливается на достигнутом, и решается добить наиболее крупное французское формирование, а потому пускается по её следу прямо на город Тур, где как раз очень удобно обосновал свою временную столицу Гамбетта вместе со своим кабинетом. На подступах к Туру, в посёлке '''Божанси''', путь на Тур немцам преграждает Вторая Луарская армия генерала Шанзи, взявшего командование взамен Паладина, и 7 декабря начинается новая битва. Надо сказать, что контингент под командованием Шанзи выглядел в плане боевого опыта и оснащения неважно, а отступившие от Орлеана остатки ''ещё тех'' луарцев быстро распространили на ещё не нюхавших пороху сослуживцев пораженческие настроения. Дошло до того, что Гамбетте пришлось поработать «главноуговаривающим» и неоднократно проводить для не верящих в какой-либо успех бойцов политбеседы. Под нажимом главы правительства Шанзи дважды посылает луарцев в бой, надеясь, что как и при Кульмье, им удастся хотя бы задавить германцев числом. Надежды оказались призрачны — французские солдаты то и дело отходили назад без приказа, дезертировали. Кратковременный успех в виде захвата посёлка Вильжуан был нивелирован германскими батареями буквально на следующий день вместе с большей частью войска. Вдоволь намучившись с попытками хотя бы восстановить управляемость армии — не то что достигнуть какого-то либо успеха, Шанзи командует общий отход 12 декабря. «Красный принц», впрочем, продолжает преследовать разгромленного неприятеля, а дорога на Тур, из которого за день до окончания сражения эвакуировался Гамбетта вместе со своим кабинетом, остаётся открыта.

	[[Файл:Bapaume.jpg\|300px\|thumb\|left\|Северяне во главе с Фадербом входят в Бапом{{spoiler\|, чтобы тут же уйти}}. Картина Шарля Дюмареска]]		[[Файл:Bapaume.jpg\|300px\|thumb\|left\|Северяне во главе с Фадербом входят в Бапом{{spoiler\|, чтобы тут же уйти}}. Картина Шарля Дюмареска]]

MisterMaas: /* Зрители */

2026-10-17T17:09:09Z

Зрители

← Предыдущая		Версия 20:09, 17 октября 2026
Строка 177:		Строка 177:
	* Россия с ходу объявила об отказе от соблюдения условий Парижского мира 1856 года, и вплоть до конца 1870-х годов оставалась главным союзником и другом Германской империи, с подачи Бисмарка и Горчакова войдя в Союз Трёх Императоров и даже затащив туда ещё и [[Друг, которого никто не любит\|Австро-Венгрию]]. Впоследствии, клин между бывшими союзниками вбила Русско-Турецкая война 1877 года, в которой Бисмарк [[И ты, Брут?\|занял]] выраженную антироссийскую позицию и поддержал Австрию в её претензии на Балканы, а уже после смерти Александра II его сын стал наводить мосты (в том числе, и [[w:Мост Александра III\|в прямом смысле]]) с побитой Францией.		* Россия с ходу объявила об отказе от соблюдения условий Парижского мира 1856 года, и вплоть до конца 1870-х годов оставалась главным союзником и другом Германской империи, с подачи Бисмарка и Горчакова войдя в Союз Трёх Императоров и даже затащив туда ещё и [[Друг, которого никто не любит\|Австро-Венгрию]]. Впоследствии, клин между бывшими союзниками вбила Русско-Турецкая война 1877 года, в которой Бисмарк [[И ты, Брут?\|занял]] выраженную антироссийскую позицию и поддержал Австрию в её претензии на Балканы, а уже после смерти Александра II его сын стал наводить мосты (в том числе, и [[w:Мост Александра III\|в прямом смысле]]) с побитой Францией.
	* На юге Европы радостно объединилась Италия, которой мешал только французский гарнизон в Риме. Гарнизон этот впоследствии итальянцы запомнят, а заодно, как сказано выше, захотят поживиться колониями ослабленного французского соседа, так что при [[Маньяк-милитарист\|Умберто I]] они тоже войдут в германский фарватер. {{spoiler\|Правда, потом окажется, что отпилить у цесарцев Южный Тироль, Триест и прочие земли на Адриатике хочется куда больше, нежели драться с французами за какой-нибудь Алжир или Сенегал.}}		* На юге Европы радостно объединилась Италия, которой мешал только французский гарнизон в Риме. Гарнизон этот впоследствии итальянцы запомнят, а заодно, как сказано выше, захотят поживиться колониями ослабленного французского соседа, так что при [[Маньяк-милитарист\|Умберто I]] они тоже войдут в германский фарватер. {{spoiler\|Правда, потом окажется, что отпилить у цесарцев Южный Тироль, Триест и прочие земли на Адриатике хочется куда больше, нежели драться с французами за какой-нибудь Алжир или Сенегал.}}
	* Австро-Венгрия, до того мечтавшая о реванше за поражение 1866 года, после пленения французского императора и блокады Парижа окончательно осознала, что вопросов о лидерстве среди германских народов ей лучше не поднимать, довольно быстро вошла в фарватер Германии, а также сменила вектор внешней политики с запада на юг, в сторону окусывания кусков от распадающейся Османской Империи. Вот что Седан животворящий делает!		* Австро-Венгрия, до того мечтавшая о реванше за поражение 1866 года, после пленения французского императора (''Франц-Иосиф явно на себя примерил опыт'') и блокады Парижа окончательно осознала, что вопросов о лидерстве среди германских народов ей лучше не поднимать, довольно быстро вошла в фарватер Германии, а также сменила вектор внешней политики с запада на юг, в сторону окусывания кусков от распадающейся Османской Империи. Вот что Седан животворящий делает!

	=== Политические и дипломатические тенденции ===		=== Политические и дипломатические тенденции ===

MisterMaas: Закончила этот двухмесячный долгострой, наконец-то!

2026-10-17T12:09:14Z

Закончила этот двухмесячный долгострой, наконец-то!

Внесённые изменения

MisterMaas: /* Спин-офф: Парижская коммуна */

2026-10-16T21:08:06Z

Спин-офф: Парижская коммуна

← Предыдущая		Версия 00:08, 17 октября 2026
Строка 154:		Строка 154:
	Так почему же тогда Коммуна проиграла? А потому что сами коммунары, стремясь создать своё справедливое государство, во многом допустили огромное количество грубых просчётов. Несмотря на светлые побуждения и масштабные планы, Коммуна так и не смогла сформулировать ни чёткого плана действий по претворению в жизнь, ни требований к эвакуировавшемуся в Версаль правительству, ни наладить систему управления в самом Париже. Сама Декларация к французскому народу, произнесённая 19 марта, была, скорее, общим набором выдержек из программных документов Прудона, нежели обнародованием гайдлайна создания первого пролетарского государства. К примеру, они практически сохранили старую финансовую систему вместо национализации банков, даже не собираясь притрагиваться к хранившимся в сберкассах средствам, которое правительство Тьера не успело эвакуировать вместе с собой. Старина Энгельс, в красках расписывая причины поражения коммунаров, красноречиво замечал, что наложив лапу на эти деньги, они могли бы выкручивать руки не только Тьеру, но и Бисмарку, ибо три миллиарда франков золотом на дороге не валяются.<br>Попытка организовать нечто вроде народной милиции и ЧК отличалась чрезвычайной наивностью, что позволяло без особых усилий свободно распространять антикоммунарскую пропаганду, что уж и говорить о версальских шпионах и агитаторах. К тому же, коммунары проявляли невероятный, [[Несовместимая с жизнью доброта\|граничащий с безумием гуманизм]] в отношении своих классовых противников, и глупость такого подхода продемонстрировал первый бой 2 апреля на южных подступах к городу — уверенные, что братание решит всё, взятые в плен нацгвардейцы были без суда и следствия расстреляны версальскими войсками, а на следующий день так же казнили захваченного организатора Центрального Комитета Флуранса. Более того, версальцы сразу дали понять, что церемониться с восставшими парижанами не собираются, и казни пленников стали для них обыденным явлением. Спохватившиеся коммунары вскоре начали отвечать своим противникам взаимностью — забегая вперёд, результатом стало принятие 6 апреля декрета о заложниках, к которым относились, помимо пленных версальцев, также парижане, заподозренные в подрывной деятельности. Впрочем, даже усиление бдительности не помогло им покончить с версальскими диверсантами Сент-Илера, которые взорвали патронный завод улице Рапп. Более того, 14 апреля, коммунары тут же отыграли назад, введя постановление о запрете произвольных арестов без предписания соответствующих органов. Это всё могло бы быть хорошо в мирное время, но не когда классовый враг однозначно ставил своей целью уничтожения пролетарского государства любой ценой.		Так почему же тогда Коммуна проиграла? А потому что сами коммунары, стремясь создать своё справедливое государство, во многом допустили огромное количество грубых просчётов. Несмотря на светлые побуждения и масштабные планы, Коммуна так и не смогла сформулировать ни чёткого плана действий по претворению в жизнь, ни требований к эвакуировавшемуся в Версаль правительству, ни наладить систему управления в самом Париже. Сама Декларация к французскому народу, произнесённая 19 марта, была, скорее, общим набором выдержек из программных документов Прудона, нежели обнародованием гайдлайна создания первого пролетарского государства. К примеру, они практически сохранили старую финансовую систему вместо национализации банков, даже не собираясь притрагиваться к хранившимся в сберкассах средствам, которое правительство Тьера не успело эвакуировать вместе с собой. Старина Энгельс, в красках расписывая причины поражения коммунаров, красноречиво замечал, что наложив лапу на эти деньги, они могли бы выкручивать руки не только Тьеру, но и Бисмарку, ибо три миллиарда франков золотом на дороге не валяются.<br>Попытка организовать нечто вроде народной милиции и ЧК отличалась чрезвычайной наивностью, что позволяло без особых усилий свободно распространять антикоммунарскую пропаганду, что уж и говорить о версальских шпионах и агитаторах. К тому же, коммунары проявляли невероятный, [[Несовместимая с жизнью доброта\|граничащий с безумием гуманизм]] в отношении своих классовых противников, и глупость такого подхода продемонстрировал первый бой 2 апреля на южных подступах к городу — уверенные, что братание решит всё, взятые в плен нацгвардейцы были без суда и следствия расстреляны версальскими войсками, а на следующий день так же казнили захваченного организатора Центрального Комитета Флуранса. Более того, версальцы сразу дали понять, что церемониться с восставшими парижанами не собираются, и казни пленников стали для них обыденным явлением. Спохватившиеся коммунары вскоре начали отвечать своим противникам взаимностью — забегая вперёд, результатом стало принятие 6 апреля декрета о заложниках, к которым относились, помимо пленных версальцев, также парижане, заподозренные в подрывной деятельности. Впрочем, даже усиление бдительности не помогло им покончить с версальскими диверсантами Сент-Илера, которые взорвали патронный завод улице Рапп. Более того, 14 апреля, коммунары тут же отыграли назад, введя постановление о запрете произвольных арестов без предписания соответствующих органов. Это всё могло бы быть хорошо в мирное время, но не когда классовый враг однозначно ставил своей целью уничтожения пролетарского государства любой ценой.

	[[Файл:Тьер_идёт_на_войну_(1)_(1)_(1).png\|~~200px~~\|thumb\|right\|Диктатор-Тьер <s>идёт</s> ползёт на Париж. Карикатура коммунаров в газете «Папаша Дюшен»]]		[[Файл:Тьер_идёт_на_войну_(1)_(1)_(1).png\|350px\|thumb\|right\|Диктатор-Тьер <s>идёт</s> ползёт на Париж. Карикатура коммунаров в газете «Папаша Дюшен»]]
	А кстати, что там с пролетарским государством? А несмотря на ''относительную'' классовую близость, его состав оказался весьма пёстрым: тут были и анархисты прудоновского толка, и неоякобинцы, сиречь, умеренные либералы, и первые социалисты, как утопического толка, так и более прагматичные и приземлённые протомарксисты, и, наконец, просто радикальные республиканцы, сплотившиеся на почве ненависти к предыдущим монархическим режимам. Каждая из этих фракций имела свой особенный взгляд на построение справедливого общества, и что более важно – в вопросах ''защиты и борьбы'' за завоевания революции. Бланкисты, памятуя действия своего гуру, и вовсе руководствовались принципом «главное – устроить переворот, а там и видно будет». По факту, только марксисты выдвигали требование обобществления средств производства, национализации финансовой системы и . В таких условиях коммунары представляли собой славный союз лебедя, рака и щуки. Естественно, всё это не могло не остаться без последствий, и они наступили 14 мая, когда декларация прудонистского меньшинства обвинила большинство в предательстве интересов Коммуны, в свою очередь получив от бланкистов и прочих аналогичные обвинения в попытке установить диктатуру. Вмешательство авторитетных членов Первого Интернационала уберегло коммунаров от раскола в самый трудный момент, однако<br>Не сказать, объединившиеся вокруг Тьера буржуины и аристократы, в пику революционному правительству Парижа, были сплочены на высшем уровне. Бонапартисты, роялисты и прочие консерваторы так же увлечённо продолжались грызться за очередную марионетку на троне, но один важный нюанс: [[По праву сильного\|войска и военспецы у них были]], а у коммунаров — в лучшем случае нацгвардейцы, прошедшие минимальную тактическую подготовку, которые даже с любым боевым революционным духом не могли противопоставить стоящую силу в открытом бою выучке регулярной армии, тем более и до войны занимавшейся частым подавлением народных восстаний. Чёрт бы там — на первых порах даже этих бойцов у Тьера было около 25 тысяч, а нацгвардейцев — целых 300, и они могли легко задавить версальцев числом. Тем не менее, здесь сработал фактор, который некоторые историки оценивают как некий страх коммунаров [[Несовместимая с жизнью правильность\|показаться захватившими законную власть мятежниками]], отчего так и не нанесли превентивный удар по Версалю, пока имели первес сил. Вскоре, и его версальцам удалось нивелировать, и вот тут очень сильно помог Тьеру уже Бисмарк. Железный Отто был, мягко говоря, не в восторге от левого правительства в Париже, которое мало того, что ещё и обещанную контрибуцию платить не захочет, так ещё и может стать дурным примером для не отошедших от Мартовской революции германских социалистов, а эти ребята солидаризировались со своими французскими геноссе на ура. К тому же, сам германский канцлер рассчитывал этим актом смягчить послевоенные отношения с французским правительством, которому он по факту [[Закадычные враги\|оказал услугу]] и позволил удержаться на своих креслах. Так, с конца марта германское правительство начинает досрочное освобождение военнопленных задолго до подписания итогового мирного договора, а Тьер ставит командовать ими подлечившегося Мак-Магона. Ну, и не лишним будет сказать, что стоявшие на северо-востоке города германские войска начинают активно сливать своим недавним неприятелям разведданные о положении дел в столице.		А кстати, что там с пролетарским государством? А несмотря на ''относительную'' классовую близость, его состав оказался весьма пёстрым: тут были и анархисты прудоновского толка, и неоякобинцы, сиречь, умеренные либералы, и первые социалисты, как утопического толка, так и более прагматичные и приземлённые протомарксисты, и, наконец, просто радикальные республиканцы, сплотившиеся на почве ненависти к предыдущим монархическим режимам. Каждая из этих фракций имела свой особенный взгляд на построение справедливого общества, и что более важно – в вопросах ''защиты и борьбы'' за завоевания революции. Бланкисты, памятуя действия своего гуру, и вовсе руководствовались принципом «главное – устроить переворот, а там и видно будет». По факту, только марксисты выдвигали требование обобществления средств производства, национализации финансовой системы и . В таких условиях коммунары представляли собой славный союз лебедя, рака и щуки. Естественно, всё это не могло не остаться без последствий, и они наступили 14 мая, когда декларация прудонистского меньшинства обвинила большинство в предательстве интересов Коммуны, в свою очередь получив от бланкистов и прочих аналогичные обвинения в попытке установить диктатуру. Вмешательство авторитетных членов Первого Интернационала уберегло коммунаров от раскола в самый трудный момент, однако<br>Не сказать, объединившиеся вокруг Тьера буржуины и аристократы, в пику революционному правительству Парижа, были сплочены на высшем уровне. Бонапартисты, роялисты и прочие консерваторы так же увлечённо продолжались грызться за очередную марионетку на троне, но один важный нюанс: [[По праву сильного\|войска и военспецы у них были]], а у коммунаров — в лучшем случае нацгвардейцы, прошедшие минимальную тактическую подготовку, которые даже с любым боевым революционным духом не могли противопоставить стоящую силу в открытом бою выучке регулярной армии, тем более и до войны занимавшейся частым подавлением народных восстаний. Чёрт бы там — на первых порах даже этих бойцов у Тьера было около 25 тысяч, а нацгвардейцев — целых 300, и они могли легко задавить версальцев числом. Тем не менее, здесь сработал фактор, который некоторые историки оценивают как некий страх коммунаров [[Несовместимая с жизнью правильность\|показаться захватившими законную власть мятежниками]], отчего так и не нанесли превентивный удар по Версалю, пока имели первес сил. Вскоре, и его версальцам удалось нивелировать, и вот тут очень сильно помог Тьеру уже Бисмарк. Железный Отто был, мягко говоря, не в восторге от левого правительства в Париже, которое мало того, что ещё и обещанную контрибуцию платить не захочет, так ещё и может стать дурным примером для не отошедших от Мартовской революции германских социалистов, а эти ребята солидаризировались со своими французскими геноссе на ура. К тому же, сам германский канцлер рассчитывал этим актом смягчить послевоенные отношения с французским правительством, которому он по факту [[Закадычные враги\|оказал услугу]] и позволил удержаться на своих креслах. Так, с конца марта германское правительство начинает досрочное освобождение военнопленных задолго до подписания итогового мирного договора, а Тьер ставит командовать ими подлечившегося Мак-Магона. Ну, и не лишним будет сказать, что стоявшие на северо-востоке города германские войска начинают активно сливать своим недавним неприятелям разведданные о положении дел в столице.

MisterMaas: /* Спин-офф: Парижская коммуна */

2026-10-16T21:04:24Z

Спин-офф: Парижская коммуна

← Предыдущая		Версия 00:04, 17 октября 2026
Строка 155:		Строка 155:

	[[Файл:Тьер_идёт_на_войну_(1)_(1)_(1).png\|200px\|thumb\|right\|Диктатор-Тьер <s>идёт</s> ползёт на Париж. Карикатура коммунаров в газете «Папаша Дюшен»]]		[[Файл:Тьер_идёт_на_войну_(1)_(1)_(1).png\|200px\|thumb\|right\|Диктатор-Тьер <s>идёт</s> ползёт на Париж. Карикатура коммунаров в газете «Папаша Дюшен»]]
	А кстати, что там с пролетарским государством? А несмотря на ''относительную'' классовую близость, его состав оказался весьма пёстрым: тут были и анархисты прудоновского толка, и неоякобинцы, сиречь, умеренные либералы, и первые социалисты, как утопического толка, так и более прагматичные и приземлённые протомарксисты, и, наконец, просто радикальные республиканцы, сплотившиеся на почве ненависти к предыдущим монархическим режимам. Каждая из этих фракций имела свой особенный взгляд на построение справедливого общества, и что более важно – в вопросах ''защиты и борьбы'' за завоевания революции. Бланкисты, памятуя действия своего гуру, и вовсе руководствовались принципом «главное – устроить переворот, а там и видно будет». По факту, только марксисты выдвигали требование обобществления средств производства. Естественно, всё это не могло не остаться без последствий, и они наступили 14 мая, когда. ~~По сути~~<br>Не сказать, ~~объединившися~~ вокруг Тьера буржуины и аристократы, в пику революционному правительству Парижа, были сплочены на высшем уровне. ~~Юонапартисты~~, роялисты и прочие консерваторы ~~были не в пример сплочённей, грызясь~~ за очередную марионетку на троне, ~~тоже во многом рисковали скатиться столь же славный~~ но один важный нюанс: [[По праву сильного\|войска и военспецы у них были]], а у коммунаров — в лучшем случае нацгвардейцы, прошедшие минимальную тактическую подготовку, которые даже с любым боевым революционным духом не могли противопоставить стоящую силу в открытом бою выучке регулярной армии, тем более и до войны занимавшейся частым подавлением народных восстаний. Чёрт бы там — на первых порах даже этих бойцов у Тьера было около 25 тысяч, а нацгвардейцев — целых 300, и они могли легко задавить версальцев числом. Тем не менее, здесь сработал фактор, который некоторые историки оценивают как некий страх коммунаров [[Несовместимая с жизнью правильность\|показаться захватившими законную власть мятежниками]], отчего так и не нанесли превентивный удар по Версалю. И вот тут очень сильно помог Тьеру уже Бисмарк ~~– железный~~ Отто был, мягко говоря, не в восторге от левого правительства в Париже, которое мало того, что ещё и обещанную контрибуцию платить не захочет, так ещё и может стать дурным примером для не отошедших от Мартовской революции германских социалистов, а эти ребята солидаризировались со своими французскими геноссе на ура. К тому же, сам германский канцлер рассчитывал этим актом смягчить послевоенные отношения с французским правительством, которому он по факту [[Закадычные враги\|оказал услугу]] и позволил удержаться на своих креслах. Так, с конца марта германское правительство начинает досрочное освобождение военнопленных задолго до подписания итогового мирного договора, а Тьер ставит командовать ими подлечившегося Мак-Магона. Ну, и не лишним будет сказать, что стоявшие на северо-востоке города германские войска начинают активно сливать своим недавним неприятелям разведданные о положении дел в столице.		А кстати, что там с пролетарским государством? А несмотря на ''относительную'' классовую близость, его состав оказался весьма пёстрым: тут были и анархисты прудоновского толка, и неоякобинцы, сиречь, умеренные либералы, и первые социалисты, как утопического толка, так и более прагматичные и приземлённые протомарксисты, и, наконец, просто радикальные республиканцы, сплотившиеся на почве ненависти к предыдущим монархическим режимам. Каждая из этих фракций имела свой особенный взгляд на построение справедливого общества, и что более важно – в вопросах ''защиты и борьбы'' за завоевания революции. Бланкисты, памятуя действия своего гуру, и вовсе руководствовались принципом «главное – устроить переворот, а там и видно будет». По факту, только марксисты выдвигали требование обобществления средств производства, национализации финансовой системы и . В таких условиях коммунары представляли собой славный союз лебедя, рака и щуки. Естественно, всё это не могло не остаться без последствий, и они наступили 14 мая, когда декларация прудонистского меньшинства обвинила большинство в предательстве интересов Коммуны, в свою очередь получив от бланкистов и прочих аналогичные обвинения в попытке установить диктатуру. Вмешательство авторитетных членов Первого Интернационала уберегло коммунаров от раскола в самый трудный момент, однако<br>Не сказать, объединившиеся вокруг Тьера буржуины и аристократы, в пику революционному правительству Парижа, были сплочены на высшем уровне. Бонапартисты, роялисты и прочие консерваторы так же увлечённо продолжались грызться за очередную марионетку на троне, но один важный нюанс: [[По праву сильного\|войска и военспецы у них были]], а у коммунаров — в лучшем случае нацгвардейцы, прошедшие минимальную тактическую подготовку, которые даже с любым боевым революционным духом не могли противопоставить стоящую силу в открытом бою выучке регулярной армии, тем более и до войны занимавшейся частым подавлением народных восстаний. Чёрт бы там — на первых порах даже этих бойцов у Тьера было около 25 тысяч, а нацгвардейцев — целых 300, и они могли легко задавить версальцев числом. Тем не менее, здесь сработал фактор, который некоторые историки оценивают как некий страх коммунаров [[Несовместимая с жизнью правильность\|показаться захватившими законную власть мятежниками]], отчего так и не нанесли превентивный удар по Версалю, пока имели первес сил. Вскоре, и его версальцам удалось нивелировать, и вот тут очень сильно помог Тьеру уже Бисмарк. Железный Отто был, мягко говоря, не в восторге от левого правительства в Париже, которое мало того, что ещё и обещанную контрибуцию платить не захочет, так ещё и может стать дурным примером для не отошедших от Мартовской революции германских социалистов, а эти ребята солидаризировались со своими французскими геноссе на ура. К тому же, сам германский канцлер рассчитывал этим актом смягчить послевоенные отношения с французским правительством, которому он по факту [[Закадычные враги\|оказал услугу]] и позволил удержаться на своих креслах. Так, с конца марта германское правительство начинает досрочное освобождение военнопленных задолго до подписания итогового мирного договора, а Тьер ставит командовать ими подлечившегося Мак-Магона. Ну, и не лишним будет сказать, что стоявшие на северо-востоке города германские войска начинают активно сливать своим недавним неприятелям разведданные о положении дел в столице.

	[[Файл:Barricades.jpg\|250px\|thumb\|left\|Баррикады на улице Риволи]]		[[Файл:Barricades.jpg\|250px\|thumb\|left\|Баррикады на улице Риволи]]
Строка 161:		Строка 161:

	[[Файл:Пер-Лашез.jpg\|250px\|thumb\|right\|Последний рубеж коммунаров на кладбище Пер-Лашез]]		[[Файл:Пер-Лашез.jpg\|250px\|thumb\|right\|Последний рубеж коммунаров на кладбище Пер-Лашез]]
	Начиная с середины апреля, получившие армию версальцы начинают методично подавлять коммуны в других крупных промышленных городах со значительным рабочим движением — Бордо, Лионе, Сент-Этьене, Тулузе и, конечно же, Марселе, где коммуна продержалась дольше всех. Расправившись с мятежами на юге страны, версальцы начинают бросок к Парижу. Положение коммунаров, лишённых поддержки за пределами столицы, оказывалось всё более тяжёлым. Опираясь на захваченные укрепления, версальцы то и дело отбивали вылазки в течение нескольких недель, пока командование не решилось покончить с мятежом одним ударом. 21 мая последовал штурм Парижа, и стотысячная армия Мак-Магона, не встречая сопротивления, вошла в столицу через [[Во лошаки!\|никем не охраняемые]] ворота Сен-Клу. Впрочем, даже в таких условиях отыграть <s>«[[Гражданская война в Испании\|¡Hemos pasado!]]»</s> «Nous sommes passés!» версальским войскам коммунары так просто не дали — началась та самая «[[Каратель-отморозок\|Кровавая майская неделя]]». Версальцы продвигались по городу, выгрызая километр за километром улиц, в которых Коммунары дрались отчаянно, а кое-где использовали буквальную [[Тактика выжженной земли\|тактику выжженной земли]] — знаменитые отряды «[[Бригада амазонок\|керосинщиц]]» создавали «[[Игра с огнём\|огневой заслон]]» на пути наступающих версальцев, чтобы те не смогли занять здания и создать перевес в уличных боях. К тому же, внезапно решив вспомнить про декрет о заложниках, коммунары начали активнее практиковать децимацию. «Капитальные» каменные баррикады, построенные ещё по приказу Трошю на случай штурма Парижа немцами, оказались как нельзя кстати для противостояния версальцам и позволяли хотя бы выиграть время, пока те не подтянут крупнокалиберные пушки. Кульминацией стала битва 25-26 мая за рабочие кварталы Парижа, когда Версальцы ворвались на Монмартр, и буквально вырезали их защитников подчистую, хоть и [[дорогой ценой]]. 29 мая был захвачен форт Венсенн — последний удерживаемый коммунарами пункт, а затем состоялся последний бой прямо на кладбище Пер-Лашез, перед стеной которого вскоре были расстреляны 147 последних защитников Коммуны. После этого в городе развернулся уже «белый террор» со стороны Версальского правительства. Мак-Магон раскочегарил на полную военно-полевые суды, профункционировавшие аж до 1876 года, и в лучших традициях начал поточные процессы против бывших классовых врагов. По признанию самого маршала, севшего в президентское кресло уже после Тьера, всего были убиты 15 тысяч коммунаров, и ещё более 40 тысяча — осуждено. Впоследствии, уже после окончательного утверждения республиканского строя во Франции, коммунары будут амнистированы, а затем и реабилитированы в 2016 году, войдя в историю Франции как неотъемлемая часть становления республиканского строя в стране. Впрочем, это уже совсем другая история.		Начиная с середины апреля, получившие армию версальцы начинают методично подавлять коммуны в других крупных промышленных городах со значительным рабочим движением — Бордо, Лионе, Сент-Этьене, Тулузе и, конечно же, Марселе, где коммуна продержалась дольше всех. Расправившись с мятежами на юге страны, версальцы начинают бросок к Парижу. Положение коммунаров, лишённых поддержки за пределами столицы, оказывалось всё более тяжёлым. Опираясь на захваченные укрепления, версальцы то и дело отбивали вылазки в течение нескольких недель, пока командование не решилось покончить с мятежом одним ударом. 21 мая последовал штурм Парижа, и стотысячная армия Мак-Магона, не встречая сопротивления, вошла в столицу через [[Во лошаки!\|никем не охраняемые]] ворота Сен-Клу. Впрочем, даже в таких условиях отыграть <s>«[[Гражданская война в Испании\|¡Hemos pasado!]]»</s> «Nous sommes passés!» версальским войскам коммунары так просто не дали — началась та самая «[[Каратель-отморозок\|Кровавая майская неделя]]». Версальцы продвигались по городу, выгрызая километр за километром улиц, в которых Коммунары дрались отчаянно, а кое-где использовали буквальную [[Тактика выжженной земли\|тактику выжженной земли]] — знаменитые отряды «[[Бригада амазонок\|керосинщиц]]» создавали «[[Игра с огнём\|огневой заслон]]» на пути наступающих версальцев, чтобы те не смогли занять здания и создать перевес в уличных боях. К тому же, внезапно решив вспомнить про декрет о заложниках, коммунары начали активнее практиковать децимацию. «Капитальные» каменные баррикады, построенные ещё по приказу Трошю на случай штурма Парижа немцами, оказались как нельзя кстати для противостояния версальцам и позволяли хотя бы выиграть время, пока те не подтянут крупнокалиберные пушки. Кульминацией стала битва 25-26 мая за рабочие кварталы Парижа, когда Версальцы ворвались на Монмартр, и буквально вырезали их защитников подчистую, хоть и [[дорогой ценой]]. 29 мая был захвачен форт Венсенн — последний удерживаемый коммунарами пункт, а затем состоялся последний бой прямо на кладбище Пер-Лашез, перед стеной которого вскоре были расстреляны 147 последних защитников Коммуны. После этого в городе развернулся уже «белый террор» со стороны Версальского правительства. Мак-Магон раскочегарил на полную военно-полевые суды, профункционировавшие аж до 1876 года, и в лучших традициях начал поточные процессы против бывших классовых врагов. По признанию самого маршала, севшего в президентское кресло уже после Тьера, всего были убиты 15 тысяч коммунаров, и ещё более 40 тысяча — осуждено. Впоследствии, уже после окончательного утверждения республиканского строя во Франции, коммунары будут амнистированы, а затем и [[Отомщено временем\|реабилитированы в 2016 году]], войдя в историю Франции как неотъемлемая часть становления республиканского строя в стране. Впрочем, это уже совсем другая история.

	А на фоне творящегося кровавого пира 10 мая 1871 года был таки окончательно заключен мирный договор, правда, не в Брюсселе, как планировали, а во '''[[Мировая столица банков\|Франкфурте]]'''. Помимо закрепления подписанного в Версале прелиминарного мира, он окончательно вырисовывал германские требования: территории Эльзаса и Лотарингии и те самые 5 миллиардов франков золотом, причём германские войска оставались во Франции для стимуляции выплат до 1874 года. Война, похоронившая одну империю и породившая другую, наконец-то была окончена…		А на фоне творящегося кровавого пира 10 мая 1871 года был таки окончательно заключен мирный договор, правда, не в Брюсселе, как планировали, а во '''[[Мировая столица банков\|Франкфурте]]'''. Помимо закрепления подписанного в Версале прелиминарного мира, он окончательно вырисовывал германские требования: территории Эльзаса и Лотарингии и те самые 5 миллиардов франков золотом, причём германские войска оставались во Франции для стимуляции выплат до 1874 года. Война, похоронившая одну империю и породившая другую, наконец-то была окончена…

MisterMaas в 20:48, 16 октября 2026

2026-10-16T20:48:30Z

Внесённые изменения

MisterMaas: /* Спин-офф: Парижская коммуна */

2026-10-16T19:45:56Z

Спин-офф: Парижская коммуна

← Предыдущая		Версия 22:45, 16 октября 2026
Строка 152:		Строка 152:
	Несмотря на то, что в городе ещё оставались недовольные новой властью, уже 26 марта Центральный Комитет организует всеобщие выборы в совет Коммуны, куда входят не только сторонники революционных преобразований с более чем троекратным перевесом, но и их противники. Впрочем, те либо отказываются от должностей, либо складывают их с себя, понимая, что ловить им при коммунарах будет нечего. 28 марта, на торжественном провозглашении Парижской Коммуны, её лидеры высказали своей главной целью сохранение республиканского строя во Франции, всяческого содействия коммунальному правлению и построению мирного общества, в котором достойный труд будет уважаем и доступен каждому. Правительство коммуны в пику раздутому бюрократизированному аппарату эпохи развитого бонапартизма, было поделено на десять комитетов с чётко фиксированными функциями. Планы преобразований коммунаров были поистине огромными: передать покинутые владельцами заводы рабочим с полным контролем над производством, [[Антиклерикализм\|отделить церковь от государства]] и секуляризовать часть церковного имущества, ввести всеобщее светское образование, учредить демократический и гласный суд с ответственностью судей и равным доступом к защите прав, а также признать французскую национальную гвардию с выборными командирами, стоящую на страже народных масс, единственными легальными вооружёнными силами в стране вместо армии и полиции. Более того, к коммунальному управлению было предписано привести и другие французские города. Как вы можете заметить, все преобразования коммунаров являлись реакцией на негативные политические и экономические аспекты Второй Империи, а также предшествовавшей ей Июльской Монархии, и хорошим подспорьем для реформаторской деятельности послужила довоенная программа преобразований за авторством Гамбетты. Во внешней же политике коммунары, многие из которых были членами Международного конгресса рабочих, придерживались принципов пролетарского интернационализма.<br>Помимо прочего, коммунары стремились решить в режиме «здесь и сейчас» те острые проблемы, которые правительство Тьера планировало отложить на неопределённый срок – к примеру, отсрочить платежи по квартирным задолженностям до октября, а по векселям — на неопределённый срок, вернул без выкупа многие заложенные вещи из ломбардов, запретить ночной труд и штрафы на производстве, а также покончить с безработицей. Ну, и [[Поджог, убийство и переход на красный свет\|до кучи, ввести республиканский календарь]] в лучших традициях Великой Французской Революции.		Несмотря на то, что в городе ещё оставались недовольные новой властью, уже 26 марта Центральный Комитет организует всеобщие выборы в совет Коммуны, куда входят не только сторонники революционных преобразований с более чем троекратным перевесом, но и их противники. Впрочем, те либо отказываются от должностей, либо складывают их с себя, понимая, что ловить им при коммунарах будет нечего. 28 марта, на торжественном провозглашении Парижской Коммуны, её лидеры высказали своей главной целью сохранение республиканского строя во Франции, всяческого содействия коммунальному правлению и построению мирного общества, в котором достойный труд будет уважаем и доступен каждому. Правительство коммуны в пику раздутому бюрократизированному аппарату эпохи развитого бонапартизма, было поделено на десять комитетов с чётко фиксированными функциями. Планы преобразований коммунаров были поистине огромными: передать покинутые владельцами заводы рабочим с полным контролем над производством, [[Антиклерикализм\|отделить церковь от государства]] и секуляризовать часть церковного имущества, ввести всеобщее светское образование, учредить демократический и гласный суд с ответственностью судей и равным доступом к защите прав, а также признать французскую национальную гвардию с выборными командирами, стоящую на страже народных масс, единственными легальными вооружёнными силами в стране вместо армии и полиции. Более того, к коммунальному управлению было предписано привести и другие французские города. Как вы можете заметить, все преобразования коммунаров являлись реакцией на негативные политические и экономические аспекты Второй Империи, а также предшествовавшей ей Июльской Монархии, и хорошим подспорьем для реформаторской деятельности послужила довоенная программа преобразований за авторством Гамбетты. Во внешней же политике коммунары, многие из которых были членами Международного конгресса рабочих, придерживались принципов пролетарского интернационализма.<br>Помимо прочего, коммунары стремились решить в режиме «здесь и сейчас» те острые проблемы, которые правительство Тьера планировало отложить на неопределённый срок – к примеру, отсрочить платежи по квартирным задолженностям до октября, а по векселям — на неопределённый срок, вернул без выкупа многие заложенные вещи из ломбардов, запретить ночной труд и штрафы на производстве, а также покончить с безработицей. Ну, и [[Поджог, убийство и переход на красный свет\|до кучи, ввести республиканский календарь]] в лучших традициях Великой Французской Революции.

	Так почему же тогда Коммуна проиграла? А потому что сами коммунары, стремясь создать своё справедливое государство, во многом допустили огромное количество грубых просчётов. Несмотря на светлые побуждения и масштабные планы, Коммуна так и не смогла сформулировать ни чёткого плана действий по претворению в жизнь, ни требований к эвакуировавшемуся в Версаль правительству, ни наладить систему управления в самом Париже. Сама Декларация к французскому народу, произнесённая 19 марта, была, скорее, общим набором выдержек из программных документов Прудона, нежели обнародованием гайдлайна создания первого пролетарского государства. К примеру, они практически сохранили старую финансовую систему вместо национализации банков, даже не собираясь притрагиваться к хранившимся в сберкассах средствам, которое правительство Тьера не успело эвакуировать вместе с собой. Попытка организовать нечто вроде народной милиции и ЧК отличалась чрезвычайной наивностью, что позволяло без особых усилий свободно распространять антикоммунарскую пропаганду, что уж и говорить о версальских шпионах и агитаторах. К тому же, коммунары проявляли невероятный, [[Несовместимая с жизнью доброта\|граничащий с безумием гуманизм]] в отношении своих классовых противников, и глупость такого подхода продемонстрировал первый бой 2 апреля на южных подступах к городу — уверенные, что братание решит всё, взятые в плен нацгвардейцы были без суда и следствия расстреляны версальскими войсками, а на следующий день так же казнили захваченного организатора Центрального Комитета Флуранса. Более того, версальцы сразу дали понять, что церемониться с восставшими парижанами не собираются, и казни пленников стали для них обыденным явлением. Спохватившиеся коммунары вскоре начали отвечать своим противникам взаимностью — забегая вперёд, результатом стало принятие 6 апреля декрета о заложниках, к которым относились, помимо пленных версальцев, также парижане, заподозренные в подрывной деятельности. Впрочем, даже усиление бдительности не помогло им покончить с версальскими диверсантами Сент-Илера, которые взорвали патронный завод улице Рапп. Более того, 14 апреля, коммунары тут же отыграли назад, введя постановление о запрете произвольных арестов без предписания соответствующих органов. Это всё могло бы быть хорошо в мирное время, но не когда классовый враг однозначно ставил своей целью уничтожения пролетарского государства любой ценой.		Так почему же тогда Коммуна проиграла? А потому что сами коммунары, стремясь создать своё справедливое государство, во многом допустили огромное количество грубых просчётов. Несмотря на светлые побуждения и масштабные планы, Коммуна так и не смогла сформулировать ни чёткого плана действий по претворению в жизнь, ни требований к эвакуировавшемуся в Версаль правительству, ни наладить систему управления в самом Париже. Сама Декларация к французскому народу, произнесённая 19 марта, была, скорее, общим набором выдержек из программных документов Прудона, нежели обнародованием гайдлайна создания первого пролетарского государства. К примеру, они практически сохранили старую финансовую систему вместо национализации банков, даже не собираясь притрагиваться к хранившимся в сберкассах средствам, которое правительство Тьера не успело эвакуировать вместе с собой. Старина Энгельс, в красках расписывая причины поражения коммунаров, красноречиво замечал, что наложив лапу на эти деньги, они могли бы выкручивать руки не только Тьеру, но и Бисмарку, ибо три миллиарда франков золотом на дороге не валяются.<br>Попытка организовать нечто вроде народной милиции и ЧК отличалась чрезвычайной наивностью, что позволяло без особых усилий свободно распространять антикоммунарскую пропаганду, что уж и говорить о версальских шпионах и агитаторах. К тому же, коммунары проявляли невероятный, [[Несовместимая с жизнью доброта\|граничащий с безумием гуманизм]] в отношении своих классовых противников, и глупость такого подхода продемонстрировал первый бой 2 апреля на южных подступах к городу — уверенные, что братание решит всё, взятые в плен нацгвардейцы были без суда и следствия расстреляны версальскими войсками, а на следующий день так же казнили захваченного организатора Центрального Комитета Флуранса. Более того, версальцы сразу дали понять, что церемониться с восставшими парижанами не собираются, и казни пленников стали для них обыденным явлением. Спохватившиеся коммунары вскоре начали отвечать своим противникам взаимностью — забегая вперёд, результатом стало принятие 6 апреля декрета о заложниках, к которым относились, помимо пленных версальцев, также парижане, заподозренные в подрывной деятельности. Впрочем, даже усиление бдительности не помогло им покончить с версальскими диверсантами Сент-Илера, которые взорвали патронный завод улице Рапп. Более того, 14 апреля, коммунары тут же отыграли назад, введя постановление о запрете произвольных арестов без предписания соответствующих органов. Это всё могло бы быть хорошо в мирное время, но не когда классовый враг однозначно ставил своей целью уничтожения пролетарского государства любой ценой.

	А кстати, что там с пролетарским государством? А несмотря на ''относительную'' классовую близость, его состав оказался весьма пёстрым: тут были и анархисты прудоновского толка, и неоякобинцы, сиречь, умеренные либералы, и первые социалисты, как утопического толка, так и более прагматичные и приземлённые протомарксисты, и, наконец, просто радикальные республиканцы, сплотившиеся на почве ненависти к предыдущим монархическим режимам. Каждая из этих фракций имела свой особенный взгляд на построение справедливого общества, и что более важно – в вопросах ''защиты и борьбы'' за завоевания революции. Бланкисты, памятуя действия своего гуру, и вовсе руководствовались принципом «главное – устроить переворот, а там и видно будет». Иными словами, даже в вопросах решения даже самых насущных проблем коммунары представляли собой такой же союз лебедя, рака и щуки, каким были эвакуировавшиеся в Версаль и объединившиеся вокруг Тьера буржуины и аристократы. Не сказать, что бонапартисты, роялисты и прочие консерваторы были не в пример сплочённей, грызясь за очередную марионетку на троне, но один важный нюанс: [[По праву сильного\|войска и военспецы у них были]], а у коммунаров — в лучшем случае нацгвардейцы, прошедшие минимальную тактическую подготовку, которые даже с любым боевым революционным духом не могли противопоставить выучке регулярной армии, тем более и до войны занимавшейся частым подавлением народных восстаний. Чёрт бы там — на первых порах даже этих бойцов у Тьера было около 25 тысяч, а нацгвардейцев — целых 300, и они могли легко задавить версальцев числом. Тем не менее, здесь сработал фактор, который некоторые историки оценивают как некий страх коммунаров [[Несовместимая с жизнью правильность\|показаться захватившими законную власть мятежниками]], отчего так и не нанесли превентивный удар по Версалю. И вот тут очень сильно помог Тьеру уже Бисмарк – железный Отто был, мягко говоря, не в восторге от левого правительства в Париже, которое мало того, что ещё и обещанную контрибуцию платить не захочет, так ещё и может стать дурным примером для не отошедших от Мартовской революции германских социалистов, а эти ребята солидаризировались со своими французскими геноссе на ура. К тому же, сам германский канцлер рассчитывал этим актом смягчить послевоенные отношения с французским правительством, которому он по факту [[Закадычные враги\|оказал услугу]] и позволил удержаться на своих креслах. Так, с конца марта германское правительство начинает досрочное освобождение военнопленных задолго до подписания итогового мирного договора, а Тьер ставит командовать ими подлечившегося Мак-Магона. Ну, и не лишним будет сказать, что стоявшие на северо-востоке города германские войска начинают активно сливать своим недавним неприятелям разведданные о положении дел в столице.		А кстати, что там с пролетарским государством? А несмотря на ''относительную'' классовую близость, его состав оказался весьма пёстрым: тут были и анархисты прудоновского толка, и неоякобинцы, сиречь, умеренные либералы, и первые социалисты, как утопического толка, так и более прагматичные и приземлённые протомарксисты, и, наконец, просто радикальные республиканцы, сплотившиеся на почве ненависти к предыдущим монархическим режимам. Каждая из этих фракций имела свой особенный взгляд на построение справедливого общества, и что более важно – в вопросах ''защиты и борьбы'' за завоевания революции. Бланкисты, памятуя действия своего гуру, и вовсе руководствовались принципом «главное – устроить переворот, а там и видно будет». По факту, только марксисты выдвигали требование обобществления средств производства Иными словами, даже в вопросах решения даже самых насущных проблем коммунары представляли собой такой же союз лебедя, рака и щуки, каким были эвакуировавшиеся в Версаль и объединившиеся вокруг Тьера буржуины и аристократы. Не сказать, что бонапартисты, роялисты и прочие консерваторы были не в пример сплочённей, грызясь за очередную марионетку на троне, но один важный нюанс: [[По праву сильного\|войска и военспецы у них были]], а у коммунаров — в лучшем случае нацгвардейцы, прошедшие минимальную тактическую подготовку, которые даже с любым боевым революционным духом не могли противопоставить выучке регулярной армии, тем более и до войны занимавшейся частым подавлением народных восстаний. Чёрт бы там — на первых порах даже этих бойцов у Тьера было около 25 тысяч, а нацгвардейцев — целых 300, и они могли легко задавить версальцев числом. Тем не менее, здесь сработал фактор, который некоторые историки оценивают как некий страх коммунаров [[Несовместимая с жизнью правильность\|показаться захватившими законную власть мятежниками]], отчего так и не нанесли превентивный удар по Версалю. И вот тут очень сильно помог Тьеру уже Бисмарк – железный Отто был, мягко говоря, не в восторге от левого правительства в Париже, которое мало того, что ещё и обещанную контрибуцию платить не захочет, так ещё и может стать дурным примером для не отошедших от Мартовской революции германских социалистов, а эти ребята солидаризировались со своими французскими геноссе на ура. К тому же, сам германский канцлер рассчитывал этим актом смягчить послевоенные отношения с французским правительством, которому он по факту [[Закадычные враги\|оказал услугу]] и позволил удержаться на своих креслах. Так, с конца марта германское правительство начинает досрочное освобождение военнопленных задолго до подписания итогового мирного договора, а Тьер ставит командовать ими подлечившегося Мак-Магона. Ну, и не лишним будет сказать, что стоявшие на северо-востоке города германские войска начинают активно сливать своим недавним неприятелям разведданные о положении дел в столице.

	[[Файл:Barricades.jpg\|250px\|thumb\|left\|Баррикады на улице Риволи]]		[[Файл:Barricades.jpg\|250px\|thumb\|left\|Баррикады на улице Риволи]]

MisterMaas: /* Спин-офф: Парижская коммуна */

2026-10-16T19:15:53Z

Спин-офф: Парижская коммуна

← Предыдущая		Версия 22:15, 16 октября 2026
Строка 156:		Строка 156:
	А кстати, что там с пролетарским государством? А несмотря на ''относительную'' классовую близость, его состав оказался весьма пёстрым: тут были и анархисты прудоновского толка, и неоякобинцы, сиречь, умеренные либералы, и первые социалисты, как утопического толка, так и более прагматичные и приземлённые протомарксисты, и, наконец, просто радикальные республиканцы, сплотившиеся на почве ненависти к предыдущим монархическим режимам. Каждая из этих фракций имела свой особенный взгляд на построение справедливого общества, и что более важно – в вопросах ''защиты и борьбы'' за завоевания революции. Бланкисты, памятуя действия своего гуру, и вовсе руководствовались принципом «главное – устроить переворот, а там и видно будет». Иными словами, даже в вопросах решения даже самых насущных проблем коммунары представляли собой такой же союз лебедя, рака и щуки, каким были эвакуировавшиеся в Версаль и объединившиеся вокруг Тьера буржуины и аристократы. Не сказать, что бонапартисты, роялисты и прочие консерваторы были не в пример сплочённей, грызясь за очередную марионетку на троне, но один важный нюанс: [[По праву сильного\|войска и военспецы у них были]], а у коммунаров — в лучшем случае нацгвардейцы, прошедшие минимальную тактическую подготовку, которые даже с любым боевым революционным духом не могли противопоставить выучке регулярной армии, тем более и до войны занимавшейся частым подавлением народных восстаний. Чёрт бы там — на первых порах даже этих бойцов у Тьера было около 25 тысяч, а нацгвардейцев — целых 300, и они могли легко задавить версальцев числом. Тем не менее, здесь сработал фактор, который некоторые историки оценивают как некий страх коммунаров [[Несовместимая с жизнью правильность\|показаться захватившими законную власть мятежниками]], отчего так и не нанесли превентивный удар по Версалю. И вот тут очень сильно помог Тьеру уже Бисмарк – железный Отто был, мягко говоря, не в восторге от левого правительства в Париже, которое мало того, что ещё и обещанную контрибуцию платить не захочет, так ещё и может стать дурным примером для не отошедших от Мартовской революции германских социалистов, а эти ребята солидаризировались со своими французскими геноссе на ура. К тому же, сам германский канцлер рассчитывал этим актом смягчить послевоенные отношения с французским правительством, которому он по факту [[Закадычные враги\|оказал услугу]] и позволил удержаться на своих креслах. Так, с конца марта германское правительство начинает досрочное освобождение военнопленных задолго до подписания итогового мирного договора, а Тьер ставит командовать ими подлечившегося Мак-Магона. Ну, и не лишним будет сказать, что стоявшие на северо-востоке города германские войска начинают активно сливать своим недавним неприятелям разведданные о положении дел в столице.		А кстати, что там с пролетарским государством? А несмотря на ''относительную'' классовую близость, его состав оказался весьма пёстрым: тут были и анархисты прудоновского толка, и неоякобинцы, сиречь, умеренные либералы, и первые социалисты, как утопического толка, так и более прагматичные и приземлённые протомарксисты, и, наконец, просто радикальные республиканцы, сплотившиеся на почве ненависти к предыдущим монархическим режимам. Каждая из этих фракций имела свой особенный взгляд на построение справедливого общества, и что более важно – в вопросах ''защиты и борьбы'' за завоевания революции. Бланкисты, памятуя действия своего гуру, и вовсе руководствовались принципом «главное – устроить переворот, а там и видно будет». Иными словами, даже в вопросах решения даже самых насущных проблем коммунары представляли собой такой же союз лебедя, рака и щуки, каким были эвакуировавшиеся в Версаль и объединившиеся вокруг Тьера буржуины и аристократы. Не сказать, что бонапартисты, роялисты и прочие консерваторы были не в пример сплочённей, грызясь за очередную марионетку на троне, но один важный нюанс: [[По праву сильного\|войска и военспецы у них были]], а у коммунаров — в лучшем случае нацгвардейцы, прошедшие минимальную тактическую подготовку, которые даже с любым боевым революционным духом не могли противопоставить выучке регулярной армии, тем более и до войны занимавшейся частым подавлением народных восстаний. Чёрт бы там — на первых порах даже этих бойцов у Тьера было около 25 тысяч, а нацгвардейцев — целых 300, и они могли легко задавить версальцев числом. Тем не менее, здесь сработал фактор, который некоторые историки оценивают как некий страх коммунаров [[Несовместимая с жизнью правильность\|показаться захватившими законную власть мятежниками]], отчего так и не нанесли превентивный удар по Версалю. И вот тут очень сильно помог Тьеру уже Бисмарк – железный Отто был, мягко говоря, не в восторге от левого правительства в Париже, которое мало того, что ещё и обещанную контрибуцию платить не захочет, так ещё и может стать дурным примером для не отошедших от Мартовской революции германских социалистов, а эти ребята солидаризировались со своими французскими геноссе на ура. К тому же, сам германский канцлер рассчитывал этим актом смягчить послевоенные отношения с французским правительством, которому он по факту [[Закадычные враги\|оказал услугу]] и позволил удержаться на своих креслах. Так, с конца марта германское правительство начинает досрочное освобождение военнопленных задолго до подписания итогового мирного договора, а Тьер ставит командовать ими подлечившегося Мак-Магона. Ну, и не лишним будет сказать, что стоявшие на северо-востоке города германские войска начинают активно сливать своим недавним неприятелям разведданные о положении дел в столице.

			[[Файл:Barricades.jpg\|250px\|thumb\|left\|Баррикады на улице Риволи]]
	Наконец, последним гвоздём успешному противостоянию версальцам вбило тотальное военное дилетантство ― организованный сразу после казни Флуранса поход на Версаль 3 апреля провалился просто из-за ожидания, что всё ещё конфликт можно решить братанием, а не братанием и <s>пистолетом</s> пушкой, коммунары не взяли с собой никакой артиллерии, а некоторые и вовсе [[Самоубийственная самоуверенность\|отправились в рейд безоружными]], и естественно, не проведя какой-либо разведки. Предсказуемо, попытка склонить версальцев добрым словом захлебнулась в крови – даже тот немногочисленный контингент, который президент успел вывести из столицы, устроил неудачливым рейдерам [[Избиение младенцев\|такой тёплый приём]], после которого коммунары прекратили всякие попытки ударить по даче Людовика-Солнце, а силовикам Тьера наоборот, вселило уверенность в скорой зачистке Парижа от мятежников. Ещё более трагикомично сложилась организация обороны самого города: по наивности ни комендант Парижа от Коммуны Бержере, ни начальник нацгвардии [[Пьяный мастер\|Люллье]], ни назначенный главкомом после смерти Флуранса ветеран [[Гражданская война в США\|Войны Севера и Юга]] полковник Гюстав Клюзере – никто из них не обратил внимание на брошенный с момента прусского парада по столице форт Мон-Валерьен, открывавший дорогу в город, не говоря уже о какой-либо попытке его занять. После того, как опорник был занят версальцами, коммунарам пришлось переходить к глухой обороне, даже несмотря на то, что другая часть фортов с арсеналами, за исключением занятых германцами укреплений на севере города, оказалась в их руках. Назначение на должность коменданта Парижа польского офицера Ярослава Домбровского, с наибольшим опытом боевых действий в регулярной армии, позволил коммунарам лишь отсрочить конец, так как изданные им декреты о всеобщей воинской повинности и службе в нацгвардии оказались попросту проигнорированы.		Наконец, последним гвоздём успешному противостоянию версальцам вбило тотальное военное дилетантство ― организованный сразу после казни Флуранса поход на Версаль 3 апреля провалился просто из-за ожидания, что всё ещё конфликт можно решить братанием, а не братанием и <s>пистолетом</s> пушкой, коммунары не взяли с собой никакой артиллерии, а некоторые и вовсе [[Самоубийственная самоуверенность\|отправились в рейд безоружными]], и естественно, не проведя какой-либо разведки. Предсказуемо, попытка склонить версальцев добрым словом захлебнулась в крови – даже тот немногочисленный контингент, который президент успел вывести из столицы, устроил неудачливым рейдерам [[Избиение младенцев\|такой тёплый приём]], после которого коммунары прекратили всякие попытки ударить по даче Людовика-Солнце, а силовикам Тьера наоборот, вселило уверенность в скорой зачистке Парижа от мятежников. Ещё более трагикомично сложилась организация обороны самого города: по наивности ни комендант Парижа от Коммуны Бержере, ни начальник нацгвардии [[Пьяный мастер\|Люллье]], ни назначенный главкомом после смерти Флуранса ветеран [[Гражданская война в США\|Войны Севера и Юга]] полковник Гюстав Клюзере – никто из них не обратил внимание на брошенный с момента прусского парада по столице форт Мон-Валерьен, открывавший дорогу в город, не говоря уже о какой-либо попытке его занять. После того, как опорник был занят версальцами, коммунарам пришлось переходить к глухой обороне, даже несмотря на то, что другая часть фортов с арсеналами, за исключением занятых германцами укреплений на севере города, оказалась в их руках. Назначение на должность коменданта Парижа польского офицера Ярослава Домбровского, с наибольшим опытом боевых действий в регулярной армии, позволил коммунарам лишь отсрочить конец, так как изданные им декреты о всеобщей воинской повинности и службе в нацгвардии оказались попросту проигнорированы.

	[[Файл:Пер-Лашез.jpg\|250px\|thumb\|right\|Последний рубеж коммунаров на кладбище Пер-Лашез]]		[[Файл:Пер-Лашез.jpg\|250px\|thumb\|right\|Последний рубеж коммунаров на кладбище Пер-Лашез]]
	Начиная с середины апреля, получившие армию версальцы начинают методично подавлять коммуны в других крупных промышленных городах со значительным рабочим движением — Бордо, Лионе, Сент-Этьене, Тулузе и, конечно же, Марселе, где коммуна продержалась дольше всех. Расправившись с мятежами на юге страны, версальцы начинают бросок к Парижу. Положение коммунаров, лишённых поддержки за пределами столицы, оказывалось всё более тяжёлым. Опираясь на захваченные укрепления, версальцы то и дело отбивали вылазки в течение нескольких недель, пока командование не решилось покончить с мятежом одним ударом. 21 мая последовал штурм Парижа, и стотысячная армия Мак-Магона, не встречая сопротивления, вошла в столицу через [[Во лошаки!\|никем не охраняемые]] ворота Сен-Клу. Впрочем, даже в таких условиях отыграть <s>«[[Гражданская война в Испании\|¡Hemos pasado!]]»</s> «Nous sommes passés!» версальским войскам коммунары так просто не дали — началась та самая «[[Каратель-отморозок\|Кровавая майская неделя]]». Версальцы продвигались по городу, выгрызая километр за километром улиц, в которых Коммунары дрались отчаянно, а кое-где использовали буквальную [[Тактика выжженной земли\|тактику выжженной земли]] — знаменитые отряды «[[Бригада амазонок\|керосинщиц]]» создавали «[[Игра с огнём\|огневой заслон]]» на пути наступающих версальцев, чтобы те не смогли занять здания и создать перевес в уличных боях. К тому же, внезапно решив ~~напомнить~~, . «Капитальные» каменные баррикады, построенные ещё по приказу Трошю на случай штурма Парижа немцами, оказались как нельзя кстати для противостояния версальцам и позволяли хотя бы выиграть время, пока те не подтянут крупнокалиберные пушки. ~~В течение семи дней шли уличные бои, коммунары и версальцы устраивали расстрелы пленных и заложников, .~~ Кульминацией стала битва 25-26 мая за рабочие кварталы Парижа, 29 мая был захвачен форт Венсенн — последний удерживаемый коммунарами пункт, а затем состоялся последний бой прямо на кладбище Пер-Лашез, перед стеной которого вскоре были расстреляны 147 последних защитников Коммуны. После этого в городе развернулся уже «белый террор» со стороны Версальского правительства. Мак-Магон раскочегарил на полную военно-полевые суды, профункционировавшие аж до 1876 года, и в лучших традициях начал поточные процессы против бывших классовых врагов. По признанию самого маршала, севшего в президентское кресло уже после Тьера, всего были убиты 15 тысяч коммунаров, и ещё более 40 тысяча — осуждено.		Начиная с середины апреля, получившие армию версальцы начинают методично подавлять коммуны в других крупных промышленных городах со значительным рабочим движением — Бордо, Лионе, Сент-Этьене, Тулузе и, конечно же, Марселе, где коммуна продержалась дольше всех. Расправившись с мятежами на юге страны, версальцы начинают бросок к Парижу. Положение коммунаров, лишённых поддержки за пределами столицы, оказывалось всё более тяжёлым. Опираясь на захваченные укрепления, версальцы то и дело отбивали вылазки в течение нескольких недель, пока командование не решилось покончить с мятежом одним ударом. 21 мая последовал штурм Парижа, и стотысячная армия Мак-Магона, не встречая сопротивления, вошла в столицу через [[Во лошаки!\|никем не охраняемые]] ворота Сен-Клу. Впрочем, даже в таких условиях отыграть <s>«[[Гражданская война в Испании\|¡Hemos pasado!]]»</s> «Nous sommes passés!» версальским войскам коммунары так просто не дали — началась та самая «[[Каратель-отморозок\|Кровавая майская неделя]]». Версальцы продвигались по городу, выгрызая километр за километром улиц, в которых Коммунары дрались отчаянно, а кое-где использовали буквальную [[Тактика выжженной земли\|тактику выжженной земли]] — знаменитые отряды «[[Бригада амазонок\|керосинщиц]]» создавали «[[Игра с огнём\|огневой заслон]]» на пути наступающих версальцев, чтобы те не смогли занять здания и создать перевес в уличных боях. К тому же, внезапно решив вспомнить про декрет о заложниках, коммунары . «Капитальные» каменные баррикады, построенные ещё по приказу Трошю на случай штурма Парижа немцами, оказались как нельзя кстати для противостояния версальцам и позволяли хотя бы выиграть время, пока те не подтянут крупнокалиберные пушки. Кульминацией стала битва 25-26 мая за рабочие кварталы Парижа, 29 мая был захвачен форт Венсенн — последний удерживаемый коммунарами пункт, а затем состоялся последний бой прямо на кладбище Пер-Лашез, перед стеной которого вскоре были расстреляны 147 последних защитников Коммуны. После этого в городе развернулся уже «белый террор» со стороны Версальского правительства. Мак-Магон раскочегарил на полную военно-полевые суды, профункционировавшие аж до 1876 года, и в лучших традициях начал поточные процессы против бывших классовых врагов. По признанию самого маршала, севшего в президентское кресло уже после Тьера, всего были убиты 15 тысяч коммунаров, и ещё более 40 тысяча — осуждено. Впоследствии, уже после окончательного утверждения республиканского строя во Франции, коммунары будут реабилитированы и станут

	А на фоне творящегося кровавого пира 10 мая 1871 года был таки окончательно заключен мирный договор, правда, не в Брюсселе, как планировали, а во '''[[Мировая столица банков\|Франкфурте]]'''. Помимо закрепления подписанного в Версале прелиминарного мира, он окончательно вырисовывал германские требования: территории Эльзаса и Лотарингии и те самые 5 миллиардов франков золотом, причём германские войска оставались во Франции для стимуляции выплат до 1874 года. Война, похоронившая одну империю и породившая другую, наконец-то была окончена…		А на фоне творящегося кровавого пира 10 мая 1871 года был таки окончательно заключен мирный договор, правда, не в Брюсселе, как планировали, а во '''[[Мировая столица банков\|Франкфурте]]'''. Помимо закрепления подписанного в Версале прелиминарного мира, он окончательно вырисовывал германские требования: территории Эльзаса и Лотарингии и те самые 5 миллиардов франков золотом, причём германские войска оставались во Франции для стимуляции выплат до 1874 года. Война, похоронившая одну империю и породившая другую, наконец-то была окончена…

← Предыдущая		Версия 17:02, 24 октября 2026
Строка 159:		Строка 159:

	[[Файл:Пер-Лашез.jpg\|250px\|thumb\|right\|Последний рубеж коммунаров на кладбище Пер-Лашез]]		[[Файл:Пер-Лашез.jpg\|250px\|thumb\|right\|Последний рубеж коммунаров на кладбище Пер-Лашез]]
	Начиная с середины апреля, получившие армию версальцы начинают методично подавлять коммуны в других крупных промышленных городах со значительным рабочим движением — Бордо, Лионе, Сент-Этьене, Тулузе и, конечно же, Марселе, где коммуна продержалась дольше всех. Расправившись с мятежами на юге страны, версальцы начинают бросок к Парижу. Положение коммунаров, лишённых поддержки за пределами столицы, оказывалось всё более тяжёлым, и едва подготовленное (и [[~~Заумль~~\|абсолютно невнятное]]!) воззвание к французскому народу уже не могло помочь делу. А тем временем войска Тьера, оперевшись на захваченные укрепления, то и дело отбивали вылазки в течение нескольких недель, пока командование не решилось покончить с мятежом одним ударом. 21 мая последовал штурм Парижа, и стотысячная армия Мак-Магона, не встречая сопротивления, вошла в столицу через [[Во лошаки!\|никем не охраняемые]] ворота Сен-Клу... Впрочем, даже в таких безнадёжных условиях отыграть <s>«[[Гражданская война в Испании\|¡Hemos pasado!]]»</s> «Nous sommes passés!» версальским войскам коммунары так просто не дали — началась та самая '''«[[Каратель-отморозок\|Кровавая майская неделя]]»'''. Версальцы продвигались по городу, выгрызая километр за километром улиц, в которых их подстерегали засады и подготовленные позиции. Коммунары дрались отчаянно, а кое-где использовали буквальную [[Тактика выжженной земли\|тактику выжженной земли]] — знаменитые отряды «[[Бригада амазонок\|керосинщиц]]» создавали «[[Игра с огнём\|огневой заслон]]» на пути наступающих версальцев, чтобы те не смогли занять здания и создать перевес в уличных боях<ref>Впрочем, уже тогда даже противники Коммуны обвиняли в части поджогов зданий как раз версальцев, чтобы лишить коммунаров возможности использовать городскую застройку в качестве подготовленных позиций.</ref>. «Капитальные» каменные баррикады, построенные ещё по приказу Трошю на случай штурма Парижа немцами, оказались как нельзя кстати для противостояния версальцам и позволяли хотя бы выиграть время, пока те не подтянут крупнокалиберные пушки. К тому же, внезапно решив вспомнить про декрет о заложниках, Совет Коммуны призвал активнее практиковать децимацию, казня втрое больше сторонников Версаля в ответ на каждого казнённого коммунара. Ожидаемо, это [[Кнопка берсерка\|ещё сильнее привело]] сторонников Тьера в неописуемую ярость. Кульминацией стала битва 25-26 мая за рабочие кварталы Парижа, когда версальцы ворвались на '''Монмартр''' и в пригород Парижа '''Сент-Антуан''', и буквально вырезали их защитников подчистую, хоть и [[дорогой ценой]], а затем и закрепились на левом берегу Сены. 27 мая после жесточайшего сопротивления артиллерия правительственных войск вместе с пришедшими на помощь германцами смела укрепления коммунаров в '''Бют-Шомон''', а затем методично разобралась с сопротивлением на площади '''Бастилии''' и '''Менильмонтане'''. Наконец, 29 мая был захвачен '''форт Венсенн''' — последний удерживаемый коммунарами пункт, а затем состоялся последний бой прямо '''на кладбище Пер-Лашез''', перед стеной которого вскоре были расстреляны 147 последних защитников Коммуны.<br>После этого в городе развернулся уже «белый террор» со стороны Версальского правительства. Мак-Магон раскочегарил на полную военно-полевые суды, профункционировавшие аж до 1876 года, и в лучших традициях начал поточные процессы против бывших классовых врагов. По признанию самого маршала, севшего в президентское кресло уже после Тьера, всего были убиты 15 тысяч коммунаров, и ещё более 40 тысяча — осуждено. Впоследствии, уже после окончательного утверждения республиканского строя во Франции, коммунары будут амнистированы, а затем и [[Отомщено временем\|реабилитированы в 2016 году]], войдя в историю Франции как неотъемлемая часть становления республиканского строя в стране. Впрочем, это уже совсем другая история.		Начиная с середины апреля, получившие армию версальцы начинают методично подавлять коммуны в других крупных промышленных городах со значительным рабочим движением — Бордо, Лионе, Сент-Этьене, Тулузе и, конечно же, Марселе, где коммуна продержалась дольше всех. Расправившись с мятежами на юге страны, версальцы начинают бросок к Парижу. Положение коммунаров, лишённых поддержки за пределами столицы, оказывалось всё более тяжёлым, и едва подготовленное (и [[Заумь\|абсолютно невнятное]]!) воззвание к французскому народу уже не могло помочь делу. А тем временем войска Тьера, оперевшись на захваченные укрепления, то и дело отбивали вылазки в течение нескольких недель, пока командование не решилось покончить с мятежом одним ударом. 21 мая последовал штурм Парижа, и стотысячная армия Мак-Магона, не встречая сопротивления, вошла в столицу через [[Во лошаки!\|никем не охраняемые]] ворота Сен-Клу... Впрочем, даже в таких безнадёжных условиях отыграть <s>«[[Гражданская война в Испании\|¡Hemos pasado!]]»</s> «Nous sommes passés!» версальским войскам коммунары так просто не дали — началась та самая '''«[[Каратель-отморозок\|Кровавая майская неделя]]»'''. Версальцы продвигались по городу, выгрызая километр за километром улиц, в которых их подстерегали засады и подготовленные позиции. Коммунары дрались отчаянно, а кое-где использовали буквальную [[Тактика выжженной земли\|тактику выжженной земли]] — знаменитые отряды «[[Бригада амазонок\|керосинщиц]]» создавали «[[Игра с огнём\|огневой заслон]]» на пути наступающих версальцев, чтобы те не смогли занять здания и создать перевес в уличных боях<ref>Впрочем, уже тогда даже противники Коммуны обвиняли в части поджогов зданий как раз версальцев, чтобы лишить коммунаров возможности использовать городскую застройку в качестве подготовленных позиций.</ref>. «Капитальные» каменные баррикады, построенные ещё по приказу Трошю на случай штурма Парижа немцами, оказались как нельзя кстати для противостояния версальцам и позволяли хотя бы выиграть время, пока те не подтянут крупнокалиберные пушки. К тому же, внезапно решив вспомнить про декрет о заложниках, Совет Коммуны призвал активнее практиковать децимацию, казня втрое больше сторонников Версаля в ответ на каждого казнённого коммунара. Ожидаемо, это [[Кнопка берсерка\|ещё сильнее привело]] сторонников Тьера в неописуемую ярость. Кульминацией стала битва 25-26 мая за рабочие кварталы Парижа, когда версальцы ворвались на '''Монмартр''' и в пригород Парижа '''Сент-Антуан''', и буквально вырезали их защитников подчистую, хоть и [[дорогой ценой]], а затем и закрепились на левом берегу Сены. 27 мая после жесточайшего сопротивления артиллерия правительственных войск вместе с пришедшими на помощь германцами смела укрепления коммунаров в '''Бют-Шомон''', а затем методично разобралась с сопротивлением на площади '''Бастилии''' и '''Менильмонтане'''. Наконец, 29 мая был захвачен '''форт Венсенн''' — последний удерживаемый коммунарами пункт, а затем состоялся последний бой прямо '''на кладбище Пер-Лашез''', перед стеной которого вскоре были расстреляны 147 последних защитников Коммуны.<br>После этого в городе развернулся уже «белый террор» со стороны Версальского правительства. Мак-Магон раскочегарил на полную военно-полевые суды, профункционировавшие аж до 1876 года, и в лучших традициях начал поточные процессы против бывших классовых врагов. По признанию самого маршала, севшего в президентское кресло уже после Тьера, всего были убиты 15 тысяч коммунаров, и ещё более 40 тысяча — осуждено. Впоследствии, уже после окончательного утверждения республиканского строя во Франции, коммунары будут амнистированы, а затем и [[Отомщено временем\|реабилитированы в 2016 году]], войдя в историю Франции как неотъемлемая часть становления республиканского строя в стране. Впрочем, это уже совсем другая история.

	А на фоне творящегося кровавого пира 10 мая 1871 года был таки окончательно заключен мирный договор, правда, не в Брюсселе, как планировали, а во '''[[Мировая столица банков\|Франкфурте]]'''. Помимо закрепления подписанного в Версале прелиминарного мира, он окончательно вырисовывал германские требования: территории Эльзаса и Лотарингии и те самые 5 миллиардов франков золотом, причём германские войска оставались во Франции для стимуляции выплат до 1874 года. Война, похоронившая одну империю и породившая другую, наконец-то была окончена…		А на фоне творящегося кровавого пира 10 мая 1871 года был таки окончательно заключен мирный договор, правда, не в Брюсселе, как планировали, а во '''[[Мировая столица банков\|Франкфурте]]'''. Помимо закрепления подписанного в Версале прелиминарного мира, он окончательно вырисовывал германские требования: территории Эльзаса и Лотарингии и те самые 5 миллиардов франков золотом, причём германские войска оставались во Франции для стимуляции выплат до 1874 года. Война, похоронившая одну империю и породившая другую, наконец-то была окончена…

← Предыдущая		Версия 22:01, 22 октября 2026
Строка 231:		Строка 231:
	* '''Карл фон Штейнмец''' — генерал от кавалерии, «чёрный [[гусар]]», герой [[Наполеоновские войны\|битвы под Йеной]] и командующий Первой прусской армией. Громил австрийцев при Кёниггреце, а потом уже – армию Фроссара при Шпихерне. Увы, несмотря на то, что порох в пороховницах у деда ещё оставался, после того как чуть не угробил гвардейцев при Сен-Прива, отправлен Мольтке в почётную отставку и повышением до генерал-губернатора всея Пруссии и фельдмаршала.		* '''Карл фон Штейнмец''' — генерал от кавалерии, «чёрный [[гусар]]», герой [[Наполеоновские войны\|битвы под Йеной]] и командующий Первой прусской армией. Громил австрийцев при Кёниггреце, а потом уже – армию Фроссара при Шпихерне. Увы, несмотря на то, что порох в пороховницах у деда ещё оставался, после того как чуть не угробил гвардейцев при Сен-Прива, отправлен Мольтке в почётную отставку и повышением до генерал-губернатора всея Пруссии и фельдмаршала.
	* '''Людвиг фон дер Танн''' — баварский генерал, неоднократный участник войн за Объединение Германии, в которых [[Враг мой\|сражался против Пруссии]]. Брал Орлеан и сражался с Луарской армией под командованием Паладина, потерпел поражение, но вскоре с лихвой за него отыгрался.		* '''Людвиг фон дер Танн''' — баварский генерал, неоднократный участник войн за Объединение Германии, в которых [[Враг мой\|сражался против Пруссии]]. Брал Орлеан и сражался с Луарской армией под командованием Паладина, потерпел поражение, но вскоре с лихвой за него отыгрался.
	* '''Август фон Гёбен''' — командир корпусного уровня в составе армии Мантойфеля, ветеран гражданских войн в Испании, а также Австро-прусской войны, в которой [[Враг мой\|громил нынешних южногерманских союзников]]. Воевал при Шпихерне, далее на завершающем этапе войны брал Перонну и противостоял Фадербу с его Северной армии, которую обнулил при Сен-Кантене.		* '''Август фон Гёбен''' — своего рода, антипод фон дер Танна: командир корпусного уровня в составе армии Мантойфеля, ветеран гражданских войн в Испании, а также Австро-прусской войны, в которой [[Враг мой\|громил нынешних южногерманских союзников]]. Воевал при Шпихерне, далее на завершающем этапе войны брал Перонну и противостоял Фадербу с его Северной армии, которую обнулил при Сен-Кантене.
	* '''Эдвин фон Мантойфель''' — командующий Первой прусской армией после вынужденной отставки Штейнмеца. Действовал на северо-востоке Франции, парировал удары идущих на деблокаду Бельфора Бурбаки и Кленшана. Ещё один андреевский и георгиевский кавалер. А, до кучи – [[Хлеб, яйца, молоко, гуро\|прадед]] [[Вторая мировая война\|командира танковой дивизии «Гроссдойчланд»]] Хассо фон Мантойфеля.		* '''Эдвин фон Мантойфель''' — командующий Первой прусской армией после вынужденной отставки Штейнмеца. Действовал на северо-востоке Франции, парировал удары идущих на деблокаду Бельфора Бурбаки и Кленшана. Ещё один андреевский и георгиевский кавалер. А, до кучи – [[Хлеб, яйца, молоко, гуро\|прадед]] [[Вторая мировая война\|командира танковой дивизии «Гроссдойчланд»]] Хассо фон Мантойфеля.

← Предыдущая		Версия 22:00, 22 октября 2026
Строка 106:		Строка 106:
	Нет, далеко не конец, ибо монархи приходят и уходят, а интересы остаются — и Бисмарк с Вильгельмом это понимали. Интересом будущего единого германского государства была ликвидация Франции как мощной военной и политической силы в Европе. Низложив Наполеона III, германцы действовали согласно своему плану, не прекращали боевые действия и продолжали идти на Париж, в котором в то время разворачивались нешуточные страсти. После свержения Бонапартов и их правительства, оппозиционные политики во главе с министром внутренних дел Леоном Гамбеттой, министром иностранных дел Жюлем Фавром и комендантом Парижа генералом Луи Трошю, формируют «Правительство Национальной Обороны».		Нет, далеко не конец, ибо монархи приходят и уходят, а интересы остаются — и Бисмарк с Вильгельмом это понимали. Интересом будущего единого германского государства была ликвидация Франции как мощной военной и политической силы в Европе. Низложив Наполеона III, германцы действовали согласно своему плану, не прекращали боевые действия и продолжали идти на Париж, в котором в то время разворачивались нешуточные страсти. После свержения Бонапартов и их правительства, оппозиционные политики во главе с министром внутренних дел Леоном Гамбеттой, министром иностранных дел Жюлем Фавром и комендантом Парижа генералом Луи Трошю, формируют «Правительство Национальной Обороны».

	Военные действия разгорались с ещё большим размахом, и теперь сводились к ликвидации французских регулярных формирований. 9 сентября германцы берут крепость '''Лан''' (точнее, то, [[Камикадзе\|что от неё осталось]]), а спустя десять дней армии кронпринца Фридриха и Альберта Саксонского выходят на подступы к французской столице. Форты Парижа были не чета укреплениям Меца и Седана, и Мольтке в этот раз справедливо понимает, что попытка взять город-крепость с втрое превышающим его войска гарнизоном и хоть и устаревшим, но очень многочисленным артиллерийским парком, а также втрое превышающим германские контингенты гарнизоном, как обычно — в лоб штурмом — оставит его без армии, а потому решает душить ~~город~~ блокадой. За последующую неделю германцы окружают ~~город~~, из которого в не занятую неприятелем провинцию отходит последний поезд. Вдобавок, пруссаки и союзники также избавлялись от различных крупных опорников на занятых территориях. 28 сентября баварцы и саксонцы под командованием прусского генерала Вердера берут «постепенной атакой» окружённую ещё 23 августа крепость '''Страсбург''', а уже 13 октября баварские войска генерала фон Хартманна выбивают корпус избежавшего седанского пленения Огюста Дюкро с оборонительной линии на плато '''Шатильон'''.		Военные действия разгорались с ещё большим размахом, и теперь сводились к ликвидации французских регулярных формирований. 9 сентября германцы берут крепость '''Лан''' (точнее, то, [[Камикадзе\|что от неё осталось]]), а спустя десять дней армии кронпринца Фридриха и Альберта Саксонского выходят на подступы к французской столице. Форты Парижа были не чета укреплениям Меца и Седана, и Мольтке в этот раз справедливо понимает, что попытка взять город-крепость с втрое превышающим его войска гарнизоном и хоть и устаревшим, но очень многочисленным артиллерийским парком, а также втрое превышающим германские контингенты гарнизоном, как обычно — в лоб штурмом — оставит его без армии, а потому решает душить столицу блокадой. За последующую неделю германцы окружают Париж, из которого в не занятую неприятелем провинцию отходит последний поезд. Вдобавок, пруссаки и союзники также избавлялись от различных крупных опорников на занятых территориях. 28 сентября баварцы и саксонцы под командованием прусского генерала Вердера берут «постепенной атакой» окружённую ещё 23 августа крепость '''Страсбург''', а уже 13 октября баварские войска генерала фон Хартманна выбивают корпус избежавшего седанского пленения Огюста Дюкро с оборонительной линии на плато '''Шатильон'''.

	[[Файл:Gambettaleaves.jpg\|300px\|thumb\|right\|Гамбетта улетает из Парижа, <s>[[Поросёнок Пётр\|реквизировав проклятый воздушный шар]]</s>.]]		[[Файл:Gambettaleaves.jpg\|300px\|thumb\|right\|Гамбетта улетает из Парижа, <s>[[Поросёнок Пётр\|реквизировав проклятый воздушный шар]]</s>.]]
Строка 118:		Строка 118:

	[[Файл:Суп_с_котом.jpg\|300px\|thumb\|left\|А потом — суп с котом. [[Литерал\|Буквально]].]]		[[Файл:Суп_с_котом.jpg\|300px\|thumb\|left\|А потом — суп с котом. [[Литерал\|Буквально]].]]
	А что же ждущий хоть кого-то на выручку Париж? А ничего хорошего. В полностью блокированной столице к зиме начинаются серьёзные проблемы с продовольствием, и лёгкий голод превращается в [[Голодомор\|невыносимый]]. Практически все запасы мяса (в том числе и [[Пирожки с шевелятиной\|бегающего по улицам]]), которые есть в Париже, заканчиваются с умопомрачительной быстротой — под нож были пущены даже слоны Кастор и Поллукс из местного зоопарка, а [[Крысбургеры\|крысиная тушка]] взлетает в цене до двух франков — это при средней зарплате в полтора (!) франка в день. Не в силах ждать, когда костлявая рука голода задушит столицу, 29 ноября войска гарнизона под командованием Трошю и Дюкро решаются на очередной и, как надеются, окончательный прорыв германской блокады, а в идеале — и на соединение с луарцами. Точкой прорыва назначен городок '''Шампиньи''' к юго-востоку от Парижа, обороняемый саксонской армией на правом берегу реки Марна. Наступление велось в условиях невиданных для этих краёв ноябрьских морозов, а также явного недостатка ресурсов — в первый же день саксонцы отбивают французский раш, и лишь на следующий день Дюкро удаётся снести их позиции подтянутой артбатареей, переправиться через Марну и развернуть какое-никакое наступление. Не ожидавшие нового натиска саксонцы продолжили откатываться до подготовленных позиций у городка '''Вильё''', откуда они начинали свой бросок к Парижу. Войскам Дюкро таки удаётся взять Шампиньи и закрепиться в городе, однако попытка сбросить саксонцев с холмов у Вильё оканчивается безрезультатно, и французы ввязываются в серию кровопролитных и столь же безнадёжных городских боёв. На следующий день подоспевшие пруссаки сносят французские позиции в Шампиньи крупповской артиллерией и загоняют понёсшие огромные потери войска Дюкро обратно за Марну. К тому же, закончив наконец спор с Железным Отто о судьбе французской столицы<ref>Мольтке опасался, что активная бомбардировка города с огромным количеством голодающего мирняка предсказуемо разрушит в глазах мировой общественности изначальный образ Пруссии как жертвы французской агрессии, но Бисмарк был непреклонен и настоял на жёстком принуждении ~~города~~ к капитуляции.</ref>, Мольтке подвергает её чудовищному артобстрелу, который парижским фортам абсолютно нечем парировать. Жесточайший снарядный дождь не только сильно бьёт по моральному духу парижан, но и срывает хоть какую-то возможность выйти из кольца и поспешить на помощь так нуждающимся в ней луарцам.		А что же ждущий хоть кого-то на выручку Париж? А ничего хорошего. В полностью блокированной столице к зиме начинаются серьёзные проблемы с продовольствием, и лёгкий голод превращается в [[Голодомор\|невыносимый]]. Практически все запасы мяса (в том числе и [[Пирожки с шевелятиной\|бегающего по улицам]]), которые есть в Париже, заканчиваются с умопомрачительной быстротой — под нож были пущены даже слоны Кастор и Поллукс из местного зоопарка, а [[Крысбургеры\|крысиная тушка]] взлетает в цене до двух франков — это при средней зарплате в полтора (!) франка в день. Не в силах ждать, когда костлявая рука голода задушит столицу, 29 ноября войска гарнизона под командованием Трошю и Дюкро решаются на очередной и, как надеются, окончательный прорыв германской блокады, а в идеале — и на соединение с луарцами. Точкой прорыва назначен городок '''Шампиньи''' к юго-востоку от Парижа, обороняемый саксонской армией на правом берегу реки Марна. Наступление велось в условиях невиданных для этих краёв ноябрьских морозов, а также явного недостатка ресурсов — в первый же день саксонцы отбивают французский раш, и лишь на следующий день Дюкро удаётся снести их позиции подтянутой артбатареей, переправиться через Марну и развернуть какое-никакое наступление. Не ожидавшие нового натиска саксонцы продолжили откатываться до подготовленных позиций у городка '''Вильё''', откуда они начинали свой бросок к Парижу. Войскам Дюкро таки удаётся взять Шампиньи и закрепиться в городе, однако попытка сбросить саксонцев с холмов у Вильё оканчивается безрезультатно, и французы ввязываются в серию кровопролитных и столь же безнадёжных городских боёв. На следующий день подоспевшие пруссаки сносят французские позиции в Шампиньи крупповской артиллерией и загоняют понёсшие огромные потери войска Дюкро обратно за Марну. К тому же, закончив наконец спор с Железным Отто о судьбе французской столицы<ref>Мольтке опасался, что активная бомбардировка города с огромным количеством голодающего мирняка предсказуемо разрушит в глазах мировой общественности изначальный образ Пруссии как жертвы французской агрессии, но Бисмарк был непреклонен и настоял на жёстком принуждении столицы к капитуляции.</ref>, Мольтке подвергает её чудовищному артобстрелу, который парижским фортам абсолютно нечем парировать. Жесточайший снарядный дождь не только сильно бьёт по моральному духу парижан, но и срывает хоть какую-то возможность выйти из кольца и поспешить на помощь так нуждающимся в ней луарцам.

	[[Файл:OrleansII.jpg\|300px\|thumb\|right\|Наступление луарцев под Орлеаном. Пропагандистская открытка]]		[[Файл:OrleansII.jpg\|300px\|thumb\|right\|Наступление луарцев под Орлеаном. Пропагандистская открытка]]
	А для помощи настало самое время, ибо к Орлеану на всех парах мчится армия Фридриха-Карла, а также корпус [[Я побит, начну сначала\|побитого]] фон дер Танна. Так, 4 декабря происходит '''Второе Орлеанское сражение'''. Вопреки ожиданиям, Луарская армия в нём терпит сокрушительное поражение — удар [[Взять в клещи\|сразу с двух сходящихся направлений]] загоняет войска Паладина в ловушку и оттесняет в ~~город~~, ~~который~~ тут же подвергают мощнейшему артобстрелу. Наспех обученные луарцы даже несмотря на двойное численное превосходство не могут парировать атаки пруссаков и баварцев, и даже несмотря на прошлый успех у Кульмье и «Дух Жанны д’Арк», резко теряют остатки боевого настроя, дезертируя или сдаваясь в плен. С трудом выторговав у «Красного принца» время для отвода войск, Паладин покидает многострадальный город с сохраняющими хоть какую-то боеспособность остатками армии, и 5 декабря германцы таки берут ~~город~~ с 12-тысячным французским гарнизоном, сдающимся в плен в полном составе.<br>Взяв-таки Орлеан, Фридрих-Карл не останавливается на достигнутом, и решается добить наиболее крупное французское формирование, а потому пускается по её следу прямо на город Тур, где как раз очень удобно обосновал свою временную столицу Гамбетта вместе со своим кабинетом. На подступах к ~~городу~~, в посёлке '''Божанси''', путь на Тур немцам преграждает Вторая Луарская армия генерала Шанзи, взявшего командование взамен Паладина, и 7 декабря начинается новая битва. Надо сказать, что контингент под командованием Шанзи выглядел в плане боевого опыта и оснащения неважно, а отступившие от Орлеана остатки ''ещё тех'' луарцев быстро распространили на ещё не нюхавших пороху сослуживцев пораженческие настроения. Дошло до того, что Гамбетте пришлось поработать «главноуговаривающим» и неоднократно проводить для не верящих в какой-либо успех бойцов политбеседы. Под нажимом главы правительства Шанзи дважды посылает луарцев в бой, надеясь, что как и при Кульмье, им удастся хотя бы задавить германцев числом. Надежды оказались призрачны — французские солдаты то и дело отходили назад без приказа, дезертировали. Кратковременный успех в виде захвата посёлка Вильжуан был нивелирован германскими батареями буквально на следующий день вместе с большей частью войска. Вдоволь намучившись с попытками хотя бы восстановить управляемость армии — не то что достигнуть какого-то либо успеха, Шанзи командует общий отход 12 декабря. «Красный принц», впрочем, продолжает преследовать разгромленного неприятеля, а дорога на Тур, из которого за день до окончания сражения эвакуировался Гамбетта вместе со своим кабинетом, остаётся открыта.		А для помощи настало самое время, ибо к Орлеану на всех парах мчится армия Фридриха-Карла, а также корпус [[Я побит, начну сначала\|побитого]] фон дер Танна. Так, 4 декабря происходит '''Второе Орлеанское сражение'''. Вопреки ожиданиям, Луарская армия в нём терпит сокрушительное поражение — удар [[Взять в клещи\|сразу с двух сходящихся направлений]] загоняет войска Паладина в ловушку и оттесняет в пределы самой городской черты, которую тут же подвергают мощнейшему артобстрелу. Наспех обученные луарцы даже несмотря на двойное численное превосходство не могут парировать атаки пруссаков и баварцев, и даже несмотря на прошлый успех у Кульмье и «Дух Жанны д’Арк», резко теряют остатки боевого настроя, дезертируя или сдаваясь в плен. С трудом выторговав у «Красного принца» время для отвода войск, Паладин покидает многострадальный город с сохраняющими хоть какую-то боеспособность остатками армии, и 5 декабря германцы таки берут Орлеан с 12-тысячным французским гарнизоном, сдающимся в плен в полном составе.<br>Взяв-таки Орлеан, Фридрих-Карл не останавливается на достигнутом, и решается добить наиболее крупное французское формирование, а потому пускается по её следу прямо на город Тур, где как раз очень удобно обосновал свою временную столицу Гамбетта вместе со своим кабинетом. На подступах к Туру, в посёлке '''Божанси''', путь на Тур немцам преграждает Вторая Луарская армия генерала Шанзи, взявшего командование взамен Паладина, и 7 декабря начинается новая битва. Надо сказать, что контингент под командованием Шанзи выглядел в плане боевого опыта и оснащения неважно, а отступившие от Орлеана остатки ''ещё тех'' луарцев быстро распространили на ещё не нюхавших пороху сослуживцев пораженческие настроения. Дошло до того, что Гамбетте пришлось поработать «главноуговаривающим» и неоднократно проводить для не верящих в какой-либо успех бойцов политбеседы. Под нажимом главы правительства Шанзи дважды посылает луарцев в бой, надеясь, что как и при Кульмье, им удастся хотя бы задавить германцев числом. Надежды оказались призрачны — французские солдаты то и дело отходили назад без приказа, дезертировали. Кратковременный успех в виде захвата посёлка Вильжуан был нивелирован германскими батареями буквально на следующий день вместе с большей частью войска. Вдоволь намучившись с попытками хотя бы восстановить управляемость армии — не то что достигнуть какого-то либо успеха, Шанзи командует общий отход 12 декабря. «Красный принц», впрочем, продолжает преследовать разгромленного неприятеля, а дорога на Тур, из которого за день до окончания сражения эвакуировался Гамбетта вместе со своим кабинетом, остаётся открыта.

	[[Файл:Bapaume.jpg\|300px\|thumb\|left\|Северяне во главе с Фадербом входят в Бапом{{spoiler\|, чтобы тут же уйти}}. Картина Шарля Дюмареска]]		[[Файл:Bapaume.jpg\|300px\|thumb\|left\|Северяне во главе с Фадербом входят в Бапом{{spoiler\|, чтобы тут же уйти}}. Картина Шарля Дюмареска]]

← Предыдущая		Версия 00:08, 17 октября 2026
Строка 154:		Строка 154:
	Так почему же тогда Коммуна проиграла? А потому что сами коммунары, стремясь создать своё справедливое государство, во многом допустили огромное количество грубых просчётов. Несмотря на светлые побуждения и масштабные планы, Коммуна так и не смогла сформулировать ни чёткого плана действий по претворению в жизнь, ни требований к эвакуировавшемуся в Версаль правительству, ни наладить систему управления в самом Париже. Сама Декларация к французскому народу, произнесённая 19 марта, была, скорее, общим набором выдержек из программных документов Прудона, нежели обнародованием гайдлайна создания первого пролетарского государства. К примеру, они практически сохранили старую финансовую систему вместо национализации банков, даже не собираясь притрагиваться к хранившимся в сберкассах средствам, которое правительство Тьера не успело эвакуировать вместе с собой. Старина Энгельс, в красках расписывая причины поражения коммунаров, красноречиво замечал, что наложив лапу на эти деньги, они могли бы выкручивать руки не только Тьеру, но и Бисмарку, ибо три миллиарда франков золотом на дороге не валяются.<br>Попытка организовать нечто вроде народной милиции и ЧК отличалась чрезвычайной наивностью, что позволяло без особых усилий свободно распространять антикоммунарскую пропаганду, что уж и говорить о версальских шпионах и агитаторах. К тому же, коммунары проявляли невероятный, [[Несовместимая с жизнью доброта\|граничащий с безумием гуманизм]] в отношении своих классовых противников, и глупость такого подхода продемонстрировал первый бой 2 апреля на южных подступах к городу — уверенные, что братание решит всё, взятые в плен нацгвардейцы были без суда и следствия расстреляны версальскими войсками, а на следующий день так же казнили захваченного организатора Центрального Комитета Флуранса. Более того, версальцы сразу дали понять, что церемониться с восставшими парижанами не собираются, и казни пленников стали для них обыденным явлением. Спохватившиеся коммунары вскоре начали отвечать своим противникам взаимностью — забегая вперёд, результатом стало принятие 6 апреля декрета о заложниках, к которым относились, помимо пленных версальцев, также парижане, заподозренные в подрывной деятельности. Впрочем, даже усиление бдительности не помогло им покончить с версальскими диверсантами Сент-Илера, которые взорвали патронный завод улице Рапп. Более того, 14 апреля, коммунары тут же отыграли назад, введя постановление о запрете произвольных арестов без предписания соответствующих органов. Это всё могло бы быть хорошо в мирное время, но не когда классовый враг однозначно ставил своей целью уничтожения пролетарского государства любой ценой.		Так почему же тогда Коммуна проиграла? А потому что сами коммунары, стремясь создать своё справедливое государство, во многом допустили огромное количество грубых просчётов. Несмотря на светлые побуждения и масштабные планы, Коммуна так и не смогла сформулировать ни чёткого плана действий по претворению в жизнь, ни требований к эвакуировавшемуся в Версаль правительству, ни наладить систему управления в самом Париже. Сама Декларация к французскому народу, произнесённая 19 марта, была, скорее, общим набором выдержек из программных документов Прудона, нежели обнародованием гайдлайна создания первого пролетарского государства. К примеру, они практически сохранили старую финансовую систему вместо национализации банков, даже не собираясь притрагиваться к хранившимся в сберкассах средствам, которое правительство Тьера не успело эвакуировать вместе с собой. Старина Энгельс, в красках расписывая причины поражения коммунаров, красноречиво замечал, что наложив лапу на эти деньги, они могли бы выкручивать руки не только Тьеру, но и Бисмарку, ибо три миллиарда франков золотом на дороге не валяются.<br>Попытка организовать нечто вроде народной милиции и ЧК отличалась чрезвычайной наивностью, что позволяло без особых усилий свободно распространять антикоммунарскую пропаганду, что уж и говорить о версальских шпионах и агитаторах. К тому же, коммунары проявляли невероятный, [[Несовместимая с жизнью доброта\|граничащий с безумием гуманизм]] в отношении своих классовых противников, и глупость такого подхода продемонстрировал первый бой 2 апреля на южных подступах к городу — уверенные, что братание решит всё, взятые в плен нацгвардейцы были без суда и следствия расстреляны версальскими войсками, а на следующий день так же казнили захваченного организатора Центрального Комитета Флуранса. Более того, версальцы сразу дали понять, что церемониться с восставшими парижанами не собираются, и казни пленников стали для них обыденным явлением. Спохватившиеся коммунары вскоре начали отвечать своим противникам взаимностью — забегая вперёд, результатом стало принятие 6 апреля декрета о заложниках, к которым относились, помимо пленных версальцев, также парижане, заподозренные в подрывной деятельности. Впрочем, даже усиление бдительности не помогло им покончить с версальскими диверсантами Сент-Илера, которые взорвали патронный завод улице Рапп. Более того, 14 апреля, коммунары тут же отыграли назад, введя постановление о запрете произвольных арестов без предписания соответствующих органов. Это всё могло бы быть хорошо в мирное время, но не когда классовый враг однозначно ставил своей целью уничтожения пролетарского государства любой ценой.

	[[Файл:Тьер_идёт_на_войну_(1)_(1)_(1).png\|~~200px~~\|thumb\|right\|Диктатор-Тьер <s>идёт</s> ползёт на Париж. Карикатура коммунаров в газете «Папаша Дюшен»]]		[[Файл:Тьер_идёт_на_войну_(1)_(1)_(1).png\|350px\|thumb\|right\|Диктатор-Тьер <s>идёт</s> ползёт на Париж. Карикатура коммунаров в газете «Папаша Дюшен»]]
	А кстати, что там с пролетарским государством? А несмотря на ''относительную'' классовую близость, его состав оказался весьма пёстрым: тут были и анархисты прудоновского толка, и неоякобинцы, сиречь, умеренные либералы, и первые социалисты, как утопического толка, так и более прагматичные и приземлённые протомарксисты, и, наконец, просто радикальные республиканцы, сплотившиеся на почве ненависти к предыдущим монархическим режимам. Каждая из этих фракций имела свой особенный взгляд на построение справедливого общества, и что более важно – в вопросах ''защиты и борьбы'' за завоевания революции. Бланкисты, памятуя действия своего гуру, и вовсе руководствовались принципом «главное – устроить переворот, а там и видно будет». По факту, только марксисты выдвигали требование обобществления средств производства, национализации финансовой системы и . В таких условиях коммунары представляли собой славный союз лебедя, рака и щуки. Естественно, всё это не могло не остаться без последствий, и они наступили 14 мая, когда декларация прудонистского меньшинства обвинила большинство в предательстве интересов Коммуны, в свою очередь получив от бланкистов и прочих аналогичные обвинения в попытке установить диктатуру. Вмешательство авторитетных членов Первого Интернационала уберегло коммунаров от раскола в самый трудный момент, однако<br>Не сказать, объединившиеся вокруг Тьера буржуины и аристократы, в пику революционному правительству Парижа, были сплочены на высшем уровне. Бонапартисты, роялисты и прочие консерваторы так же увлечённо продолжались грызться за очередную марионетку на троне, но один важный нюанс: [[По праву сильного\|войска и военспецы у них были]], а у коммунаров — в лучшем случае нацгвардейцы, прошедшие минимальную тактическую подготовку, которые даже с любым боевым революционным духом не могли противопоставить стоящую силу в открытом бою выучке регулярной армии, тем более и до войны занимавшейся частым подавлением народных восстаний. Чёрт бы там — на первых порах даже этих бойцов у Тьера было около 25 тысяч, а нацгвардейцев — целых 300, и они могли легко задавить версальцев числом. Тем не менее, здесь сработал фактор, который некоторые историки оценивают как некий страх коммунаров [[Несовместимая с жизнью правильность\|показаться захватившими законную власть мятежниками]], отчего так и не нанесли превентивный удар по Версалю, пока имели первес сил. Вскоре, и его версальцам удалось нивелировать, и вот тут очень сильно помог Тьеру уже Бисмарк. Железный Отто был, мягко говоря, не в восторге от левого правительства в Париже, которое мало того, что ещё и обещанную контрибуцию платить не захочет, так ещё и может стать дурным примером для не отошедших от Мартовской революции германских социалистов, а эти ребята солидаризировались со своими французскими геноссе на ура. К тому же, сам германский канцлер рассчитывал этим актом смягчить послевоенные отношения с французским правительством, которому он по факту [[Закадычные враги\|оказал услугу]] и позволил удержаться на своих креслах. Так, с конца марта германское правительство начинает досрочное освобождение военнопленных задолго до подписания итогового мирного договора, а Тьер ставит командовать ими подлечившегося Мак-Магона. Ну, и не лишним будет сказать, что стоявшие на северо-востоке города германские войска начинают активно сливать своим недавним неприятелям разведданные о положении дел в столице.		А кстати, что там с пролетарским государством? А несмотря на ''относительную'' классовую близость, его состав оказался весьма пёстрым: тут были и анархисты прудоновского толка, и неоякобинцы, сиречь, умеренные либералы, и первые социалисты, как утопического толка, так и более прагматичные и приземлённые протомарксисты, и, наконец, просто радикальные республиканцы, сплотившиеся на почве ненависти к предыдущим монархическим режимам. Каждая из этих фракций имела свой особенный взгляд на построение справедливого общества, и что более важно – в вопросах ''защиты и борьбы'' за завоевания революции. Бланкисты, памятуя действия своего гуру, и вовсе руководствовались принципом «главное – устроить переворот, а там и видно будет». По факту, только марксисты выдвигали требование обобществления средств производства, национализации финансовой системы и . В таких условиях коммунары представляли собой славный союз лебедя, рака и щуки. Естественно, всё это не могло не остаться без последствий, и они наступили 14 мая, когда декларация прудонистского меньшинства обвинила большинство в предательстве интересов Коммуны, в свою очередь получив от бланкистов и прочих аналогичные обвинения в попытке установить диктатуру. Вмешательство авторитетных членов Первого Интернационала уберегло коммунаров от раскола в самый трудный момент, однако<br>Не сказать, объединившиеся вокруг Тьера буржуины и аристократы, в пику революционному правительству Парижа, были сплочены на высшем уровне. Бонапартисты, роялисты и прочие консерваторы так же увлечённо продолжались грызться за очередную марионетку на троне, но один важный нюанс: [[По праву сильного\|войска и военспецы у них были]], а у коммунаров — в лучшем случае нацгвардейцы, прошедшие минимальную тактическую подготовку, которые даже с любым боевым революционным духом не могли противопоставить стоящую силу в открытом бою выучке регулярной армии, тем более и до войны занимавшейся частым подавлением народных восстаний. Чёрт бы там — на первых порах даже этих бойцов у Тьера было около 25 тысяч, а нацгвардейцев — целых 300, и они могли легко задавить версальцев числом. Тем не менее, здесь сработал фактор, который некоторые историки оценивают как некий страх коммунаров [[Несовместимая с жизнью правильность\|показаться захватившими законную власть мятежниками]], отчего так и не нанесли превентивный удар по Версалю, пока имели первес сил. Вскоре, и его версальцам удалось нивелировать, и вот тут очень сильно помог Тьеру уже Бисмарк. Железный Отто был, мягко говоря, не в восторге от левого правительства в Париже, которое мало того, что ещё и обещанную контрибуцию платить не захочет, так ещё и может стать дурным примером для не отошедших от Мартовской революции германских социалистов, а эти ребята солидаризировались со своими французскими геноссе на ура. К тому же, сам германский канцлер рассчитывал этим актом смягчить послевоенные отношения с французским правительством, которому он по факту [[Закадычные враги\|оказал услугу]] и позволил удержаться на своих креслах. Так, с конца марта германское правительство начинает досрочное освобождение военнопленных задолго до подписания итогового мирного договора, а Тьер ставит командовать ими подлечившегося Мак-Магона. Ну, и не лишним будет сказать, что стоявшие на северо-востоке города германские войска начинают активно сливать своим недавним неприятелям разведданные о положении дел в столице.

← Предыдущая		Версия 00:04, 17 октября 2026
Строка 155:		Строка 155:

	[[Файл:Тьер_идёт_на_войну_(1)_(1)_(1).png\|200px\|thumb\|right\|Диктатор-Тьер <s>идёт</s> ползёт на Париж. Карикатура коммунаров в газете «Папаша Дюшен»]]		[[Файл:Тьер_идёт_на_войну_(1)_(1)_(1).png\|200px\|thumb\|right\|Диктатор-Тьер <s>идёт</s> ползёт на Париж. Карикатура коммунаров в газете «Папаша Дюшен»]]
	А кстати, что там с пролетарским государством? А несмотря на ''относительную'' классовую близость, его состав оказался весьма пёстрым: тут были и анархисты прудоновского толка, и неоякобинцы, сиречь, умеренные либералы, и первые социалисты, как утопического толка, так и более прагматичные и приземлённые протомарксисты, и, наконец, просто радикальные республиканцы, сплотившиеся на почве ненависти к предыдущим монархическим режимам. Каждая из этих фракций имела свой особенный взгляд на построение справедливого общества, и что более важно – в вопросах ''защиты и борьбы'' за завоевания революции. Бланкисты, памятуя действия своего гуру, и вовсе руководствовались принципом «главное – устроить переворот, а там и видно будет». По факту, только марксисты выдвигали требование обобществления средств производства. Естественно, всё это не могло не остаться без последствий, и они наступили 14 мая, когда. ~~По сути~~<br>Не сказать, ~~объединившися~~ вокруг Тьера буржуины и аристократы, в пику революционному правительству Парижа, были сплочены на высшем уровне. ~~Юонапартисты~~, роялисты и прочие консерваторы ~~были не в пример сплочённей, грызясь~~ за очередную марионетку на троне, ~~тоже во многом рисковали скатиться столь же славный~~ но один важный нюанс: [[По праву сильного\|войска и военспецы у них были]], а у коммунаров — в лучшем случае нацгвардейцы, прошедшие минимальную тактическую подготовку, которые даже с любым боевым революционным духом не могли противопоставить стоящую силу в открытом бою выучке регулярной армии, тем более и до войны занимавшейся частым подавлением народных восстаний. Чёрт бы там — на первых порах даже этих бойцов у Тьера было около 25 тысяч, а нацгвардейцев — целых 300, и они могли легко задавить версальцев числом. Тем не менее, здесь сработал фактор, который некоторые историки оценивают как некий страх коммунаров [[Несовместимая с жизнью правильность\|показаться захватившими законную власть мятежниками]], отчего так и не нанесли превентивный удар по Версалю. И вот тут очень сильно помог Тьеру уже Бисмарк ~~– железный~~ Отто был, мягко говоря, не в восторге от левого правительства в Париже, которое мало того, что ещё и обещанную контрибуцию платить не захочет, так ещё и может стать дурным примером для не отошедших от Мартовской революции германских социалистов, а эти ребята солидаризировались со своими французскими геноссе на ура. К тому же, сам германский канцлер рассчитывал этим актом смягчить послевоенные отношения с французским правительством, которому он по факту [[Закадычные враги\|оказал услугу]] и позволил удержаться на своих креслах. Так, с конца марта германское правительство начинает досрочное освобождение военнопленных задолго до подписания итогового мирного договора, а Тьер ставит командовать ими подлечившегося Мак-Магона. Ну, и не лишним будет сказать, что стоявшие на северо-востоке города германские войска начинают активно сливать своим недавним неприятелям разведданные о положении дел в столице.		А кстати, что там с пролетарским государством? А несмотря на ''относительную'' классовую близость, его состав оказался весьма пёстрым: тут были и анархисты прудоновского толка, и неоякобинцы, сиречь, умеренные либералы, и первые социалисты, как утопического толка, так и более прагматичные и приземлённые протомарксисты, и, наконец, просто радикальные республиканцы, сплотившиеся на почве ненависти к предыдущим монархическим режимам. Каждая из этих фракций имела свой особенный взгляд на построение справедливого общества, и что более важно – в вопросах ''защиты и борьбы'' за завоевания революции. Бланкисты, памятуя действия своего гуру, и вовсе руководствовались принципом «главное – устроить переворот, а там и видно будет». По факту, только марксисты выдвигали требование обобществления средств производства, национализации финансовой системы и . В таких условиях коммунары представляли собой славный союз лебедя, рака и щуки. Естественно, всё это не могло не остаться без последствий, и они наступили 14 мая, когда декларация прудонистского меньшинства обвинила большинство в предательстве интересов Коммуны, в свою очередь получив от бланкистов и прочих аналогичные обвинения в попытке установить диктатуру. Вмешательство авторитетных членов Первого Интернационала уберегло коммунаров от раскола в самый трудный момент, однако<br>Не сказать, объединившиеся вокруг Тьера буржуины и аристократы, в пику революционному правительству Парижа, были сплочены на высшем уровне. Бонапартисты, роялисты и прочие консерваторы так же увлечённо продолжались грызться за очередную марионетку на троне, но один важный нюанс: [[По праву сильного\|войска и военспецы у них были]], а у коммунаров — в лучшем случае нацгвардейцы, прошедшие минимальную тактическую подготовку, которые даже с любым боевым революционным духом не могли противопоставить стоящую силу в открытом бою выучке регулярной армии, тем более и до войны занимавшейся частым подавлением народных восстаний. Чёрт бы там — на первых порах даже этих бойцов у Тьера было около 25 тысяч, а нацгвардейцев — целых 300, и они могли легко задавить версальцев числом. Тем не менее, здесь сработал фактор, который некоторые историки оценивают как некий страх коммунаров [[Несовместимая с жизнью правильность\|показаться захватившими законную власть мятежниками]], отчего так и не нанесли превентивный удар по Версалю, пока имели первес сил. Вскоре, и его версальцам удалось нивелировать, и вот тут очень сильно помог Тьеру уже Бисмарк. Железный Отто был, мягко говоря, не в восторге от левого правительства в Париже, которое мало того, что ещё и обещанную контрибуцию платить не захочет, так ещё и может стать дурным примером для не отошедших от Мартовской революции германских социалистов, а эти ребята солидаризировались со своими французскими геноссе на ура. К тому же, сам германский канцлер рассчитывал этим актом смягчить послевоенные отношения с французским правительством, которому он по факту [[Закадычные враги\|оказал услугу]] и позволил удержаться на своих креслах. Так, с конца марта германское правительство начинает досрочное освобождение военнопленных задолго до подписания итогового мирного договора, а Тьер ставит командовать ими подлечившегося Мак-Магона. Ну, и не лишним будет сказать, что стоявшие на северо-востоке города германские войска начинают активно сливать своим недавним неприятелям разведданные о положении дел в столице.

	[[Файл:Barricades.jpg\|250px\|thumb\|left\|Баррикады на улице Риволи]]		[[Файл:Barricades.jpg\|250px\|thumb\|left\|Баррикады на улице Риволи]]
Строка 161:		Строка 161:

	[[Файл:Пер-Лашез.jpg\|250px\|thumb\|right\|Последний рубеж коммунаров на кладбище Пер-Лашез]]		[[Файл:Пер-Лашез.jpg\|250px\|thumb\|right\|Последний рубеж коммунаров на кладбище Пер-Лашез]]
	Начиная с середины апреля, получившие армию версальцы начинают методично подавлять коммуны в других крупных промышленных городах со значительным рабочим движением — Бордо, Лионе, Сент-Этьене, Тулузе и, конечно же, Марселе, где коммуна продержалась дольше всех. Расправившись с мятежами на юге страны, версальцы начинают бросок к Парижу. Положение коммунаров, лишённых поддержки за пределами столицы, оказывалось всё более тяжёлым. Опираясь на захваченные укрепления, версальцы то и дело отбивали вылазки в течение нескольких недель, пока командование не решилось покончить с мятежом одним ударом. 21 мая последовал штурм Парижа, и стотысячная армия Мак-Магона, не встречая сопротивления, вошла в столицу через [[Во лошаки!\|никем не охраняемые]] ворота Сен-Клу. Впрочем, даже в таких условиях отыграть <s>«[[Гражданская война в Испании\|¡Hemos pasado!]]»</s> «Nous sommes passés!» версальским войскам коммунары так просто не дали — началась та самая «[[Каратель-отморозок\|Кровавая майская неделя]]». Версальцы продвигались по городу, выгрызая километр за километром улиц, в которых Коммунары дрались отчаянно, а кое-где использовали буквальную [[Тактика выжженной земли\|тактику выжженной земли]] — знаменитые отряды «[[Бригада амазонок\|керосинщиц]]» создавали «[[Игра с огнём\|огневой заслон]]» на пути наступающих версальцев, чтобы те не смогли занять здания и создать перевес в уличных боях. К тому же, внезапно решив вспомнить про декрет о заложниках, коммунары начали активнее практиковать децимацию. «Капитальные» каменные баррикады, построенные ещё по приказу Трошю на случай штурма Парижа немцами, оказались как нельзя кстати для противостояния версальцам и позволяли хотя бы выиграть время, пока те не подтянут крупнокалиберные пушки. Кульминацией стала битва 25-26 мая за рабочие кварталы Парижа, когда Версальцы ворвались на Монмартр, и буквально вырезали их защитников подчистую, хоть и [[дорогой ценой]]. 29 мая был захвачен форт Венсенн — последний удерживаемый коммунарами пункт, а затем состоялся последний бой прямо на кладбище Пер-Лашез, перед стеной которого вскоре были расстреляны 147 последних защитников Коммуны. После этого в городе развернулся уже «белый террор» со стороны Версальского правительства. Мак-Магон раскочегарил на полную военно-полевые суды, профункционировавшие аж до 1876 года, и в лучших традициях начал поточные процессы против бывших классовых врагов. По признанию самого маршала, севшего в президентское кресло уже после Тьера, всего были убиты 15 тысяч коммунаров, и ещё более 40 тысяча — осуждено. Впоследствии, уже после окончательного утверждения республиканского строя во Франции, коммунары будут амнистированы, а затем и реабилитированы в 2016 году, войдя в историю Франции как неотъемлемая часть становления республиканского строя в стране. Впрочем, это уже совсем другая история.		Начиная с середины апреля, получившие армию версальцы начинают методично подавлять коммуны в других крупных промышленных городах со значительным рабочим движением — Бордо, Лионе, Сент-Этьене, Тулузе и, конечно же, Марселе, где коммуна продержалась дольше всех. Расправившись с мятежами на юге страны, версальцы начинают бросок к Парижу. Положение коммунаров, лишённых поддержки за пределами столицы, оказывалось всё более тяжёлым. Опираясь на захваченные укрепления, версальцы то и дело отбивали вылазки в течение нескольких недель, пока командование не решилось покончить с мятежом одним ударом. 21 мая последовал штурм Парижа, и стотысячная армия Мак-Магона, не встречая сопротивления, вошла в столицу через [[Во лошаки!\|никем не охраняемые]] ворота Сен-Клу. Впрочем, даже в таких условиях отыграть <s>«[[Гражданская война в Испании\|¡Hemos pasado!]]»</s> «Nous sommes passés!» версальским войскам коммунары так просто не дали — началась та самая «[[Каратель-отморозок\|Кровавая майская неделя]]». Версальцы продвигались по городу, выгрызая километр за километром улиц, в которых Коммунары дрались отчаянно, а кое-где использовали буквальную [[Тактика выжженной земли\|тактику выжженной земли]] — знаменитые отряды «[[Бригада амазонок\|керосинщиц]]» создавали «[[Игра с огнём\|огневой заслон]]» на пути наступающих версальцев, чтобы те не смогли занять здания и создать перевес в уличных боях. К тому же, внезапно решив вспомнить про декрет о заложниках, коммунары начали активнее практиковать децимацию. «Капитальные» каменные баррикады, построенные ещё по приказу Трошю на случай штурма Парижа немцами, оказались как нельзя кстати для противостояния версальцам и позволяли хотя бы выиграть время, пока те не подтянут крупнокалиберные пушки. Кульминацией стала битва 25-26 мая за рабочие кварталы Парижа, когда Версальцы ворвались на Монмартр, и буквально вырезали их защитников подчистую, хоть и [[дорогой ценой]]. 29 мая был захвачен форт Венсенн — последний удерживаемый коммунарами пункт, а затем состоялся последний бой прямо на кладбище Пер-Лашез, перед стеной которого вскоре были расстреляны 147 последних защитников Коммуны. После этого в городе развернулся уже «белый террор» со стороны Версальского правительства. Мак-Магон раскочегарил на полную военно-полевые суды, профункционировавшие аж до 1876 года, и в лучших традициях начал поточные процессы против бывших классовых врагов. По признанию самого маршала, севшего в президентское кресло уже после Тьера, всего были убиты 15 тысяч коммунаров, и ещё более 40 тысяча — осуждено. Впоследствии, уже после окончательного утверждения республиканского строя во Франции, коммунары будут амнистированы, а затем и [[Отомщено временем\|реабилитированы в 2016 году]], войдя в историю Франции как неотъемлемая часть становления республиканского строя в стране. Впрочем, это уже совсем другая история.

	А на фоне творящегося кровавого пира 10 мая 1871 года был таки окончательно заключен мирный договор, правда, не в Брюсселе, как планировали, а во '''[[Мировая столица банков\|Франкфурте]]'''. Помимо закрепления подписанного в Версале прелиминарного мира, он окончательно вырисовывал германские требования: территории Эльзаса и Лотарингии и те самые 5 миллиардов франков золотом, причём германские войска оставались во Франции для стимуляции выплат до 1874 года. Война, похоронившая одну империю и породившая другую, наконец-то была окончена…		А на фоне творящегося кровавого пира 10 мая 1871 года был таки окончательно заключен мирный договор, правда, не в Брюсселе, как планировали, а во '''[[Мировая столица банков\|Франкфурте]]'''. Помимо закрепления подписанного в Версале прелиминарного мира, он окончательно вырисовывал германские требования: территории Эльзаса и Лотарингии и те самые 5 миллиардов франков золотом, причём германские войска оставались во Франции для стимуляции выплат до 1874 года. Война, похоронившая одну империю и породившая другую, наконец-то была окончена…