Редактирование: Франко-прусская война

{{WIP}}

{{Q|pre=1|
Как-то раз фельдмаршала Хельмута Карла Бернхарда фон Мольтке разбудили посреди ночи, чтобы сообщить, что Франция объявила войну Пруссии.
— Достаньте пакет из первого ящика стола и действуйте по плану, — буркнул фельдмаршал и перевернулся на другой бок.|Исторический анекдот}}
[[Файл:Седан капитуляция.jpg|350px|thumb|right|[[Общеизвестный спойлер|Самое известное событие]] этой войны]]
'''Франко-прусская война''' — военный конфликт между стремящейся к объединению [[Доннерветтер унд сосиски|германских]] земель под своим контролем [[Орднунг и пикельхельмы|Пруссией]] и [[Лягушатники-капитулянты|Второй Французской империей]], которая желала этого не допустить. Последняя из серии войн за объединение Германии. Именно этот конфликт стал определяющим для европейской политики в конце XIX — начале XX века.

== Предыстория ==

=== Франция ===
[[Файл:1851coupeNapoleon.jpg|250px|thumb|right|[[Звёздные Войны|Ради укрепления нашей безопасности и большей стабильности Республика будет реорганизована во Вторую Французскую империю]].<br>Карикатура из журнала «Санкюлот»]]
В середине XIX в. Франция в очередной раз пережила серию политических пертурбаций, в результате которых в 1852 году была провозглашена '''Вторая империя''', возглавил которую первый президент французской республики Шарль Луи Наполеон Бонапарт — племянник ''того самого'' Наполеона, в свою очередь, севший на трон под именем Наполеона III. Новый Наполеон, как и его прославленный дядя, начал проводить активную внешнюю политику: спустя всего пару лет после коронации он [[Крымская война|провел матч-реванш с Россией]], затем поучаствовал в объединении [[Оливы, макароны и серенады|Италии]], устроил интервенцию в [[Сомбреро и текила|Мексику]], где {{spoiler|ненадолго}} организовал целую Мексиканскую империю, пытался поддержать [[Довоенный Юг|Конфедерацию]] в [[Гражданская война в США|Гражданской войне]], а затем и [[Круль, пся крев и краковяк|Польшу]] в ходе восстания 1863 года, начал захват [[Рис, пряности и джунгли|Кохинхины]] и повоевал в [[Конфуцианцы, кунфуисты и коммунисты|Китае]], прибрав к рукам несколько городов на юге страны. Престиж Второй Империи, который «маленький племянник большого дяди» с огромным трудом выстраивал, хоть и явно стремился к «золотому веку Франции» времён Людовика-Солнце<ref>В частности, знаменитая «Османизация Парижа», небезуспешные попытки оспорить у Британской Империи первенство в научно-техническом прогрессе, расцвет академической науки и культуры, в том числе и взлёт всеми любимых художников-импрессионистов и писателей-реалистов/натуралистов вроде Эмиля Золя, Жорж Санд и Гюстава Флобера, а также «проклятых поэтов» вроде Шарля Бодлера.</ref>, однако стоил немалых денег, а геополитическая обстановка с каждым годом всё ухудшалась и ухудшалась, несмотря на местами удачные и успешные «[[Маленькая победоносная война|волшебные операции]]».<br>Не творить это «волшебство» у новоиспечённого императора попросту не получалось, потому что ожидаемо за фасадом процветающей мировой державы скрвалось далеко не самое приятное политическое и экономическое нутро. Да, французская промышленность постоянно росла и уступала лишь британской «мастерской мира», а роскошь парижских салонов поражала воображение, однако весь этот банкет проходил предсказуемо за счёт низших классов, весь XIX век до того боровшихся за улучшение своего положения и на этом деле участвовавших в свержении целых двух королей. Надежды на то, что племянник Наполеона I окажется куда более близок к народу, нежели зажравшиеся Бурбоны и их родич [[Отвратительный толстяк|король-груша]] Луи-Филипп, обломались сразу же после провозглашения Империи. Малоземельность крестьянства, которое во многом ставило на нового императора как на главного решателя земельного вопроса, продолжала сохраняться и даже увеличиваться. Городской пролетариат же испытывал все прелести дикого капитализма эпохи промышленной революции: потогонный труд, шестнадцати-, а кое-где и восемнадцатичасовой рабочий день, полное отсутствие адекватного трудового законодательства и техники безопасности на производстве, эксплуатация женского и особенно детского труда с 6-7 лет, который ещё и оплачивался в разы меньше мужского за тот же объём работ<ref>Закон об отмене детского труда, принятый ещё при Луи-Филиппе в 1841 году, не работал уже тогда, и исправить это жуткое недоразумение новая власть не спешила.</ref>, нередкая оплата труда продукцией предприятия, позволявшая обсчитывать работяг на 60-70 % зарплаты хитровыверенная система штрафов… Зарплата вроде бы росла, но вместе с ней росли цены на коммуналку и продукты первой необходимости, что фактически не меняло положения рабочего люда. К тому же, невиданных масштабов достигала безработица, пришедшая к своему пику в 1860-х годах. Подвижки в социальном законодательстве, произошедшие с 1864 года, и ряд реверансов пролетариату — к примеру, открытия ряда больниц для бедных, а также закон о декриминализации стачек — всё это оказалось цветами запоздалыми, и получив возможность выражать своё недовольство рабочие тут же воспользовались этим правом. К тому же, в том же году в Париже организуется отделение Международного товарищества рабочих — того самого Первого Интернационала, открывшего путь к солидаризации пролетариата, тем более, что у рабочих масс появился идеолог — [[Наивный идеалист|социал-утопист]] Луи Бланки, отметившийся [[Лицо революции|неоднократным участием]] в борьбе со старыми монархическими режимами Франции.
[[Файл:Депутаты-Пи.jpg|250px|thumb|left|Выборы в Законодательный корпус 1869 года. Иллюстрация в газете «Лондон Ньюс»]]
С политическими свободами до начала всё тех же 1860-х тоже было всё очень не очень — Наполеон III пришёл к власти при поддержке весьма могущественных политических сил, а потому первое десятилетие всячески подыгрывал своим благодетелям. Достаточно сказать, что из завоеваний 1789 года остались лишь (прописью) '''два''' атрибута: всеобщее избирательное право, к которому было допущено совершеннолетнее мужское население страны, и [[Поджог, убийство и переход на красный свет|республиканский триколор]] в качестве государственного флага. В остальном же ситуация мало отличалась от клятiх Бурбонов — всё тот же безграничный полицейский контроль, жёсткая цензура и тотальный надзор. В этих условиях постоянная организация маленьких победоносных войн для того, чтобы удержать режим на плаву, с каждым годом превращался в единственную возможную перспективу — и за счёт побед режим легитимизировать, и лишний человеческий материал куда-нибудь сплавить. Либерализация режима в 1860-х с амнистией политзаключённых, объявление гласности в прессе, разрешение свободы собраний в 1868 году, имело те же последствия, что и разрешение стачек — республиканцы активно стали высказываться против бонапартистского режима, что предсказуемо заставило сам режим [[За что боролись, на то и напоролись|снова затыкать рот]] столь же стремительно радикализирующимся СМИ. У населения, которое даже вроде бы получило возможности что-то требовать и высказывать недовольство, было ощущение, что где-то всё это оно уже видело до 1848 года, и вопрос «[[Колесо Сансары|нахрена было возвращаться]] [[Новый, точно такой же|к тому, против чего боролись во время Весны Народов]]?» становился всё актуальнее.

К чему такая длинная история о «Старой недоброй Франции»? А к тому, что к середине 1860-х годов рейтинги Наполеона III и его прихлебателей полетели вниз на треть от всего, что было в начале его правления даже несмотря на далеко не самый демократичный режим. Недовольны им были решительно '''все''', кроме, пожалуй, самой верной бонапартистской верхушки, получающей от любимого государя-императора различные карьерные и статусные плюшки. Крупная и средняя буржуазия, ставившая на Наполеона как на способ поднять деньжат на колониальных войнах и экономической политике, была недовольна повсеместным постепенным падением прибыли, сопровождавшим финансовый и промышленный сектор с 1858 года, а заграничные неудачи сильно били по карману владельцев заводов и пароходов. Крестьянство и пролетариат, очевидно, послужили «подушкой безопасности» для [[Торгаш — это плохо|кабан-кабанычей]], что радикализировало их ещё сильнее. Наконец, угрозу бонапартистской империи составляло формирующееся республиканское движение, которое расправило крылья после либерализации режима буквально за два года до начала предмета статьи, и уже в 1869 году на выборах в Законодательный корпус (парламент) сторонники республики как раз и подвинули Бонапартистов даже несмотря на все приёмы, выходящие за рамки здоровой политической борьбы. Лидер оппозиции, адвокат Леон-Мишель Гамбетта выдвинул стандартные для тех лет республиканские требования: всеобщее избирательное право, упразднение сената, отделение церкви от государства, гарантии свобод личности… короче говоря, классика жанра, за исключением признания нацгвардии единственной легальной вооружённой силы в стране. И, забегая вперёд, и республиканцы, и недовольный жизнью пролетариат ещё с лихвой проявят себя в дальнейших событиях.
[[Файл:ВыборыВыборы.jpg|250px|thumb|right|С козлами не играем — мы вас не выбираем!]]<br>Конечно же, полным идиотом вопреки пропаганде Наполеон III не был, да и о полностью [[Нулевой рейтинг|нулевом рейтинге]] говорить не приходилось. Реформы законодательного корпуса, запланированные к 1870 году, во многом принимали во внимания программу Гамбетты по принципу «не можешь победить — возглавь», а под руководством премьера Эмиля Оливье начинает писаться новая конституция, расширявшая права парламента, а заодно и готовиться референдум с усиленной агиткампанией. Тем не менее, даже экстренная попытка спасти строй мирным путём проваливается — полтора миллиона отрицательных голосов явно показывают уровень доверия населения, которое с каждым годом всё убывало. А главное – как показали выборы 1869 года, даже верные бонапартисты [[Дом разделённый|переживали раскол]]. Несмотря на то, что большинство среди них составило либеральное крыло, требовавшее императора слегка подвинуться и реформировать систему во имя спасения самой империи, увы, на самого Наполеона III влияние имели отнюдь не они, а «ястребы» под руководством военного министра маршала Лебёфа, большей части генералитета и бонапартистской аристократии, а также [[Сарказм|совершенно случайно]] оказавшейся в их лагере [[Сеньорес, амигос и чикос|императрицы Евгении]]. Эти ребята видели главным путём выхода из политического кризиса новую «волшебную операцию», и не за тридевять земель за очередной заморский департамент, а прямо под боком, и куда более экзистенциальную. Как же до такого дошло, что эта угроза стала экзистенциальной?

=== Пруссия ===
[[Файл:Deutchesbund.jpg|300px|thumb|left|Германский Союз в том виде, в котором он просуществовал с 1815 по 1866 год]]
В Пруссии же — самой маленькой из концерта Великих Европейских Держав — процесс шёл несколько иным путём, и чтобы понять его, внимательно взгляните на карту Европы середины XIX века. Единого германского государства в том или ином виде не существовало уже давно, и, собственно, наличие помимо постоянно соперничающих Пруссии и Австрии, а также пары-тройки крупных королевств типа Саксонии или Баварии, огромного пэтчворка из мелких княжеств, герцогств и графств было определяющим фактором функционирования системы баланса сил после окончания Наполеоновских войн. В 1815 году пэтчворк даже объединили в конфедеративный '''Германский Союз''' «вместо» ликвидированной Наполеоном Священной Римской Империи<ref>Да, внезапно это образование сохранилось вплоть до [[w:Битва под Аустерлицем|Битвы трёх императоров]] хотя к тому времени страна давно уже была [[Не Священная, не Римская, не Империя|не священная, не римская и не империя]], ассоциируясь лишь с Австрией, подконтрольными ей территориями и того пэтчворка из германских государств, ''формально'' считавшихся вассалами австрийского императора.</ref>, однако де-факто это была весьма зыбкая конструкция из всё ещё суверенных государств со своим законодательством, своими войсками и, что главное, со своими таможенными границами и ограниченными ресурсными базами, здорово тормозившими экономическое развитие каждого отдельно взятого члена союза и таким образом консервировавшего феодальную отсталость с кое-какими капиталистическими ростками – получать подати и доход с земли было гораздо выгоднее, нежели вкладываться в развитие промышленности и торговли, а быть мелким, но полновластным князьком, куда лучше, чем не факт что и вторым в <s>Риме</s> Рейхе. К тому же, часть государств вообще находилась под протекторатом зарубежных держав – к примеру, вотчина [[Файв-о-клок в тумане|британских королей]] Ганновер. Несмотря на формальное равенство всех государств, одеяло явно перетягивали на себя Австрия и Пруссия, причём последняя явно плелась в хвосте за пока-ещё-не-лоскутной Империей, и не факт, что могла это лидерство оспорить, не говоря о том, чтобы претендовать на роль авангарда в объединении Германии. Кстати, об объединении — было два варианта осуществления обоих путей – либо «сверху», под властью одного из монархов, либо снизу – через народное восстание «снизу». «Весна народов» 1848 года, хоть и окончилась поражением Мартовской революции в Пруссии, явно намекала, что если коронованным господам не взять ситуацию в свои руки, то как раз снизу их и подвинут. Окей, только кому брать власть в руки? Ответа на этот вопрос было два — либо '''«великогерманский»''' сценарий с центром в Вене, читай — реинкарнация Священной Римской Империи из ушедших эпох, либо '''«малогерманский»''', с центром в Берлине. Объединение государств вокруг одного из этих непримиримых лидеров, помимо прочего, не только решало вопросы облегчения товарообмена и создания мощных производственных цепочек, а значит, и обретения экономической мощи, но и позволило опереться на богатства и мощности всей территории Германского Союза, тем самым претендуя уже, как минимум, на всеевропейское господство. 
[[Файл:Frankfurterbund.jpg|250px|thumb|right|Франкфуртское национальное собрание — попытка объединить Германию «речами и постановлениями большинства»]]
Не сказать, что ранних попыток как-либо объединить германские народы вокруг Пруссии не было — уже почти сразу после Весны Народов либеральное '''Франфкуртское национальное собрание депутатов''' пыталось предложить корону действующему королю Фридриху-Вильгельму IV парламентским путём. Тем не менее, долгожданная единая империя с наследным императором во главе, так и осталась эфемерной попыткой – во-первых, Фридрих-Вильгельм справедливо полагал, что куда надёжнее получить корону из рук не каких-то там парламентариев, а действующих и хотя бы [[Сословная мораль|равных ему по статусу]] германских монархов. Во-вторых, – эта проблема истекала из предыдущей – даже это стремление прусского короля отчаянно торпедировалось пока ещё молодым и амбициозным Францем-Иосифом, бывшим в те годы, ни много, ни мало, президентом Германского Союза – достаточно сказать, что после предложения короновать императорской короной прусского короля австрийские делегаты в знак полного несогласия покинуди заседание. В свою очередь, и пруссаки не хотели вслед за цесарцами тащить в новый Рейх [[Гуляш и чардаш|мадьяр]], [[Пиво, кнедлики и Швейк|чехов]], [[Братушки-славяне|югославов]], [[Мамалыга и вампиры|румын]] и [[Оливы, макароны и серенады|прочих итальянцев]], бывших [[Балканизация|слабым звеном]] в австрийской <s>тюрьме</s> семье народов. Стало очевидно, что [[Чеченские войны|двум пернатым (чёрным орлам) в одной берлоге не ужиться]], однако на прямое сопротивлении Вене у Фридриха-Вильгельма не было достаточной решительности – другие монархи попросту боялись идти против Австрии, а народ и либерально настроенная интеллигенция зачастую и вовсе считали прямой военный конфликт братоубийственным. Нужен был [[Крутой король|более твёрдый монарх]] с не менее суровой командой, которая не побоится бросить вызов, как минимум, австрийскому императору, не говоря уже о возможно и более грозной силе. 
[[Файл:Bismarckwaiter.jpg|250px|thumb|left|«Наглый обер-кёльнер в германском союзном отеле». [[Сарказм|Любили]] баварцы Бисмарка, ох любили.]]
К счастью, такой правитель нашёлся буквально спустя два года. В 1861 году после смерти Фридриха-Вильгельма к власти приходит его брат Вильгельм I, и тут же начинает кадровые перестановки в армии. По совету военного министра его брата Альберта фон Роона, новый король садит в кресло начальника генштаба генерала Хельмута фон Мольтке, а на место канцлера и министра-президента – [[Какой ни есть, а он за нас|горячо нелюбимого]] дипломата Отто фон Бисмарка. Вся эта троица, кто во что горазд (Роон и Мольтке отвечают за военные реформы, Бисмарк – за внешнюю политику), начинает активно готовить процесс выведения Австрии из процесса объединения германских земель. Особенно повезло Вильгельму именно с Бисмарком, с которым хоть и цапался на постоянной основе, а всё же в вопросах попирания общественного мнения, либеральной аристократии, не желающих входить в прусский фарватер германских монархов и, что главное, [[Замки, вальсы и штрудели|ближайшего геополитического конкурента]], пел в унисон — «Железный канцлер» был именно тем политиком, готовым объединить германцев в единое государство «железом и кровью», при этом [[К чёрту закон, я делаю добро!|полностью наплевав и на внутренние, и, тем более, на внешние препятствия]]. Кульминацией этой антиавстрийской политики Вильгельма с вышеупомянутой свитой стала '''Австро-прусско-итальянская шестинедельная война''', в которой цесарцы потерпели жестокое поражение, мутировали в [[Лоскутная империя|Австро-Венгрию]] на фоне ослабления центральной власти и окончательно выбыли из игры. Менее чем через год Пруссия создает федеративный '''Северогерманский союз''' во главе с собой — военно-политическое объединение 22 королевств, княжеств, герцогств и вольных городов, признавших первенство Берлина в собирании земель. Оставшиеся «за бортом» южногерманские государства постепенно связывались с Союзом военно-политическими договорами, однако становиться полноценными членами пока что не спешили – для этого была необходима некая внешняя сила, которая бы заставила примкнуть под крыло Пруссии, нежели придерживаться суверенитета. Впрочем, после исчезновения австрийского соперника эту силу особо искать не пришлось.
[[Файл:Nordgermanbund.jpg|250px|thumb|right|Северогерманский союз. Именно в таком виде германские государства подошли к войне с Францией]]
Что интересно, Франция как по внешнеполитическим, так и [[Кошмарные медицинские состояния|личным проблемам]] Наполеона III, усиление западного соседа не то что бы проморгала, но вполне очевидно помешать этому не могла. Завязнув в Мексиканской авантюре, завоевании Вьетнама и [[Лазурный берег|Савойи с Ниццей]], спохватилось руководство Второй империи довольно поздно. Появление на границах из слабых мелких германских государств одного крупного здорово осложнило бы и без того непростое внешнеполитическое положение Наполеона III, на чьи внешнеполитические поползновения даже временно [[Враг моего врага|дружившие с ним против кого-либо третьего]] европейские государи смотрели лишь с немного меньшим напряжением, чем на его грозного дядюшку. Ожидание того, что кто-то из геополитических соперников решит поставить на объединяющееся германское государство витало в воздухе, тем более, что [[Семилетняя война|прецеденты уже были]]. А если и не поставит — так один чёрт, мало британцев, так ещё и немцы будут теснить. Однако на прямое противостояние решаться было, по крайней мере, глупо, а то и небезопасно без подходящего на то [[Casus belli|повода]] — надо сказать, сам [[Неловкое прозвище|месье Баденге]] не только во внутренней политике, но и в плане взаимодействия с коллегами по геополитическому процессу был [[Каламбур|тот ещё торт]]. И если с британцами трогательная любовь предсказуемо закончилась после окончания Крымской войны и вернулась к традиционному жёсткому соперничеству, то с другими державами отношения испортила опрометчивая внешняя политика. С той же Россией на дружбу было рассчитывать невозможно как раз после того, как армия Мак-Магона взяла Малахов курган, а французское правительство навязало Петербургу позорный Парижский мирный договор. С жаждущим реванша Францем-Иосифом отношения были осложнены неоднократной поддержкой итальянцев в ходе [[Рисорджименто]], а также мексиканской интервенцией, окончившейся казнью брата австрийского императора. Наконец, на поддержку от итальянцев не приходилось рассчитывать из-за французского гарнизона в Риме и [[Гамбит Ксанатоса|поддержки]] [[Князь Церкви|папы Пия IX]], яростно препятствовавшему объединению страны<ref>Наполеон сел на трон не в последнюю очередь благодаря поддержке папистов, а потому остался им очень надолго должен.</ref>. Для полного счастья было необходимо только, чтобы трогательная нелюбовь других великих и не очень держав вылилась в реальную изоляцию французского императора, на сторону которого никто не поспешит перейти даже в мелочах. И такие мелочи, открывшие прямой путь к предмету нашей статьи, не преминули случиться уже в том же 1867 году.

=== Дипломатические манёвры ===
[[Файл:Punchbismarcknapoleon.jpg|250px|thumb|left|Как делить Европу, не привлекая внимания санитаров. Карикатура из журнала «Панч»]]
Бисмарк, будучи опытным дипломатом, справедливо полагал, что объединить германские народы под началом Пруссии необходимо так, чтобы получившаяся конструкция не рухнула аки карточный домик, когда появится по-настоящему серьёзная угроза — опыт Австро-Прусской войны, где на стороне Австрии выступили Бавария, Саксония и ряд государств поменьше, а потом ещё и активно сопротивлялись Прусской экспансии после окончания конфликта, ясно давал о себе знать. И если конкурент в лице Вены был успешно устранён в 1866 году (и то, не до конца), то сопротивление явно куда более сильной Франции необходимо было направить в такое русло, чтобы германские государства сами смотрелись жертвами агрессии могучего соседа, чтобы они сами захотели стать под прусские знамёна, будучи уверенными, что могучий германский сосед защитит его от «Наполеона-малютки», а сам французский император будет готов напрыгнуть на объединяющихся германцев и безо всяких там союзников.


Первой ласточкой стал Люксембургский кризис. Нынешнее княжество тогда было объектом политического торга между двумя державами, а голландский король Виллем III стремился без шуму и пыли продать его кому-то из двух претендентов в обмен на пожизненное владение Лимбургом<ref>На который, внезапно, претендовала Пруссия, ибо угля там было, как гуталина у дяди кота Матроскина.</ref>, да и вообще, [[Королева-транжира|денег очень надо]]. Надо сказать, добыча была весьма жирной — Люксембург считался одной из самых мощных крепостей Европы, к которой приложил руку [[Справочник автора/Бастионная фортификация|сам дедушка Вобан]]. Виллем задумался о том, чтобы толкнуть крепость Наполеону, но был один нюанс — в крепости стоял прусский гарнизон. Само собой, французского императора [[Сарказм|это досадное совпадение]] не остановило, тем более, что само герцогство имело с Францией глубокие культурные связи ажно с самой [[Столетняя война|Столетней Войны]]. Впрочем, германцы так не считали, ибо Люксембургский род во время оно подарил [[Не Священная, не Римская, не Империя|Рейху]] целых четырёх кайзеров, а некоторые крупные политики, как лидер национал-либеральной партии Рудольф фон Бенингсен, считал герцогство исконно тевтонской землёй, и сторонников идеи «Люксембургнаш» было немало во всём Северогерманском Союзе. А что же Железный Отто? А Бисмарк, не будь дураком, понимал, что пока воевать один на один с французской армией у него сил явно недостаточно<ref>И это, к слову, несмотря на заключённый после Австро-Прусской войны тайный военный союз с Баденом и Вюртембергом ― даже вместе с южными германцами в те годы война была бы не факт, что победоносной, а воевать за Люксембург в Штутгарте и Карлсруэ не собирались.</ref>, и поначалу, чтобы успокоить буйного французского императора, даже сам предлагал ему взять Люксембург.[[Файл:Luxembourgandbismarck.jpg|250px|thumb|right|Лучше Люксембург в руке, чем единая Германия в небе!]]<br>Прусский же король Вильгельм и вовсе от Люксембургского вопроса поспешил самоустраниться, передав решение проблем в руки политиков помельче. Впрочем, в этом и был хитрый план — прусский канцлер намеренно стремился пустить Наполеону пыль в глаза и преподнести ситуацию таким образом, чтобы эта драка пауков в банке явно вышла за её пределы — и проплатил весьма интересную кампанию в СМИ. Наутро немцы с первых полос газет прочитали, что Железный Канцлер сдал назад и [[Иван Васильевич меняет профессию|казённые (как они считали) земли разбазаривает]], да и кому! Больше всего возмутился Бенингсен, который увидев, что творит Бисмарк, воспринял пассивность канцлера как натуральное национал-предательство, и подключил к делу прусских патриотов, выступивших против политики Бисмарка, и даже подготовивших петицию против передачи французам Люксембурга. Что характерно, сам «малютка-Бонапарт» на шумиху не отвлекался, да и вообще с покупкой не торопился, явно уверенный, что силёнок у Пруссии на прямой конфликт не хватит, а потому предпочитал в это время, во-первых, агрессивно давить на прусского короля, а во-вторых, спорить с Вилеммом о цене будущей провинции. [[Несовместимая с жизнью жадность|Жадность фраера сгубила]] ― пока Баденге торговался, Бисмарк с полыхающим праведным гневом Бенингсеном устроил натуральный перфоманс, в котором канцлер опять сыграл в профранцузского политика, вызвав очередное возмущение патриотической общественности. Да и общественность международная явно была не в восторге — очередной геополитической перемоги Наполеона не хотел никто, да и жёсткое напирание Наполеоном на Пруссию воспринималось за рубежом как неуёмные имперские амбиции потенциального агрессора, которого нужно немедленно обуздать. Политики приняли судьбоносное решение.

Итогом стала Лондонская конференция, участие в которой приняли все европейские державы, включая Россию. По результатам её представители ''всех держав, с которыми Наполеон был на ножах'', вынесли решение в стиле «[[Так не доставайся же ты никому!]]»: Люксембург получил окончательную независимость, крепость, за которую шла вся эта напряжённая борьба, обязали срыть, а гарнизон вывести. Ну, и транжира Виллем остался без деньжат, хотя Лимбург ему таки уступили. Северогерманский союз хоть и остался без мощной фортеции, но получил то, что нужно Бисмарку — мощную трещину в и без того несладких отношениях с Парижем. А для Наполеона итоги кризиса стали ещё одной звонкой пощёчиной после Мексики, однако даже несмотря на геополитическую неудачу, он сделал вывод, что пресловутый «Железный» канцлер — тот ещё мямля, а «картечный принц» Вильгельм I — уже не тот [[Крутой король|бравый кавалерист]], [[Наполеоновские войны|водивший войска против его дядюшки]], а [[Уже не торт|царь-тряпка]], [[Молчалин|которым можно при надобности вытереть пол]] при любом случае. И [[Повадился кувшин по воду ходить|начал жестить дальше]]…

[[Файл:Piki_tochenie.jpg|300px|thumb|left|Стоит в Мадриде трон, на нём — пика точёная. Куда сам сядешь, а куда кузена посадишь?]]
Вторым — и финальным аккордом этой тонкой игры стал династический кризис в Испании. на престол которой претендовал родственник Вильгельма Леопольд Гогенцоллерн-Зигмаринген<ref>Швабская католическая ветвь рода Гогенцоллернов. Впоследствии правила в [[Мамалыга и вампиры|Румынии]], «король-комсомолец» Михай I — как раз из неё. А вот Леопольда с коронацией где бы то ни было прокатили — тот же румынский трон занял его младший брат Карл.</ref>. Для Наполеона III это был натурально [[Итальянские войны|геополитический кошмар из прошлого]], ибо Франция оказывалась тупо в клещах между двумя отнюдь не дружественными государствами, а потому всячески стремился если не пропихнуть в Мадрид своего ставленника, то хотя бы воспрепятстовать воцарению Леопольда. К счастью, по опыту предыдущего кризиса, он знал, на кого давить, а главное — с помощью кого. В Берлин в очередной раз отправился неугомонный мастер [[Хуцпа|хуцпы]] Венсан Бенедетти, который уже отметился агрессивными переговорами во время Люксембургского кризиса. И надо же, посол в привычной для него манере смог в должной мере надавить на короля: вновь не желающий на старости лет вовлекаться в очередной конфликт, Вильгельм убедил Леопольда отказаться от испанского престола. Казалось бы, на нет и суда нет, однако Наполеона эта уступка окончательно убедила в слабости Пруссии и её [[Вежливость — признак слабости|неготовности отстаивать собственные интересы]]. Чтобы превратить дипломатический успех в триумф, «малютка-Бонапарт» решил демонстративно унизить Пруссию на международной арене и потребовал от Вильгельма подписание договора, согласно которому Пруссия больше никогда не будет выдвигать на испанский престол своих ставленников. Такая наглость даже не особо конфликтного Вильгельма повергла в шок. Король напрямую ответил послу, что такие обещания даже всей монаршей волей давать не может, а сам уехал лечиться на воды в Бад-Эмс, приказав не подпускать Бенедетти к резиденции. Да вот только не знал он, [[Неумолимый преследователь|с кем связался]]! Уважаемый дипломат таки пролез без мыла на вокзал Бад-Эмса, где и поймал ничего не подозревавшего короля. Устав от постоянного давления, Вильгельм демонстративно согласился c требованиями Бенедетти, но ''предложил продолжить диалог в Берлине''.

По возвращении в Берлин король, само собой, рассказал о своих весёлых похождениях Бисмарку, заставив того изрядно офигеть от пассивности величества. В знак несогласия с «предательством национальных интересов», «Железный Отто» [[Последнее китайское предупреждение|в очередной раз]] подаёт в отставку, а на прощание устраивает банкет, на который в качестве почётных гостей приглашает военного министра Альберта фон Роона и начальника генштаба Хельмута фон Мольтке. Граждане в погонах на вопрос дорогого хозяина о готовности Пруссии к войне, если она начнётся вотпрямщас, ответили утвердительно, чем и развязали ему руки для дальнейших действий. Взяв протокол беседы Вильгельма с Бенедетти, Бисмарк [[Исландская правдивость|убирает последнюю фразу]] о продолжении переговоров в столице. Получается, что король принял посла, но более ему предложить ему нечего ― и даёт публикацию в подконтрольную ему прессу. Утром следующего дня этот «твит» увидели в Париже. Изначальная серия уступок Наполеону превращается в очередную звонкую пощёчину для самоуверенного французского императора. В ответ на такое оскорбление Франция 19 июля 1870 года объявляет Пруссии войну. Ловушка захлопнулась именно так, как этого хотел Бисмарк ― Франция в лице германских государств выглядела однозначным агрессором.

== Военно-технический и тактический прогресс ==

=== Вооружение ===
{{video|wApeDr6-Bdo|Реконструкторы демонстрируют стрельбу из митральезы Реффи}}
Статья будет неполной без упоминания тех процессов, что происходили в это время в мире военной науки. Вторая половина XIX была славна, как минимум, двумя военными конфликтами, повлиявшими на процесс совершенствования как вооружения, так и тактической мысли ― [[Крымская война|Крымской]] и [[Гражданская война в США|Американской Гражданской]]. Многие из участников конфликта с французской стороны ― Мак-Магон, Канробер и военный министр Лебёф — принимали участие в осаде Севастополя, а вюртембергский полковник Фердинанд фон Цеппелин служил военным наблюдателем в армии Северян<ref>У которых он, к слову, вдохновился идеей создания управляемого летательного аппарата, насмотревшись на авианосную баржу «Джордж Вашингтон».</ref>. Помимо прочего, обе стороны активно воевали ― как уже было сказано, Наполеон III вёл активную колониальную политику, а Вильгельм ― войны за объединение Германии, по опыту которых обе стороны совершенствовали свою тактику и вооружение. Новыми тенденциями, захватившими военную мысль, стало массовое вооружение армии казнозарядной стрелковкой, а также переход на казнозарядную же нарезную артиллерию, благо теперь технологии за мыслями о всепобеждающих [[вундервафля]]х отлично поспевали. На горизонте также маячил постепенный отказ от классической линейной тактики Наполеоновской эпохи, но здесь консерватизм военных ещё даст о себе знать и не раз.

[[Файл:Nedelfires.jpg|250px|thumb|left|Игольчатые ружья Дрейзе (вверху) и Шасспо (внизу)]]
Первой ласточкой стала прусская '''игольчатая винтовка Иоганна фон Дрейзе''' ― один из первых относительно совершенных и практичных образцов казнозарядного нарезного оружия. Фишка была в длинном тонком ударнике, который пронзал бумажную<ref>Несмотря на очевидные преимущества, гильзы из латуни считались чем-то запредельно дорогим для массового вооружения солдат, и применялись лишь за Океаном, к примеру, к винтовке Генри, которую янки покупали за свои кровные.</ref> гильзу и бил по капсюлю, находившемся в донце пули, а также цилиндрическом продольно-скользящем затворе, впоследствии в усовершенствованном виде перекочевавшим на все классические болтовые винтовки конца XIX—XX века. В 1848 году стараниями вышеупомянутого министра фон Роона, она была принята на вооружение, а спустя 18 лет с ней пруссаки разбили австрийцев, застрявшей в эпохе дульнозарядных нарезных мушкетов. Наконец, в 1860 году было принято на вооружение главное оружие победы той войны — стальные нарезные орудия Фридриха Круппа '''Feldkanone C/61''' и '''Feldkanone C/67'''. В отличие от старой нарезной бронзовой артиллерии, они были способны выдержать куда более значительную навеску пороха, что резко увеличивало дальность в артиллерийской дуэли, а наличие затвора позволяло обученному расчёту выпускать до 10 снарядов в минуту, тем более, не подставляясь спиной под огонь.

[[Файл:Feldkanone.jpg|250px|thumb|right|Крупповская Feldkanone C/61, которой была покорена Франция]]
Во Франции ситуация с вооружением и тактикой было несколько иначе. Победоносное участие в Крымской войне, а также в колониальных кампаниях, зачастую походивших на [[избиение младенцев]], убедил в отсутствии необходимости что-то в консерватории менять. К примеру, основу той же артиллерии составляли бронзовые нарезные пушки '''Ла Хитта''' — по сути, орудия начала века, только с нарезами, уступавшие крупповским пушкам и в дальности, и в скорострельности почти в два раза. То же касается и стрелкового вооружения ― большинство солдат было вооружено древними дульнозарядными штуцерами Тувенена и Минье. Конечно, французы жили далеко не в вакууме, и про прусскую новинку знали, да и наблюдатели их тоже побывали на Американской гражданской, а дипломатическое представительство оказывало негласную поддержку Конфедерации, так что оружейный прогресс не прошёл мимо них. Так, в 1866 году была принята на вооружение '''игольчатая винтовка Антуана Шасспо''', превосходившая систему Дрейзе по дальности и скорострельности вдвое, да и старинные штуцера было решено переделать в казнозарядные винтовки с откидным затвором<ref>К слову, этот процесс был общемировой тенденцией, так как на армию денег катастрофически не хватало практически в каждой стране — в России, к примеру, такой фокус проделали с винтовкой Альбини-Баранова, врезав откидной затвор в бельгийский штуцер.</ref>. [[Файл:LaHitte1858.jpg|250px|thumb|left|Бронзовое орудие Ла Хитта обр. 1858 года — нарезная классика 1860-х годов]] Более того, насмотревшись на то, как «Гатлинги» при Питерсберге лихо косили южан, французские вояки решили обзавестись своей картечницей, или ''митральезой''. Взгляд пал на митральезу '''системы Реффи''' ― 25-ствольную картечницу в бронзовом кожухе, способную стрелять ''залпом''. Коненчно же, такой метод огня никуда не годился, и вскоре пушку усовершенствовали, приспособив для стрельбы очередями и приняв на вооружение в количестве более 500 единиц в 1868 году. К сожалению для французских солдат, генералы, страдавшие шпиономанией в терминальной стадии, не допускали протопулемёт даже до военных учений, и к началу боевых действий ''ни одна'' митральеза в действующую армию так и не поступила<ref>Митральезы, по сути прототип пулемётов, находились в подчинении артиллерийских частей, которые использовали их как пушки — на запредельных для подобных конструкций дистанциях, часто по укрывшемуся противнику. При такой схеме эффективность весьма интересного оружия стремилась к нулю. Немногим позже сходную систему американцы поставили на марсовую площадку корабля и применили с потрясающим результатом.</ref>. Предсказуемо, что бойцы, не знавшие, как обращаться с чудо-оружием, были вынуждены учиться стрелять из него «здесь и сейчас».

Также у французов в качестве козырной карты имелся второй по мощности в мире военный флот, который по довоенным планам они стремились задействовать в будущей войне как средство блокады прусского побережья, однако, как показали дальнейшие события, суперсовременным броненосцам в ближайших событиях так и не удастся.

=== Тактика и организация ===
[[Файл:ФПВ.jpg|thumb|right|Общая карта боевых действий]]
Вундервафли вундервафлями, однако, как мы помним, армия — это не [[3872 Орка]] с оружием, а чёткая организация, да и бог всегда на стороне больших батальонов. У французов численное превосходство доминировало всю войну, и этим они могли бы грамотно воспользоваться, если бы не проблемы с той самой военной организацией. Первый [[Skyrim|выстрел в колено]] правительство Наполеона III сделало себе тогда, когда из-за опасения возможного переворота<ref>А положение его с каждым годом становилось всё более шатким из-за авантюрной политики — к слову, его уже несколько раз пытались застрелить, и первый в Европе бронепоезд был создан именно для безопасного перемещения самого «малютки-Наполеона».</ref> из армии было уволено огромное количество ветеранов предыдущих конфликтов, а система военных пенсий из-за ухудшающегося состояния экономики была отменена, что вызвало ещё большую волну увольнений. К тому же, те методы управления войсками, которые ещё рулили под Севастополем или в Мексике, уже никуда не годились в новой заварухе — довоенное управление войсками сводилось максимум к бригадному уровню (собственно, младшее генеральское звание во французской армии до сих пор — бригадный генерал). Более того, управление войсками сводилось к тактике дядюшки Наполеона III — «врозь идти, драться вместе», что вроде бы должно увеличивать мобильность частей, а с другой — подкидывал неприятелю возможность бить французские силы по частям. И да, идти приходилось в прямом смысле, так как современного транспорта, даже несмотря на бурное развитие железных дорог, не хватало ''именно в нужных направлениях'', идущих к границе, а потому мобилизация шла заметно медленнее, чем в Пруссии, а военная логистика постоянно не поспевала. Несмотря на то, что срок службы в армии был ажно 9 лет, что должно было сказаться на [[Воин vs солдат|повышении профессионализма каждого отдельного бойца]], сама эта прокачка была чисто номинальной ― как уже сказано выше, учения на корпусном уровне практически не проводились, а сама подготовка из-за систематической нехватки денег на боеприпасы и обмундирование для частей мирного времени, резко сокращалась, и около трети солдат сразу переходили в резерв. Именно из-за этих финансовых дыр ввести нормальную всеобщую воинскую повинность, как в Пруссии, не удалось.

К тому же, определённые надежды возлагались на т. н. «Вогезский рубеж» на границе с южногерманскими государствами, однако разбились они о две стандартные для построение фортификаций реалии: не только вышеупомянутую хроническую нехватку финансов, но и оголтелое казнокрадство, из-за которого часть фортов оказалась просто не достроена, и наличие многочисленных «дыр» в самой системе обороны, сквозь которые наступающие германские армии и проникли на французскую территорию. Нечто подобное повторится уже [[Вторая мировая война|через 70 лет с Линией Мажино]].

Боевой дух французского народа тоже оставлял желать лучшего. Памятуя о том, как родное богоспасаемое начальство любит устраивать волшебные операции на разных концах земного шара, простые работяги в армию особо не рвались, чтобы не отправиться умирать от жуткой тропической болячки где-то в джунглях Индокитая или арабских пустынях, а состоятельные граждане просто откупались от призыва. И, забегая вперёд, даже патриотический порыв первых дней войны быстро угас, когда поступили вести о первых поражениях в только что начатой кампании. То же самое можно было сказать уже и о самом французском императоре, который в последние годы из-за полученных в [[Темница сырая|Гамском форте]] проблем со здоровьем капитально ехал крышей и по факту мало чем отличался от своего визави Вильгельма в плане трезвости мышления. Впоследствии, это и позволит ему так легко увлечься ура-патриотическим порывом генералитета.

Тем не менее, даже несмотря на все эти недостатки, толковый военный план французские стратеги таки сумели организовать. Сводился он к действиям по двум основным направлениям. Первая группа армий была должна ударить как раз в направлении Бадена и Вюртемберга, связав силы германцев, и в идеале занять оба государства (в перспективе — в вечное владение). Вторая группа армий должна была ударить с тыла ― пользуясь тотальным превосходством флота, на северном направлении под прикрытием кораблей производит высадку а-ля Омаха-бич, и идёт на Берлин, где обе группы армий соединяются под звуки «Сирийского вояжа». Ну, и напоследок, Наполеон хоть и не сумел затащить Франца-Иосифа в союзники, всё-таки нет-нет, да надеялся, что пока-ещё-не-Старик Прогулкин решит отыграться за поражение 1866 года и ударить Вильгельму в тыл. В общем, на бумаге всё выглядело более чем круто.

В Пруссии же ситуация с организацией войск кардинально отличалась, и в лучшую сторону. Основой армейской организации была схема «армия-корпус-дивизия», утверждённая ещё в войне с Австрией и с тех пор ставшая классической во многих странах. Руководство всем контингентом войск, включая союзные германские армии, осуществлялось через единый генеральный штаб под руководством Мольтке и Роона. Наконец, главным преимуществом прусской армии была великолепная логистика: построенная в 1840-50-е годы разветвлённая цепь железных дорог, идущих к границе, позволила наладить хотя бы стабильное поступление войск и, что немаловажно, амуниции к театру боевых действий. И да, народ тоже под ружьё становиться не стремился, для чего, собственно, Бисмарку и потребовалась провокация с Эмсской депешей. Про возможные планы молодого австрийского императора переиграть ситуацию тоже помнили, так что на границе с Австро-Венгрией развернули корпус под командованием саксонского кронпринца Альберта. Наконец, по опыту войны с недавним Центром Земель Германских, в Пруссии была введена всеобщая воинская повинность с трёхлетним сроком службы. Это не позволяло сделать из бойцов космодесантников XIX века, зато годилось для обучению минимальных необходимых навыкам, в том числе и навыкам действий в крупных соединениях. Да и денег на армию, даже несмотря на всё те же пороки, что и у французов, не жалели.

План действий, разработанный под руководством Мольтке, действовал по схеме «обходим фланг, желательно дважды»: численное преимущество французов предполагалось нивелировать навязыванием фронтального боя, и пока французы давят числом, свободные части обходят их с фланга. Действия по этой нехитрой схеме, прусское командование планировало устроить неприятелю «Стратегические Канны»: разбить французские армии в приграничных сражениях, а затем прижать к бельгийской границе и навязать генеральное сражение, после чего, не встречая сопротивления, двинуться на Париж. {{spoiler|Несмотря на некоторые проблемы в реализации, практически так всё и вышло.}}

== Ход конфликта ==

=== Этап первый: французы начинают и… ===
[[Файл:BoulangerSaarbruken.jpeg|250px|thumb|right|Французские солдаты под Саарбрюкеном после взятия города на картине Гюстава Буланже]]
2 августа 1870 г. французская сторона открыла военные действия. Едва успев завершить мобилизацию, спешно собранный корпус генерала Фроссара начал наступление на многострадальный<ref>Ибо подвергался первому удару французов в Первую и Вторую мировые войны постоянно. {{spoiler|И их оттуда столь же постоянно гнали подошедшие германские войска.}}</ref> Саар. Поначалу всё шло, как по маслу — серьёзных германских войск в '''Саарбрюкене''' не оказалось, а местный гарнизон отступил после краткосрочной перестрелки. Казалось бы, отрицавший прусскую армию Лебёф был прав, но… уже 3-4 августа войска Северогерманского союза, Бадена, Вюртемберга и [[Мои друзья и Зойдберг|примкнувшей к ним Баварии]] начали встречное наступление в глубь Франции через Эльзас. В первом же '''сражении при Вейсенбурге''' повторилась история с Сааром — войска под командованием кронпринца Фридриха встретили впятро меньшие силы генерала Дуэ. В отличие от Саарбрюкена, битва выдалась неожиданно кровопролитной — тех же баварцев опрокинули в штыковой, а уличные бои оказались настолько жаркими, что в них [[Обезглавленная армия|полёг сам французский командующий]] [[Нет, не тот|Дуэ]]. Ценой больших потерь немцы таки занимают город, чем ставят Наполеона III и его командующих в щекотливое положение. Прусская армия оказалась значительно ближе, чем они думали, и теперь стоит непростая дилемма — или дальше действовать по плану, наступая на южногерманские государства, или отбить Вейсенбург и парировать немецкое наступление. Как быть?

Ответ на этот непростой вопрос дала прибывшая в Саарбрюкен 4 августа армия [[Генерал-рубака|генерала фон Штейнмеца]] (все же помнят про железные дороги?). Противостоявший ему уже упомянутый генерал Фроссар выгодно занял Шпихернские высоты, в надежде засыпать атакующие [[раш]]ем войска лихого кавалериста снарядами — ради этого он [[Что за идиот!|даже не стал взрывать мосты через Саар]]. Излишняя самоуверенность вскоре дорого обошлась французскому командующему — именно здесь войска Второй Империи ощутили на себе мощь крупповской артиллерии, которая выбила их батареи с высот даже к ним не приближаясь. Пусть французам и удалось нехило попортить кровь германским войскам, и сама '''битва при Шпихерне''' обошлась Штейнмецу вдвое большими потерями, непосредственный начальник Фроссара Базен отказал тому в подкреплениях и приказал отходить, очевидно считая, что наступление вглубь германских территорий провалилось, и сам отдал немцам стратегическую инициативу.

[[Файл:Zuavesattack.jpg|300px|thumb|left|Третий Алжирский полк отражает прусскую атаку при Вёрте]]
Параллельно со Шпихерном разыгрались страсти в '''бою при Вёрте''', где уже расправившийся с войсками покойного Дуэ кронпринц схлестнулся с Шалонской армией маршала Мак-Магона. В отличие от Фроссара, Мак-Магон приказал предварительно уничтожить мосты через реку Зауэр, так что любимый пруссаками старый добрый пехотный раш под ружейным и картечным огнём превратился в кровавый кошмар. Когда немногие уцелевшие части едва достигли противоположного берега, Мак-Магон решил сбросить их обратно и отправил в бой элитные кирасирские части генерала де Негрони. Исход боя вновь решила подоспевшая крупповская артиллерия, открывшая огонь прямо по несущейся кавалерийской лавине через головы своих бойцов, и ожидающаяся кавалерийская рубка закончилась в стиле [[Крымская война|Атаки Лёгкой бригады под Балаклавой]]. Французские кирасиры были сметены огнём, а таки переправившиеся через реку баварцы и саксонцы выбили французов из первой линии окопов в штыковой. Одновременно с этим по устоявшейся схеме прусские части начали фланговый обход, чем заставили уцелевшие французские войска отступить. Битва снова была выиграна.

Таким образом, первый этап войны явно дал Наполеону III понять, что о, пардон, наполеоновских планах о наступлении на Берлин придётся забыть — надо теперь переходить к обороне. Маховик войны начал постепенно раскручиваться.

=== Этап второй: Франко-Прусская, какой мы её знаем ===
[[Файл:Bredovrush.jpg|250px|thumb|right|Атака кирасир генерала фон Бредова под Марс-ла-Туром]]
На втором этапе основные действия переносятся в Лотарингию, и именно в этот период происходят самые известные ширнармассам её события, вошедшие в школьные учебники.

После неудач начального этапа войны, Наполеон III складывает с себя верховное командование, передавая бразды руководства войсками новому военному министру [[Крутой дедуля|Шарлю Кузену-де-Монтабану]], а старого — отрицавшего прусскую армию Лебёфа — [[Ты меня подвёл|отправляет на фронт]]. Более того, для поднятия боевого духа в войсках, сам французский император встаёт во главе одной из армий, расквартированных в небезызвестной крепости Верден. На соединение с ним из города Мец выходит армия маршала Базена. Предотвратить организацию французских сил в единый кулак рвётся 3-й корпус генерала фон Альвенслебена. Так, 16 августа произошло '''сражение при Марс-ла-Туре'''.

[[Файл:Raisonville.jpg|300px|thumb|left|Смешались в кучу кони, люди…]]
Сама битва превратилась в тот ещё кровавый балаган. Силы Альвенслебена [[Что за идиот!|без предварительной разведки]], на банальное «Вспышка справа!», тут же начинают [[Танцы на граблях|старый добрый раш]] в сторону французских позиций. К [[Ой, бл...|вящему неудовольствию]] командира, то, что он принял за передовые отряды Базена, оказывается его главными силами, и вся эта лавина методично движется в сторону его корпуса, давя числом. Альвенслебен, дабы хоть как-то задержать французов, бросает в атаку батальон кирасир под командованием генерала фон Бредова. Конец будет немного предсказуем ― бравых кавалеристов просто сметают огнём, однако уцелевшие кирасиры таки сбивают интенсивность французского наступления, прорываются к передовым позициям французских артиллеристов, выкашивая расчёты, и выигрывают хоть какое-то время до подхода новых прусских корпусов. В ответ уже Базен посылает кавалерийскую бригаду генерала Бурбаки (мы ещё его встретим по ходу повествования), и уже французские кирасиры на полном скаку врываются в своих прусских визави. Начинается лютая кавалерийская рубка, в которой потомки рыцарей Столетней войны одерживают верх, вынуждают прусскую конницу отступить. Преследуя неприятеля, авангард французских кирасир врывается в городок Вьонвиль, однако без поддержки пехоты попадает под яростный перекрёстный огонь прусских стрелков из-за баррикад и с верхних этажей зданий, а потому уже в свою очередь решается на отход.<br>В итоге, сражение с огромными потерями для обеих сторон оканчивается вничью, однако Базен, всё ещё имея вдвое больше сил, не решается на контрудар. Не идёт он и на соединение с армией Наполеона, ради чего вообще отправился в поход, и, опасаясь, что побитые германцы вскоре получат подкрепление, отводит свою армию за Мозель и начинает отходить туда, откуда пришёл — в Мец. Германские силы, получившие нехилых люлей в этом сражении, получают преимущество, ибо поля боя остаётся за ними, а план по соединению французских армий был сорван.

[[Файл:Saint_Privat.jpg|250px|thumb|right|«Линия огня» Жана-Пьера Жаннуа, главная иллюстрация битвы при Сен-Прива. Вот на эти позиции Штейнмец погнал своих бойцов.]]
Передохнуть войску Базена, впрочем, не дали — лично Мольтке, взявший на себя руководство сразу двумя армиями (Штейнмеца и князя Фридриха-Карла Гогенцоллерна), навязывает своему французскому визави новое сражение. Оно произошло 18 августа, к северу от Марс-ла-Тура, у деревень '''Сен-Прива и Гравелот''', и стало самым кровавым среди битв-однодневок той войны, легко переплюнув по уровню «тактического дуболомства» предыдущий бой.<br>Отошедший к Мецу Базен выгодно расположился между двумя вышеупомянутыми поселениями, на господствующих высотах, а форт Сен-Квентин оказывал ему артиллерийскую поддержку. В этой ситуации Мольтке даёт приказ Фридриху-Карлу занять собственно Гравелот путём выкуривания французов с холмов, а Штейнмецу — взять Сен-Прива, пройдя пару миль вдоль по полю. Вновь [[Несовместимая с жизнью тупость|без разведки местности]] и [[Раш|угадайтекаким способом]], [[Лобовая атака|в лоб]], под перекрёстным огнём хорошо окопавшегося противника. В общем, сражение сразу началось не в пользу прусской армии. Сам Мольтке, вопреки [[Генерал-шахматист|ожиданиям]], тоже идёт в атаку во главе гвардейского корпуса на Гравелот вместе с августейшим племянником. Естественно, французы устраивают неприятелю повтор боя при Вёрте, только [[Больше и эпичнее|в ещё больших масштабах]] — дальнобойные винтовки, митральезы и картечь просто выкашивали один отряд прусской гвардии за другим, причём били настолько метко, что в некоторых частях [[Каждый, способный держать оружие|командование брали юнкера]], да и то, не надолго. Так они и маршировали по полю, пока, изрядно поредев, не достигли французских позиций. Бой закончился яростной штыковой, а когда на помощь подоспели саксонцы, французский командующий [[Крымская война|маршал Канробер]], опасаясь окружения, неожиданно приказал отступать в Сен-Прива. Пруссаки проследовали за ним, и вплоть до ночи в поселении не утихали суровейшие уличные бои, в ходе которых германцы с огромным трудом его занимают.<br>[[Файл:RochlingHalden.jpg|250px|thumb|left|«Гибель майора фон Хальдена» Карла Рёхлинга. [[Батальное гуро|Вот так]] выглядело поле боя под Гравелотом после нескольких волн раша на французские батареи.]] В Гравелоте тем временем творился не меньший трэш. Здесь уже зольдатен в атаку вёл сам Мольтке, а «пуалю», сидя на холмах, также методично выкашивали наступавших германцев, вплоть до полного уничтожения двух бригад силами одного полка. [[А что, так можно было?!|Внезапно]], князь [[Длинное имя|цу Хоэнлоэ-унд-Ингельфинген]] вспоминает, что у них вообще-то есть отличные пушки, и выкатывает их на прямую наводку, после чего приказывает тупо сбить французов с холмов. Это здорово облегчает задачу атакующим, и они врываются на французские позиции, громя неприятеля в ближнем бою. Базен приказывает отступать к Мецу, и в итоге с остатками не добитой немцами армии укрывается в крепости. Битва, едва не окончившаяся для пруссаков поражением, вновь оказалась [[Пиррова победа|выиграна]], пусть и ценой пятикратно более высоких потерь, нежели у французов.<br>Таким образом, Базен здорово осложнил положение не только своей группе войск, но и армии Наполеона, с которой планировал идти на соединение. Единственным его «успехом» было лишь то, что он отвлёк на себя армию Фридриха-Карла и исключил её из ведения боевых действий, хотя вместе с 200-тысячным гарнизоном крепости мог прорвать блокаду своими силами. Так или иначе, за все три месяца сидения в Меце он, безуспешно попытавшись прорваться на север, впоследствии так и не решился на вылазку, и теперь план Мольтке по организации «стратегических Канн» медленно подходил к своему концу.

[[Файл:Седан.jpg|300px|thumb|right|Цитадель Седана в наши дни]]
Разобравшись с Базеном, германцы поспешили, наконец, заняться самим французским императором. К счастью, долго искать гражданина Баденге не пришлось — ожидаемо, он с Мак-Магоном шёл на выручку армии Базена, а французская патриотическая пресса для поднятия боевого духа подробно освещала боевой путь войск под командованием обожаемого императора. «Надо и себе подписаться!» ― подумал Мольтке, и уже 1 сентября под '''Седаном''' атаковал французские порядки прямо на марше.<br>Ситуация для французов оказалась [[Фермопильская география|несладкая]]: к Западу ― бельгийская граница, к Востоку — служившая опорником та самая крепость Седан, а попытка сделать обходной манёвр [[Сам себя перехитрил|поставила войско в ситуацию полуокружения]]. Делать нечего, придётся сражаться так, как есть. Наполеон приказывает занять высоты, но уже окопавшиеся пруссаки выбивают французов с холмов и быстро подавляют их не отличавшиеся дальнобойностью батареи. Многократные попытки прорыва не удаются ― теперь уже германцы [[В эту игру можно играть и вдвоём|методично отражают французский раш]], в ходе одного из которых был ранен и пленён Мак-Магон. Не помогает даже безудержно отчаянный удар марроканской кавалерии под командованием генерала Маргерита, который столь же безрезультатно погибает в бою вместе с большей частью своего отряда. Видя безнадёжность ситуации, Наполеон вместе со сменившими Мак-Магона генералами Дюкро и Вимпфеном отводит армию в Седан, в надежде, что толстые стены окажутся хорошим укрытием от крупповских снарядов. Увы, отсидеться за крепостными стенами не получается ― стянутая Мольтке артиллерия начинает методично обстреливать цитадель Седана, орудия которого не могут даже теоретически дострелить до германских позиций, а скованные в манёвре французы беззащитны против снарядного урагана. Шаг за шагом, кольцо вокруг крепости замыкается, а сама твердыня становится капканом для французской армии.
[[Файл:BismarcketNapoleon.jpg|250px|thumb|left|Бисмарк беседует с пленным Наполеоном III в Кассельском замке на картине Вильгельма Камптхаузена]]
Спустя несколько часов интенсивного артобстрела, Наполеон, видя тотальное падение боевого духа своих солдат, приказывает вывесить над фортецией белый флаг, а сам решает сдаться в плен вместе с высшим командованием:
{{Q|Дорогой мой брат, так как я не мог пасть среди моих войск, мне остается лишь вручить свою шпагу Вашему Величеству. Остаюсь Вашего Величества, добрый брат мой.}}
Вручив в знак победы свою шпагу королю Вильгельму, «малютка-Бонапарт» отправляется в замок под Касселем в качестве военнопленного. Помимо самого неудачливого императора в плену оказался его сын и наследник Наполеон Эжен, [[Столетняя война|в лучших традициях Иоанна Доброго]] отправившийся с отцом на войну, а также 86 тысяч солдат и офицеров, включая высшее руководство армии. «Стратегические Канны» таки состоялись, а война, вызванная желанием сохранить власть французского императора, стала её концом.

Известие о пленении императора вызвало традиционную для Франции реакцию в форме революции, и 4 сентября Наполеон III был заочно низложен. Его оставшаяся на царстве жена, императрица Евгения Монтихо, окольными путями бежала в Лондон, а вскоре к ней отправился [[Король в изгнании|свергнутый муж]] вместе с сыном. Впоследствии, там он и умрёт после неудачной операции на мочевом пузыре, а наследник последнего Бонапарта сложит голову при Изандлване от зулусского копья. Конец?

=== Этап третий: отечественная война во Франции ===
[[Файл:Конец_Империи.jpg|300px|thumb|left|Сентябрьская революция сметает Вторую Империю. А у Наполеона III появилась новая [[Неловкое прозвище|обидная погремуха]] — «месье Седан»]]
Нет, далеко не конец, ибо монархи приходят и уходят, а интересы остаются — и Бисмарк с Вильгельмом это понимали. Интересом будущего единого германского государства была ликвидация Франции как мощной военной и политической силы в Европе. Низложив Наполеона III, германцы действовали согласно своему плану, не прекращали боевые действия и продолжали идти на Париж, в котором в то время разворачивались нешуточные страсти. После свержения Бонапартов и их правительства, оппозиционные политики во главе с министром внутренних дел Леоном Гамбеттой, министром иностранных дел Жюлем Фавром и комендантом Парижа генералом Луи Трошю, формируют «Правительство Национальной Обороны».

Военные действия разгорались с ещё большим размахом, и теперь сводились к ликвидации французских регулярных формирований. 9 сентября германцы берут крепость '''Лан''' (точнее, то, [[Камикадзе|что от неё осталось]]), а спустя десять дней армии кронпринца Фридриха и Альберта Саксонского выходят на подступы к французской столице. Форты Парижа были не чета укреплениям Меца и Седана, и Мольтке в этот раз справедливо понимает, что попытка взять город-крепость с втрое превышающим его войска гарнизоном и хоть и устаревшим, но очень многочисленным артиллерийским парком, а также втрое превышающим германские контингенты гарнизоном, как обычно — в лоб штурмом — оставит его без армии, а потому решает душить город блокадой. За последующую неделю германцы окружают город, из которого в не занятую неприятелем провинцию отходит последний поезд. Вдобавок, пруссаки и союзники также избавлялись от различных крупных опорников на занятых территориях. 28 сентября баварцы и саксонцы под командованием прусского генерала Вердера берут «постепенной атакой» окружённую ещё 23 августа крепость '''Страсбург''', а уже 13 октября баварские войска генерала фон Хартманна выбивают корпус избежавшего седанского пленения Огюста Дюкро с оборонительной линии на плато '''Шатильон'''.

[[Файл:Gambettaleaves.jpg|300px|thumb|right|Гамбетта улетает из Парижа, <s>[[Поросёнок Пётр|реквизировав проклятый воздушный шар]]</s>.]]
А между тем в самой французской столице дела обстояли как [[Атака Титанов|за стеной Роза после падения Шиганшины]]: огромное количество беженцев, вдвое превысивших плотность населения, изоляция от остальной Франции и призрачная надежда на прорыв блокады извне. Более того, крупповские орудия изрядно досаждали парижским фортам, снижая и без того падающий моральный дух мирного населения. С другой стороны, огромный гарнизон позволял при должном умении прорвать блокаду силами городской обороны, тем более, что кое-где в германском кольце таки были бреши. 30 сентября состоялась первая попытка пробиться сквозь блокаду немцев под командованием генерала Винуа в районе городка '''Шевильи'''. Несмотря на отчаянную храбрость французов, прорыв окончился провалом, и с огромными потерями отряд был вынужден отступить.<br>А немецкие войска всё пребывали и пребывали, уплотняя кольцо вокруг Парижа. До Гамбетты начало доходить, что дело пахнет жареным, и 7 октября министр внутренних дел покидает осаждённую столицу на воздушном шаре. Приземлившись в городе Тур в долине Луары, Гамбетта начинает тут же собирать добровольцев на борьбу с оккупантами. Поначалу дело движется неплохо — за чуть менее, чем месяц, удаётся поставить под ружьё более 70 тысяч бойцов из мобилизованных резервистов, добровольцев и старослужащих солдат, вооружив их всем, что удаётся найти в местных арсеналах, и поставить руководить ими генерала Луи де [[Говорящее имя|Паладина]]. Расстановка сил была относительно благоприятной — наиболее боеспособные германские армии были скованы осадными действиями на севере страны, а с оставшимися союзными формированиями всяких саксонцев, баденцев и иже с ними не имеющие боевого опыта луарцы вполне могли справиться.

[[Файл:Bazaine_von_Metz.jpg|250px|thumb|left|Святой Базен Мецский. Карикатура Ашиля Беллоге]]
Удар в спину пришёлся, откуда не ждали ― 25 октября, устав бороться с голодом и ждать, [[Сарказм|пока армия Фридриха-Карла снимется и хоть куда-то уйдёт]], в Меце капитулирует группировка Базена, а сам маршал, будучи идейным бонапартистом, [[Не буду я тебя спасать|отказывается защищать какое-то там временное правительство]]. Впоследствии горе-палковводца отдадут под трибунал, приговорят к расстрелу, однако ходатайством ставшего президентом Мак-Магона экс-маршала посадят в крепость на пожизненный срок, из которого он отсидит ровно год, а потом сбежит ([[Русско-японская война|что-то слышится родное]]) в Испанию, где и скончается<ref>Причём, [[Вечная загадка|как поговаривают]], побег был организован по негласному распоряжению Мак-Магона, ибо беглого капитулянта [[Неуловимый Джо|никто не преследовал, не искал и даже не просил выдать]] у испанского правительства. Впрочем, французы и [[w:Петэн, Филипп|не таких]] прощали.</ref>.<br>Высвободившаяся армия Фридриха-Карла тут же рванула на юг, где Луарской армии за всю войну удалось впервые принести французскому оружию победу, и не где-нибудь, а под славным городом '''Орлеаном''' — 9 ноября, под командованием вышеупомянутого генерала Паладина луарцам удалось отбить столь значимый для истории страны город у баварских войск генерала фон дер Танна и разбить их в битве при '''Кульмье'''. Пусть баварцев и удалось «[[Бабы новых нарожают|закидать мясом]]», по сравнению с тем же Базеном, неспособным даже на такое вот банальное использование численного преимущества, это был несомненный успех, а учитывая ''какой'' город удалось освободить от германских войск, воодушевление среди вот уже который месяц катящихся в пучину отчаяния французов взлетело до небес. Численность Луарской армии, словно окутанной ореолом легендарной Орлеанской Девы, выросла до 200 тысяч человек за счёт сумасшедшего притока добровольцев. Казалось вот он, долгожданный коренной перелом в войне…

[[Файл:Parissiege.jpg|300px|thumb|right|Прусская артиллерия под Парижем]]
Тем не менее, параллельно с успехом Луарцев, на Северо-Западе страны дела обстояли не столь радужно. Отправленного в почётную отставку лихого рубаку Штейнмеца сменяет куда менее склонный к лобовому рашу Эдвин фон Мантойфель, и начинает сразу же ликвидировать все французские войска, способные создать угрозу на коммуникациях. На этот раз под раздачу попадает армия генерала Фарра, с начала войны державшая оборону под '''Амьеном'''. Наступление на столицу Пикардии начинается 27 ноября, и для нового германского командующего битва оказалась более чем жаркой — после победы под Орлеаном французы [[Стоять насмерть|держатся насмерть]], то и дело выбивая наступающих немцев в штыковой. В самом городе не прекращаются упорные уличные бои, а в близлежащем лесу бойцы Фарра сдерживают раз за разом подступающие волны прусской пехоты. Только когда Мантойфель пускает в атаку легендарных [[Сонная Лощина|гессенских кавалеристов]] на левом фланге французской армии, тем удаётся захватить практически всю батарею защитников Амьена. Лишившийся артиллерии Фарр решает отступить к городской цитадели и закрепиться в ней, под защиту крепостных пушек. Тем не менее, повторять опыт «месье Седана» Фарр не собирается, и оставляет лишь часть войск на помощь гарнизону Амьена, а сам отводит войска к Аррасу. На следующий день войска Мантойфеля начинают интенсивный обстрел фортеции, и лишь смерть её коменданта, генерала Фогеля, заставляет гарнизон прекратить сопротивление. Впервые с Гравелота немецкие потери почти сравнялись с французскими, а уничтожить Северную армию им не удалось — сменивший Фарра комендант Арраса генерал Фадерб набирает по мобилизации новых бойцов для компенсации потерь. Впоследствии, этот контингент так и останется «[[Fleet in Being|занозой]]» для германского командования до января 1871 года.

[[Файл:Суп_с_котом.jpg|300px|thumb|left|А потом — суп с котом. [[Литерал|Буквально]].]]
А что же ждущий хоть кого-то на выручку Париж? А ничего хорошего. В полностью блокированной столице к зиме начинаются серьёзные проблемы с продовольствием, и лёгкий голод превращается в [[Голодомор|невыносимый]]. Практически все запасы мяса (в том числе и [[Пирожки с шевелятиной|бегающего по улицам]]), которые есть в Париже, заканчиваются с умопомрачительной быстротой — под нож были пущены даже слоны Кастор и Поллукс из местного зоопарка, а [[Крысбургеры|крысиная тушка]] взлетает в цене до двух франков — это при средней зарплате в полтора (!) франка в день. Не в силах ждать, когда костлявая рука голода задушит столицу, 29 ноября войска гарнизона под командованием Трошю и Дюкро решаются на очередной и, как надеются, окончательный прорыв германской блокады, а в идеале — и на соединение с луарцами. Точкой прорыва назначен городок '''Шампиньи''' к юго-востоку от Парижа, обороняемый саксонской армией на правом берегу реки Марна. Наступление велось в условиях невиданных для этих краёв ноябрьских морозов, а также явного недостатка ресурсов — в первый же день саксонцы отбивают французский раш, и лишь на следующий день Дюкро удаётся снести их позиции подтянутой артбатареей, переправиться через Марну и развернуть какое-никакое наступление. Не ожидавшие нового натиска саксонцы продолжили откатываться до подготовленных позиций у городка '''Вильё''', откуда они начинали свой бросок к Парижу. Войскам Дюкро таки удаётся взять Шампиньи и закрепиться в городе, однако попытка сбросить саксонцев с холмов у Вильё оканчивается безрезультатно, и французы ввязываются в серию кровопролитных и столь же безнадёжных городских боёв. На следующий день подоспевшие пруссаки сносят французские позиции в Шампиньи крупповской артиллерией и загоняют понёсшие огромные потери войска Дюкро обратно за Марну. К тому же, закончив наконец спор с Железным Отто о судьбе французской столицы<ref>Мольтке опасался, что активная бомбардировка города с огромным количеством голодающего мирняка предсказуемо разрушит в глазах мировой общественности изначальный образ Пруссии как жертвы французской агрессии, но Бисмарк был непреклонен и настоял на жёстком принуждении города к капитуляции.</ref>, Мольтке подвергает её чудовищному артобстрелу, который парижским фортам абсолютно нечем парировать. Жесточайший снарядный дождь не только сильно бьёт по моральному духу парижан, но и срывает хоть какую-то возможность выйти из кольца и поспешить на помощь так нуждающимся в ней луарцам.

[[Файл:OrleansII.jpg|300px|thumb|right|Наступление луарцев под Орлеаном. Пропагандистская открытка]]
А для помощи настало самое время, ибо к Орлеану на всех парах мчится армия Фридриха-Карла, а также корпус [[Я побит, начну сначала|побитого]] фон дер Танна. Так, 4 декабря происходит '''Второе Орлеанское сражение'''. Вопреки ожиданиям, Луарская армия в нём терпит сокрушительное поражение — удар [[Взять в клещи|сразу с двух сходящихся направлений]] загоняет войска Паладина в ловушку и оттесняет в город, который тут же подвергают мощнейшему артобстрелу. Наспех обученные луарцы даже несмотря на двойное численное превосходство не могут парировать атаки пруссаков и баварцев, и даже несмотря на прошлый успех у Кульмье и «Дух Жанны д’Арк», резко теряют остатки боевого настроя, дезертируя или сдаваясь в плен. С трудом выторговав у «Красного принца» время для отвода войск, Паладин покидает многострадальный город с сохраняющими хоть какую-то боеспособность остатками армии, и 5 декабря германцы таки берут город с 12-тысячным французским гарнизоном, сдающимся в плен в полном составе.<br>Взяв-таки Орлеан, Фридрих-Карл не останавливается на достигнутом, и решается добить наиболее крупное французское формирование, а потому пускается по её следу прямо на город Тур, где как раз очень удобно обосновал свою временную столицу Гамбетта вместе со своим кабинетом. На подступах к городу, в посёлке '''Божанси''', путь на Тур немцам преграждает Вторая Луарская армия генерала Шанзи, взявшего командование взамен Паладина, и 7 декабря начинается новая битва. Надо сказать, что контингент под командованием Шанзи выглядел в плане боевого опыта и оснащения неважно, а отступившие от Орлеана остатки ''ещё тех'' луарцев быстро распространили на ещё не нюхавших пороху сослуживцев пораженческие настроения. Дошло до того, что Гамбетте пришлось поработать «главноуговаривающим» и неоднократно проводить для не верящих в какой-либо успех бойцов политбеседы. Под нажимом главы правительства Шанзи дважды посылает луарцев в бой, надеясь, что как и при Кульмье, им удастся хотя бы задавить германцев числом. Надежды оказались призрачны — французские солдаты то и дело отходили назад без приказа, дезертировали. Кратковременный успех в виде захвата посёлка Вильжуан был нивелирован германскими батареями буквально на следующий день вместе с большей частью войска. Вдоволь намучившись с попытками хотя бы восстановить управляемость армии — не то что достигнуть какого-то либо успеха, Шанзи командует общий отход 12 декабря. «Красный принц», впрочем, продолжает преследовать разгромленного неприятеля, а дорога на Тур, из которого за день до окончания сражения эвакуировался Гамбетта вместе со своим кабинетом, остаётся открыта.

[[Файл:Bapaume.jpg|300px|thumb|left|Северяне во главе с Фадербом входят в Бапом{{spoiler|, чтобы тут же уйти}}. Картина Шарля Дюмареска]]
Неудача при Божанси в очередной раз активизирует действия на северном направлении. Не дремлют и пруссаки — 2 января 1871 года генерал Август фон Гёбен таки решает дожать вышеупомянутую Аррасскую группировку Фадерба и покончить с остатками Северной армии. В свою очередь, и сам Фадерб не собирается сидеть сложа руки — в его планах стоит, ни много, ни мало, освобождение страдающего от германской блокады Парижа, а на пути к столице необходимо освободить от немцев крепость '''Перонну''', гарнизон которой окажется очень кстати при деблокаде столицы. На пути к Перонне Фадербу удаётся взять город '''Бапом''', что ставит войска Гёбена под угрозу окружения. Прусский командующий приказывает отступить от Перонны… чтобы день спустя узнать, что войска Фадерба не стали использовать Бапом в качестве опорника, а [[Глупость или измена?|спешно покинули город]]<ref>Впоследствии Фадерб списал отступление на низкий моральный дух и усталость своих бойцов. Что характерно, никаким репрессиям, в отличие от того же Базена, не подвергался, объявил битву своей победой (!) и даже заслужил памятник в самом городе.</ref>, едва оттуда оказались выбиты германские войска. Такого шикарного подарка судьбы Гёбен не ожидал, вернулся к Перонне и таки 9 января взял крепость. Северная армия вместо реализации своих грандиозных планов деблокады Парижа вернулась обратно на позиции между Аррасом и Амьеном, где и осталась сидеть до середины января.

На Юге страны разыгрывались не менее жаркие страсти. Эвакуировавшийся в Бордо со своим кабинетом Гамбетта продолжал постулировать войну «до последнего француза» и активно слал в бой остатки армий перманентной мобилизации. Надо сказать, что Шанзи после Орлеана и Божанси таки сумел наскрести около 150 тысяч бойцов, однако в плане качества они [[Каждый, способный держать оружие|не сильно-то отличаются]] от того, кем он командовал ранее — всё те же недовооружённые и недоэкипированные «зелёные» призывники и старослужащие резервисты, плохо скрывающие упадок духа. Тем не менее, даже несмотря на удручающее состояние личного состава, Шанзи решается дать бой Второй прусской армии и хотя бы попытаться «завалить её трупами». Более того, и сам Фридрих-Карл желает наконец-то дать луарцам генеральное сражение и покончить с крупными силами на южнофранцузском направлении. Так, 10 января разыгрывается '''битва при Ле-Мане'''. Ввиду полного превосходства немцев в вооружении, теперь уже Шанзи приходится косплеить Альвенслебена и Штейнмеца, посылая войска в раш на позиции «Красного принца». Предсказуемо, батареи крупповской артиллерии разносят луарцев уже на подступах к левому флангу прусской армии, а 11 января, после дня беспорядочных атак, Фридрих-Карл сам наносит удар во фланг войск Шанзи. Не выдержав натиска, луарцы беспорядочно бегут с поля боя, и как-либо оставновить их командиры не в состоянии. На следующий день, 12 января Фридрих-Карл окончательно обнуляет всю Луарскую армию, которая перестаёт существовать как организованная военная сила. Практически весь юго-запад Франции оказывается беззащитен перед германскими войсками.

[[Файл:Bourbaki.jpg|300px|thumb|right|Отступление разбитой Восточной армии в Швейцарию]]
В тот же день, когда войска Гёбена взяли Перонну, единственный оставшийся на Юге контингент, худо-бедно напоминающий регулярное войско, предпринимает ещё одну — на этот раз, последнюю крупную операцию в той войне. Уже известный нам по битве при Марс-ла-Туре Шарль Бурбаки получает в своё распоряжение 140-тысячную Восточную армию с чётким приказом освободить находящуюся с декабря в осаде баденско-вюртембергского контингента крепость '''Бельфор''' на границе с Лотарингией, а деблокировав фортецию — вместе с запертыми в ней войсками перерезать снабжение прусских войск на границе. После изнурительного 300-километрового марша, Восточная армия вступает бой с силами генерала Бернхарда фон Вердера, командовавшим южными германцами, и вопреки всем ожиданиям, разбивает их при 12 января '''Виллерсекселе'''. Тем не менее, весь запас везения исчерпывается уже на подходах к городу '''Эрикур''' — побитый Вердер закрепился на позициях у означенного города и дальше уходить не собирался, и более того, к нему на помощь с двумя корпусами двинулся Мантойфель. На протяжении трёх дней, с 14 по 17 января, солдаты Бурбаки непрерывно атаковали германские позиции по всем возможным направлениям, но неизбежно откатывались назад с большими потерями. Комендант Бельфора, полковник Данфер-Рошро, опасаясь, что его гарнизон разобьют в чистом поле, на вылазку против войск Вердера не решался. Гордиев узел разрубил [[Прибытие кавалерии|прибывший]] 18 января Мантойфель, [[Фермопильская география|отрезавший Бурбаки все возможные пути отхода]]. Численное превосходство Восточной армии было ликвидировано, и прорываться к Бельфору было немыслимо, тем более, что в армии начался [[Горизонт отчаяния|''ещё больший'' упадок боевого духа]], а в довершение всех бед ударил двадцатиградусный [[Генерал Мороз|Generaloberst Frost]], оставив пару тысяч бойцов обмороженными. Прижатый Мантойфелем и Вердером к швейцарской границе, 23 января Бурбаки решается на единственное возможное действие в столь безвыходной ситуации, и приказывает перейти границу, передав командование своему заместителю Кленшану, а сам три дня спустя [[Дойти до самоубийства|пускает себе пулю в голову]]. {{spoiler|[[Неудачное самоубийство|К счастью, выживает]]}}. Кленшан же выполняет приказ бывшего начальника, уводя оставшиеся 85 тысяч измученных бойцов в Швейцарию, после чего интернируется с ними до конца войны.<br>А что же Бельфор? А к чести его защитников, Бельфор в итоге выстоял, пережив и артобстрел, и постепенную атаку немецких войск, и даже окончившийся неудачей ускоренный штурм — забегая вперёд, грозная крепость сдалась лишь 13 февраля, по категорическому приказу правительства, и то, сумевшего выторговать для гарнизона условия [[Достойный противник|почётной сдачи без разоружения]]. Подсластили пилюлю, так сказать…

[[Файл:EinReich.jpg|250px|thumb|left|Антон фон Вернер, «Провозглашение Германской Империи в Зеркальном зале Версальского дворца»]]
Тем не менее, на фоне всех злоключений французской армии, 18 января 1871 г. в захваченном Версале произошло событие, ради которого весь движ и начался. В присутствии высшего военного руководства армий стран Северогерманского союза и примкнувших к ним южных германцев, Вильгельм I и Отто фон Бисмарк провозгласили создание нового государства — '''Германской империи''', конфедерации 25 государств во главе с Пруссией. Помимо стран Северогерманского союза, в состав новой империи вошли также Пфальц, Баден, Вюртемберг и, конечно же, [[Последнее место в титрах|Бавария]]. Казалось бы, цель достигнута, пора уже наконец завершать боевые действия. Ведь так? Так же…?

А нет, не так — военные действия продолжились буквально на следующий день. Лишившись очередного шанса прорвать блокаду извне, парижский гарнизон пускается в очередную — и последнюю попытку прорыва блокады в районе '''Бюзенваля'''. План Трошю был поистине грандиозный — не просто прорвать блокаду, а дойти ажно до самого Версаля и показать Вильгельму с Бисмарком, где раки зимуют. Более того, куковавшая под Аррасом Северная армия Фадерба таки решила сняться с места и ''снова'' попытать счастья в освобождении столицы. Если бы план выгорел, то курощением свежеиспечённого кайзера военная операция бы не окончилась, и обе соединившиеся армии пошли бы на ещё не занятый немцами Юг страны. Так, 19 января под прикрытием поистине [[Многозначительный туман|сайлентхиллского тумана]] гарнизон под командованием Трошю проходит незамеченным через Булонский лес и сходу выбивает прусские авангарды из Бюзенваля и Сен-Клу. За ним, стараясь не заблудиться в тумане, движется отряд Дюкро. До временной резиденции германского императора, явно не ожидающего, что в этом задушенном голодухой городе ещё остались не разложившиеся и способные к наступлению войска, остаётся чуть более 5 километров… как вдруг оба командующих напарываются на упорную оборону 30-тысячного корпуса кронпринца. После безуспешных лобовых атак нацгвардейцы, составлявшие немалую часть гарнизонных сил, без приказа отходят обратно под защиту парижских фортов, а в ночь на 20 января Трошю, осознавая очередной провал деблокады, приказал гарнизону отступить. С этого момента масштабные попытки прорыва полностью прекратились, а германская артиллерия после неудавшегося рейда устроила, пожалуй, самую мощную бомбардировку города за всё время осады.<br>[[Файл:Бюзенваль.jpg|250px|thumb|right|Трошю ведёт парижский гарнизон в атаку под Бюзенвалем]]
Параллельно событиям под Парижем с Северной армией Фадерба лихо расправился гонявшийся за ней по всему северу Франции Гёбен, загнав 19 января неприятельские войска в Сен-Кантен, а затем ударом во фланг разгромил два корпуса северян, выбив их за Сомму и вынудив к отступлению. После этого стремительного удара французская армия полностью перестала существовать как организованная сила, и немногочисленные действия уцелевших и разрозненных подразделений сводились, в основном, к партизанщине.

Активная фаза войны окончилась в самом конце зимы. Войск у Правительства Национальной обороны, кроме безуспешно бьющегося лбом о германскую блокаду парижского гарнизона, больше не было, а партизанские действия разрозненных остатков былых армий были разве что булавочными уколами для германцев. Ни Гамбетта, ни Трошю отнюдь не являлись пораженцами, но реально воевать ''до последнего француза'', включая [[Дети-солдаты|желторотых пацанов]] и иссохшихся стариков, они готовы не были, чай не [[Война Тройственного Альянса|марескаль Лопес]]. 28 января, когда разрывы снарядов на территории столицы и улицы, на которых попадались упавшие замертво от голодной смерти парижане, стали обыденностью, а 200 граммов блокадного хлеба с древесными опилками и жёваной бумагой заставлял горько вспоминать крамольную фразочку Марии Антуанетты, Фавр в сопровождении генерала Опуля отправляется на переговоры хотя бы о прекращении огня и организации гуманитарного коридора для подвоза продовольствия и эвакуации беженцев. Бисмарк, ничтоже сумняшеся, выкатывает парламентёрам требования, от которых генерал в тот же вечер [[Заливать горе|напивается до полного бессознания]], а министр переносит переговоры на следующий день «для размышления». Железный Отто желал получить предварительную контрибуцию в 200 миллионов франков золотом, а также сдать ВСЕ форты для лучшего контроля французской столицы — естественно, в обмен пруссаки снимают блокаду коммуникаций и налаживают поставки продовольствия в город. 21 после тяжёлых раздумий Фавр и Гамбетта соглашаются на условия Бисмарка, и уже на следующий день в бедствующую столицу пребывает первый эшелон с продовольствием. {{spoiler|Знали бы они, [[От плохого к ужасному|что их ждёт потом]]...}}<br>[[Файл:Soldaten.jpg|250px|thumb|left|Wenn die Soldaten dürch die Stadt marschieren…]] После того, как ситуация в Париже немного налаживается, правительство Национальной Обороны возобновляет мирные переговоры. 26 февраля, кабинет Гамбетты идёт на подписание прелиминарного '''Версальского мира''', в котором впервые за всё время звучат условия полного прекращения боевых действий: выплата репараций 5 миллиардов франков золотом (150 тонн, если что) и присоединении к новосозданной империи Эльзаса и Лотарингии. Окончательный мирный договор планируется заключить весной 1871 года в [[Ювелиры с браунингами|Брюсселе]], после [[Сарказм|улаживания всех возможных противоречий]]. Помимо прочего, раз уж Бисмарк по доброте душевной разрешил парижанам больше не голодать, то [[Хуцпа|пускай они и ставшие кольцом германские войска содержат]], а то и наши зольдатен, между прочим, за месяцы осады поиздержались, им тоже млеко-яйки нужны!<br>28 февраля прелиминарный мир таки был подписан. Бывший глава Правительства Национальной обороны складывает с себя полномочия и отъезжает в Испанию, а обязанности главы Французской республики отдаёт известному историку Адольфу Тьеру, в прошлом уже возглавлявшему правительство ещё при короле Луи-Филиппе. Новый, пока что временный президент, становится [[Зиц-председатель|компромиссной фигурой]], способной сплотить разномастные политические силы, [[Дом разделённый|даже в условиях войны не очень-то идущих на сотрудничество]]. К тому же, помимо бонапартистов он вполне устраивает и Бисмарка с Вильгельмом в качестве нового главы страны. Ну, уж теперь точно будет всё тихо? Ну будет же!? {{spoiler|[[Общеизвестный спойлер|Хрена с два]]!}}

=== Спин-офф: Парижская коммуна ===
[[Файл:Тьера_рвут.jpg|250px|thumb|right|Роялисты, орлеанисты, либералы и республиканцы делят Тьера на сферы влияния под «отеческим» взором Вильгельма]]
Между тем, в пережившем осаду, бомбардировку и несколько попыток восстаний Париже, разыгрывался… нет, не бардак, а натурально трэш, угар и содомия. Последствия тяжёлого голода и постоянные поражения и так разжигали гнев столичных жителей, но вот к власти пришло новое правительство, которое вроде бы как должно разгрести этот хаос. [[Звёздные Войны|Война оконч''ь''ена, и влад''ь''ика Тьер обещал нам мир ©]], кольцо блокады разомкнуто, а горожане больше не валятся наземь от голода и холода… И в первый же день марта 1871 года Бисмарк наносит звонкую пощёчину только что одобренному им французскому руководству, а заодно и всем французам: вдоль Елисейских полей состоялся парад победителей, о котором сам император Вильгельм мечтал со времён поражения под Йеной. Более того, германцы остаются в городе ещё на три дня, а парижанам предстоит кормить и обслуживать победителей. Господин президент смотрит на это безобразие сквозь пальцы, якшается с оккупантами… И [[О, ужас!|сколько-сколько]] мы теперь выплачивать проклятым бошам (да ещё и понятно, ''за чей'' счёт)? Да это какое-то Правительство ''Национальной Измены'' (© Карл Генрихович Маркс)!

Дальнейшие события не будут казаться внезапными, если помимо предвоенного кризиса Второй Империи упомянем ещё одну реалию блокады Парижа: помимо самого гарнизона под командованием Трошю и Дюкро, в городе находилось огромное количество нацгвардейцев, численность которых к моменту подписания перемирия достигла 300 тысяч. Увеличение численности нацгвардии проходило по всё той же программе тотальной мобилизации, что и создание армейских соединений, а в условиях тотальной блокады города почти что мизерное жалование нацгвардейцев было хоть какой-то призрачной гарантией спасения от голодной смерти и обморожения. Само собой, кадровые офицеры вроде поставленного [[Номинальный командир|номинальным командиром]] всея нацгвардии Парижа Паладина, да и даже некоторые солдаты «младших братьев по оружию», мягко говоря, не любили, где-то за низкий боевой дух даже на фоне общего низкого уровня всех войск, а где-то — по чисто корпоративным причинам, как к набранному по мобилизации немотивированному быдлу (''[[Лицемерие — это смешно|чья б корова мычала!]]''). Помимо уже существующего конфликта между армейцами и нацгвардейцами, окончательный клин между ними вбило перемирие 28 января: если Бисмарк потребовал разоружить линейные части, то о нацгвардии в условиях перемирия не было и слова, и почти трёхсоттысячный гарнизон гардемобилей сохранил своё оружие, включая немалый артиллерийский парк. Этот самый парк стараниями лояльных парижан удалось убрать подальше с глаз готовящихся ворваться в город германцев – к примеру, на Монмартр, вглубь рабочих кварталов. Кроме того, не в силах терпеть капитулянтские действия властей и старого армейского руководства, которого народ не без причин стал подозревать в желании сохранить за собой власть  и усидеть на своих местах, нежели дать отпор врагу, 30 января бойцы 145-го батальона нацгвардии вместе с младшими офицерами объявляют о создании Центрального Комитета Нацгвардии, куда входит по делегату от каждого нацгвардейского батальона. Возглавил комитет майор нацгвардии Гюстав Флуранс, по совпадению – ярый бланкист, а вскоре к нему присоединился и сам вечный революционер Бланки. Требования комитета к центральному правительству столь же просты, сколь и радикальны — предать суду всех сохранивших свои посты разжигателей войны и виновников военных поражений. По факту, уже с этого момента можно отсчитывать формирование будущего ядра Коммуны, взявшего на себя руководство его силовой частью. В Париже де-факто складывается двоевластие, а учитывая, что столица изолирована силами германских войск от остальной Франции, а тот же гарнизон под командованием Трошю подчинялся квартировавшемуся в Бордо правительству, то реальной именно Центральный Комитет остаётся реальной действующей силой.<br>[[Файл:Monmatrtre_guns.png|250px|thumb|left|Артиллерия нацгвардии на Монмартре]]Помимо конфликта между силовиками и нацгвардией, а также неприятием народом условий капитуляции и действий правительства, проблема существовала и в измерении социальной политики. Даже в условиях реальности, которую иначе как «[[Горе побеждённым!]]» не назвать, Тьер и его глубоко консервативный кабинет по факту собирался продолжать внутриполитическую линию низвергнутого императора, а многие видные бонапартисты (опять же, Паладин, Дюкро, Винуа…) так и вовсе продолжали занимать видные места в правительстве и командовании. Вся эта компания в рамках возвращения страны в русло мирного времени планировала активно закручивать гайки в духе Второй Империи. Для Парижа это означало отмену многих экстренных льгот, введённых в дни германской блокады: к примеру, запрет на продажу сданных в ломбарды от крайней безысходности вещей, отсрочки по квартирной плате, и наконец – первый шаг как минимум против пополнения нагцвардии – требование предоставления новобранцам доказательства своей неплатёжеспособности. Окей, всё вернули взад — денег вы нам, господа хорошие, когда дадите, чтобы мы с голоду не передохли или на улице за неуплату квартплаты не оказались? [[Бронебойный ответ|А никогда]] — более того, мил человек, ты прежде чем что-то требовать, сначала докажи факт своей нужды, а то мы тебя из нацгвардии [[О, мой зад!|того]]… В этих условиях уже после германского трёхдневного хавока в стенах французской столицы начальствующему над нацгвардейцами Паладину депутаты парижских округов наперебой докладывали, что давить на бедствующих парижан больше нельзя во избежание социального взрыва, однако бывший командир Луарской армии лишь отмахивался, что вопрос будет передан Министерству внутренних дел... когда-то в ближайшем будущем, а пока пусть отнесутся с пониманием. В этот момент рейтинг официального правительства, неспособного хотя бы полумерами поправить бедственное положение народа, [[Нулевой рейтинг|достигает своего дна]]. А когда верхи не могут управлять, как прежде, а низы в новых условиях жить не хотят, что возникает? Правильно, революционная ситуация. 
[[Файл:Napoleonshatal.jpg|250px|thumb|right|Я твой Наполеон колонна шатал!]]
15 марта национальное собрание и прибывший в Париж президент решается покончить с нацгвардией раз и навсегда, и уже после отказа платить бойцам жалование Паладин решает разоружить их с налёта силовыми методами. Впрочем, насмотревшиеся на разоружение армейских частей национальные гвардейцы давно поняли, в какую сторону ветер дует, и активно противились неоднократным попыткам отобрать у них оружие силой. После очередного провала такого вот рейда силами жандармов 17 марта, уже на следующий день подконтрольная правительству армия решилась окончательно захватить пушки на Монмартре, и двинулась на рассвете. Тем не менее, нацгвардейцы под командованием Центрального Комитета опережают войска, сплачиваются и организованно дают отпор. Командующих неподконтрольными Центральному Комитету Леконта и Тома, приказавшим стрелять по бунтовщикам на поражение, нацгвардейцы в тот же день захватили в плен и [[Суд Линча|поставили к стенке]]. К концу дня на сторону восставших [[Из силовиков в повстанцы|переходят]] даже части парижского гарнизона. Нацгвардейцы окончательно берут власть в свои руки. На следующий день правительство республики во главе с Тьером, видя куда всё повернулось, эвакуируется из Парижа в Версаль вместе с лояльными армейскими частями, администрацией и просто теми, кому при новой власти было что терять (включая жизнь, да), куда впоследствии перебираются те, кто ещё не успел уехать из Бордо. Над ратушей взмывает в небо то самое красное знамя Коммуны.

[[Файл:Тьер_идёт_на_войну_(1)_(1)_(1).png|200px|thumb|left|Диктатор-Тьер <s>идёт</s> ползёт на Париж. Карикатура коммунаров в газете «Папаша Дюшен»]]
Несмотря на то, что в городе ещё оставались недовольные новой властью, уже 26 марта Центральный Комитет организует всеобщие выборы в совет Коммуны, куда входят не только сторонники революционных преобразований с более чем троекратным перевесом, но и их противники. Впрочем, те либо отказываются от должностей, либо складывают их с себя, понимая, что ловить им при коммунарах будет нечего. 28 марта, на торжественном провозглашении Парижской Коммуны, её лидеры высказали своей главной целью сохранение республиканского строя во Франции, всяческого содействия коммунальному правлению и построению мирного общества, в котором достойный труд будет уважаем и доступен каждому. Правительство коммуны в пику раздутому бюрократизированному аппарату эпохи развитого бонапартизма, было поделено на десять комитетов с чётко фиксированными функциями. Планы преобразований коммунаров были поистине огромными: передать покинутые владельцами заводы рабочим с полным контролем над производством, [[Антиклерикализм|отделить церковь от государства]] и секуляризовать часть церковного имущества, ввести всеобщее светское образование, учредить демократический и гласный суд с ответственностью судей и равным доступом к защите прав, а также признать французскую национальную гвардию с выборными командирами, стоящую на страже народных масс, единственными легальными вооружёнными силами в стране вместо армии и полиции. Более того, к коммунальному управлению было предписано привести и другие французские города. Как вы можете заметить, все преобразования коммунаров являлись реакцией на негативные политические и экономические аспекты Второй Империи, а также предшествовавшей ей Июльской Монархии, и хорошим подспорьем для реформаторской деятельности послужила довоенная программа преобразований за авторством Гамбетты. Помимо прочего, коммунары стремились решить в режиме «здесь и сейчас» те острые проблемы, которые правительство Тьера планировало отложить на неопределённый срок – к примеру, отсрочить платежи по квартирным задолженностям до октября, а по векселям — на неопределённый срок, вернул без выкупа многие заложенные вещи из ломбардов, запретить ночной труд и штрафы на производстве, а также покончить с безработицей. Ну, и [[Поджог, убийство и переход на красный свет|до кучи, ввести республиканский календарь в лучших традициях Великой Французской Революции.

Так почему же тогда Коммуна проиграла? А потому что сами коммунары, стремясь создать своё справедливое государство, во многом допустили огромное количество грубых просчётов. Несмотря на светлые побуждения и масштабные планы, Коммуна так и не смогла сформулировать ни чёткого плана действий по претворению в жизнь, ни требований к эвакуировавшемуся в Версаль правительству, ни наладить систему управления в самом Париже. Сама Декларация к французскому народу, произнесённая 19 марта, была, скорее, общим набором выдержек из программных документов Прудона, нежели обнародованием гайдлайна создания первого пролетарского государства. К примеру, они практически сохранили старую финансовую систему вместо национализации банков, даже не собираясь притрагиваться к хравнившимся в сберкассах средствам, которое правительство Тьера не успело эвакуировать вместе с собой. Попытка организовать нечто вроде народной милиции и ЧК отличалась чрезвычайной наивностью, что позволяло без особых усилий свободно распространять антикоммунарскую пропаганду, что уж и говорить о версальских шпионах и агитаторах. К тому же, коммунары проявляли невероятный, [[Несовместимая с жизнью доброта|граничащий с безумием гуманизм]] в отношении своих классовых противников, и глупость такого подхода продемонстрировал первый бой 2 апреля на южных подступах к городу — уверенные, что братание решит всё, взятые в плен нацгвардейцы были без суда и следствия расстреляны версальскими войсками, а на следующий день так же казнили захваченного организатора Центрального Комитета Флуранса. Более того, версальцы сразу дали понять, что церемониться с восставшими парижанами не собираются, и казни пленников стали для них обыденным явлением. Спохватившиеся коммунары вскоре начали отвечать своим противникам взаимностью — забегая вперёд, результатом стало принятие 6 апреля декрета о заложниках, к которым относились, помимо пленных версальцев, также парижане, заподозренные в подрывной деятельности. Впрочем, даже усиление бдительности не помогло им покончить с версальскими диверсантами Сент-Илера, которые взорвали патронный завод улице Рапп. Более того, 14 апреля был введён декрет о 

К тому же, сам состав Коммуны, несмотря на ''относительную'' классовую близость, был весьма пёстрым: тут были и анархисты прудоновского толка, и неоякобинцы, сиречь, умеренные либералы, и первые социалисты, как утопического толка, так и более прагматичные и приземлённые протомарксисты, и, наконец, просто радикальные республиканцы, сплотившиеся на почве ненависти к предыдущим монархическим режимам. Каждая из этих фракций имела свой особенный взгляд на построение справедливого общества, и что более важно – в вопросах ''защиты и борьбы'' за завоевания революции.  Иными слоавми, даже в вопросах решения даже самых насущных проблем коммунары представляли собой такой же союз лебедя, рака и щуки, каким были эвакуировавшиеся в Версаль и объединившиеся вокруг Тьера буржуины и аристократы. Не сказать, что бонапартисты, роялисты и прочие консерваторы с дачи Людовика-Солнце были не в пример сплочённей, грызясь за очередную марионетку на троне, но один важный нюанс: [[По праву сильного|войска и военспецы у них были]], а у коммунаров — в лучшем случае нацгвардейцы, прошедшие минимальную тактическую подготовку, которые даже с любым боевым революционным духом не могли противопоставить выучке регулярной армии, тем более и до войны занимавшейся частым подавлением народных восстаний. Чёрт бы там — на первых порах даже этих бойцов у Тьера было около 25 тысяч, а нацгвардейцев — целых 300, и они могли легко задавить версальцев числом. Тем не менее, здесь сработал фактор, который некоторые историки оценивают как некий страх коммунаров показаться захватившими законную власть мятежниками, отчего так и не нанесли превентивный удар по Версалю. Но тут очень сильно помог Тьеру уже Бисмарк – железный Отто был, мягко говоря, не в восторге от левого правительства в Париже, которое мало того, что ещё и обещанную контрибуцию платить не захочет, так ещё и может стать дурным примером для не отошедших от Мартовской революции германских социалистов, а эти ребята солидаризировались со своими французскими геноссе на ура. К тому же, сам германский канцлер рассчитывал этим актом смягчить послевоенные отношения с французским правительством, которому он по факту оказал услугу и позволил удержаться на своих креслах. Так, с конца марта германское правительство начинает досрочное освобождение военнопленных задолго до подписания итогового мирного договора, а Тьер ставит командовать ими подлечившегося Мак-Магона. 


Наконец, последним гвоздём успешному противостоянию версальцам вбило тотальное военное дилетантство ― организованный сразу после казни Флуранса поход на Версаль 3 апреля провалился просто из-за ожидания, что всё ещё конфликт можно решить братанием, а не братанием и <s>пистолетом</s> пушкой, коммунары не взяли с собой никакой артиллерии, а некотопрые то форт Мон-Валерьен, открывавший дорогу в город, так и не был захвачен коммунарами. После того, как опорник был занят версальцами, коммунарам пришлось переходить к глухой обороне. 

[[Файл:Пер-Лашез.jpg|250px|thumb|right|Последний рубеж коммунаров на кладбище Пер-Лашез]]
Получив в свои руки армию, версальцы начинают методично подавлять коммуны в других крупных промышленных городах со значительным рабочим движением — Бордо, Лионе, Сент-Этьене, Тулузе и, конечно же, Марселе, где коммуна продержалась дольше всех. Расправившись с мятежами на юге страны, версальцы начинают бросок к Парижу. Положение коммунаров, лишённых поддержки за пределами столицы, оказывалось всё более тяжёлым. Опираясь на захваченные укрепления, версальцы то и дело отбивали вылазки в течение нескольких недель, пока командование не решилось покончить с мятежом одиним ударом. 21 мая последовал штурм Парижа, и армия Мак-Магона, не встречая сопротивления, вошла в столицу через [[Во лошаки!|никем не охраняемые]] ворота Сен-Клу. Впрочем, даже в таких условиях отыграть «[[Гражданская война в Испании|¡Hemos pasado!]]» ДТКЭСМ версальским войскам коммунары так просто не дали — началась та самая «[[Каратель-отморозок|Кровавая майская неделя]]». Версальцы продвигались по городу, выгрызая километр за километром улиц, в которых Коммунары дрались отчаянно, а кое-где натурально использовали [[Тактика выжженной земли|тактику выжженной земли]] — знаменитые отряды «[[Бригада амазонок|керосинщиц]]» создавали «[[Игра с огнём|огневой заслон]]» на пути наступающих версальцев, чтобы те не смогли занять здания и создать перевес в уличных боях. «Капитальные» каменные баррикады, построенные ещё по приказу Трошю на случай штурма Парижа немцами, оказались как нельзя кстати для противостояния версальцам и позволяли хотя бы выиграть время, пока те не подтянут крупнокалиберные пушки. В течение семи дней шли уличные бои, коммунары и версальцы устраивали расстрелы пленных и заложников, 29 мая был захвачен форт Венсенн — последний удерживаемый коммунарами пункт, а затем состоялся последний бой прямо на кладбище Пер-Лашез, перед стеной которого вскоре расстреляли всех уцелевших последних защитников Коммуны. После этого в городе развернулся уже «белый террор» со стороны Версальского правительства.

А на фоне творящегося кровавого пира 10 мая 1871 года был таки окончательно заключен мирный договор, правда, не в Брюсселе, как планировали, а во '''[[Мировая столица банков|Франкфурте]]'''. Помимо закрепления подписанного в Версале прелиминарного мира, он окончательно вырисовывал германские требования: территории Эльзаса и Лотарингии и те самые 5 миллиардов франков золотом, причём германские войска оставались во Франции для стимуляции выплат до 1874 года. Война, похоронившая одну империю и породившая другую, наконец-то была окончена…

== Итоги войны ==

=== Виновники торжества ===
[[Файл:Liberateuswarrior.jpg|250px|thumb|right|Освободи, французский воин!]]
* Объединенная Германия получила мощный толчок к дальнейшему развитию, (как за счет собственно объединения, так и за счет угольно-железных ресурсов Эльзас-Лотарингии и пяти миллиардов бабла). К 1890-м годам по уровню промышленного производства она обгоняет Францию, а к началу XX века начинает теснить Британскую империю, методично залезая островитянам «на задний двор» со своей продукцией, которая по качеству на уровне английской, а по цене — сильно дешевле.
** Из-за того, что Франция хоть и была разгромлена, но в качестве значительной политической силы была всё ещё сильна, идеи на тему «можемповторить» не покидали германское командование до 1914 года, а характер будущей войны подсказывал искать союзников. Так родился Союз Трёх Императоров (см. ниже), а после вынужденных перестановок в его составе в 1879 году — организованный «Двойственный» Австро-Германский союз, в который потом тремя годами позже вступила ещё и желающая поживиться французскими колониями Италия. До 1900-х годов именно Франция остаётся для Германии главным врагом.
* Франция после тотального разгрома и некоторых политических пертурбаций уже окончательно превратилась в республику, затаила на Германию лютую ненависть и поклялась отомстить любой ценой и, опять-таки, в союзе с кем угодно. Отсюда — сближение с вечным соперником в лице Британской империи и Россией, с которой буквально недавно побила горшки в Крымской войне, а вдобавок и унизила Парижским миром. [[Особенности национальной|Жить захочешь — не так раскорячишься]].
** Другая тенденция — явное тяготение к «сильной руке», однако при этом однозначно антимонархическое и антиконсервативное, которое будет сопровождать французское общество вплоть до Первой Мировой. Отсюда — такое явление, как «Буланжизм», вызванное к жизни военным министром Жоржем Буланже — планируемый разгон парламента, военный переворот и переход к активной реваншистской политике. {{spoiler|После того, как генерал отказался от переворота, сбежал в Бельгию, а затем и застрелился, явление прошло на спад, но любви к суровым реваншистам не убавило.}}
** Категорическое неприятие любого решения франко-германского конфликта, кроме как силового. Вариант «[[Победить миром]]» воспринимается как самое подлое национал-предательство<ref>Во многом, потому что несмотря на колонии и поистине огромные ресурсы, вариант «запилить <s>Четвёртый экономический Рейх</s> Третью экономическую Империю, а потом скупить всю Германию с потрохами» не работал — к тому моменту немцы стали сильно богаче французов и сами могли кого угодно в Европе скупить, кроме, пожалуй, Британской империи.</ref>, и эта позиция будет сохраняться вплоть до того же августа 1914 года, когда буквально за день до Мировой войны будет застрелен известный политик Жан Жорес, резко выступавший против нового вооружённого конфликта.
** Лютая шпиономания и выискивание «[[Германия захватит мир|германской угрозы]]» где угодно. Не сказать, что на фоне огромного количества пограничных инцидентов и провокаций причин для этого не было, однако в этом деле порой случались эксцессы. Отсюда — печально известное «[[w:Дело Дрейфуса|Дело Дрейфуса]]», когда всех собак [[Неправый суд|навешали]] на абсолютно невинового офицера, а реального немецкого шпиона [[Красная сельдь|благополучно упустили]].

=== Зрители ===
* Россия с ходу объявила об отказе от соблюдения условий Парижского мира 1856 года, и вплоть до конца 1870-х годов оставалась главным союзником и другом Германской империи, с подачи Бисмарка и Горчакова войдя в Союз Трёх Императоров и даже затащив туда ещё и [[Друг, которого никто не любит|Австро-Венгрию]]. Впоследствии, клин между бывшими союзниками вбила Русско-Турецкая война 1877 года, в которой Бисмарк [[И ты, Брут?|занял]] выраженную антироссийскую позицию и поддержал Австрию в её претензии на Балканы, а уже после смерти Александра II его сын стал наводить мосты (в том числе, и [[w:Мост Александра III|в прямом смысле]]) с побитой Францией.
* На юге Европы радостно объединилась Италия, которой мешал только французский гарнизон в Риме. Гарнизон этот впоследствии итальянцы запомнят, а заодно, как сказано выше, захотят поживиться колониями ослабленного французского соседа, так что при [[Маньяк-милитарист|Умберто I]] они тоже войдут в германский фарватер. {{spoiler|Правда, потом окажется, что отпилить у цесарцев Южный Тироль, Триест и прочие земли на Адриатике хочется куда больше, нежели драться с французами за какой-нибудь Алжир или Сенегал.}}
* Австро-Венгрия, до того мечтавшая о реванше за поражение 1866 года, после Седана и блокады Парижа окончательно осознала, что вопросов о лидерстве среди германских народов ей лучше не поднимать, довольно быстро вошла в фарватер Германии, а также сменила вектор внешней политики с запада на юг, в сторону окусывания кусков от распадающейся Османской Империи. Вот что Кёниггрец животворящий делает!

=== Политические и дипломатические тенденции ===
* Очередная «Геополитическая революция» в Европе, которая поставила под сомнение (хотя пока не уничтожила — это уже сделает Первая Мировая война) Венскую систему международных отношений, превратив «Неустойчивое равновесие пяти Великих Держав + кучка геополитических карликов», которых удобно использовать в этой игре как гирьки на весах, в просто «Равновесие пяти Великих Держав» и пока ещё слабой, но тоже старающеся встрять в эти игры Италии. Пресловутый баланс сил в Европе, обеспечивающий какую-никакую стабильность, ранее максимум выливавшуюся в конфигурации «двое крупных игроков против одного», с лишением возможности стравливать мелкие германские государства между собой и решать вопросы этого самого баланса, теперь грозил эпичным противостоянием «стенка на стенку» — Пруссия наглядно продемонстрировала, что можно самым эпичным образом [[Планета бьёт Громадную Империю|нагнуть одного из недавних европейских доминаторов]], а значит, и переделить за его счёт уже почти поделённый между Великими Державами мир, и этот пример был более чем заразителен. [[Подсветка|Подсвечен]] сей факт был Бенджамином нашим Дизраэли, который назвал Бисмарка «[[Победитель дракона становится драконом|Новым Бонапартом]]».
* Революционизирующиеся массы получили важную пищу к размышлению в виде самой Парижской коммуны, а также её печальных результатов. Именно после событий весны 1871 года Маркс пишет работу «Гражданская война во Франции», в которой он катком проходится по позиции анархистов-прудонистов и подвергает сомнению объединение с ними социалистов, затем на основе тех же событий спустя семь лет уже Энгельс поднимает вопросы ''диктатуры пролетариата'' в труде «Анти-Дюринг», а уже на основе анализа трудов классиков и, в том числе, хода самой Коммуны уже [[Красный Октябрь|сильно много позже]] Ильич создаёт свой Magnum Opus «Государство и революция». Впоследствии, уже Большая Советская Энциклопедия, хоть и воздавала бланкистам должное в вопросах организации рабочего движения во Франции, а впоследствии и во всей Европе, всё-таки относилась к ним более чем критически, называя их формы организации пролетарского государства «сектантскими».

== Интересные факты ==
* В день битвы при Кульмье произошло первое и единственное в этой войне морское сражение: у берегов Кубы схлестнулись французское авизо «Бувэ» и прусская канонерская лодка «Метеор». [[Дакка|Курьёзная перестрелка]], а затем — и [[Иду на таран!|таран]] со стороны «Метеора», окончились в духе анекдота про лесника: вышедший из гавани Гаваны испанский фрегат «Эрнан Кортес» разогнал дуэлянтов, и обоим корабликам пришлось убираться восвояси. А вот грандиозного десанта на Балтике, как планировал Лебёф, таки не состоялось, даже несмотря на полное отсутствие у Пруссии нормального современного флота.
* «Господа — ура! Французы отступают к Мецу!» — этими словами открыл заседание Государственного совета царь-батюшка Александр II. И вообще, как было сказано, после унизительного [[Крымская война|Парижского мира]] Российская империя [[Враг моего врага|активно поддерживала]] Пруссию, а каждое успешное действие против французской армии сопровождалось для полководцев громкими поощрениями от российского императора. По итогам войны полку российских фельдмаршалов прибыло — ими стали Мольтке, Штейнмец, Фридрих-Карл и Кропринц Фридрих, а ещё все они стали георгиевскими кавалерами и (кроме Штейнмеца), ни много ни мало, были награждены Орденом Андрея Первозванного — высшей российской наградой.
* Не особо сведущий в военном деле Тьер в переписке с Бисмарком постоянно обвинял того в использовании в кавалерии [[Гордая и воинственная раса|некой дикой кочевой народности]]. На недоумение германского канцлера, новоиспечённый французский президент постоянно указывал в документах на каких-то… ''уланов''. Каково же было его удивление, когда он узнал, что этим неведомым тюркским словом в прусской армии назывались многократно виденные им лёгкие кавалеристы с пиками, в характерных квадратных шлемах! Просто во французской армии этот род кавалерии назывался термином «лансье». [[Получается смешно|Получилось смешно]]<ref>А теперь ещё один разрыв шаблона: аутентичные ''уланы'' были заведены во Французской армии ещё при Людовике XV во время [[Семилетняя война|Семилетней войны]], и состояли уланские полки как раз из татар, а после увеличения численности — из поляков и литовцев.</ref>.
* Во время осады французской столицы помимо «Воздушного моста» парижане активно использовали голубиную почту — по самым скромным подсчётам, из Парижа в Тур за всё время германской блокады улетело более трёх сотен голубей, которых, кстати, отвозили те самые аэронавты. Помимо важных донесений и фронтовых сводок, птичек использовали и для доставки частной корреспонденции, правда, в этом случае цена была гораздо выше.
* Изначально Бисмарк был против того, чтобы отторгать от Франции какие-либо территории, предпочитая ограничиться лишь той самой пятимиллиардной контрибуцией, ибо как опытный дипломат, понимал, ''насколько'' мощный повод для [[Тотальный реванш|реванша]] он подкидывает хоть и [[Повержен я во прах|посрамленному и разгромленному]], а всё же ''не добитому'' соседнему государству, которое, как-никак, вторая по размерам и богатству колониальная империя Европы. Повторилась ситуация с обстрелом Парижа, только с обратным знаменателем: Мольтке, кронпринц и Фридрих-Карл возопили «А за что мы тогда воевали!?». Пришлось уступить. {{spoiler|Как покажут [[w:Версальский договор|дальнейшие]] [[w:Рурский конфликт|события]], старина Отто был прав, хотя эльзасский уголёк очень помог с модернизацией промышленности.}}

== Военные (и не только) новшества ==
[[Файл:Panzerzug.jpg|250px|thumb|right|Бронепоезд Дюпуи де Лома]]
* [[Справочник автора/Бронепоезда|Бронепоезда]] — не сказать, что совсем уж новшество (Северяне во время [[Гражданская война в США|Американской Гражданской]] не дадут соврать), но именно во время галльско-тевтонской зарубы самоходные бронированные батареи на рельсовом ходу стали активно применяться обоими сторонами, и далеко не только в виде орудий на открытых платформах. Так, до замыкания кольца вокруг Парижа пруссаки активно ставили гаубицы с мортирами на блиндированные платформы и пускали их [[Hit&Run|хит-энд-раном]] вдоль городских стен, чтобы не попасть под огонь фортов. А коммунары после того, как им в руки попал личный бронепоезд низвергнутого Наполеона III, отдали его своим кулибиным на доводку, и использовали в боях с версальцами. Так же они поступили с единичным казематным бронепоездом конструкции известного инженера Дюпуи де Лома.
** После войны по опыту применения бронепоездов военный инженер Буайен предложил создать безрельсовый панцерцуг на паровом ходу, который должен был перемещаться при помощи «самодвижущегося рельсового пути», по сути — (прото)гусеничного хода шириной в корпус, и помимо самоходной батареи служить ещё и прообразом бронетранспортёра. Увы, технические (а тем более, финансовые) возможности для создания стимпанковых танков в стиле Дикого Веста, в послевоенной Франции были ограничены.
* Аэронавтика после той же войны Севера и Юга расцветала буйным цветом: во время той же осады Парижа на Монмартре и вокзале Аустерлиц были развёрнуты целые мастерские по производству воздушных шаров из практически безграничных запасов текстильной промышленности. Аэростаты-шарльеры из ситца или другой дешёвой ткани пропитывали специальным лаком, накачивали водородом или светильным газом, и пускали в полёт, организуя «воздушный мост». Улетевший в Тур Гамбетта подал пример, а остальные последовали за ним. Всего из осаждённой столицы улетело более 70 аэростатов.
** Парижский воздушный мост показал и главную проблему аэростатов — сильную зависимость от прихотей ветра и тотальную неуправляемость без привязи. Особенно болезненными оказались случаи, когда воздушный шар аэронавта Леонарда Безье вместо Юга Франции унесло ажно в Норвегию, а буквально за день до капитуляции Базена аэростат «Нормандия» с семью миллионами золотых франков на борту упал прямо на прусские позиции из-за разыгравшейся непогоды. Это подстегнуло развитие дирижаблей, проходивших до войны по категории несовершенных технических курьёзов (к примеру, дирижабль Жиффара), и уже в 1884 году французы совершат первый в истории полностью управляемый полёт на мягком электродирижабле «Франция». Германская империя не останется в стороне, и в 1900 году после ряда экспериментов уже упомянутый по ходу статьи граф Цеппелин придёт к конструкции классического жёсткого дирижабля.
** Печатная [[пропаганда]] прямиком на головы противника! Пролетая над стоящими под Парижем позициями германских войск аэронавты сбрасывали незваным гостям листовки с общим содержанием текста в стиле «Ваше дело неправое, враг будет разбит, победа будет за нами!». Впрочем, тевтоны, глядя на результаты очередных боёв, с усмешкой пускали эти пропагандистские материалы на туалетную бумагу.
** Оружейный концерн Фридриха Круппа по заказу прусского командования выпустил первую в мире экспериментальную 37-мм зенитную пушку, специально для борьбы с аэростатами (ибо винтовки Дрейзе не доставали). Выглядела протозенитка очень оригинально: установленное на тумбу орудие с клиновым затвором и [[Пушка-боксёр|ружейным прикладом]], наводившееся «на глаз» без маховиков.
* Аэрофотосъёмка! Вдохновителем и основоположником был известный фотограф Гаспар Надар, в 1860-е много экспериментировавший с фотосъёмками прямо из корзины аэростатов. Во время блокады Парижа он же предложил использовать воздушные шары именно для слежки за перемещением войск неприятеля.
* Диапроектор. Изобретён Жюлем Дюбоском, также покинувшим Париж «воздушным мостом». Впоследствии, это устройство стали использовать для расшифровки донесений, записанных на целлулоидную микроплёнку — ещё одно техническое новшество, позволявшее умещать в компактную форму [[Кирпич|огромные текстовые форматы]].
* [[Линейная пехота|Линейная тактика]] '''[[Конец Эпохи|ВСЁ]]''', и теперь — окончательно. Вроде бы, первые тревожные звонки прозвучали ещё при [[Гражданская война в США|Булл-Ране и Геттисберге]], но в Европе на куда менее уязвимые для массированного огня стрелковые цепи смотрели всё ещё с недоумением, и для того, чтобы от линейного строя отошли, понадобились Сен-Прива и Седан, в котором наступающие плотным строем сначала прусские, а затем и французские гвардейцы самоубились об окопавшегося неприятиеля, палящего в такую шикарную мишень из всего, чего только можно.
* По окончании войны воюющие стороны окончательно перешли на металлические гильзы вместо бумажно-лакированных, а также на болтовые винтовки вместо разномастных систем с откидными и прочими затворами<ref>Британцы, впрочем, продолжали использовать семейство винтовок системы Мартини-Генри с откидным затвором, за её неубиваемость буквально на любом конце земного шара, но после того самого боя при Изандлване, в котором пал Эжен Наполеон, глупые зусулы заставили консервативных красномундирников перевооружиться на что-то более современное. А в российской армии появилась знаменитая Берданка, тоже изначально американская разработка.</ref>. Первыми ласточками стали винтовки Маузера 1871 года и Гра 1874 года соответственно. Однозарядные и сравнительно крупнокалиберные. Впрочем, вскоре франко-германская гонка вооружений позволит создать первые многозарядные малокалиберные (8 мм) винтовки под патрон с бездымным порохом и конической пулей — винтовки Лебеля и Шлегемильха, но это уже совсем другая история.
* Бал окончательно стали править стальные казнозарядные орудия с клиновым/поршневым затвором. Отставание Франции в артиллерийском парке впоследствии стимулирует разработку, а затем и принятие на вооружение в 1897 году совершенно нового вида орудий — скорострельных полевых пушек с гидропневматическим тормозом отката, в частности, той самой «Французской 75», которая даст [[Отец семейства Копиркиных|новую волну подражаний]] во всех странах.
[[Файл:Rbswurst.jpg|250px|thumb|right|Немец, перец, колбаса гороховая!]]
* Вдоволь намучившись с осадой крепостей, и французы, и немцы начинают поиск новой начинки для фугасных снарядов, ибо старый чёрный порох уже не катит, а Нобелевский динамит и производные выстрела из обычных орудий не выдерживают. Всё та же послевоенная гонка вооружений приводит к тому, что французы в 1885 году переходят на тринитрофенол (та самая шимоза), а немцы спустя пять лет — на тротил. Все эти вещества вместе с их взрывными свойствами были открыты ещё как минимум за 20 лет до самой войны, но именно многократный опыт борьбы с капитальной фортификацией заставил химиков заняться «пробуждением демонов».
* [[Армейский паёк|Солдатские пайки]]! Много ли армия навоюет на пустой желудок? В 1867 году повар Иоганн Грюнеберг изобретает ту самую гороховую колбасу — концентрат из свиных жиров и гороховой муки, годной для разваривания в солдатских котелках или чтобы погрызть всухую, как НЗ. А во французской армии с 1869 года распространение получил маргарин (или [[Устаревшее название|олеомаргарин]] изначально), изобретённый Иполлитом Меже-Мурье как дешёвый и способный долго храниться заменитель масла.

== [[Дофига персонажей|Действующие лица]] ==

=== Французские ===
* '''Наполеон III''' — первый и единственный император Второй Французской Империи. К моменту начала войны представлял [[Уже не торт|бледную тень]] того [[Деятельный правитель|молодого энтузиаста на троне]], и несмотря на попытки сохранить остатки трезвого мышления и самообладания, уже был глубоко больным человеком. Как и его знаменитый дядюшка, пытался брать на себя руководство армией и командовал войсками в битве при Седане, в которой впоследствии оказался разбит, пленён и низложен. Закончил свои дни в [[Великий Смог|британской столице]].
* '''Леон-Мишель [[Оливы, макароны и серенады|Гамбетта]]''' — адвокат, непримиримый оппозицонер Второй Империи и идейный республиканец, состоявшей в Его Величества Оппозиции. После низложения Наполеона стал  министром внутренних дел, получил фактически диктаторские полномочия и улетел из осаждённого Парижа в Тур, откуда начал руководить страной. После ряда поражений подписал прелиминарный мир с Бисмарком, эмигрировал и ненадолго ушёл из политики. После окончания Коммуны вернулся и даже успел побыть премьером.
* '''Адольф Тьер''' ― первый президент Третьей Французской республики, в прошлом — известный автор трудов по истории Великой Французской Революции, а также неоднократный глава кабинета министров при Июльской монархии Луи-Филиппа. Подавлял Парижскую Коммуну и вёл переговоры с Бисмарком о будущем мире, а после наведения порядка – выбивал деньги для контрибуции и восстанавливал порушенную Наполеоном международную репутацию.
* '''Эдмон Лебёф''' — первый военный министр Наполеона III, ветеран Опиумных Войн с Китаем, «[[Генерал Потрошиллинг|ястреб]]» и горячий сторонник немедленной войны с Пруссией. После ряда поражений в Эльзасе снят с должности и отправлен в армию Базена, с которой спустя три месяца после начала войны и сдался в германский плен.
* '''Ашиль Франсуа Базен''' — командующий Вогезской армией. Эталонный [[Генерал Фейлор]] даже на фоне не особо удачливых коллег по цеху. Несколько раз получил горячих от Мольтке, затем заперся в Меце вместе с 80-тысячным контингентом, который, [[Необузданные догадки|по слухам]], планировал использовать в будущем военном перевороте, но Фельдмаршал Голод и армия Фридриха-Карла под стенами крепости решили иначе. Бесславное окончание боевого пути описано в соответствующем разделе.
* '''Патрис де [[Кельты в килтах|Мак-Магон]]''' — командующий Шалонской армией, ветеран [[Крымская война|Крымской войны]], исполнительный профессионал без фантазии ©. Раненный, попал в плен на начальном этапе Седанской битвы, а потому избежал позора капитуляции. В дальнейшем — главнокомандующий версальскими войсками в боях против коммунаров. После войны он, как и Тьер, стал президентом в качестве очередного [[Зиц-председатель|спойлера]], пока милые его сердцу бонапартисты грызлись с роялистами и республиканцами<ref>Что характерно, на этом посту активно противостоял попыткам роялистов в лице графа Шамбора вернуть Бурбонов на трон.</ref>. Что характерно, остался на посту и после того, как Франция окончательно стала республикой.
* '''Луи Фадерб''' — командующий Северной армией, бывший генерал-губернатор Сенегала и станция Парижского метро. Воевал против соединений Гёбена недалеко от бельгийской границы, при Бапоме и Сен-Кантене. После войны переквалифицировался в [[Фараоны и пирамиды|египтологи]].
* '''Луи д’Орель де Паладин''' — первый командующий Луарской армией. Разбил фон дер Танна при Кульмье, но после реванша баварцев и пришедшего им на помощь Фридриха-Карла сложил с себя командование и уже занимался внутригосударственными делами. Впоследствии руководил парижской нацгвардией вплоть до того самого злосчастного решения о её разоружении.
* '''Альфред де Шанзи''' — бывший начальник Римского гарнизона и второй командующий Луарской армией после сложившего с себя командование Паладина. Практически всё время безуспешно бодался с Фридрихом-Карлом, пока окончательно не был разбит при Ле-Мане. Впоследствии был арестован и едва не казнён коммунарами. После Коммуны стал губернатором Алжира.
* '''Шарль [[Горные орлы, фета и туристы|Бурбаки]]''' — генерал от кавалерии в армии Базена, а затем — командующий Восточной армией. После вынужденного отступления в Швейцарию не вынес позора и попытался застрелиться, но отделался сломанной челюстью. После окончания войны попытался войти в политику и участвовал в муниципальных выборах от бонапартистов. {{spoiler|[[Хроническое невезение|Проиграл]].}}
* '''Луи Трошю''' — комендант Парижа и военный министр в Правительстве Национальной Обороны. До войны [[Единственный нормальный человек|неоднократно призывал]] военное министерство Лебёфа перенять у пруссаков систему военной организации, и вообще, не воспринимать будущего потенциального противника так беспечно. Во время войны руководил обороной столицы и неоднократно пытался прорвать блокаду. После Версальского мира вышел в отставку и более не возвращался в политику.

=== Германские ===
* '''Вильгельм I''' — прусский король и президент Северогерманского Союза. К моменту начала конфликта был уже далеко немолод и не обладал той решительностью молодого кавалериста из Наполеоновских войн, а тем более разгонявшего Мартовскую революцию «Картечного принца», однако проявил себя отличным кадровиком, сумев грамотно приставить к делу [[Золотое трио|нижеописанную троицу]]. После победы в войне стал первым императором уже единого германского государства.
* '''Отто фон Бисмарк''' — дипломат, железный канцлер™ Пруссии и впоследствии — Германской Империи. По факту, режиссёр всей этой заварухи, без дипломатического таланта которого войны в том виде, в котором она окончилась для германских государств, просто бы не случилось. По итогам войны получил княжеский титул и фактически реальную власть в стране.
* '''Хельмут фон Мольтке старший''' — главнокомандующий прусской армией, концентрированный [[генерал-шахматист]], разработчик плана военной кампании против Франции. Командовал армией в битве при Гравелоте (неудачно), при Седане (удачно), руководил блокадой Парижа. После войны получил от Александра II ажно Андрея Первозванного, Святого Георгия и титул российского фельдмаршала.
* '''Альберт фон Роон''' — [[В тени колосса|незаслуженно забытый]] в тени Бисмарка и Мольтке военный министр Пруссии и блестящий военный организатор, сумевший создать ту самую германскую военную машину, силами которой будут одержаны победы над Францией. Более того, именно он и пристроил тандем из Мольтке и Бисмарка к делу.
* '''Фридрих Карл Николаус фон Гогенцоллерн''' — племянник Вильгельма, командующий Второй прусской армией и носитель [[Героический красный|эпичного красного гусарского доломана]]. Единственный из аристократических отпрысков рода Гогенцоллернов, чьи полководческие таланты признавал сам Мольтке. Воевал против Базена, держал осаду Меца, а потом ― дважды бил Луарскую армию. [[Человек или пароход?|Человек и броненосный крейсер]].
* Кронпринц '''Фридрих''' — сын и наследник Вильгельма, [[крутой бородач]], командующий Третьей прусской армией. Участвовал в битве при Седане и блокаде Парижа, периодически отбивая попытки деблокады со стороны столичного гарнизона. В 1889 году таки стал императором, но к тому моменту был уже смертельно болен [[Кошмарные медицинские состояния|раком гортани в терминальной стадии]], и [[Халиф на час|проправил всего 99 дней]]. [[Природа отдохнула|Отец]] [[Глупый король|царя-тряпки]] Вильгельма II.
* '''Карл фон Штейнмец''' — генерал от кавалерии, «чёрный [[гусар]]», герой [[Наполеоновские войны|битвы под Йеной]] и командующий Первой прусской армией. Громил австрийцев при Кёниггреце, а потом уже – армию Фроссара при Шпихерне. Увы, несмотря на то, что порох в пороховницах у деда ещё оставался, после того как чуть не угробил гвардейцев при Сен-Прива, отправлен Мольтке в почётную отставку и повышением до генерал-губернатора всея Пруссии и фельдмаршала.
* '''Людвиг фон дер Танн''' — баварский генерал, неоднократный участник войн за Объединение Германии, в которых [[Враг мой|сражался против Пруссии]]. Брал Орлеан и сражался с Луарской армией под командованием Паладина, потерпел поражение, но вскоре с лихвой за него отыгрался.
* '''Август фон Гёбен''' — командир корпусного уровня в составе армии Мантойфеля, ветеран гражданских войн в Испании, а также Австро-прусской войны, в которой [[Враг мой|громил нынешних южногерманских союзников]]. Воевал при Шпихерне, далее на завершающем этапе войны брал Перонну и противостоял Фадербу с его Северной армии, которую обнулил при Сен-Кантене.
* '''Эдвин фон Мантойфель''' — командующий Первой прусской армией после вынужденной отставки Штейнмеца. Действовал на северо-востоке Франции, парировал удары идущих на деблокаду Бельфора Бурбаки и Кленшана. Ещё один андреевский и георгиевский кавалер. А, до кучи – [[Хлеб, яйца, молоко, гуро|прадед]] [[Вторая мировая война|командира танковой дивизии «Гроссдойчланд»]] Хассо фон Мантойфеля.

=== Коммунары ===
* '''Луи Бланки''' ― «вечный революционер» социал-утопистского толка, пытавшийся похерить французскую монархию чуть ли не на постоянной основе со свержения [[Злодей-консерватор|Карла X]] в июле 1830 года. К моменту событий Коммуны был арестован за попытку [[Мыши плакали, кололись...|поднять очередное восстание]] уже в осаждённом Париже, однако его идеи легли в основу действий коммунаров, где и подверглись проверке временем. {{spoiler|[[Общеизвестный спойлер|Не прошли]]}}.
* '''Эжен Варлен''' — мастер-переплётчик и профсоюзный организатор. После участия в съезде Первого Интернационала 1866 года вместе с коллегами по цеху организует Общество взаимного кредита и взаимопомощи, стараниями которого добивается создания столовых для малоимущих, бесперебойную работу которых по мере возможного старается поддерживать вплоть до окончания блокады Парижа. В дни Коммуны отвечал за снабжение и продовольственную безопасность, пытался кое-как объединить рабочих под лозунгами прудонизма после раскола коммунаров. Впоследствии сражался на баррикадах, был взят в плен и расстрелян версальцами на кладбище Пер-Лашез.
* '''Ярослав Домбровский''' — польский офицер, вдохновитель поддержанного Наполеоном III Восстания 1863-64 годов. Сбежал во Францию после ареста в России, активно пытался предложить Наполеону, а затем и Трошю с Гамбеттой формирование польских легионов для противостояния немцам. Впоследствии, стал генералом Коммуны и одним из руководителей обороны Парижа от версальцев. Был тяжело ранен в бою на баррикадах и вскоре скончался от последствий ранения.
** '''Валерий Врублевский''' — ещё один офицер из Царства Польского и участник вышеупомянутого Восстания, после поражения которого также бежал во Францию, где вступил в национальную гвардию. В событиях весны 1871 года также стал коммунарским генералом и оборонял Париж, однако, в отличие от Домбровского, пережил Коммуну и эмигрировал в Лондон, где познакомился с классиками Марксизма и даже вступил в Первый Интернационал. Попал под амнистию коммунаров 1885 году, вернулся во Францию, тихо скончался под Парижем и был похоронен с почестями.
* '''Шарль Делеклюз''' — журналист, оппозиционер и политзаключённый при Наполеоне III, идеолог неоякобинства. Несмотря на приверженность неоякобинским позициям, во многом способствовал объединению коммунаров под общими лозунгами единства во имя победы над реакционерами из Версаля, пытался навести порядок в вооружённых силах Коммуны и зачастую работал «главноуговаривающим» для нацгвардейцев и городских партизан. Погиб на баррикадах во время «Кровавой майской недели». 
* '''Гюстав Флуранс''' — [[Учёный и офицер|учёный-антрополог и офицер национальной гвардии]]. От основной должности был отстранён [[Католики плохие|католической комиссией]] за атеистическо-материалистские взгляды, после чего пустился во все тяжкие: и воевал на Крите против османского владычества, и с Марксом в Первом Интернационале заседал, а после падения Второй Империи вернулся во Францию, где и стал одним из генералов Коммуны, участвуя в обороне города. Казнён версальцами.
* '''Луиза Мишель''' — учительница литературы, поэтесса, феминистка первой волны, да и вообще, дама очень яркой судьбы. Долгое время была идейной бланкисткой, организовала собственную школу и вошла в «Общество за отстаивание прав женщин». Во время Коммуны сражалась на баррикадах, после поражения коммунаров была сослана в [[Тёплые моря и пиратские острова|Новую Каледонию]], где не только не опустила руки, обучая местных островитян французского, но даже помогала их восстанию против французской колониальной администрации. После амнистии [[Разбитый идол|отреклась от провалившегося бланкизма]], примкнула к анархистам и даже дожила до русской Революции 1905 года, которую горячо поддержала. Ах да, тоже станция парижского метро.
* '''Лео Франкель''' — [[Гуляш и чардаш|венгерский]] [[Пейсы, кашрут и день субботний|еврей]], ювелир, журналист и сопредседатель Первого Интернационала, один из немногих марксистов в рядах коммунаров. При Коммуне руководил Комитетом по финансам, также сражался и был ранен на баррикадах. После поражения Коммуны бежал в Лондон, где также работал по линии Первого Интернационала, поддерживая двух бородатых немцев в противовес анархистам (опыт был, ничего не скажешь), да и вообще, имел весьма бурную жизнь — вернулся на Родину, где был арестован, а после отсидки стал одним из основателей уже Второго Интернационала.
* '''Гюстав Курбе''' — один из величайших французских художников XIX века и основателей ''реализма'' в европейской живописи<ref>Чтобы понимать, что есть реализм, достаточно сказать, что само это слово, брошенное в адрес Курбе и его творчества, было [[Принять оскорбление как комплимент|саркастично-ругательным]], ибо в канонах господствовавшего тогда в европейском искусстве ''академизма'' максимально объективное изображение реальности со всеми её как красотами, так и неприглядностями, очень не приветствовалось, а художникам предписывалось творить на «вневременные» и глубоко идеализированные исторические и религиозные сюжеты.</ref> и автор таких известных шедевров, как «Похороны в Орнане» и «Отчаяние». Руководил Комитетом Коммуны по культуре, был инициатором того самого сноса Вандомской колонны, после поражения коммунаров полгода отсидел в тюрьме, после чего эмигрировал в Швейцарию, где и умер. Уже после Первой Мировой войны был торжественно перезахоронен на малой родине.

=== Знай героев в лицо: ===
<gallery>
Файл:Napoleon III.jpg|Наполеон III
Файл:Бисмарк канцлер.jpg|Бисмарк
Файл:WilhelmIofPrussia.jpg|Вильгельм I
Файл:Leboeouf.jpg|Лебёф
Файл:McMahon.jpg|Мак-Магон
Файл:Bazaine.jpg|Базен
Файл:Тьер фото.jpg|Тьер
Файл:Nationaldefence.jpg|Правительство Национальной Обороны. Триумвират из Трошю, Гамбетты и Фавра – сверху.
Файл:Moltkeelder.jpg|Мольтке
Файл:Roon.jpg|Незаслуженно забытый Роон
Файл:Emperor Friedrich.png|Кронпринц Фридрих
Файл:FreidKarld.jpg|Фридрих Карл
Файл:Steinmetz.jpg|Штейнмец
Файл:VDTANN.jpg|Фон дер Танн
Файл:Aurelle de Paladines.jpg|Паладин
Файл:Chanzy.jpg|Шанзи
Файл:BourbakiGent.jpg|Бурбаки
Файл:Фадерб и Гёбен.jpg|Фадерб и Гёбен. [[Стопроцентное внешнее попадание|И ведь похожи, черти!]]
Файл:Manteuffel.jpg|Мантойфель
Файл:Blanqui.jpg|Бланки
Файл:Varlin.jpg|Варлен
Файл:Domborowsky.jpg|Домбровский
Файл:Wrublevski.jpg|Врублевский
Файл:Louise Michel.jpg|Луиза Мишель
Файл:Flourense.jpg|Флуранс
Файл:Delecluze.jpg|Делеклюз
Файл:Gustave Courbet.jpg|Курбе
</gallery>

== Что тут есть ==
* [[Знаменитая вступительная фраза]] — «Последняя пуговица пришита к последнему мундиру. Начинайте, сир!» Эдмона Лебёфа, убедившего Наполеона в несокрушимости французской армии.
* [[А у меня длиннее!]] — знаменитые стальные пушки Фридриха Круппа, бьющие на 8 километров, позволили немцам безнаказанно обстреливать Париж с господствующих высот, в то время как французские орудия Ла Хитта прицельно били максимум на 5 километров максимум, а старая крепостная гладкоствольная артиллерия — и то вдвое меньше. В итоге вооруженные этими орудиями форты, вынесенные на 5 километров от центра французской столицы нисколько не повлияли на ситуацию.
** Упомянутые ниже винтовки Шасспо превосходили по максимальной дальности своих сходных по конструкции оппонентов за авторством Дрейзе более чем в два раза ― как раз одна из причин, почему старый добрый пехотный раш с частой штыковой прусские войска практиковали включительно до Седана, а их южногерманские союзники, вооружённые дульнозарядными штуцерами под пули Минье — до окончания всей зарубы как таковой. Это же касалось и митральез, которые начинали выкашивать германскую пехоту задолго до того, как зольдатен в пикельхельмах приближались к позициям.
** Уже после того, как кадровая французская армия кончилась после Меца и Седана, те же луарцы и северяне, к примеру, аналогично вооружались штуцерами с местных арсеналов, и сами стали практиковать раш на германские позиции для [[Подпустить поближе|нивелирования вражеской «длиннорукости»]] — выхода иного не было.
* [[Бой-баба]] — помимо вышеупомянутой Луизы Мишель на стороне коммуны сражалось немало женщин, как идейных феминисток, так и просто сторонниц новой народной власти, к примеру переплётчица-анархистка Натали Лемель и русская революционерка Елизавета Дмитриева-Томановская, организовавшие оказывающий помощь раненным коммунарам Женский союз защиты Парижа. Всего версальские военно-полевые суды привлекли к ответственности 1051 сторонницу коммуны, хоть и процент ''политических'' обвинённых среди них спорен.
* [[Генерал-шахматист]] — собственно, Хельмут фон Мольтке. В том числе и пример «[[Жертва сверхспециализации|с обратным знаменателем]]» — в качестве [[Генерал-рубака|инверсии тропа]] проявил себя далеко не лучшим образом и едва не угробил вверенное ему войско.
* [[Героический красный]] — то самое знаменитое Красное Знамя коммунаров, символ восставшего Парижа. Впоследствии было сохранено как реликвия и передано молодой Советской России в 1924 году.
* [[Городской партизан]] — франтиреры, французские партизаны, умело действующие против германских войск в городских боях на завершающем этапе войны.
* [[Господа, это символично!]] — реакция правительства Гамбетты на победу при Кульмье и освобождение Орлеана. Ассоциации с Жанной д’Арк возникли сами собой и активно муссировались пропагандой, вселяя надежду на перелом в войне. [[Это встречный паровоз|Недолго музыка играла…]]
** Сами пруссаки выбрали дату провозглашения Вильгельма I германским императором тоже не случайно — именно 18 января 1701 года курфюрст Бранденбурга Фридрих I выторговал у Австрии право короноваться в качестве прусского короля.
* [[Война чужими руками]] — в вопросе усмирения Парижской коммуны Бисмарк отстранил германские войска от её подавления. Зачем, если сейчас вернуть пленных, поставить над ними записного бонапартиста Мак-Магона и пустить их в бой — не только от проклятых мятежников избавимся, так ещё и новая власть в очередной раз должна окажется?
* [[Восстание в тылу]] — Бланки по старой памяти пытался поднять восстание в осаждённом Париже, после чего и был арестован. А вот сама Коммуна, восставшая после того, как Тьер и его кабинет доигрались с закручиванием гаек — пример уже с фитильком: сама война к тому моменту была уже окончена, и германские войска выполняли, в основном, оккупационные функции.
* [[Враг мой]] — на стороне возглавляемого Пруссией Северогерманского союза сражались войска Баварии и Саксонии, которые в предыдущей войне поддерживали Австрию в споре за первенство в объединении германских земель. В этой войне они не только воевали с пруссаками на одной стороне, но и возглавлялись зачастую прусскими же командирами.
* [[Вундервафля]] — многоствольные пулеметы («митральезы») системы Реффи и Монтиньи, по сути, представлявшие собой блок нарезных стволов в бронзовом кожухе, стреляющий залпом. До изобретателя, который, видимо хотел сделать дробовик с увеличенной за счет нарезов и цилиндрических пуль дальности, не дошло, что эти самые нарезы резко уменьшают разлет свинца и убить удастся МАКСИМУМ двух-трех вражеских бойцов. Монтиньи, конечно же, приделал рукоятку а-ля [[Многоствольный пулемёт|Гатлинг]], чтобы стрелять очередями, но тут все запороли генералы Трошю и вышеупомянутый Лебёф, боявшиеся немецких агентов. Эту страшную во всех смыслах пушку даже на учениях не показывали, так что когда она попала на фронт, французские солдаты не слишком-то понимали назначения и тактики применения этого многоствола. Не говоря о том, что весил он как хорошая гаубица.
** Это они ещё не видели четырёхствольный недопулемёт братьев Габер, растиражированный в количестве аж сотни (!) образцов. Четыре ствола, восьмизарядный магазин с муторной перезарядкой — как сказал всё тот же приснопамятный Лебёф, у бойцов с четырьмя винтовками скорострельность и то в два раза больше.
** Игольчатые ружья Шасспо и Дрейзе казались таковыми на фоне недавних дульнозарядных штуцеров, коими вооружались южногерманские контингенты. Правда, прусская винтовка к 1870 году считалась устаревшей.
*** Основной причиной отказа французов от предложенной им винтовки с патроном в металлической гильзе стали всё-таки опасения логистического плана: такие патроны требовалось не только производить на крупных фабриках (которые один несчастный случай, не говоря уже о преднамеренной диверсии, мог вывести из строя на долгое время), но и доставлять впоследствии на фронт. А с транспортом у французов были очень большие проблемы. В то же время, бумажные патроны для винтовки Шасспо солдаты могли изготавливать сами в любой момент, и компоненты для них можно было возить немного проще (пули всё ещё можно было выплавить на привале, порох привозился единой массой как для пехоты, так и для артиллерии, а капсюли были небольшие и носить с собой их запас было не так трудно, нитка же с бумажкой у любого приличного солдата всегда были с собой).
* [[Делатель королей]] — именно Мольтке, Роон и Бисмарк сделали своего короля и президента Северогерманского союза императором единой Германии. Что характерно, изначально Вильгельму хотели дать другой титул, хотя бы оставить ему пост президента, однако поскольку разбитые Наполеон III и Франц-Иосиф тоже носили императорский титул, его принятие со стороны прусского короля означало, как минимум, [[Победитель дракона становится драконом|равенство с геополитическими соперниками]].
* [[Генерал Фейлор]] ― огромное количество французских полководцев во главе с Базеном. Людвиг фон дер Танн с германской стороны тоже начинал как таковой, но потом исправился во Втором Орлеанском сражении.
* [[Захват флага]] — краснорубашечники Джузеппе Гарибальди хоть и не смогли противостоять армии генерала Вердера в открытом бою под Дижоном, однако сам город они обороняли [[Стоять насмерть|более чем стойко]], а бригада под командованием сына итальянского командующего отличилась, таки выбив 61-й прусский Померанский полк с позиций и захватив его знамя — единственный случай за всю войну.
* [[Золотое трио]] — Бисмарк, Мольтке и Роон, троица, усилиями которых была создана та самая германская военная машина, позволившая Пруссии победить в войне.
* [[Ирония судьбы]] — окончательный мирный договор между Германской империей и Французской республикой был подписан во Франкфурте, городе, в котором двумя десятилетиями ранее провозглашение той самой Германской империи с треском провалилось.
* [[Красный Барон]] — не барон, а принц, но тоже красный — Фридрих-Карл Гогенцоллерн.
** И не баронесса, но очень даже «Красная дева Монмартра» — феминистка Луиза Мишель.
** Защитников Бельфора, отбивших все немецкие атаки и заслуживших почётную сдачу, окрестили «Бельфорскими львами» и одарили воплощением их героического прозвища — памятником в виде этого самого льва у крепостных стен.
* [[Крутой дедуля]] — пожалуй, эту войну можно с лихвой описать фразой «В бой идут одни старики». К примеру, генерал Карл фон Штейнмец. Лихой гусар, отметившийся ещё в [[Наполеоновские войны|войнах с дядей нынешнего Наполеона]], громил французов при Шпихерне, но вскоре был отправлен в отставку за огромные потери при Сен-Приваи и склонность к лобовым атакам. Впрочем, своего «Георгия» от Александра II таки получил.
** Баварский генерал Якоб фон Хартманн был старше Штейнмеца на год, и тоже разбил французов при Шатильоне, парировав попытку вырваться из Парижа. Руководивший обороной Страсбурга Жан-Жак Урих тоже разменял восьмой десяток, и стойко держался, пока доведённый до ручки городской совет не вынудил его сдать крепость. Да и 74-летний король Вильгельм, хоть уже не скакал на белом коне во главе колонн, как при Ватерлоо, но сопровождал войска и [[Генерал-шахматист|организовывал командование]] вплоть до Седана.
* [[Лётчик Ли Си Цын]] — во французской армии служил добровольцем будущий британский главнокомандующий [[Англо-бурская война|Герберт Китченер]] (тот усатый дяденька с плаката «Армия нуждается в тебе!»). Также на помощь французским войскам пришёл известный герой Рисорджименто, образованный революционер Джузеппе Гарибальди, партизанящий со своими краснорубашечниками в Бургундии, около Дижона.
** В рядах Парижской коммуны сражался польский революционер Ярослав Домбровский, дослужившийся до генеральского звания и вплоть до своей смерти руководивший обороной Парижа от Версальцев. К тому же, он предлагал ещё Наполеону III создать [[Иностранный легион|польский легион]] для службы во французской армии, но успеха не возымел.
* [[Лирой Дженкинс]] — кавалерия с двух сторон проявила себя на этой войне в духе сабжа. Так, Марс-ла-Тур, где произошло последнее крупное рубилово кавалеристов стенка на стенку, стал [[Последний парад|финальным аккордом]] для классической эпохи лихих наскоков конницы, а атака сипахов Маргерита, похоронившая самого генерала и надежды на прорыв кольца вокруг Седана, и прорыв Бурбаки к Вьонвилю, предвосхитивший классическое «танки в городе без поддержки пехоты» [[До того, как это стало мейнстримом/Военное дело|до самого изобретения боевых машин]], явно дали понять, что конникам пора переходить [[Для боя нужно спешиться|к драгунской тактике]].
* [[Лягушатники-капитулянты]] — война-кодификатор тропа. Впоследствии, после [[Стоять насмерть|резкой]] [[Инверсия|инверсии]] в годы [[Первая мировая война|Первой мировой]], будет откопан и очищен от пыли американцами после освобождения Франции в 1944-45 и победы над Гитлером.
** Что характерно, до войны бытовал другой стереотипный персонаж: ''колбасник-капитулянт''. И плевать, что Пруссия буквально за 6 лет до Седана побила сначала Данию, а затем и Австрию — все помнили, как [[Наполеоновские войны|во время оно]] Наполеон под Йеной дунул на Пруссию, и её не стало. Так что рвавшийся на Берлин Лебёф не с потолка начал отрицать прусскую армию.
* [[Неопытный генерал]] — интересный зигзаг: опыт у генералов обоих сторон был весьма немалый, но [[Поступай неправильно|именно он становился источником проблем]] — про вызванное опытом войн за Объединение Германии тактическое дуболомство прусских генералов здесь написано много и со вкусом.
** Инверсия с Базеном: опыт-то у него был ого-го какой (карикатура в одном из предыдущих разделов с местами боевой славы прилагается), с 1835 года от рядового солдата поднялся до цельного маршала, как-никак, но никакой опыт не заменит отсутствие полководческих навыков. И Лебёф с Мак-Магоном туда же — оба знатно повоевали в Крымской войне и против австрийцев при Сольферино и Мадженте соответственно, и столь же часто огребали от пруссаков без возможности хоть как-то переиграть ситуацию.
* [[Объединительная война]] — являлась таковой для Пруссии и Ко… кроме Баварии — [[Глупый король|«сказочный» <s>дол</s>]] [[Король-Солнце|король]] Людвиг II Виттельсбах долго упирался, но в итоге доведённое его безумными тратами на новые замки правительство решило, что уж лучше Бисмарк с Вильгельмом, чем оторванная от земли Мария Антуанетта в штанах, которая не сегодня-завтра разорит королевство, и подписало все необходимые договора.
** Некоторые наследники Гессенского великого герцога Людвига IV тоже лишения независимости в обмен на автономию в конфедерации не оценили. К примеру, его дочь Алиса, будущая императрица всероссийская Александра Фёдоровна, которая до конца жизни ненавидела Бисмарка, Вильгельма, Пруссию и вообще весь род Гогенцоллернов.
* [[Персонаж-призрак]] — профессиональный революционер Луи Бланки, ставший идеологом Коммуны, получил статус её члена ''заочно'', так как был арестован буквально накануне её организации.
* [[Скупой рыцарь]] ― комиссар по финансам Коммуны Франсуа Журд при огромных доверенных ему финансах продолжал жить на мизерный оклад, не думая улучшить финансовое положение своей семьи.
* [[Традиции превыше разума]] — германские воинские контингенты использовали троп не часто, а очень часто: тут вам и атаки в сомкнутом колонном строю (причём [[Педаль в пол|яростное сопротивление офицеров]] перестройке солдат в стрелковые цепи при том же Гравелоте!), и лихие кавалерийские атаки в стиле Зейдлица и Старого Фрица, и артиллерия на открытых позициях… Неудивительно, что генерал Шеридан, в армии которого наступила уже совершенно другая эпоха, остался недоволен этой «военной архаикой».
* [[Фанат пришёл к успеху]] — при штабе Мольтке обучался военному ремеслу сацумский самурай Ивао Ояма. Позже именно опыт битвы при Седане и наставления его германского учителя позволят ему сначала серьёзно реформировать армию по прусскому образцу, а затем и разгромить уже [[Русско-японская война|русскую армию при Лаояне и Мукдене]].
** А вот бравый кавалерист [[Гражданская война в США|Филипп Шеридан]], насмотревшись на кирасир фон Бредова при Марс-ла-Туре, остался недоволен, и рапортовал президенту Гранту, что у немцев ему учиться нечему.
* [[Хуцпа]] — Франция в Крымской войне вынудила Россию принять достаточно унизительные условия мира. Ясно, что она не простит Франции такое. Что же делать? Правильно, требовать от неё вступить в войну на стороне Франции, не обещая ничего взамен! Ясно, что России не было вообще никакого резона помогать Франции, напротив, Россия делала все возможное, чтобы помочь Германии, в том числе и надавив на Австрию, единственного возможного союзника Франции, в отместку за её предательство в Крымской войне.
* [[Человек или пароход?]] — очень многих полководцев той войны помнят по названным в их честь кораблям — линейные крейсера Мольтке, Гёбен и фон дер Танн на слуху даже у тех, кто не играл в World of Warships и подобные симуляторы. Потом именными крейсерами (а кое-кто — и дирижаблем) обзавелись и более молодые участники этой войны — капитан Пауль фон Гинденбург и [[гусар]]ский корнет Август фон Макензен. Ну и Бисмарк, конечно же, давший своё имя [[Sabaton|известному линкору]] Кригсмарине.
** А участники Парижской Коммуны были увековечены в станциях метро французской столицы.
* [[Эй, все сюда!]] ― [[инверсия]] в дополнение к одному из предыдущих тропов. Наполеон III искренне надеялся, что помимо [[Замки, вальсы и штрудели|<s>старого</s> молодого Прохазки]] в процесс побивания наглых пруссаков включатся ещё и [[Гамлет, Андерсен и LEGO|датчане]], [[Оливы, макароны и серенады|итальянцы]], да и надежды на то, что баварцы, баденцы и саксонцы по старой памяти тоже взбрыкнут, развалив германскую коалицию, как карточный домик. При этом никаких коалиционных соглашений с «союзниками» соглашено не было (см. раздел про предвоенную дипломатию), а ставка была сделана на острое желание совершить над Берлином [[Страшная мстя|Страшную Мстю]]. Ожидаемо, не прокатило.
** [[Педаль в асфальт]]: пока Бисмарк «морозил» и склонял к нейтралитету итальянского короля Виктора-Эммануила II, в союз против Пруссии его тащил даже не Наполеон, а... [[Враг мой|Франц-Иосиф]]! Ожидаемо, был послан далеко и надолго.

== Где встречается ==

=== Литература ===
* «Письма о Франко-прусской войне» Ивана Сергеевича Тургенева (1870) — источник информации для постсоветского человека №1. 
* Сборник «Меданские вечера» (1880), который подготовил Золя (Медан — место), где он приобрел дом. Каждый из представителей «натуралистической школы» написал для него по произведению о войне.
** Сам Эмиль Золя — мрачный эпизод «Осада мельницы» и особенно — роман «Разгром», про битву при Седане.
** Жорис Карл Гюисманс — «С мешком за плечами», о рядовом, лишенном желания сражаться, стихийном пацифисте, который к тому же еще был болен.
** Ги де Мопассан (воевавший в артиллерии) — «[[Рубенсовская красота|Пышка]]».
** Анри Сеар — «Кровопускание», об осаде Парижа.
** Леон Энник — «Дело большой семерки», об избиении проституток.
** Поль Алексис — «После боя», о знатной даме, искавшей своего мужа на поле боя и нашедшей его труп.
* Также Мопассан написал ряд рассказов — «Мадемуазель Фифи», «Пышка» и др.
* Николай Некрасов:
** «[[Война - это кошмар|Страшный год]]».
** «Современники». Питерский финансовый туз фон Руге хотел прикупить у Наполеона III титул герцога, но император был разбит пруссаками и низложен, сделка сорвалась.
* Ф. М. Достоевский: {{q|pre=1|Тут уж Юлия Михайловна решительно прогнала было Лямшина, но в тот же вечер наши целою компанией привели его к ней, с известием, что он выдумал новую особенную штучку на фортепьяно, и уговорили ее лишь выслушать. Штучка в самом деле оказалась забавною, под смешным названием «Франко-прусская война». Начиналась она грозными звуками «Марсельезы»:
Qu’un sang impur abreuve nos sillons («Пусть нечистая кровь орошает наши борозды»)!
Слышался напыщенный вызов, упоение будущими победами. Но вдруг, вместе с мастерски варьированными тактами гимна, где-то сбоку, внизу, в уголку, но очень близко, послышались гаденькие звуки «Mein lieber Augustin» ("Мой милый Августин). «Марсельеза» не замечает их, «Марсельеза» на высшей точке упоения своим величием; но «Augustin» укрепляется, «Augustin» все нахальнее, и вот такты «Augustin» как-то неожиданно начинают совпадать с тактами «Марсельезы». Та начинает как бы сердиться; она замечает наконец «Augustin», она хочет сбросить ее, отогнать как навязчивую ничтожную муху, но «Mein lieber Augustin» уцепилась крепко; она весела и самоуверенна; она радостна и нахальна; и «Марсельеза» как-то вдруг ужасно глупеет: она уже не скрывает, что раздражена и обижена; это вопли негодования, это слезы и клятвы с простертыми к провидению руками:
Pas un pouce de notre terrain, pas une pierre de nos forteresses ("Ни пяди нашей земли, ни камня наших крепостей")!
Но уже она принуждена петь с «Mein lieber Augustin» в один такт. Ее звуки как-то глупейшим образом переходят в «Augustin», она склоняется, погасает. Изредка лишь, прорывом, послышится опять «qu’un sang impur…», но тотчас же преобидно перескочит в гаденький вальс. Она смиряется совершенно: это Жюль Фавр, рыдающий на груди Бисмарка и отдающий всё, всё… Но тут уже свирепеет и «Augustin»: слышатся сиплые звуки, чувствуется безмерно выпитое пиво, бешенство самохвальства, требования миллиардов, тонких сигар, шампанского и заложников; «Augustin» переходит в неистовый рев… Франко-прусская война оканчивается. Наши аплодируют, Юлия Михайловна улыбается и говорит: «Ну как его прогнать?»|«Бесы»}}
* Глеб Успенский, «Выпрямила». «Попали мы в версальские военные суды, где в то время „разделывались с коммунарами“. Разделывались с ними без всякого милосердия. В [[Неправый суд|полтора часа разбиралось по пятнадцати дел]], причем, что бы ни лепетал в свое оправдание подсудимый, большею частью несчастнейшего вида портной, сапожник, подмастерье, господа судьи „именем французского народа“ упекали его в [[Неадекватное возмездие|Кайену, Нумею]]…»
* Алексей Толстой, «Гиперболоид инженера Гарина». Эпизодический персонаж — престарелая немка, вдова героя франко-прусской войны, дожившая до разгрома Германии в [[Первая мировая война|Первой мировой]].
* Валентин Пикуль, «Битва железных канцлеров».
* Жюль Верн, «Пятьсот миллионов Бегумы» — фантастическая агитка, написанная Отцом Стимпанка под впечатлением от итогов войны. Присутствует германская [[супер-пушка]] с хитроумными снарядами на жидкой углекислоте, предвосхитивший гитлеровские подземные фабрики [[город-завод]] Штальштадт, франкофобствующий [[Герр Доктор|профессор Шульце]], а также тема уничтожения французской столицы и вольного города Франсвилля коварными тевтонами. Помимо прочего, главные герои пару раз за книгу поднимают тему использования вышеозначенного наследства Бегумы для выплаты контрибуции.
* [[Луи Буссенар]] участвовал в войне в качестве врача. Может, и написал какие-то очерки по итогам…

=== Кино ===
* «Новый Вавилон» (1929) ― бессмертная классика с музыкой Шостаковича, одна из первых ласточек советского исторического кинематографа, прогремевших на весь мир. [[Обречённая любовь]] между юной коммунаркой и солдатом-версальцем, идущим подавлять Коммуну. И никакого [[хэппи-энд]]а! Ну, и до кучи – [[арт-порно]] с обращением к классикам французской живописи. Впоследствии, в 2017 году был выпущен ремастеринг картины.
* «Зори Парижа» (1936) ― ещё одна классика советского довоенного кинематографа, а также один из наиболее цитируемых фильмов для исторических документалок, посвящённых Коммуне. [[Боливийский финал]] прилагается!
* «Коммуна (Париж, 1871)» — весьма нестандартный фильм Питера Уоткинса 2000 года с элементами ролевой игры и фантастическим допущением в виде телевидения в Париже 1871 года, в жанре докудрамы рассказывающий о жизни Парижской коммуны.
* «Ярослав Домбровский» (1975) — советско-польско-французский байопик о генерале Коммуны Ярославе Домбровском. В основном, событиям как войны, так и коммуны, посвящены начало и финал фильма.
* «1871» (1990) ― франко-британская мелодрама о романе оказавшемся в восставшем Париже театральной актрисы и британского разведчика. Фоном также появляются [[Кельты в килтах|ирландский]] революционер, ветеран [[Гражданская война в США|войны Севера и Юга]] генерал Гюстав Клузерет и даже сам Карл Генрихович.
* «Людвиг Баварский» (2012) — романтический байопик с Сабином Тамбреа в главной роли, о том самом «сказочном короле» Людвиге II Баварском. Сама война, а также подготовка к ней (к слову, испытания тех самых винтовок Дрейзе), показаны на фоне: заглавный герой до начала конфликта ведёт переговоры с надеющимся натравить баварцев на Пруссию Наполеоном III, а уже после победы Пруссии и образования Германской империи — противостоит Бисмарку, желающему урезать автономию королевства.

== Примечания ==
{{примечания}}

{{Nav/Military}}
{{Nav/История Европы}}
{{Nav/Франция}}