Крылья Паргорона

Стройплощадка, наденьте каску! Эта статья сейчас в процессе написания. Автор планирует нечто объёмное и застрачивает сюда текст по частям. Пожалуйста, дождитесь завершения работы, и только потом редактируйте: не создавайте неудобства себе и автору.

Агип демонстрирует Хашдаробрану агипетскую силу. Крылья, при трансформации становящиеся из кожистых пернатыми — блестящий (во всех смыслах) неканон.

«	Захотел Вовочка стать президентом. И стал.	»
— Анекдот, сжато излагающий сюжет романа

«Крылья Паргорона» — роман Александра и Ксении Рудазовых, мидквел, втиснутый между четвёртым и пишущимся пятым томами «Семьи волшебников». Публиковался поглавно с ноября 2025 по февраль 2026 гг., с окончания выкладки полностью доступен на странице авторов на author.today.

Сюжет

Как читатель наверняка помнит (а если не помнит, то обязательно захочет узнать) из «Паргоронских баек», некоторое время назад демолорд Мазекресс, Сердце Древнейшего, почтенная Матерь Демонов Паргорона, породила новую их разновидность — фархерримов. Семнадцать лет Народ (как они сами себя называют) мирно жил и обустраивался в деревне Камтсталь, она же Урочище Теней, посреди Туманного Днища, неподалёку от места, где врылась в землю их Матерь. И постепенно становится понятно, что если дать фархерримам как следует расплодиться (а плодятся они в темпе людей, из которых и сделаны, то есть по меркам высших демонов не быстро, а очень быстро), то они рано или поздно пошатнут позиции всех остальных аристократов. Осознают это пока ещё не все, но те, кто осознают, уже предпринимают попытки окончательно решить новичков — а те этому деятельно сопротивляются. И, поскольку правители Паргорона, всесильные демолорды, тоже не то чтобы сильно заинтересованы в покровительстве новому народу (как максимум готовы оставить одного-двух самых полезных), выход видится один: завести своего демолорда самим. Благо — как читатель наверняка помнит из тех же «Баек», — один из них как раз дышит на ладан и вот-вот норовит сдохнуть. Главная проблема наших героев — как ему в этом помочь и выжить самим, да ещё и суметь заявить права на освободившийся счёт.

Действующие лица

Фархерримы

Новый вид высших демонов Паргорона, порождённый Мазекресс, по сути коллективный протагонист романа. Мутированы из людей, на людей же больше всего и похожи, только с кожей металлических цветов и крыльями. По формальным признакам тянут на аристократов, но весь остальной Паргорон признавать их таковыми не очень-то спешит, ибо это означает перераспределение баланса сил, складывавшегося тысячелетиями. Именно демонической силой не очень богаты, единственная расовая способность — астральный аркан для захвата душ; но изначальную слабость фархерримы компенсируют огромным потенциалом развития, а также активно интересуются высокими технологиями, которые у других паргоронцев не в почёте.

Апостолы

Двенадцать (на самом деле больше, и чем дальше, тем ещё больше) избранных Мазекресс, родом (за редкими исключениями) из Легационита — официальной паргоронской колонии на Парифате. В компенсацию отсутствующей на первых порах демонической силы Матерь Демонов наделила их Ме, от одного до трёх на брата.

• Дзимвел, он же Пресвитер. Серебряная кожа, длинные (хотя не все иллюстраторы с этим согласны) чёрные волосы, синие, как лёд, глаза. До перерождения — реально пресвитер, высокопоставленный жрец, если не первосвященник, официального демонитского культа в Легационите; ныне неформальный лидер Народа. По происхождению квартерон, на четверть гохеррим, так что после перерождения обзавёлся рогами, которые выделяют его среди соплеменников. Активнее всех апостолов рвётся в демолорды, и большинство остальных не возражает — у Дзимвела просто объективно больше опыта на руководящих должностях, да и свою погробную приверженность интересам Народа он за годы доказал неоднократно. В финале таки дорвался, хоть и дорогой ценой.
  • Ме — Тёмный Легион, возможность разделяться на пятьсот (!) отдельных тел, аки Доктор Манхэттен, причём все Дзимвелы продолжают разделять общее сознание, так что настоящего среди них выделить невозможно. Это позволяет Пресвитеру делать до пятисот дел одновременно, даже в разных мирах, что делает его нехилым мастером челночной дипломатии. Некоторое время Дзимвел вообще лично присматривал за всеми соплеменниками, которые в ответ начали сочинять про его вездесущесть анекдоты. Управу на Легион нашла Дорче Лояр, последовательно перебив целых 493 Дзимвела адамантовым стилетом — после этого они уже не восстанавливались. В финале Пресвитер сбагрил повреждённое Ме Зукте, взяв взамен некий Верный Путь — судя по обмолвкам, то ли ясновидение, то ли сильно прокачанную интуицию, — а Легион начал развивать с нуля, ибо навык-то сохранился, а остальное довершит мощь демолорда.
• Агип, он же Ревнитель. Золотая кожа, очень рослый и мощный, с буйными медными кудрями. До перерождения — рыцарь-соларион, вызвавшийся добровольцем по обмену пленными с Легационитом, чтобы спасти своего бывшего наставника и нескольких новобранцев от принесения в жертву; ныне штатный защитник Народа от желающих бросить вызов, а также воспитатель мальчиков-подростков (девочек, которые не захотели к Кассакидже, впрочем, тоже не прогоняет). Поначалу религиозный фанатик-храмовник, типичный законно-тупой паладильный пародийник пародийный паладильник из дженерик-фэнтези, по ходу пьесы Агип смягчает свою ригидную мораль и учится спасать души так, чтобы они не вопили «караул, спасают!».
  • Ме — Нерушимая Броня и Всепожирающее Пламя; первое материализует вокруг Агипа ярко-золотые доспехи, второе в комментариях не нуждается. Когда Мазекресс спросила погружённого в её недра Агипа, чем его одарить, он рявкнул, что ему не нужно ничего, кроме света Солары — и стало так. Собственно, по ходу сюжета Агип путём аскезы развил в себе способность жечь не только демоническим пламенем, но и, наоборот, благодатным огнём Солары. И вообще мог бы просветлиться и вознестись в небожители, но решил отложить это ради того, чтобы подавать душеспасительный пример другим паргоронцам — иными словами, прокачался до бодхисаттвы.
• Ао, она же Чародейка. Золотая кожа, белые волосы (на иллюстрациях обычно остриженные под каре), янтарные глаза. В детстве была выкуплена у нищей матери бродячим табором циркачей — парифатских СФК цыган, повзрослев, поссорилась с ними и в итоге записалась добровольцем. Какой-то конкретной работы в Камтстале не исполняет, но за счёт нижесказанного может по необходимости быть приставлена к любой.
  • Ме — долго перечислять. Когда Мазекресс спросила Ао, сколькими суперсилами её одарить, утомлённая нищенством девушка ляпнула: «Побольше!» — и получила вместо одного-трёх великих Ме целую сотню мелких. Впрочем, как хорошо обученный фокусник, Ао мастерски комбинирует эту сотню и вполне достойна входить в число апостолов. Кроме того, у неё в душе больше самих «слотов» под Ме, так что со временем Ао увлеклась их коллекционированием и зачастила в лавку Зукты.
• Ветцион, он же Пастырь. Бронзовая кожа, широкоплечий, с орлиным носом. В прошлом охотник, служил в егерском батальоне, выйдя в отставку, планировал зажить семьёй, но жена и первенец умерли родами, и Ветцион с горя записался добровольцем. Ныне разводит всяческую живность, как мясомолочную, так и сторожевую, и без памяти влюблён в свою жену Ильтиру. Крайне немногословен и малоэмоционален, расслабляется и позволяет себе почесать языком только с женой или с такими же друзьями животных, вроде Дегатти.
  • Ме — Король Зверей, мощнейшая способность звероуста. Действует даже на гхьетшедариев в истинной монструозной форме.
• Дересса, она же Наставница. В прошлом повитуха, дочь разорившегося богача, вызвалась добровольцем, чтобы поправить состояние семьи на выплаченные гробовые; прошла трансформацию самой старшей после Дзимвела, в 33 года. Ныне заведующая яслями, воспитывает и оберегает детей допубертатного возраста. С интересом поглядывает на Дзимвела, а тот и не в курсе — до перерождения он вообще был социопатом и концепт привязанности понимал чисто теоретически.
  • Ме — Колыбельная Тьмы. Амбивалентная песня с педалью в Днище, каждый, слышащий напев Дерессы, слышит что-то своё: дети — ласковую колыбельную, дарящую уют и безопасность, взрослые — марш кованых сапог, зовущий сплотиться и обороняться, а враги — режущий уши до самого мозга скриминг разъярённой баньши. Ироничная способность, учитывая, что до трансформации Дересса страдала натуральной фобией выступлений на публике, хотя слух и голос были на высоте.
• Ильтира, она же Ассасин. Серебряная кожа, струящиеся шоколадные волосы, высокие скулы, чуть вздёрнутый нос, шёлковая кожа и большие серые глаза. В прошлом — сирота-воровка, попавшаяся на краже ларитрина у демонитских жрецов; ныне главный скаут-разведчик, шарящийся там, где (не) просят. Жена Ветциона, тоже влюблена в него, как девчонка. Пишыт с ашыпками: Сакрамуш, получив её первое послание, заподозрил, что его прислали гоблины. Погибла в Башне Боли, сперва раненая и изнасилованная Кардашем (впрочем, и сама не осталась в долгу, располосовав ему морду адамантовым стилетом), а потом доеденная озверевшей от беспризорности Хисаданних.
  • Ме — Абсолютная Невидимость. Скрывает хозяйку от любых органов чувств и средств наблюдения, будь они естественными или искусственными, магическими или техническими. Именно поэтому, когда все остальные фархерримы привыкли носить одежду, Ильтира продолжает оставаться обнажённой — демонам стыд в принципе несвойственен, а её и так почти никогда не видно. При телесном контакте Ме действует и на союзников.
• Каладон, он же Мастер. Медная кожа, каштановолосый, на иллюстрациях имеет лицо своего в доску рубахи-парня. В прошлом жестянщик, в настоящем — тоже жестянщик, а ещё ловелас: имеет двух жён и всё равно заглядывается на сторону, постоянно оценивает размер бюста знакомых женщин. Любит тяжёлые пушки и технику, сражается в экзоскелете.
  • Ме — Рука Мастера, позволяет сотворить любой неодушевлённый предмет, устройство которого хозяин может внятно представить. Поэтому Каладон постоянно тырит из других миров чертежи полезных приборов, лучше всего если с рабочими прототипами.
• Кассакиджа, она же Игуменья. Чугунная кожа, черноволосая, тонкие черты лица, пухлые губы, носит закрытые платья и широкополую шляпу. В прошлом — послушница Ларитрианского монастыря, готовилась стать жрицей-ведьмой (не столько собственно клириком, сколько агентом влияния), но к постригу не допущена, ибо не нашла в себе сил доказать преданность, замаравшись в невинной крови, и с горя записалась добровольцем. Ныне воспитывает девочек-подростков; как самая опытная с астральным арканом, учит молодёжь захватывать души, а как прошедшая подготовку агентессы — обставлять это так, чтобы светлые силы носа не подточили (то есть, забирать либо тех, кого не пожалеют, либо там, где не хватятся).
  • Ме — Расширение Пространства, Лабиринт Теней и Закромочная Дверь. Первое позволяет создавать пространственные складки и даже небольшие анклавы, второе — запутывать измерения, погружая пространство во тьму, а третье — раскрывать временные или постоянные врата между мирами. С помощью них Кассакиджа расставляет в соседних мирах ловушки-приманки для смертных, причём те, кто, угодив в них, не проявляют жадности или подлости, уходят свободно и даже с небольшим прибытком, а вот те, кто проявляет… ой.
• Кюрдига, она же Мученица. Оловянная кожа, чёрные волосы. В прошлом — старшая дочь в семье бедных работяг, но гордая и непреклонная настолько, что впору и благородной; даже в проект попала после того, как достойно ответила на домогательства пьяного жреца-демонита. Ныне, в силу способности — штатный целитель Урочища.
  • Ме — Возвращение Вреда. Во-первых, любое негативное воздействие, полученное Кюрдигой, она может перенаправить во что ей угодно, а во-вторых, она может и, наоборот, забирать травмы и болезни с других. Соответственно, если кто-то в Камтстале сильно покалечился, его тут же несут к Мученице, та забирает травму себе и тут же извергает в какой-нибудь камень или дерево. Соответственно, если не удалось убить её одним ударом (а пока что никому не удалось) — Кюрдига неуязвима, а вот вздумавший её атаковать уже об этом жалеет.
• Маура, она же Алхимик. Медная кожа, тёмно-русые локоны, ясные серые глаза, сочная фигура, вдобавок ещё и мэганэкко. В прошлом горшечница, попала в программу, проигравшись в азартную игру Дзимвелу; ныне главный архитектор Камтсталя, строит дома для тех, кто не хочет жить в лилиях, и нежилые строения, которые в цветах физически не разместишь. Погибла в Башне Боли, причём по случайности, налетев на шпагу Клюзерштатена, который — невероятно, но факт, — именно в этот момент убивать её не собирался.
  • Ме — Превращение Веществ и Котёл Жизни. Первая — просто очень мощная трансмутация, второе оживляет неживое и наоборот, позволяя создавать големов и элементалей, поднимать нежить и всё в этом духе. В силу этого Маура в одно лицо заменяет целую аналитическую лабораторию; по словам Лахджи, если бы она после перерождения осталась с соплеменниками, то дружила бы именно с Маурой, очень уж их способности удачно взаимодополняются.
• Такил, он же Сомнамбула. Платиновая кожа, сам рыжий, зеленоглазый и кудрявый. Безумный взрослый ребёнок, опасно балансирующий на грани между милым дурачком и жителем Страны Тёмных Эльфов: у парня клиническая задержка в развитии, так что он легко переключается от детской весёлости и непосредственности к детской же жестокости и эгоцентризму, в промежутке завернув ещё и в подростковую сексуальную озабоченность. При этом Такил хитёр, изворотлив и мастерски импровизирует (особенно когда требуется оправдаться за свои художества) — творческая личность, одним словом.
  • Ме — Баю-Бай, Глазки Закрывай. Если наяву Такил страдает угловой болезнью и спотыкается даже о собственный хвост, то в царстве снов он царь и бог (пока ещё не буквально… но только пока): проникнуть в чужое сновидение и сделать так, чтобы его визит туда не запомнили, наслать смертоносный кошмар или, наоборот, вытолкнуть из принудительного сна — зовите Такила, не прогадаете. Вокруг дома Такила постоянно висит тяжёлая сонная аура, а за манеру шастать во снах к чужим жёнам ему уже как минимум дважды пытались набить морду.
• Яной, он же Анахорет. Чугунная кожа, длинные чёрные волосы, густобровый, синеглазый. В прошлом — портной, но это было только прикрытие. А на самом деле Яной был тёмным инквизитором, сыскарём по уголовным делам, и как-то раз дорасследовался до хвостов очень крупной шишки, которая и сплавила его «добровольцем»; но преданный демонит Яной недолго тужил и даже во чреве Мазекресс в первую очередь кратко и по делу донёс на коррупционера. Матерь Демонов это оценила. В Камтстале заправляет общей столовой, ибо умеет и могёт. В курсе того, что представляет собой Вероника Дегатти, и считает долгом — не только своим, а в принципе всех фархерримов, — способствовать её становлению. Убит Кардашем в Башне Боли, но перед смертью успел передать своё Ме Загаку. Сбылась мечта идиота.
  • Ме — Чтение Мыслей, причём исключительно мощное, способное просвечивать даже демолордов, а также с элементами ретрокогниции. Именно поэтому Яной и заделался Анахоретом — задалбывает постоянно слышать мысли всех вокруг, хочется побыть в тишине.
• Лахджа, она же Отшельница. Главная героиня двух предыдущих книг, до трансформации — землянка-финношведка, похищенная Хальтрекароком себе в жёны, ныне тринадцатый апостол и вообще богоматерь паргоронская. Серебряная кожа, платиновые волосы и, по наблюдению Каладона, самая большая грудь среди апостолов, если не фархерримш вообще. Благополучно замужем за Майно Дегатти, остепенившимся и вернувшимся к преподаванию в Клеверном Ансамбле, вместе с ним воспитывает троих дочерей. Вообще-то беспокоить их семейство Дзимвел соплеменникам прямо запретил (трое ослушавшихся уже загорают на Кровавом Пляже), но в одном из планов по отъёму демолордского счёта именно Дегатти играли ключевую роль, так что Пресвитер поручил Такилу рекрутировать их помочь. Именно этим планом в итоге пришлось воспользоваться: фархерримы пленили Тьянгерию, Майно подчинил её фамильярной связью и, когда она умерла, формально унаследовал счёт — но, не будучи демоном, воспользоваться им не мог. Зато Лахджа, как демон и тоже его фамильяр, могла — и буквально пару минут успела формально побыть демолордом, прежде чем слила счёт Дзимвелу.
  • Ме — Регенерация и Метаморфизм, плюс целый ворох полезной мелочёвки, купленной либо выпрошенной в дар.
• Рокил, он же Бичеватель. Брат-близнец Такила, радикально противоположный ему по характеру: угрюмый, целеустремлённый и боевитый. Должен был пойти на перерождение вместе с ним, но у самого портала словил эпилептический припадок, так что на замену пришлось выйти самому Дзимвелу. Прошедшие семнадцать лет жил бобылём, работал лесничим и всё сильнее ударялся в религию, причём из фанатичного демонита со временем уклонился в ересь, а потом и вовсе возненавидел Паргорон и стал коллаборационировать с рыцарями из Авалии, помогавшими всем желающим спастись от демонского владычества. Такил, когда нашёл в себе силы посмотреть брату в глаза, всё время уговаривал Рокила тоже переродиться — ибо и сам без него тосковал, и Мазекресс хотела близнецов. Так и не уговорил, но когда Рокил был ранен и чуть не погиб, нарвавшись на демонитский патруль во время очередной проходки, Такил таки забрал его и принёс к Матери. После перерождения Рокил некоторое время пытался убить всех демонов, которых встречал, пока ему не вправили мозги брат, Дзимвел и единоверец Агип. Потом Рокил по просьбе Дзимвела некоторое время изображал Такила и даже подрался с мужем одной фархерримши, которую тот навещал во снах. Маскарад удался: в секрет остались посвящены только трое вышеназванных, да ещё Дегатти, которым томом ранее проболтался Такил, и это очень поспособствовало успеху авантюры в Башне Боли.
  • Ме — Электричество (на Парифате называемое «янтарной силой»). Рокил чувствует электроэнергию в атмосфере вокруг себя, может как прозаически швыряться молниями, так и контролировать биотоки в нервах, чтобы захватывать управление чужими телами. А однажды он и вовсе вскипятил атмосферу некрупной планеты, правда, от перенапряжения и сам словил падучую.
• Кардаш, он же Тавматург. Громадного роста (на голову выше даже здоровенного Агипа), брутальный чёрный хайер, золотые глаза, чугунная кожа, но с необычными цветными отливами, как бензиновая плёнка или висмут. Гедонист, любит красивых женщин и другие блага земные; жизнерадостен, непосредствен и обаятелен настолько, что это с самого начала вызывает подозрения. До перерождения — король-чародей довольно крупной страны в мире, название которого старательно не называет; дожив до 1200 лет, решил озаботиться бессмертием, изучил рынок предложений и, наконец, остановился на идее переродиться в фархеррима. Для этого он занёс Большой Четвёрке демолордов грандиозный бакшиш, принеся в жертву всё семимиллионное население своей страны разом. Учитывая, что кое-кто из Четвёрки уже работал над окончательным решением фархерримского вопроса, такой дестабилизирующий фактор в лагере Народа оказался им только на руку, хоть это и сильно разочаровало самого Кардаша, уже раскатавшего губу воцариться и над фархерримами тоже. В финале окончательно проявил свою чёрную суть: фактически принял предложение Лиу Тайн ликвидировать других апостолов и остаться последним из своего рода вроде Фар'Дуватхима; убил в Башне Боли Ильтиру, Яноя и нескольких Дзимвелов, когда же выжившие апостолы всё-таки ворвались к Тьянгерии — попытался её спасти, но не преуспел. Кассакиджа посадила его в свой личный анклав-клетку, но Кардаш оттуда втiк и в эпилоге предлагает свои услуги Кагену: позволить паргоронцам вторгнуться в его родной Керильдин, а из доходов с этого оплатить своё будущее демолордство. В целом образ — довольно злая карикатура на Креола, немеркнущая популярность которого Рудазова за годы уже подзадолбала, и во многом копиркин его главного антипода Троя; в фандоме Кардаша за это кличут не иначе как «Азаг-Тот маминой подруги».
  • Ме — Усилок. Тут следует сказать, что Кардаш до перерождения был реально тавматургом — это распространённая в его мире отрасль магии, альтернативная традиционному волшебству, по форме являющаяся вариацией тропа «Чему б ни учился — опять колдун получился», а по существу — реконструкцией штампов литРПГ. Начальный талант тавматурга — так называемое Осознание, разновидность чтения аур, воспринимающая их в виде списка численных параметров, фактически чар-листа; также к нему прилагаются не нуждающиеся в комментариях Инвентарь, Журнал и Карта. Ключевой из воспринимаемых Осознанием параметров — собственно, уровень, и именно к нему привязана большая часть способностей (в случае мага — заклинаний) тавматурга. Так вот, Усилок прозаически усиливает тавматургические способности Кардаша: Карта показывает не просто точки, а имена, Инвентарь вмещает больше хабара, открываются новые заклинания и становятся мощнее старые.

Простые

• Ахвеном, он же («Ай, глиномесы, куда вы меня тащите?!» — раздался пронзительный голос со стороны Астрид Дегатти). Парень из второго поколения, уже проявивший себя как ловелас: хвастается, что соблазнил Чародейку (не врёт) и Отшельницу (врёт). Как следствие, девчонки (не только из Народа) по нему сохнут просто гроздьями, несмотря на то, что Ахвеном — личность довольно вредная, подловатая и завистливая. В «Крыльях» скорее выпирающий статист, нежели полноценный персонаж, но упомянуть необходимо.
• Гиздор, он же Растлитель. Золотая кожа, стройный бисёнэн с роковым сефиротским хайером. В прошлом брачный аферист, арестованный госбезопасностью Легационита; ныне… да практически то же самое. Успешно и, что куда удивительне, искренне влюбил в себя демолорда Совиту, сделал ей двух очаровательных дочерей, к которым люто ревнуют её предыдущие дети во главе с Абхилагашей; в силу этого Гиздор живёт не в Камтстале, а в совитином дворце. Водит близкую дружбу со служащими Владычице Пороков самоталер, чем вызывает подозрение в работе на Мазекресс, желающей переподчинить суккубов обратно себе; естественно, немного постукивает на возлюбленную Дзимвелу и наоборот.
  • Ме — Тёмное Очарование. ЧСХ, его Гиздор развил самостоятельно, а не получил от кого-то.
• Друней — сын Агипа и один из главных его фанатов. Научился пускать солнечные зайчики, как отец, и страшно этим горд. В финальной битве при Камтстале это аукнулось добром: Друней обжёг Хашдаробрана светом Солары, и Дересса тут же пропилила утратившему сосредоточение и ослабившему натиск гохерриму дырку в голове. Рога Хашдаробрана мальчик забрал себе как трофей и планирует сделать из них кинжалы.
• Загак. Стальной, очень крупный и плечистый, бреется налысо, глаза с золотыми зрачками. Фанатичный карьерист, своекорыстный угодливый доносчик, довольно талантливый, но мелко плавающий и недальновидый игрок в престолы. В прошлом — жрец демонитского культа, диакон-зам епископа, ныне — двойной агент, стучащий Дзимвелу на ларитр, ларитрам — на Дзимвела, и не только им одним. Помимо прочего Загак — главный автор анекдотов о собратьях-апостолах, в первую очередь, разумеется, о самом Дзимвеле; такая себе лёгкая ненавязчивая пародия на советского диссидента, разобиженного на отпихивание его от партийной кормушки и переродившегося в демшизика.
  • Ме — Тысячеглазый Соглядатай. Позволяет Загаку выпускать до тысячи летающих глаз и видеть всё, что видят они (слышать тоже, хотя сам Загак ума не приложит, как это работает). Это Ме Загак выиграл в лотерею, естественно, с негласной помощью Лиу Тайн. Соответственно, она тоже может при желании видеть этими глазами. Впрочем, соплеменники быстро нашли на Загака управу: ловля и давля его глаз стала любимым развлечением детворы. Яной, умирая, передал Загаку своё Чтение Мыслей — а Дзимвел, разумеется, приставил его к соответствующей работе, причём разглашать новообретённный апостольский статус запретил.
• Марел, он же Ландскнехт. В прошлом реально ландскнехт, сражается электромечом и силовым щитом. В общем-то простой боевой мужик без претензий — как говорится, не всем же быть Карлсонами. Пытался набить морду Такилу за шастанье во снах к его, Марела, жене; увы, именно в тот раз Такила подменял Рокил, который от души повозил Ландскнехта носом об дерево.
• Озак, он же Корсар. В прошлом пират, взят в плен таможней Легационита и вызвался добровольцем, рассчитывая в процессе сбежать. Самостоятельно развил два Ме: Рывок и Кот Не Хочет, Чтобы Его Гладили, превращающие его в отменного стеклянного ниндзю.
• Ринора — дочь Агипа, старшая сестра Друнея. Золотая кожа, платиновые волосы. Девочке не повезло родиться в момент, когда Агип ещё находился в баранье-божьей стадии: в дочери Ревнитель видел только очередного монстра и в воспитании её опасно балансировал на грани адского папаши, а когда образумился, было уже поздно. Ныне Ринора — типичный трудный подросток и вечная заноза в заднице у Кассакиджи; слегка презирает младшего брата за восхищение отцом и втихаря пускает слюнки на Майно Дегатти.

Другие паргоронцы

• Хашдаробран. Лысый серокожий гохеррим в одних старых штанах. Старик из второго поколения, сын Худайшидана, пария, не состоящий ни в одном легионе, хотя за счёт мощи и опыта мог бы претендовать на вексиллариат. Нанялся преподавать молодым (да и взрослым) фархерримам основы самообороны, с самого начала не скрывал, что собирается позже сам присоединиться, когда Народ придут зачищать, и что занимается педагогикой исключительно в надежде вырастить достойных противников, с которыми гохерримам не скучно было бы сражаться. Собственно, в финале возглавил эскадроны смерти, нанятые ларитрами для зачистки Камтсталя, и был убит общими усилиями Дерессы и Друнея. Именное оружие — меч.
  • Помимо него, в Академии преподавали другие высшие демоны: бушучка Мереди, ларитра Аум Такеш, гхьетшедария Тагейна и кэ-миало За’Маор, но в кадре засветился только последний, и то на несколько минут.
• Хисаданних. Стихийный демоголем, самозародившийся из волос Лахджи, застрявших в канализационном сливе. Некоторое время росла в доме Дегатти, но потом стала проявлять к создательнице недвусмысленный гастрономический интерес, и Лахджа, очкуя держать нежданную «дочку» рядом с настоящими, сбагрила её соплеменникам. Живёт с Ветционом и Ильтирой, вместе с их зверьём патрулирует границы Урочища Теней. В Башне Боли утратила над собой контроль, поддалась зверским инстинктам и сначала сожрала тяжело раненую Кардашем Ильтиру, а потом попыталась сделать то же самое с Лахджой, но «мама» оказалась сильнее.

Не демоны

• Грибатика. Вполне заслуживает считаться персонажем, более того — одним из основных антагонистов романа, несмотря на то, что не является не то что личностью, а даже в полной мере живым существом. Грибатика — это межмировая плесень, проникшая в Паргорон около десятилетия назад и поразившая часть латифундии Фурундарока, разновидность серой слизи, к тому же умеющая заражать собой живые существа и даже самодвижущиеся механизмы, превращая в своих автономных служителей. Сам Величайший Господин её выкорчевать не мог — Грибатика сильно источила Кромку и поэтому всегда возвращалась, даже изведённая под ноль, а другие демолорды отказывались что-либо предпринимать, пока эта проблема ещё не стала их личной. Дзимвел же увидел в этой проблеме возможность выслужиться, подрядил апостолов и выяснил, что для полного эффекта Грибатику требуется уничтожить во всех мирах разом — иначе всё равно вернётся; причём число этих «всех миров», в которые она проникла, идёт уже на сотни, а боги не могут с ней ничего поделать, потому что Грибатика по сути — Мировое Древо, вредить которому хотя бы косвенно для богов табу. Уже с этими данными Фурундарок пошёл на совет демолордов и те, ткнутые носом в очевидное, объявили Грибатике межмировую войну, причём с беспрецедентным для демонов альтруизмом, то есть без пожинания душ. Когда демолорды добрались до нулевого заражённого мира, то выяснили, что Грибатика начала разрастаться из трупа некоего бога, который, собственно, повредил Мировое Древо и потом сам на нём убился — и, надо полагать, могуществом их обоих во многом питалась. Древо демолорды срубили, планету, ставшую Грибной Звездой, разломали, а остатки души незадачливого боженьки поглотил клинком Клюзерштатен. Впрочем, война дала множество косвенных выгод: те, чьи миры паргоронцы помогли освободить, были, как правило, им очень благодарны и готовы на политэкономические преференции.
  • Руба Молчун — один из так называемых Громил, подчинённых Грибатикой редких и могущественных существ. При жизни был вождём скальных троллей, причём очень древним и в силу этого успевшим вырасти до размеров карьерного самосвала. Дзимвел планировал захватить его для изучения и притащить если не в Паргорон, то хотя бы пред ясны очи Яноя, но на группу захвата выскочил более компактный Громила и решено было ловить его, а Рубу поджарил Рокил.
  • Ромазар — один из ещё более редких Архигромил, древний дракон, размером, чтобы понимать масштаб, не меньше варкрафтовского Галакронда. С этим стратегическим бомбардировщиком должен был разбираться Глем Божан, но то ли прохлопал ушами и разминулся с ним, то ли нарочно позволил монстру выйти на фархерримов в расчёте, что он их перебьёт. В последовавшей эпической схватке Агип, Кардаш и Кюрдига при поддержке остальных апостолов упокоили плесневелого ящера.
• Сакрамуш — житель одного из миров, поражённых Грибатикой, Высший маг (то есть, товарищ масштаба Трёх Волхвов или святого Машибухера). Потерял в её недрах всю семью и друзей и в отчаянии продал душу Дзимвелу за избавление мира от плесневой заразы. Дзимвел своими правами распорядился с умом, и не перевёл Сакрамуша на условки, а в финале забрал во чрево Мазекресс на перерождение в нового апостола — благо могущества Сакрамушу хватает своего и тратиться на новые Ме нужды нет. Короче, этого перца мы явно ещё увидим в будущих книгах.

Тропы и штампы

• Ай, молодца! — Лахджа, ну тебе же все говорили что ничего хорошего из твоего гомункула-волосни не выйдет и требовали уничтожить, пока не поздно. Нет, ты будешь и дальше его растить и приучать к фархерримскому мясу из гуманизма и исследовательского интереса. В итоге за это поплатилась Ильтира, да и тебя саму чуть не съели.
• Великолепный мерзавец — Дзимвел реализует троп на все сто. Демон, социопат, манипулятор и вообще в любой другой книге смотрелся бы откровенным злодеем… Но до чего умен и харизматичен, а когда его план получения демолордства входит в финальную фазу и разыгрывается как по нотам, остается лишь апплодировать. Особенно ярко он смотрится на фоне Кардаша, который пытается изображать такого, но получается так себе.
• Камео — чем дальше, тем плотнее. Успели засветиться и ингарская воительница Инкайён, и серые колдуны с Индраком Молотом, и Носящий Жёлтую Маску с всё-таки вернувшимся на службу Мдзгрвешем, и агенты Колдун, Химера и Мертвец (Креол, Ванесса и Святогневнев, если это требовало пояснений), и Ханби Повелитель Перьев, отец Пазузу, и эккебемские рыцари, и лично Мардук. Впервые появились непосредственно в кадре Дом Порядка Хвитачи, болотистый Квеццоль-Иин и главари местных демонов, Земля (-56), где Турлейф Грёттумсброттен изобрёл препарат-даритель сверхспособностей, и местный Сталин, парящий в воздухе и закручивающий вокруг себя пространство.
• Непреднамеренное совпадение — успешный по жизни, жестокий и социопатичный злодей с зашкаливающим самомнением, понимая, что после смерти его не ждет ничего хорошего, идет на сделку с силами темного мира с условием превратиться в демона и стать первым парнем в новом доме. После того как это случается, быстро начинает новый путь к успеху, изображая обаятельного улыбашку и не без успеха пытаясь манипулировать всеми окружающими и заключая множество сделок с сильными мира сего, преследуя лишь собрственную выгоду, скрывая свою жестокую натуру психопата и убийцы — которая временами все же проглядывает, и даже попытка обратившей его демоницы контролировать его в проваливается — но в итоге лишается хорошей части сил и получает тяжелую рану от оружия, не позволяющего толком исцелиться — однако не сдается и начинает строить новые планы… Кардаш или Аластор ?
• Пнуть сукиного сына — именно в таком формате фархерримы, как правило охотятся. Бывшим людям, ясен пень, не очень комфортно вот так сходу признать себя альфа-хищниками в своём праве, поэтому они идут на сделки с совестью и предстают злом воздающим [[— опять же, это и в смысле отношений со Светлыми сущностями безопаснее. Кассакиджа с воспитанницами, например, заманивает в ловушку тех, кто готов пойти на кражу и убийство, а Такил как-то раз прихватил душу недобитого нациста, в сон к которому случайно забрёл.
• Совет богов — Дзимвелу пришлось толкнуть вдохновенную речь и перед ним тоже. «Космодан Громовержец. Валтаар Вечное Пламя. Пресветлый Овзес. Мардук Двуглавый Топор. Отец Истины Ормазд. Первый Лик Единого. Воплощение Метатрон. Дзимвел находился сейчас в десятках мест и говорил с десятками божеств, но ключевыми фигурами были эти семеро. Пять великих богов, глав сильных пантеонов, и два сенешаля демиургов, их уполномоченных представителя».