Лондон

Это подстатья к статье Остап Бендер. Плашки и навигационные шаблоны тут не нужны (кроме одного узкотематического).

На этот раз погоня за сокровищами ведется в компании. О. Б., Шура Балаганов, Михаил Самуэлевич Паниковский и шофёр Адам Козлевич составляют квартет. Целью является более успешный мошенник (а ныне подпольный миллионер) — Александр Корейко. Поняв, что Корейко умён и с деньгами просто так не расстанется, О. Б. отбрасывает легкие пути и начинает масштабное исследование противника, при этом практически не посвящая команду в свои планы. После успешного нахождения компромата расходится с командой, разочаровавшейся в действиях «командора», и в одиночку преследует сбежавшую цель. Получив наконец то, что хотел, проводит некоторое время со своей жертвой, постепенно понимая, почему деньги не приносят тому столь ожидаемого счастья. Ведь быть миллионером в пост-НЭПовском СССР не так уж приятно — особенно когда ты не можешь легально потратить свой миллион!

Персонажи

Главные

Экипаж «Антилопы-Гну» — Четыре героя — четыре темперамента: О. Б. — сангвиник, Шура Балаганов — холерик, Козлевич — флегматик, Паниковский — меланхолик. Остапа у Михаила Швейцера играет Сергей Юрский (типаж «тайфун, а не мужчина! почему рядом с этим человеком не зажигаются сами собой электролампочки?!»), а в телесериале Ульяны Шилкиной — Олег Меньшиков (типаж «ёрник-лирик-романтик-позёр», причём актёр в отличной физической форме, а моложав настолько, что невозможно поверить, что ему под 50, он вполне походит на «Бендера чуть за тридцать»!).

• Шура Балаганов, профессиональный сын лейтенанта Шмидта. Ему ещё нет тридцати. В прошлом беспризорник; возможно, сын городского люмпена — например, мелкого уголовника.
  • У Швейцера его играет Леонид Куравлёв (этот Балаганов до того наивен и пылок, что порой его речи скатываются чуть ли не в словесную окрошку). У Шилкиной — Никита Татаренков (этот Балаганов помоложе — но и поспокойнее, и посерьёзнее; у него даже есть организаторские таланты, и память у него фотографическая: подробности боевого пути лейтенанта Шмидта может рассказать назубок, причём гораздо более страстно и живо, чем в ильфо-петровском первоисточнике!).
  • В каноне — а также у Швейцера — Балаганов рыжеволос и крепок телом. У Шилкиной он рыжеватый блондин и чуточку похлипче, но тоже не слабак.
  • Именно Балаганов случайно прознал о второй, подпольной жизни Александра Ивановича Корейко (см. ниже) и «сдал» его Бендеру.
  • Коронная фраза — «Прямо цирк!» (Шура и искреннее восхищение так выражает).
  • Примитивная мечта: для полного счастья — если верить его собственным словам — хватило бы 6400 (шести тысяч четырёхсот) рублей.
• Михаил Самуэлевич Паниковский. Родился предположительно в 1878 году, то есть хоть он и жалуется всё время, что он «старый», но шестидесяти ему ещё нет, он просто преждевременно постарел от треволнений жизни. Носит манишку. «Паниковский расстегнул пиджак, и полтинничная манишка взвилась вверх… поймал наконец живой хвостик своей манишки, пристегнул его к пуговице на брюках». «Имейте в виду, манишки я вам никогда не прощу! Теперь таких манишек нет в продаже!..» Несомненный еврей, но минимум в одном аспекте сильно ополяченный — иначе был бы Шмулевичем или просто Самуиловичем. Также о влиянии польской культуры свидетельствует его манера говорить о себе в третьем лице, когда тот бывал задет за живое и азартно артачился. «Поезжайте в Киев и спросите там, что делал Паниковский до революции!» (Такое было вообще характерно для одесских и местечковых евреев).
  • У Швейцера в этой роли — Зиновий Гердт. Этот Паниковский крупно болен на голову, у него не сгибается одна нога (Зиновий Гердт хромал после военного ранения), и он способен у всех на виду откалывать то, что тянет на полноценные эстрадные комические номера. У Шилкиной — Леонид Окунев. Это более основательный, хоть и малость двинутый Паниковский, и к тому же он более религиозный иудей: у него под канотье надета кипа.
  • Ловушка для сердобольных — «поезжайте в Киев и спросите там, что делал Паниковский до революции. Нет, вы спросите! Поезжайте и спросите. И вам скажут, что до революции Паниковский был слепым. […] Я выходил в очках и с палочкой на Крещатик и просил какого-нибудь господина почище помочь бедному слепому перейти улицу. Господин брал меня под руку и вёл. На другом тротуаре у него уже не хватало часов, если у него были часы, или бумажника. Некоторые носили с собой бумажники».
  • «Раньше я платил городовому на углу Крещатика и Прорезной пять рублей в месяц, и меня никто не трогал. Городовой следил даже, чтоб меня не обижали. Фамилия ему была Небаба, Семен Васильевич. Я его недавно встретил. Он теперь музыкальный критик». С Корейко этот номер не сработал, и Паниковского побили. Почему в советское время он мигом завязал с этим доходным промыслом? Потому что уже в 1918 году его могли, не рассусоливая на всякие там юридические темы, просто расстрелять на месте преступления.
  • Коронная фраза — Паниковский ругается «Жалкая, ничтожная личность!» и клянётся (обычно лживо) «Честное благородное слово!».
  • Фирменная любимая еда — Паниковский обожает кефир.
  • Поджог, убийство и переход на красный свет (и тролльское, изящное «почему ты отстой», оно же пародия на троп «Ньютон Эйнштейн, Сурак» со стороны Бендера). «Ещё один великий слепой выискался — Паниковский! Гомер, Мильтон и Паниковский! Теплая компания!» (О. Б.)
  • Жертвенный козёл, самоуверенный мерзавчик, старый козёл и Птичку жалко. Смерть от кармы и справедливый саркастический некролог от О. Б. в комплекте:

«	Я часто был несправедлив к покойному. Но был ли покойный нравственным человеком? Нет, он не был нравственным человеком. Это был бывший слепой, самозванец и гусекрад. Все свои силы он положил на то, чтобы жить за счёт общества. Но общество не хотело, чтобы он жил за его счет. А вынести этого противоречия во взглядах Михаил Самуэлевич не мог, потому что имел вспыльчивый характер. И поэтому он умер. Всё!	»
— Речь Бендера на похоронах Паниковского (в сериале Шилкиной не звучит)

• Адам Казимирович Козлевич. Поляк, из крестьян бывшего Ченстоховского уезда. Добрый католик, "правда, не исповедовался уже пятнадцать лет". Диссонирующее имя — хороший ведь человек, никакой не козёл, даже не, к примеру, отпущения.
  • У Швейцера — Николай Боярский (вариант «Долговязый, пожилой, стеснительный и чувствительный Козлевич»). У Шилкиной — Дмитрий Назаров (вариант «Огромный, могучий и простодушный Козлевич»).
  • Алибабаевич — правда, примыкает к О. Б. уже исправившимся. За всю книгу если и совершает что-то не совсем законное, так только самозваное участие в автопробеге (ну, тут не жажда наживы, а азарт водителя). В остальное время спокойно сидит на постоялом дворе и охмуряется ксендзами.
    • Но до начала событий книги мадам Козлевич давно уже скончалась от горя, когда узнала, что сын ее Адам начинает приобретать известность как вор-рецидивист.
  • Антилопа-гну — принадлежащая ему автомашина, тропнеймер. О. Б. охарактеризовал «Антилопу-гну» как швейную машинку Зингера, превращённую в колхозную сноповязалку. К слову, Юрий Долматовский, основоположник советской школы автодизайна и писатель, опознал в описании Фиат 1905 года. Это более чем реалистичное предположение, поскольку упоминающийся в романе «Лорен-Дитрих» — это лотарингская франко-немецкая фирма, занимавшаяся сборкой этих самых Фиатов и производившая для них двигатели.
    • Сладкая мечта Адама Козлевича — ездить на «Изотта-Фраскини». А у Адама губа-то не дура: это был автомобиль представительского класса, облюбованный для себя некоторыми советскими лидерами рубежа 1920-30-х; в частности именно на Изотте-Фраскини разъезжал «всесоюзный староста» (то есть председатель ЦИК — как бы формальный «исполнительный президент» СССР) Михаил Иванович Калинин!
  • Свидетель — было такое у Козлевича: каждую ночь возил растратчиков и расхитителей, каждый день давал против них свидетельские показания. Через это погубил множество учреждений и остался без работы до появления в городе О. Б.
  • Реальный прототип Козлевича — Иосиф Карлович Сагассер, владелец первого в Ярославле такси. На его машине действительно регулярно катались растратчики и выезжали за город, чтобы устраивать там вечеринки-оргии — а потом он давал показания против них в суде.
• Александр Иванович Корейко, подпольный миллионер. Родился в 1891 году, то есть во время событий «Золотого телёнка» ему под сорок. «Лицо его казалось бы совсем молодым, если бы не грубые ефрейторские складки, пересекавшие щеки и шею». Невзрачный злодей с бесцветными глазами, который в том числе занимался хищениями продовольствия и лекарств в самые тяжелые для страны годы. Пересёк моральный горизонт событий, украв эшелон с продовольствием, предназначенным для голодающих Поволжья. Бендер даже толком не обратил на него внимание — «красномордый блондин с белыми глазами, это ничтожество, этот советский мышонок, обуянный мечтою о пальто с телячьим воротником», а когда понял, что это и есть подпольный миллионер, мгновенно проникся уважением.
  • Прототипом считается Константин Михайлович Коровко, совершивший в начале XX в. ряд афер. После революции 1917 года Коровко стал уполномоченным Наркомпроса на Восточном фронте. Был осуждён за присвоение чужих денег, досрочно выпущен. В 1923 г. пересёк румынскую границу, на этом сведения теряются. Но в некоторых источниках есть информация о сеньоре Коровко — крупном мясопромышленнике и латифундисте, который в 1920-х годах развернул масштабную деятельность в Аргентине.
    • Также подробно описанные в романе различные махинации Корейко — контаминация реальных похождений некоторых аферистов и воров того же времени, благо богатый опыт авторов, в особенности бывшего инспектора одесского угрозыска Петрова, позволил развернуться.
  • У Швейцера в роли Корейко — Евгений Евстигнеев (вариант «великолепный мерзавец, и хоть и низкорослый и с невзрачной в целом внешностью, но физически сильный — за счёт мощных сухожилий, мышцы-то, в отличие от канона, маленькие! — и канонично крутой»). У Шилкиной — Алексей Девотченко (вариант «моложавый на вид человек, дёрганая гнида, бледная моль, качок, немножко маньяк, а по чертам лица — какая-то помесь Гитлера с Драко Малфоем; и при этом, что ценно — мастер маскировки, которому достаточно побрить наголо голову и отрастить усы, и его уже фиг узнаешь!»).
  • Кармический Гудини — этот довольно неприятный, хоть и талантливый товарищ в конце книги остаётся в том же положении, что и был в её начале, разве что беднее на миллион. Вот только положение это вовсе не завидное — одиноко чахнуть над своим златом, не смея потратить лишнего рубля и вечно страшась, что однажды в дверь постучит не брат-жулик, а гэбэшники. А всего через 17 лет грянет денежная реформа, которая скорее всего оставит комбинатора нищим.
    • Не оставит. У Корейко было много валюты (причём Бендер почему-то поймал небольшой идиотский мяч и не стал её требовать, хотя про махинации Корейко с валютой знал), которую реформа не затронет.
      • В тексте говорится о знании Бендером махинаций артели «Реванш» в целом, но Бендер мог и не знать о сугубо частных, не отраженных ни в каких документах валютных операциях. Деятельность Корейко вел исключительно в границах Союза, так что Бендер вполне мог ему поверить в вопросе отсутствия валюты.
    • А ведь постучат обязательно. Шура Балаганов, оказавшись в милиции, не станет скрывать, откуда у него в кармане появилось пятьдесят тысяч рублей. А общего объёма хищений и сопутствующего ущерба народному хозяйству вполне хватит на пулю в голову.
      • Не факт. Балаганов, конечно, расскажет, что клиент работал на постройке железной дороги (это последняя информация, которую он получил от Бендера), но Корейко там уже давно нет. В остальном же общий объем хищений и так давно известен, ничего нового Балаганов в этой части добавить не сможет, а самого главного — где искать Корейко — он уже не знает.
    • С другой стороны — реформа реформой, но перед ней ещё грянет война, и если Корейко окажется в оккупации, то, в силу своей алчности, беспринципности и хватки, имеет шансы разбогатеть вновь, уйти с отступающими немцами на запад и спокойно дожить свой век в Европе преуспевающим буржуа.
      • Учитывая, где в итоге оказался Корейко, уйти оттуда с немцами, мягко говоря, проблематично — разве что в контролируемую англичанами Персию. Впрочем, Корейко и до того много переезжал, ускользая от сужающегося круга правосудия.
  • Достойный противник — слова Бендера при первой встрече с Корейко говорят сами за себя: «Этот денег на тарелочке не принесёт… ну, разве только я очень уж попрошу. Объект, достойный уважения». Предчувствие не обмануло Остапа Ибрагимовича — прожжённый барыга, Александр Иванович превосходно выдержал попытку «взять крепость неожиданной атакой» и сдался только после длительной и тяжёлой (как в материальном, так и в моральном плане) «правильной осады».
  • Довольно крутой — отлупил Балаганова, который моложе его и могучего телосложения. И гири (не золотые, но всё же) каждый день тягает!
  • Великолепный мерзавец — сколачивая своё состояние, успел провернуть немало умопомрачительных афер, которые сделали бы честь и Бендеру. Вот только стандартов у Бендера немало, и они достаточно жёсткие, а у Корейко они шире и гибче… да что там — почти неразличимы! Александр Иванович и убить мог бы ради своих богатств и/или сохранения тайны, в то время как Остап — принципиально не мокрушник.
  • Привыкли друг к другу — Остап весьма язвительно прикалывался над Корейко (хоть и воздавал ему должное как достойному противнику), а Корейко длительное время прямо-таки ненавидел Бендера и, подвернись случай, с удовольствием его убил бы. Но когда Саша отдал-таки Остапу 1 млн руб., и у обоих (!) отлегло от сердца — тут их на некоторое время связала судьба: не выбираться же из Туркестана поодиночке, это было бы совсем уже глупо. Они вместе помыкались по пустыне (почти «а-ля Моисей сотоварищи»), затем вместе дружно обломались в среднеазиатском городке (даже негде погулять на свои неправедно нажитые! в городе полностью изжиты весёлые восточные трактирчики с сексуально-податливыми танцовщицами! не отражено в романе, но по контексту очевидно: …а высокопоставленные красные товарищи «морально разлагаться», конечно, умеют и любят, но делают это на охраняемых спецтерриториях, куда «простому подпольному богачу» хода нет!… И в итоге главный антигерой и главный антизлодей пошли каждый своей дорогой, расставшись почти друзьями.
  • Реалистичные суперспособности — умеет мгновенно перемножать большие числа, что не раз помогало ему как в подпольных махинациях, так и в работе: он бухгалтер.
  • Скупой рыцарь. Считается, что обладатель десятимиллионного состояния сидит на нищенской ставке в 46 рублей (в швейцеровской экранизации — 42 рубля) в ожидании, когда же англичане перестанут церемониться с этими большевиками и вернут капитализьм взад… Но есть мнение, что сие не конспираторство, а чистый сабж.

Второстепенные

• Синицкий, старик, составитель кроссвордов, ребусов и шарад, страдающий от идеологии, у которого Корейко питался домашними обедами (не платя, потому что «нерегулярно выплачивают зарплату»). От него требуют непременно добавлять идеологию во всю сочиняемую им продукцию (возможно, редакторы таким манером просто троллят дедулю, поскольку его «плоды досуга» никому не нужны). Авторы прямо сравнили Синицкого с гномом. То ли еврей, то ли поляк.
  • У Швейцера — Николай Сергеев. У Шилкиной — Михаил Ремизов (польского еврея сыграл русский, причём очень убедительно, а грим вообще прелесть).
• Зося Синицкая, его внучка (у Шилкиной — дочь), любовный интерес Корейко и Бендера (в черновиках и сериале Шилкиной — для Бендера даже успешный).
  • У Швейцера — Светлана Старикова (вариант «типичная юная спортсменка 1920-х — 1930-х, а может, и комсомолка, но при этом немножко мещанка по духу»). У Шилкиной — Ольга Красько (вариант «обладательница пышной светлой шевелюры flapper-style, наивная, но в целом неглупая и харизматичная блон-ди-ноч-ка» сама Ольга Красько в реале, без парика — брюнетка).
    • Семья несомненно христианская (католическая?), ведь у Зоси отчество Викторовна. Она, по некоторым данным, крещёная. Выкресты из польских евреев?
      • В общем-то нигде (ни в первоисточнике, ни в адаптациях) нет ни одного основания для предположения, что Синицкий — еврей. Поляки тоже бывают стариками.
• Перикл Фемиди, за которого она вышла в конце концов (только не у Шилкиной: там экранизирована ранняя черновая редакция романа).
  • Ох, а ведь греков из черноморских городов после войны выслали.
  • У Швейцера — Виктор Семёнов (типаж «молодой серьёзный ботан»). У Шилкиной — Олег Мазуров (типаж «молодой красавец, но с непропорционально большими ушами и… в общем, тоже ботан, только уже лоховатый»).
• Ксендзы Кушаковский и Алоизий Морошек.
  • У Шилкиной — В. Ушаков и В. Сальников соответственно. Первый — типаж «Отъевшийся лицемерный пастырь», второй — «Карикатура на облик Христов, пресвитер бледный со взором горящим, фанатик или прикидывающийся таковым».
  • В книге сцена «охмурения Козлевича ксёндзами» отчётливо пародирует сцену неудавшегося охмурения Арамиса иезуитами в «Трёх мушкетерах».
• Человек по фамилии Фунт (род. 1839), профессиональный зиц-председатель. Нет, основанной О. Б. фирме «Рога и копыта» его услуги не требовались… вернее, сразу потребовались, как только О. Б. просёк суть.
  • «Я всегда сидел. Я сидел при Александре Втором „Освободителе“, при Александре Третьем „Миротворце“, при Николае Втором „Кровавом“. При Керенском я сидел тоже. При военном коммунизме я, правда, совсем не сидел, исчезла чистая коммерция, не было работы. Но зато как я сидел при нэпе! Как я сидел при нэпе! Это были лучшие дни моей жизни».
    • У Швейцера — Павел Павленко (типаж — «старый, болтливый бородатый гриб»). У Шилкиной — Михаил Светин (типаж — «простодушно-хитроватый улыбчивый еврей»; один раз похвастался, что сидел даже при Александре Первом, но это уже неправда: царствование Александра Первого закончилось до рождения Фунта).
• Человек с «плюшевым носом», советский публицист. Мастер сарказма и мрачных пророчеств. Реальный прототип известен, см. ниже в разделе «Тропы и штампы» троп «Самосбывающееся пророчество» (там же и фотопортрет приведён). На Восточную Магистраль не поехал (см. следующий пункт) — не пускали дела; был в числе провожающих.
• Компания журналистов, поехавших писать о строительстве Восточной Магистрали (прототип — Турксиб):
  • Веселый Паламидов, бывший председатель армейского трибунала. Ранее уже успел дважды съездить в Среднюю Азию — и ко времени этой поездки написал и опубликовал книжку «Восточная Магистраль». У Шилкиной — Алексей Багдасаров, типаж «жизнелюбивый бородатый здоровяк, при этом весьма строгий и принципиальный коммунист, но не зануда, а мастер сарказма».
  • Лавуазьян. Душевен, но экспансивен и под настроение немного агрессивен. В интересах газетной информации переоделся женщиной и проник на собрание баптисток. У Шилкиной в этой роли — Григорий Багров, типаж «хитромордый человек, вполне годный для такого маскарада».
  • Ухудшанский. Вербальный тик: «Ну, ну!» (например: «Статью пишете? Ну, ну!»; фактически — ироническое «ну-ну», однако в те времена это писали через запятую). У Шилкиной — Роман Радов, типаж «с таким высоченным ростом, необычными чертами лица и специфическими пропорциями тела — ему бы актёром в фильмы ужасов! но он прячет этот стиль за имиджем робкого, однако ироничного клерка».
  • Писатели, о которых ничего не сообщается, кроме фамилии: Навроцкий, Сапегин, Днестров. Есть версия, что под видом «Сапегина и Днестрова» авторы вывели себя самих.
    • Исследователи творчества Ильфа и Петрова и поныне спорят о том, кто выведен под фамилией «Навроцкий». Ясно одно: это не Илья Эренбург — он на Турксиб не ездил.
  • Фоторепортер Меньшов. У Шилкиной — Александр Усов, типаж «длинношеий, весёлый молодой человек».
  • Маленький вежливый стихотворный фельетонист, подписывавшийся псевдонимом Гаргантюа. «Но в его речи был какой-то неуловимый дефект, превращавший слова в труху». Поэтому в его речи можно разобрать только периодически повторяющееся «Ведь верно, ведь правильно?!» Еще больше затрудняет восприятие его речи то, что он тарахтит, как пулемёт. У Шилкиной — Анатолий Калмыков, типаж «невысокий, шепеляво-сюсюкающий обладатель огромного, характерно-еврейского носа».
    • Гаргантюа — шарж на сатирика Эмиля Кроткого (1892—1963). И дефекты речи, и манера переспрашивать «Ведь верно? Ведь правильно?» — это его характерные черты. И история о том, как Гаргантюа пережил свою казнь (был расстрелян махновцами, наверняка «за то, что жид», но с простреленным плечом выбрался из общей могилы) — это эпизод из реальной биографии Кроткого.
  • Неназванный писатель в детской курточке. У Шилкиной — Ю. Внуков; комический эффект усиливается тем, что он — здоровенный кудрявый толстяк с необычно высоким голосом. Пародийно-демонстративный прагматик: любит псевдоафористические фразы в духе «Если X существует, должен же он Y (или: должен же его кто-то Z)». Вариант: «X существует, и с этим приходится считаться».
  • Лев Рубашкин и Ян Скамейкин, публицисты, несомненные евреи, опоздавшие на поезд из-за посещения буфета. В авторском тексте они названы «братьями», хотя они, очевидно, друг другу не родня; видимо, это потому, что данные персонажи представляют собой не очень-то добрый шарж на Леонида Тубельского и Петра Рыжея, писавших вместе под псевдонимом «Братья Тур».
    • У Шилкиной их сыграли рыжие братья — Вадим и Григорий Данцигеры.
  • 30 иностранных корреспондентов и пр. с жёнами: норвежский писатель, австриец Гейнрих (актёр у Шилкиной — А. Аблязов), американец Хирам Бурман (сионист, которого больше всего интересовал еврейский вопрос, но его в СССР нет: евреи есть, а вопроса нет!; актёр у Шилкиной — Т. Бадалбейли), итальянец с фашистским жетоном, немецкий профессор-востоковед, канадская девушка, пара японцев, молодой английский дипломат, американский экономист, чехословак, поляк и т. п.
  • А также рабочие-ударники.
• Жители коммуналки aka «Воронья слободка»:
  • Лётчик Севрюгов, искатель заполярной экспедиции. Персонаж-призрак. Реальный прототип — полярный лётчик Михаил Бабушкин (1893 — трагически погиб в 1938). События, происходящие с Севрюговым в романе — отсылка к реальным поискам М. Бабушкиным экспедиции генерала Нобиле. Вот только реального Бабушкина бог миловал от таких склочных соседушек.
  • Александр Дмитриевич «Митрич» Суховейко, который «гимназиев не кончал… говорил сущую правду. В гимназиях он не обучался. Он окончил Пажеский корпус». И вообще он бывший камергер, но демонстративно косит под «уж такого выходца из простого народа, что простее и некуда» (отчасти троллинг, отчасти мимикрия).
    • В каноне он человек явно пожилой, но у Шилкиной его играет слишком уж молодой на вид Вадим Колганов, и никакие «гигантские колоритные бакенбарды» не помогают (канонический Митрич их или сбрил бы совсем, или уж бороду отпустил бы, ведь он «мужиковствует» и разговаривает нарочито простонародно!). В телесериале «Дельта» Колганов на своём месте, а тут — увы.
  • Отставной дворник Никита Пряхин, могучий мужчина. Это именно он сгорит в пожаре, пытаясь спасти «четверть хлебного вина». У Шилкиной — Дмитрий Муляр.
  • Ответственная квартиросъёмщица Люция Францевна Пферд. У Шилкиной — Наталья Позднякова.
  • Тётя Паша, торговка и горькая пьяница. У Шилкиной — Людмила Ларионова (великолепный типаж!).
  • Бывший грузинский князь, а ныне трудящийся Востока гражданин Гигиенишвили, отсидевший в тюрьме четыре месяца за выброс вещей Севрюгова и вернувшийся оттуда злой, как чёрт.
    • У Швейцера в вырезанной сцене — Марлен Хуциев. У Шилкиной — Кахи Кавсадзе.
  • Дуня, снимавшая у тёти Паши угол. Присвоила комнату Севрюгова, когда Гигиенишвили её вскрыл и «сразу же пустила к себе за плату шестерых коечников».
    • У Швейцера в вырезанной сцене — Галина Комарова. У Шилкиной — Екатерина Вуличенко.
  • Ничья бабушка, жившая на антресолях над кухней и не верившая в страховку и электричество. У Шилкиной — Зоя Толбузина.
  • Горе-интеллигент и альфонс Васисуалий Андреевич Лоханкин. «Может быть, именно в этом великая сермяжная правда!». Ога, она же посконная, домотканая и кондовая, как заметил О. Б. Это сатирический образ позёра, строящего из себя «страдающего интеллигента, разочарованного в жизни», пытающегося «бунтовать», не выключая свет в туалете, и смиренно сносящего заслуженную этим порку. Васисуалий хотел бы быть «синдзи», но он всего лишь ленивый дурак и притворщик, а в финале своей сюжетной линии ещё и самый буквальный куколд. Сцена экзекуции над Лоханкиным — ещё и насмешка над рассуждениями народника Н. К. Михайловского о том, что неплохо бы и горожан-простолюдинов наказывать розгами за мелкие провинности — «ведь мужиков же на селе секут…».
    • У Швейцера снялся совершенно не подходящий на эту роль Анатолий Папанов в смешном парике (ну кто поверит, что такого силача секли, а он смиренно снёс порку?!); хорошо, что вырезали эту сцену-интермедию, не вяжущуюся с остальным фильмом (прямо актёрский капустник какой-то, а не «органичный кусочек общей мозаики!»). У Шилкиной — отлично вжившийся в роль Михаил Ефремов. Он, конечно, физически не хиляк (многолетний алкоголизм актёра помог слегка затушевать это с помощью правильно подобранного костюма), но ленивого дурака, позёра, тряпку и псевдоинтеллигента отыграл на все сто.
  • Варвара, жена его, ушедшая к инженеру Александру Птибурдукову. Мягкая карикатура на сторонниц идеи «Традиционная, собственническая концепция семьи устарела и отмерла, долой все эти бредни о ревности и прочие буржуазные придумки!».
    • У Швейцера в вырезанной сцене — Елена Королёва. У Шилкиной — Инга Оболдина. Птибурдуков у Швейцера подразумевается, но не показан, а у Шилкиной в этой роли Фёдор Добронравов.
• Инженер Кондрат Иванович Талмудовский — «летун, враг пятилетки» (то есть человек, то и дело меняющий место работы из корыстных и/или склочных соображений, выискивая, где получше; таких упорно высмеивали, более того — ПОЗОРИЛИ в течение практически всей советской эпохи). Время от времени появляется в повествовании по принципу «Снова и снова эта морда». У Шилкиной — Михаил Богдасаров (то есть еврея сыграл армянин).
  • Кстати, в «Двенадцати стульях» есть намёк, что Брунс (любитель жареного гусика) — такой же «летун»: то-то отцу Фёдору и пришлось мотаться за ним туда-сюда по всей стране (и всё без толку!). Технических специалистов в те времена остро не хватало (старые кадры разгромлены и частично выдавлены из страны большевиками, а новые еще не подготовлены в нужном количестве и качестве), и инженеры нагло диктовали работодателям условия, и чуть что — увольнялись, потому что их много где примут. Но это не факт. Может быть, Брунс просто хороший администратор, который умеет наладить разваливающееся дело — как раз после настоящих летунов, например. А вот с Талмудовским всё однозначно.
• Инженер Генрих Мария Заузе, выписанный из Германии за большие деньги. Уже две недели не работает (не по своей вине), но зарплату ему всё равно платят. Очень склочная натура — сидит за столом, ни черта не делает, получает тьму денег и ещё жалуется: «Bürokratismus! Wolokita!!». У Шилкиной в этой роли — Томас Моцкус.
• Сотрудники учреждения «Геркулес» (с повышенной концентрацией лиц еврейской национальности — и обладателей бафосных фамилий — в штате), к которому прикомандировали этого заграничного инженера. Официально они в своём учреждении занимаются делами лесной промышленности. На деле же они заняты ярой борьбой за то, чтобы сохранить за собой занимаемое помещение — бывшую гостиницу, а в остальном в общем-то ничем (всевозможными «сладкими формальностями», незаконными махинациями и откровенным бездельем, а на досуге немножко бухучётом).
  • Тов. Полыхаев — начальник. Жизнелюб и ловелас. Судя по книге, единственный, кто знает о второй жизни Корейко (и, видимо, состоит в доле). Также знаком с Фунтом. Судя по яркой истории с печатями и штемпелями, Полыхаев на своей руководящей должности конкретно поехал умом, чему способствуют и регулярные застолья (но никто не высказывает вслух «Никак ку-ку!», хотя самое время), и в будущем этого товарища ждёт снятие с должности и спецдурдом с тюремным режимом, причём гораздо раньше, чем начнётся Великая Косьба конца 1930-х.
    • У Швейцера — Евгений Перов (вариант «советский представительный и весомый бюрократ, „живой монумент“ и прохиндей, вроде тов. Л. Ф. Вунюкова из „Сказки о Тройке“ — но в сцене, где его больше всего, он напуган до тремора и полуобморока: „Скажите, я не погибну? Я не погибну???“». У Шилкиной — Евгений Стычкин (вариант «обаятельный прохиндей с претенциозной псевдостарорежимной причёской, ростом метр с кепкой — но женщинам нравится; даже и не особо скрывает, что он ку-ку, особенно когда выпьет»).
  • Серна Михайловна — его секретарша и любовница, успевшая родить ему не одного бастарда. Нет, это не прозвище, это у неё паспортное имя такое. Сослуживцами припечатана как «гадюка».
    • У Швейцера — Юлия Диоши («сдобная красавица-блондинка в последнем приступе дамской молодости»). У Шилкиной — Алёна Бабенко («красавица лет 30, с данными фотомодели, нарочито уродливо причёсывающаяся и вообще строящая из себя Строгий Очкастый Синий Чулок — чтобы никто больше не приставал, кроме Полыхаева»).
  • Георгий (Егор) Скумбриевич — главный помощник Полыхаева, как по легальным делам, так и нелегальным. Более всех остальных геркулесовцев преуспел в имитации бурной деятельности. О да, он же ещё и местный «организатор-общественник»…
    • У Швейцера — Константин Воинов (IRL — постановщик знаменитого фильма о Бальзаминове); больше всего запоминается, как он комично готовится войти в воду на пляже и в конце концов «прыгает» на мелководье — по щиколотку! — как будто под ним ужас какая глубина. У Шилкиной — Карэн Бадалов (еврея опять сыграл кавказец); в воду он входит тоже достаточно потешно, но на этот раз вся «пластика» ближе к канону.
  • Фома Фомич Берлага — прихлебатель Скумбриевича; бухгалтер, попытавшийся «пересидеть» социальную чистку (люстрацию) в сумасшедшем доме (в каноне, а также в сериале Шилкиной — но не в фильме Швейцера).
    • У Швейцера — Павел Винник (типаж «продувной, но трусливый субъект»). У Шилкиной — Александр Семчев (типаж «наивный толстяк»).
  • Адольф Николаевич Бомзе. Колебаться с линией партии — он выжимает педаль в земное ядро. На протяжении одного обеденного перерыва он успевает переговорить с несколькими коллегами, придерживающимися строго противоположных убеждений, при этом каждому поддакнув и к каждому подлизавшись. И всё это — не теряя «неизменного выражения благородства на лице».
    • У Швейцера — Игорь Кашинцев; жаль, что в фильме его очень мало, актёр просто божественный и отлично подходящий для этой роли. У Шилкиной — Андрей Шарков; в его исполнении слабо отражена бомзевская «гибкость хребта», зато пропедалирована склонность Бомзе то и дело кушать на рабочем месте (в основном холодные котлеты; то-то он и наел себе этакое брюхо, которое тщетно пытается прятать под надетой навыпуск блузой).
  • Анна Васильевна Чеважевская, пример срабатывания Принципа смурфетки. Дама уже давно не юная, но еще не старая.
    • У Швейцера — Надежда Самсонова. У Шилкиной — Наталья Оленина.
  • Другие сотрудники, которым уделили внимание только в сериале Шилкиной:
    • Борисохлебский, sic (Евгений Галушко),
    • Дрейфус — нет, не тот, однофамилец (Сергей Видинеев, sic), погуглите известных носителей фамилии Дрейфус IRL. Именно геркулесовского Дрейфуса (а в сериале Шилкиной — Сахаркова, см. ниже) великий комбинатор мысленно обозвал «толстым барбосом» и принял поначалу за Корейко.
    • Кукушкинд, sic — старейший годами сотрудник (Вячеслав Гарин, типаж — «а ид мит а борд», то есть еврей с бородой). По авторской характеристике — «старый дурак»; судя по тому, что из года в год ведётся на одну и ту же первоапрельскую хохму (фальшивый приказ о его, Кукушкинда, увольнении), так оно и есть.
      • Его фамилия — стёб над антисемитами, любящими приписывать еврейское происхождение неприятным им людям и для этого высасывающими из пальца намёки на еврейские корни в нееврейских фамилиях. У Кукушкинда еврейский суффикс абсолютно невозможным образом прилеплен к русскому корню.
    • Лапидус-младший (Дмитрий Язов),
    • Музыкант (это фамилия такая), бухгалтер, ОДНОЗНАЧНЫЙ еврей (Павел Кипнис),
    • Сахарков, а на самом деле, вероятно, Цукерман или Цукерчек (Борис Эстрин).
    • Тезоименицкий (Александр Грунда). Фамилия каламбурная, от «тезоименитство» — празднование дня памяти святого, в честь которого назван кто-либо. При царизме дни тезоименитства значимых особ, в первую очередь императора (например, день св. Николая при Николае II) считались праздниками позначительнее дня рождения.

В ярких эпизодах

• Арбатовский председатель райисполкома, которого хотел обмануть Остап (и другие два жулика).
  • У Швейцера — Николай Ершов. У Шилкиной — Вадим Демчог.
• Фёдор Никитич Хворо́бьев — старенький дворянин, ностальгический «бывший» (при царе — попечитель учебного округа, а это была генеральская должность!). Ненавидит советскую власть.
  • У Швейцера персонаж отсутствует. У Шилкиной — Игорь Дмитриев.
  • Популярное заблуждение гласит, что он «Хворобьёв» (так, в частности, произносит и пишет критик Илья Кукулин, род. 1969, а по непроверенным данным — и другие литературные критики гораздо более позднего времени по сравнению с годом выхода романа). Но на деле персонаж — именно Хворо́бьев, от слова «хворо́ба», а к фамилии «Воробьёв» отсылает лишь графически. Режиссёр Ульяна Шилкина — равно как и её старший товарищ, неофициальная кураторша телесериала, ныне покойная Александра Ильинична Ильф — употребляла произношение «Хворо́бьев».
• Любознательный и наивный молодой автомобилист, не дававший покоя Остапу: «А вы на студебеккере?!».
  • У Швейцера — Игорь Ясулович. У Шилкиной — Владимир Моташнёв.
• Феофан Копытто (в некоторых версиях романа — Мухин; у Шилкиной его фамилия Копытто-Мармеладов и играет его Андрей Кузьмин) — художник, который использовал для создания картин семена зернобобовых. Прототип — художник Иосиф Гурвич, известный тем же самым.
  • Плотский-Поцелуев (у Шилкиной — А. Тютрюмов), известный человек, уехавший в Москву из неназванного городка. Копытто писал его портрет овсом.

Тропы и штампы

• Зиц-председатель — кодификатор.
  • В начале XX века в Германии были зиц-редакторы, люди, которых за небольшое вознаграждение в оппозиционных газетах назначали редакторами, чтобы они отсиживали за нарушения законов о печати.
• Безумие — это смешно — по совету шурина бухгалтер Берлага бежал в сумасшедший дом, опасаясь чистки. «Я вице-король Индии!». Причём Индию он представляет как псевдокавказский Курак: «Где мои верные наибы, мои абреки и кунаки, мои слоны?!». Был высмеян другими псевдобольными за несерьёзную подготовку. «Четверо больных с неправильным поведением резались в „шестьдесят шесть“ без двадцати и сорока, игру хитрую, требующую самообладания, смекалки, чистоты духа и ясности мышления». Утром вернулся из командировки профессор Титанушкин [фамилия намеренно и шутливо отсылает к великому психиатру П. Б. Ганнушкину, в то время в Одессе не работавшему]. Он быстро осмотрел всех четверых и тут же велел выкинуть их из больницы.
  • Одетые, но раздетые — один из пациентов сумасшедшего дома мнит себя голой женщиной, будучи при этом очень даже одетым мужчиной с усами. Точнее, делает вид, что мнит, а на самом деле тоже прячется от чистки.
• Безумие — это страшно — авторы явно любят этот троп. Они отыгрывали его в первой части — и продолжили отыгрывать его и в сиквеле.
  • Маньяк Корейко. В первой, классической адаптации показан запредельно, нечеловечески хладнокровным и ироничным психопатом, т. е. в варианте «отсутствие эмпатии» (и по косвенным признакам заметно: ему убить — что высморкаться); зато во второй, сериальной — пылкий (в духе персонажей Достоевского) человек, маниакальный истеропараноик, загнавший всё это внутрь, «чтоб не распознали и не посадили». В первоисточнике же не прояснено, какой из двух вариантов протекания болезни у него был — может, они даже чередовались…
    • Внимательно перечитайте четвёртую главу романа — «Обыкновенный чемоданишко». В конце главы, где подробно описывается дореволюционное прошлое Корейко (гиперакцентуированные мечты найти на улице кошелёк с большой суммой), а сразу после революции — глупый самозахват бесхозной богатой квартиры… в общем, там сказано, что тогда Саша был ещё «глуп и молод» ©. Да он был не просто «глуп», и не все молодые таковы, каким тогда был он! Александр Иваныч конкретно бахнулся на своих мечтах о личном обогащении (без честного труда, разве что маскируясь с его помощью, и любой ценой)!
  • С прикрученным фитильком, трагифарсово-смягчённый вариант тропа — явно ненормальный Михаил Самуэлевич Паниковский, который, лишившись одной своей семьи. а вторую и третью бросив, одиноко скитается в немыто-пархатом виде, в дырявом канотье и с «совершенно чёрными» манжетами по городам и весям России, ворует гусей (и вообще по мелочам), занимается мелким самозванством и трагикомично-обречёнными аферами. Эпизод с «попилом гирь» при первом прочтении (или просмотре в адаптациях) забавен, но если вдуматься — Паниковский же не-а-дек-ват… А когда он умирает от паралича сердца — сердце щемит и у читателя… «Ведь жил как дурак и погиб как дурак. Простите за грубость — но разве не так?».
• Бокэ и цуккоми — на этот раз сыграно не классически, как было в предыдущем романе, а специфически. Балаганов и Паниковский — пародия на троп (Балаганов в каноне и в большинстве адаптаций не шибко умнее Паниковского, однако роль «ВРИО цуккоми» берёт на себя иногда с некоторым удовольствием, а чаще лишь вынужденно). А Остап Ибрагимович — цуккоми по отношению к обоим этим бокэ.
• Бунт соратников — после аварии «Антилопы-Гну» и смерти Паниковского от Остапа ушли Балаганов и Козлевич. Поэтому братство распалось (см. подробности в основной статье), не дожидаясь финала.
• Вечный оптимист. Каждое крупное дело неизменно сопровождалось множеством неудач, которые тем не менее не останавливали героя. Ими же и заканчивалось.
• В поисках золотого унитаза — Паниковский предполагает, что Корейко держит своё миллионное состояние в золотых гирях. Они с Балагановым крадут эти гири и пилят их. Однако увы — гири оказываются просто чугунными.
  • В процессе попила Паниковский изрёк бессмертную фразу: «— Пилите, Шура, пилите, они золотые». (В сериале Шилкиной употреблено уже как отсылка.) Что характерно, ни в книге-первоисточнике, ни у Швейцера Михаил Самуэлевич не произносит «…они золотые!» — это молва добавила.
  • Да и Орден Золотого Руна, который Остап купил в финале на вырученные деньги, и который стал для него тем самым «Золотым Телёнком» и символом успеха. С прикрученным фитильком, потому что его специально не искали, но он своего рода «приз» за успешно завершённую операцию.
• Всегда готов! — акушерский саквояж О. Б. В нём можно найти докторский халат, и милицейскую фуражку с гербом города Киева, и другие вещи, помогающие в отъёме денег у жертв.
• Гадюшник/Ужасные соседи — Воронья слободка. «Соседи — прекрасные люди, а что они ввели в этой квартире телесные наказания выпороли Лоханкина за то, что он не тушил свет в туалете — так может быть, именно в этом великая сермяжная правда!»
  • Эта компания отборных засранцев сама подпалили жильё ради страховки. Вот только вместо страховки и нового жилья они, скорее всего, пойдут под суд.
• Генацвале и цинандали — «Бывший князь, а ныне трудящийся Востока, гражданин Гигиенишвили». Реальная грузинская фамилия — ГигиНЕишвили.
• Говорить лозунгами — Бендер остался верен себе. В процессе «снятия пенок, сливок и тому подобной сметаны» с автопробега: «Ударим автопробегом по бездорожью и разгильдяйству! Железный конь идет на смену крестьянской лошадке! Автомобиль — не роскошь, а средство передвижения!» На этот раз, впрочем, Остап не сыпал лозунгами-импровизациями, а повторял ходы рассмешившего его арбатовского агитатора.
• Говорить стихами — «„Волчица ты. Тебя я презираю. К любовнику уходишь от меня. К Птибурдукову от меня уходишь. К ничтожному Птибурдукову нынче ты, мерзкая, уходишь от меня. Так вот к кому ты от меня уходишь! Ты похоти предаться хочешь с ним. Волчица старая и мерзкая притом!" Лоханкин даже не замечал, что говорит пятистопным ямбом, хотя никогда стихов не писал и не любил их читать».
• Её зовут Вера — «Антилопа-гну»!
• Зловещий противогаз — Корейко ускользает от О. Б., воспользовавшись химическими учениями гражданской обороны и надев противогаз.

«	Но Корейки не было. Вместо него на великого комбинатора смотрела потрясающая харя со стеклянными водолазными очами и резиновым хоботом, в конце которого болтался жестяной цилиндр цвета хаки. Остап так удивился, что даже подпрыгнул. — Что это за штуки? — грозно сказал он, протягивая руку к противогазу. — Гражданин подзащитный, призываю вас к порядку. Но в эту минуту набежала группа людей в таких же противогазах, и среди десятка одинаковых резиновых харь уже нельзя было найти Корейко. Придерживая свою папку, Остап сразу же стал смотреть на ноги чудовищ, но едва ему показалось, что он различил вдовьи брюки Александра Ивановича, как его взяли под руки, и молодецкий голос сказал: — Товарищ! Вы отравлены!	»

• Имитация бурной деятельности:
  • «Химическая» артель (один из способов незаконного обогащения среди многих, которые пускал в ход А. И. Корейко), весь процесс производства в которой состоял из переливания содержимого нижней бочки (вода) в верхнюю (соединённую с нижней бочкой трубой).
  • «Геркулес», где давно никто не помнит, что контора должна заниматься лесозаготовками. «Когда Полыхаев находил вдруг у себя на столе бумажку, касающуюся экспортных кедров или диктовых листов, он так поражался, что некоторое время даже не понимал, чего от него хотят».
  • На их фоне «Рога и копыта», созданные для прикрытия сбора компромата на Корейко — мелочь, не стоящая упоминания, несмотря на то, что стали кодификатором.
• Ищейка-любитель — для получения денег у подпольного миллионера Корейко, Остап собрал информацию обо всех его крупных аферах с доказательствами его причастности.
• Карикатурный диктатор — заимев миллион, Остап начинает резвиться и пародировать троп: грозится взбунтовать племена и объявить войну Дании…
• Католики плохие пополам с Пастырь нерадивый. Авторы зло поиздевались над крайней набожностью поляков: под предлогом спасения души Козлевича («Пан Козлевич! Доконд пан иде? Опаментайсе, пан!») ксёндзы пытались отжать у команды О. Б. «Антилопу-Гну». «Козлевича ксёндзы охмурили». ©
  • С прикрученным фитильком — устами Великого комбинатора, клеймящего Александра Борджиа и инквизицию, преследовавшую Галилея, авторы проехались заодно и по штампам советской антирелигиозной пропаганды.
  • Упоминается, что Паниковский «боялся черных ксёндзов, за которыми признавал многие волшебные свойства». Дополнительное доказательство, что Михаил Самуэлевич рос в Польше. Хотя уже по одному его отчеству многое понятно.
• Комически точные числа. «Т. Индокитайский проиграл в польский банчок 7384 рубля 03 коп. казенных денег. Как Индокитайский ни вертелся, как ни доказывал в соответствующих инстанциях, что 03 коп. он израсходовал на пользу государства и что он может представить на указанную сумму оправдательные документы, ничто ему не помогло».
• Контрабандист:
  • О. Б. пытался контрабандой переправить честно экспроприированные у Корейко ценности. Похоже, он знает о контрабанде не понаслышке: есть признаки, что в Гражданскую он занимался именно этим прибыльным, но рискованным делом.
  • Внутримировой пример — Вечный Жид из рассказа О. Б. получил в Кишинёве квест на доставку контрабанды киевским родственникам некоей дамы. Петлюровцы, «угадав» национальность странника, без лишних слов ставят его к стенке.
    • Смерть в награду — зигзаг: «Две тысячи лет он нетерпеливо ждал смерти, а сейчас [перед самой смертью] вдруг ему очень захотелось жить».
• Лёгкое золото:
  • Внутримировой пример — старый дурак Паниковский решил, что подпольный миллионер Корейко прячет своё состояние в виде золота, замаскированного под две чугунные гири. То, что такие гири весили бы вдвое больше нормы, ни ему, ни тем более молодому дураку Балаганову в голову, разумеется, не пришло.
  • Аверсия — в конце книги О. Б. скупил столько золота, что под своим драгоценным грузом еле ноги волочит.
• Лихой гайдамак — вскользь упоминаются два (?) раза: расстрелянный петлюровцами Вечный Жид и тот факт, что «маленький вежливый стихотворец Гаргантюа восемь раз был в плену у разных гайдамацких атаманов и один раз даже был расстрелян махновцами».
• Мрачный немец — австриец по фамилии Heinrich (записан как «Гейнрих»), который не любит коммунистов — и рассказывает мрачную притчу, долженствующую проиллюстрировать идею «Не будет толку от ваших попыток „создать новый мир и нового человека“ — всё равно всё пойдёт обычным чередом!». И одновременно субверсия: советские журналисты считают Гейнриха трепачом и откровенно потешаются над ним.
  • В гражданскую этот Гейнрих был в Одессе в составе группировки австрийских интервентов, в качестве офицера.
• Музыкальный триппер.

«	— Я знаю такие поездки. … все вы по вечерам будете петь в вагоне «Стеньку Разина», будете глупо реветь: «И за борт ее бросает в надлежащую волну». Мало того, даже иностранцы будут петь: «Вниз по матушке, по Вольге, сюр нотр мер Вольга», по нашей матери Волге. Мы не будем петь. — Запоете, голубчики. Это неизбежно. … …Пассажиры затянули песню о волжском богатыре. При этом они старались не смотреть друг другу в глаза. В соседнем вагоне иностранцы с воодушевлением исполнили «Эй, полным, полным коробочка» с не менее странным припевом «Эх, юхнем!». Один лишь Ухудшанский крепился. … В полночный час из купе Ухудшанского послышался шатающийся голос: «Есть на Волге утес, диким мохом порос».	»
— Сбылось!

• На белом коне — шутки ради. О. Б., получив деньги от Корейко, мечтает взять штурмом Копенгаген и въехать в него на белом верблюде.
• Не повезло с ФИО:
  • Надпись на крышке купленных О. Б. золотых часов: «Любимому сыну Сереженьке Кастраки в день сдачи экзамена на аттестат зрелости».
  • Бендер утверждал, что у него была знакомая акушерка по фамилии Медуза-Горгонер. Скорее всего, врёт ради красного словца. Но, чёрт её знает, может, и правда — у ашкенази попадались самые причудливые фамилии.
• О, мой зад! — Васисуалия Лоханкина высекли розгами за то, что он вечно забывал тушить свет в сортире. Но, быть может, в этом крылась великая сермяжная правда?
• Один мой друг… (и «Просто друг», как итог) — печальная история о том, как Александр Иваныч Корейко в любви объяснялся. Подробнее в соответствующих статьях.
• Оно того не стоило — надо ли было Корейко разными подлыми и мошенническими путями сколачивать состояние в десять миллионов, чтобы жить в постоянном страхе, да еще и в бедности, не смея потратить лишнего рубля и тщетно надеясь, что политическая система однажды сменится? А О. Б. вскоре обнаружил, что даже с одним миллионом жизнь в Советской России для безработного единоличника беспросветно тосклива.
• Помыли и одели. Остап — Балаганову: «Вас надо переодеть, умыть, дать вам капитальный ремонт…».
• Принять за имя — «Да вы поймите! Вот статья. Видите? „Среди торосов и айсбергов“. — Айсберги! Это мы понять можем. Десять лет как жизни нет. Все Айсберги, Вайсберги, Айзенберги, всякие там Рабиновичи». Игра с тропом: на самом деле Митрич троллит собеседницу.
• Прощай, мой верный меч:
  • В конце путешествия (это ещё не конец книги) ломается пусть и убогий, но родной и символичный автомобиль Антилопа-Гну. Но примерно одновременно с этим умирает Паниковский. И далее Бендер идёт по следу Корейко уже один.
  • Чуть раньше в пожаре погиб акушерский саквояж Бендера, сильно ограничив его возможности по добыче денег.
• Сам поставил, сам играл — аверсия. Шоу О. Б. «Маг приехал» читателю так и не продемонстрируют. А хотелось бы!
  • В обеих адаптациях эта милая деталь подана следующим образом: у Швейцера Остап потешает этим текстом тех самых студентов в том самом купе, а на словах «…и раздача слонов» даже показывает фокус; у Шилкиной великий комбинатор на привале забавляет своих соратников рассказом об этом шоу, демонстрируя афишу и чалму, причём все три благодарных слушателя хохочут до слёз (не над Остапом, а над лохами, которых командор окучивал, а также восхищаясь талантом своего шефа), а конкретно Балаганов аж заходится, аж багровеет от смеха и чуть ли не икает. Козлевич тем временем примеряет чалму, и к его бороде она очень идёт.
• Самозванец:
  • О. Б., Балаганов и Паниковский выдавали себя за детей лейтенанта Шмидта. Для Остапа это была лёгкая импровизация на месте, двое других были профессиональными самозванцами с поделенной территорией для окучивания лохов (причём Паниковский вторгся на чужую).
    • Паниковский конкретно лажанулся — сам факт его именно такого самозванства уже выдаёт некоторую психиатрическую неадекватность Михаила Самуэлевича. Уж право, выдавал бы себя за другого кого! Известно (в том числе от Александры Ильиничны Ильф), что Паниковский родился в конце 1870-х годов. Но лейтенант Шмидт родился в 1867 (!) г. Не в одиннадцатилетнем же возрасте он зачинал своего «старшего сыночка»!.. А вот Остап и Шура по возрасту вполне тянут на «биологических сыновей героя-лейтенанта». Но Остап тоже слегка налажал: он, всегда так тщательно заботящийся о деталях (в том числе регулярно читающий газеты), не удосужился узнать личное имя (Пётр) того, за чьего сына решил себя выдать — авось и так прокатит!.. И ведь прокатило!
    • А почему именно сын лейтенанта Шмидта?.. В 1930-м с большой помпой праздновали (а в 1929-м заранее готовились праздновать) 25-летие революции 1905 года — и, в частности, нагнеталась шумиха вокруг восстания на «Очакове». Ну а Зинаида Ризберг — любовница Шмидта — ещё с 1917 года крупно пиарилась как «подруга героя»: много выступала перед народом, а в 1920-х даже написала и издала о Шмидте книгу. У Шмидта был единственный сын Евгений, и в 1905 он не был «дитя» — нет, он, 17-летний, вместе с отцом участвовал в восстании. Но вот в чём штука: официальные советские биографы часто упоминали, что у Шмидта был сын, но обычно не называли имени и НИКОГДА не рассказывали, что же с этим сыном случилось дальше. Неудобно было: Евгений Петрович в равной мере ненавидел царизм и большевиков, а потому в Гражданскую воевал за белых, а затем эмигрировал во Францию через Турцию и Чехословакию. Эту подробность мало кто знал, и открывалось раздолье для жуликов: в реальной жизни липовых «Шмидтов-младших» насчитывалось не менее пяти, и даже одна «незаконная дочь». Авторы романа просто спародировали это «методом умножения и доведения до абсурда».
  • Упомянуто существование других самозванцев: «внуки Карла Маркса, племянники Фридриха Энгельса, братья Луначарского, кузины Клары Цеткин и потомки анархиста Кропоткина». Видимо, авторы пародируют вполне реальных самозванцев — «брата Луначарского» и «сына Чичерина», которых судили в 1930-х годах.
  • Также О. Б. и K° выдавали себя за участников автопробега.
  • А как вы думаете, по какой причине столько матёрых, продувных жуликов совершенно добровольно сливали тонны компрометирующей их информации какому-то хрену с горы, руководителю «Рогов и копыт»?.. Да всё проще некуда: Остап вёл себя так, что все эти ребята — от Полыхаева до какого-нибудь Берлаги — принимали Остапа за функционера ОГПУ в штатском, а «Рога и копыта» — за остроумное прикрытие для расследования! Ну, и старались «чистосердечным признанием облегчить свою участь», лихорадочно сдавали подельников с потрохами. Никому даже в голову не приходило, например, попросить показать удостоверение… А Остап всего лишь никого не разубеждал в их добровольном (правда, хитро спровоцированном) заблуждении. Высший пилотаж — учинить успешное, весьма плодотворное самозванство, ни разу не назвавшись тем, кем не являешься (и чреватое для Остапа расстрелом, если бы он хоть раз прямо представился «сотрудником органов»!).
• Самосбывающееся пророчество:
  • Как сгорела «Воронья слободка»? Одним из квартирантов была старушка, не признававшая электричество и до сих пор пользовавшаяся керосиновой лампой. Один из квартирантов побоялся пожара и застраховал имущество. Другой квартирант заметил это и обвинил его в том, что он хочет сжечь дом и получить выплату, после чего застраховался сам. И так по принципу домино, глядя друг на друга, застраховались почти все жильцы — а то сожгут же, окаянные! «Всё было ясно. Дом был обречён. Он не мог не сгореть. И действительно, в двенадцать часов ночи он запылал, подожжённый сразу с шести концов». (Самое обидное, что ни в чём не повинная бабушка как раз и не застраховалась.)

Плюшевый нос Михаила Кольцова

• • Вероятно, сюда подходит и человек «с плюшевым носом» (т. е. толстым и покрытым очень мягкой кожей), предсказавший пассажирам спецпоезда до Восточной магистрали, что они будут петь про Стеньку Разина — возможно, они и не стали бы петь.
    • Этого «пророка» и само путешествие по «Восточной Магистрали» Ильф и Петров вставили в «Золотого телёнка» из более раннего произведения «Осторожно! Овеяно веками!». И вот там в конце подчёркивается: «И только в одном пророк оказался неправ. Утомительных склок в дороге не было. Кроме того, никто не умер». «Пророк» в обоих произведениях — дружеский шарж на Михаила Кольцова (Фридлянда).
      • С другой стороны, эти две неточности в пророчестве Ильф и Петров заткнули смертью Паниковского и ссорой Бендера с догнавшими поезд журналистами, место одно из которых О. Б. самовольно занял при проникновении на поезд.
  • С прикрученным фитильком, но Бендер при первой встрече назвал Козлевича ягнёнком, неудавшимся баптистом. А в Черноморске Адама охмурили ксендзы.
• Сжечь все мосты — субверсия. Остап пытался отыграть троп, отправив свой миллион в Наркомфин… но потом передумал. Он еле смог выпросить свою посылку у почтарей обратно.
• Синдром поиска глубинного смысла — внутримировой пример. «Графиня изменившимся лицом бежит пруду» и «грузите апельсины бочках братья карамазовы» — а пусть Корейко выйдет из душевного равновесия! Пополам с тропом «Неизвестность пугает больше», причём его Остап подсвечивает открытым текстом.
• Смешные деньги — авторы поминают гиперинфляцию Гражданской войны. Полтора миллиарда, заработанные молодым Сашей Корейко на украденных сахаре и медикаментах, очень быстро превратились в ничто.
• Спрятано на виду: Корейко должен быть объявлен в розыск как минимум за три крупных преступления, совершённых в Полтаве, Москве и на Кавказе. Где он скрывается, на какое имя справил поддельные документы? Нет, он сидит в своём родном Черноморске, под настоящей фамилией и подлинным документам, ещё и в советсвом учреждении работает.
• Стильная жилетка — «пикейные жилеты». Субверсия: когда-то, видимо, белые пикейные жилеты и были стильными, но к моменту действия романа они, как и их владельцы, смотрелись уже «странно и смешно».
• Табуретовка — как бы не тропнеймер. «Какой угодно: картофельный, пшеничный, абрикосовый, ячменный, из тутовых ягод, из гречневой каши. Даже из обыкновенной табуретки можно гнать самогон. Некоторые любят табуретовку». О. Б. пояснил суть самогоноварения и поделился с американцами, страдающими от сухого закона, рецептами различных самогонов.
  • А ещё один выпивоха погиб, потому что бросился в горящий дом спасать… забытую там здоровенную бутыль «хлебного вина». «Цельный гусь, четверть хлебного вина!» «Гусь» здесь — не птица, а мера объёма, четверть ведра, то есть чуть больше трёх литров, и бутылка соответствующего объёма, а «хлебное вино» — самая простая водка для простолюдинов, похожая на современный скверный самогон «от бабы Любы».
• Так было надо — пародия на троп. Варвара: «Лоханкин, я ухожу от тебя к Птибурдукову. Так надо». Лоханкин (в отчаянии): «Нет! Так не надо».
  • А в альтернативной концовке романа — ещё одна пародия. Остап сомневается, брать ли в жёны Зосю Синицкую (передумавшую выходить за Перикла Фемиди и вместо этого буквально «женящую его, Остапа, на себе») — и тут Адам Козлевич не то что даже «развеивает», а прямо «раздавливает» все сомнения одинокого, неприкаянного Остапа своим увесистым «Так нужно!». Финальная глава так и должна была называться: «Адам сказал, что так нужно».
• Фрик-шоу: в молодости О. Б. «кормился тем, что показывал на ярмарке толстого, грудастого монаха, выдавая его за женщину с бородой — необъяснимый феномен природы».
• Хороший плохой конец — Осю и Шуру жалко.
• Чернозёмы и засечные линии — «Антилопа-Гну» следует по маршруту автопробега Москва-Харьков-Москва, который по логике должен проходить по Черноземью.
• Это встречный паровоз. После долгих и тяжких приключений О. Б., чудесно поправившийся после предыдущего фиаско, наконец-то становится сказочно богат. Но вот незадача — НЭП кончился, наступило сталинское время великих строек, и потратить деньги легально Бендер никак не может (как, собственно, и ограбленный им Корейко). Последняя надежда — бежать за границу, в капстраны, где его богатство уж точно принесёт ему почёт и уважение. На нажитый непосильным трудом миллион Корейко О. Б. накупил валюты, бриллиантов, кучу золотых изделий и решил, нелегально перейдя границу, попасть в капстрану, где можно продать золотишко — и стать уважаемым человеком. Румынским пограничникам О. Б. представился старым профессором, бежавшим «из московской чека», но всё равно был обчищен до нитки — и стал клясть уже румынскую спецслужбу. «Сигуранца проклятая! — закричал Остап, поднимая босую ногу».
  • IRL эти пограничники часто убивали беглецов, так что Бендеру еще повезло. В книге они ему дали понять: будешь ругаться и качать права — застрелим. Остап благоразумно слинял, и в него не выстрелили, даже несмотря на то, что в предшествовавшей разборке он немного побил «сигуранцу проклятую». Обоснуй: порубежные стражи, увидев, какое гигантское состояние находится при незнакомце, приняли его за видную персону (возможно, из криминальных кругов), у которой мало ли какие связи могут быть — так что в данном случае лучше, мол, до последнего обходиться без «ликвидации».
  • В адаптации Шилкиной Остап в исполнении Олега Меньшикова не настолько крут, чтобы бить пограничников (у Швейцера эта каноническая деталь, в исполнении могучего Юрского, потомственного «циркового», смотрелась более чем уместно). Поэтому шилкинский Остап не поднял на них руку (или золотое блюдо), а только обозвал их «козлами» и ещё по-всякому. За что крепко получил по лицу.
• Это очень сильное колдунство! Каким бы сильным ни был Балаганов (причём Корейко, отнюдь не богатырь на вид, очевидно сильнее Шуры), а всё-таки он не смог бы обычной, всего одной пилкой по металлу так скоро распилить чугунную гирю, разняв её «на две яблочные половины» ©! Однако в первоисточнике он это сделал — и не упал от изнеможения, и не стёр руки до кровавых мозолей, и огромного запаса пилок у него тоже не было, и времени прошло относительно немного. Очень похоже на что-то вроде «особых способностей»! (В 1920-е — 1930-е годы во всём мире выходило много приключенческой литературы, — а в буржуазных странах и комиксов, взять хоть «Тинтина», — где герой был на вид «вроде бы [почти] обычным человеком», однако порой откалывал фокусы вроде вышеописанного. Ильф и Петров это и спародировали?!)
• Я побит, начну сначала — «графа Монте-Кристо из меня не вышло. Придется переквалифицироваться в управдомы».

Тропы вокруг романа

• Авторский произвол: О. Б. перерезали горло бритвой, но Остап выжил: «…хирурги смогли спасти мою молодую жизнь». Обоснуй: попросту не была задета сонная артерия. Киса — неумелый убийца, ему опыта не хватало. Он жестоко рассадил кожу, трахею и мышцы шеи, но не задел сонную артерию. Далее два варианта: 1. Остап вовремя пришёл в себя и успел кое-как перевязаться и вызвать помощь; 2. любопытная соседка заглянула, увидела истекающее кровью тело со вспоротой шеей и подняла крик — и тут тело шевельнулось, а отважная женщина нашла в себе силы его перевязать. Второе вероятнее, так как слегка поцарапанный, но способный самостоятельно оказать себе помощь Остап не мог издавать описанного в книге булькающего звука. К тому же в общежитии, где жили Ося и Киса, были очень тонкие стены, что неоднократно подчёркивалось, и любой звук слышали все соседи. Так что, вполне возможно, они слышали хрипы Остапа, но не пришли до тех пор, пока Киса не ушёл.
  • В первой редакции «12 стульев» таки красноречиво намекалось, что сонная артерия всё же задета: кровь «полилась, как из лопнувшего пожарного шланга». Впоследствии подчищено.
  • Возможно, «звук раковины» — кровь попала в перерезанную гортань.
• Акцент в адаптации — переводя роман, американка Энн Фишер спрашивала у знакомых, в каком из вариантов перевода сильнее слышится «турэцкий акцэнт», которым страдает пишущая машинка, лишённая буквы «Е».
• Аллюзия — когда в «Короне Российской империи» Нарышкина останавливает некогда обокраденная им знакомая дворянка, он утверждает, что его фамилия Фукс. Актёр В. Стржельчик произносит это, намеренно копируя тот настойчивый и размеренный тон, каким «главный пикейный жилет и зицпредседатель» в адаптации Швейцера произносил: «М-о-я ф-а-м-и-л-и-я Ф-у-н-т».
• Билингвальный бонус — Остап упоминает «чарльстон под названием „У моей девочки есть одна маленькая штучка“». Бендер то ли намеренно, то ли нечаянно перевёл название с английского неправильно, и получился практически сальный намёк. А оригинал-то назывался My Girl Has a Little Thing, это идиома, которая означает «В моей девушке есть изюминка» или «Моя девушка не так-то и проста».
• Бонус для гениев — немало, как и в первом романе дилогии. Подробне см. в основной статье.
• Бонус для современников:
  • Как и в случае с Воробьяниновым, бывшие бизнесмены носят некогда дорогие и стильные, а на момент действия книги уже давно вышедшие из моды жилеты из пике, плотной хлопчатобумажной ткани. Современникам не требовались горькие жалобы Фунта на то, что он вынужден ходить в пасхальных брюках — им и так ясно, что старики донашивают остатки былой роскоши, благо одежда из пике при минимальном уходе практически неубиваемая.
  • Каждый, кто регулярно читал газеты, сразу опознавал в истории о прогнившем насквозь лесотресте «Геркулес» — реальное громкое дело о вопиющей коррупции в лесотресте «Кареллес» (т. е. «Карельский лес»). Совпадает даже факт размещённости в помещении бывшей дорогой гостиницы (разве что «Кареллес» находился не в «Черноморске», т. е. Одессе, а в Москве). Кареллесовцев даже покрывали — «за долю малую» — представители Наркомфина и ОГПУ; оба впоследствии были расстреляны. А глава Кареллеса, ввиду своей крайней эксцентричности (которую, возможно, намеренно симулировал), загремел не в расстрельную и не на шконку, а в дурдом; отсюда и гротесковый образ тов. Полыхаева, а возможно, и Берлаги, прятавшегося от чистки в психлечебнице.
  • Песенка Остапа о «далёкой знойной Аргентине» — не пародия, а реальная песня на стихи Изы Кремер, ею и исполнявшаяся с 1914 года.
• Великолепная пошлость. Дилогия изобилуют примерами этого тропа — Ильф и Петров знатно постебались над многими культурными явлениями современности (подробности см. здесь в разделе «Дилогия в целом»).
• Затмить адаптацией — «бедность» Корейко. По книге (и сериалу Шилкиной) оклад Корейко — 46 рублей. Но в экранизации Швейцера оклад ещё более урезан: до 42 рублей. В описываемое время это была минимальная оплата труда; на такие деньги можно было кое-как существовать месяц — питаться и платить за жильё… если не покупать себе одежду, а ходить в чём попало. Корейко так и ходит (напоказ, чтобы уж точно ни в чём не заподозрили): у него под пиджаком вместо сорочки нательная/ночная рубашка.
• Знаменитая вступительная фраза — «Пешеходов надо любить. Пешеходы составляют большую часть человечества. Мало того — лучшую его часть. Пешеходы создали мир».
• Знаменитая завершающая фраза — «Графа Монте-Кристо из меня не вышло. Придётся переквалифицироваться в управдомы».
• Камео: престарелый индийский философ и друг Советского Союза, с которым общается Остап ближе к финалу — это и есть тот, за чьего любимца Остап выдавал себя ранее. Рабиндранат Тагор (1861—1941). Датировка беседы однозначна: на дворе сентябрь 1930 года, время, когда Тагор был с визитом в стране победившего социализма.
  • В сериале Шилкиной прикол запорот: вместо старенького гуру — какой-то малоадекватный (обдолбанный?) юнец-индиец.
• Неприемлемый финал — изначально имел вполне себе хэппи-энд с женитьбой Бендера на Зосе Синицкой. Но потом авторы решили: а какого, собственно, чёрта делать хэппи-энд мошеннику, бездельнику и шантажисту? Сериал 2006 г. попытался воплотить эту концовку в сочетании с каноничной, но от провала это не спасло.
• Ни один город не пострадал. Какой город изображён под именем «Арбатов»? Версии разнятся.
  • Чаще всего называют Саратов.
  • «Антилопа-гну» может отсылать и к Ярославлю — один из прототипов Адама Козлевича работал там. Тем паче, что со строительством моста через Волгу в 1913 г. основной вокзал (тогда это была нынешняя станция Ярославль-Московский) действительно оказался в стороне от главных путей на Вологду и Архангельск, и курьерские поезда и в самом деле могли банально туда не заходить. А маленькая станция Всполье только в 1952 году станет Ярославлем-Главным. Во-вторых, именно в Ярославле Ильф и Петров встретили шофёра Осипа Карловича Сагассера, чья биография и стала основой для вымышленного Адама Козлевича.
  • Арбатовский кремль один в один списан с реального серпуховского.
  • Черноморск — очевидная Одесса. Но в адаптации Швейцера, чтобы всех запутать, Остап упоминает Одессу «отдельно» от Черноморска.
    • В одноимённом (этом же?) городе живёт Семён Семёныч Горбунков.
• Откровение у холодильника — а знаете, кем скорее всего сделается О. Бендер, когда в 1930-х убедится, что стезя мошенника стала совсем уж небезопасна?.. Нет, не управдомом (это он, надо полагать, просто пошутил, или упомянул как «аварийный план на самый крайний случай»). Остап, вероятно, пойдёт в… КОНФЕРАНСЬЕ! Он просто Богом создан для этой профессии. И в этом качестве он в СССР 1930-х — 1960-х годов может снискать славу, какой-никакой ЛЕГАЛЬНЫЙ доход и множество полезных связей (а значит, не исключены и осторожные «тайные гешефты»). Хоть кругом и не Рио — такой человек и в Советской России не пропадёт!..
  • Вот только, весьма возможно, «органы» возьмут его на крючок, припомнят ему «былые эпизоды» (особенно тот, с миллионом и недонесением) и заставят его всю оставшуюся жизнь аккуратно постукивать на многочисленных знакомых — а Бендер, если согласится на это, сделает так лишь для обеспечения собственного спокойствия и защищённости (ни в коем случае не по «идейным» соображениям — к советскому режиму он относится, мягко говоря, без малейшего восторга, и вряд ли это поменяется). Ибо не надо недооценивать органы — они и без участия Балаганова могли вскрыть суть Остаповой аферы. И да, интересно, сколько студентов, ехавших в том купе, настучало?.. Сочтя это попросту долгом советского гражданина — что если в купе вместе с ними ехал опасный аферист, псих, а то и убийца, которого потянуло расхвастаться?..
    • Позвольте, а при чём здесь Остап Бендер? Пятьдесят тысяч Балаганову отдал некий Николай Шмидт — в благодарность за то, что Шура некогда рассказал ему историю о подпольном миллионере. Да, в поезде ехал пассажир, представившийся Остапом, — но его фамилия осталась неизвестной, да и имя не факт, что настоящее. К тому же, мало ли Остапов на Украине? А в «Рогах и копытах» все хвосты обрываются на Фунте — на то он и зицпредседатель. Да и геркулесовцам наш герой вряд ли представлялся по всей форме. Так что связать все эти ниточки со скромным черноморским управдомом/конферансье, скажем так, затруднительно.
  • Другой возможный путь для Остапа — снабженец (как было и с его IRL-прототипом — Осипом Шором). Наконец, Ибрагимыч мог после возвращения с румынской границы действительно ненадолго «переквалифицироваться в управдомы» (даром, что ли, в Одессе и поныне можно видеть мемориальную табличку о работе его таковым в течение года и одного дня?!), затем побыть несколько лет снабженцем, и наконец (убоявшись тяжкой материальной ответственности и крупного срока?) найти себе вожделенное «место в жизни» в качестве конферансье.
• Отсылка (похоже именно на неё, а не на непреднамеренное совпадение). Расплюев Паниковский, «разбирающий деньги» на столе, и Кречинский Остап, который смотрит на него как на дерьмо так, будто сейчас скажет: «Слушай, ведь я дожидаюсь… это долго будет?». Да «Свадьба Кречинского» же!!!
  • Дальше будет ещё одна аллюзия на тот же источник: Остап скажет Александру Иванычу что-то очень похожее на «прикажите получить деньги». Причём здесь явно не только авторы отсылают к классической пьесе (1854—1855), она же и неувядающий театральный хит. Сам Остап, прямо в рамках сеттинга, делает очевидную отсылку к ней же.
  • Кроме того, ранее в романе вся линия с «Сухаревской конвенцией детей лейтенанта Шмидта» — это отсылка к договорам, которые заключали между собой московские авантюристы-самозванцы XIX века (кто, дескать, в каком районе города «работает» — чтобы не пересекаться и не портить друг другу жизнь), описанные в «Москве и москвичах» В. Гиляровского.
• Пасхальное яйцо — Остап малость помешался на заграничных курортах и «белых штанах». Это не только прямое цитирование разговоров его прототипа, Осипа Шора, который мечтал «пройтись в белых брюках по Ницце, Майами или Рио», но и отсылка к пьесе М. Булгакова (друга обоих авторов) «Зойкина квартира», где под фамилией Аметистов выведен опять-таки Осип Шор (брат которого писал под псевдонимом Фиолетов. Аметистов мечтает: «Вообразите: Лазурный берег, Ницца — и на берегу моря я в белых брюках стою красивый!».
• Реальность нереалистична.
  • Вы не поверите, но объявление «Пиво отпускается только членам профсоюза» не выдумано, а взято писателями из жизни! Они своими глазами видели такое в буфете Гаврилово-Посадского театра.
  • История о выпуске карты, на которой забыли изобразить Берингов пролив — невыдуманная.
  • Удивительно, но Остап троллил художника рассказом о «картине, сделанной из человеческих волос», не просто так. Комбинатор наверняка несколькими годами ранее вычитал в журнале «Огонёк» историю о провинциальном парикмахере Г. Борухове, потратившем два месяца на создание портрета Ленина из волос. Другие вышивки Борухова волосом по шёлку — «Китаянка», «Голова лошади» (сохранилась в Харькове до сих пор)… и «Взятие Зимнего дворца».
  • Да и история о конъюнктурщиках-авангардистах, создающих портреты видных советских руководителей из… зёрен, тоже реальная. В конце 1920-х Иосиф Гурвич неплохо, как сейчас сказали бы, пропиарился, сотворив портрет М. И. Калинина из овсяных зёрен, помещаемых на липкую грунтовку, с последующим залакировыванием готового портрета. Для других своих картин сей мэтр применял также пшено, рожь и ячмень. Гурвич-то и выведен под именем Феофана Копытто (Мухина)?..
• Так плохо, что уже хорошо — шарады, которые пытается сочинять Синицкий: «А третий слог, досуг имея, узнает всяк фамилию еврея» или «Мой первый слог на дне морском, на дне морском второй мой слог». «Значительные по содержианию, лёгкие в чтении и трудные для отгадки».
  • Возможно, раньше Синицкий сочинял вполне нормальные по меркам провинциальных газетёнок шарады, да вот возраст даёт о себе знать.
• Ужас у холодильника:
  • Умение красть у Шуры Балаганова доведено до автоматизма, и в финале он, получив от О. Б. 50 тысяч рублей, машинально украл в трамвае сумочку, в которой были черепаховая пудреница, профсоюзная книжка и 1 р. 70 к. денег. Такова его натура! И, конечно, попался. Момент, безусловно, грустный и без холодильника, но что будет с Шурой, когда при нём найдут 50 тысяч? Ему предъявят не банальную кражу у частного лица, а хищение социалистической собственности в особо крупных размерах. Если не сдаст Бендера, может получить и РАССТРЕЛ.
    • С прикрученным фитильком: после того, как сдаст гражданина Корейко (Бендера-то он как раз может не сдавать, назвав его другой фамилией), получит год-другой к общему сроку по статье 58-12 за сокрытие информации о делах Корейко. На большее его участие в этих событиях не тянет.
    • Или не получит. Фунт успел за время НЭП поучаствовать в 4 названных и бог весть скольки неназванных предприятиях по распилу денег (зиц-председателем, но всё же) — а провёл на свободе за 4 года 6 месяцев — то есть за каждое хищение не сидел и год. Однако Фунту полагалось снисхождение по причине преклонного возраста (а когда он был моложе, его, видать, выручало «примерное поведение» и сообщники на воле, подкупавшие правосудие)…
  • Педаль в асфальт: дальнейшая судьба самого Остапа Ибрагимовича, который так и не успеет переквалифицироваться в управдомы… Он же никак не рассчитывал на столь скорое возвращение в Советскую Россию, а значит не озадачивался ни достаточной конспирацией при пересечении государственной границы, ни планированием маршрутов отхода. Следовательно, очень скоро Великий Комбинатор окажется в кабинете обыкновенного следователя НКВД, который будет задавать ему неудобные вопросы о целях тайного визита на территорию откровенно враждебного государства и причинах возвращения обратно. Если следователь не поверит ответам, то Остап-Сулейман-Берта-Мария-Бендер-бей получит продолжительную путёвку на солнечные пляжи южного берега Белого моря (да, это вам не Рио-де-Жанейро), как румынский шпион. Ну а если следователь всё же поверит чистосердечному признанию, то легко может стать к стенке. Ведь хищение и тайный вывоз из страны большого количества золота и драгоценностей, за которые страна могла бы купить за границей много современных станков и прочего промышленного оборудования для грядущей индустриализации, целиком и полностью попадает под 58-ю статью. Бр-р… Вся надежда на то, что «рыцари революции» предпочтут не уничтожать, а вербануть столь перспективного кадра — ведь на дворе пока не 1937 год, «косьба» ещё не началась…
    • Переходил бы границу неосторожно — был бы схвачен пограничниками ещё на советском берегу Днестра. А значит, гражданин Бендер никогда не пересекал румынскую границу.
    • В первом варианте книги была другая концовка, в которой Остап все же женится на Зосе. Она же показана в телесериальной экранизации после неудачного побега за границу.
  • Берлага прячется от чистки в сумасшедшем доме. Это очень комичный момент, если не задумываться над тем, что человека в то время могли выгнать с работы за то, что он обманул государство, скрыв в анкете происхождение из привилегированных дореволюционных сословий (дворяне, царские чиновники, купцы или священники — как и происходит с другим персонажем, Скумбриевичем, сдуру признавшемся, что он сын известного до революции купца).
    • Чистка касалась далеко не всех, а лишь членов ВКП(б) (которых в 1930 г. было меньше 2 млн на примерно 150 млн жителей СССР) — беспартийных никто не чистил, по крайней мере в то время. Тех же, кто честно указывал в свой партийной анкете непролетарское происхождение и после этого принимался в партию, то есть в тогдашнюю элиту страны (да, такому человеку было сложнее пробиться в партийные ряды, но подобных партийцев тоже было немало) обычно не чистили — если они вдобавок не допускали поведения, порочащего члена партии (пьяницы, бытовые разложенцы и тому подобная публика также имели неиллюзорный шанс попасть под чистку).
    • Но если учреждение подчинялось непосредственно Москве и находилось «на прямом подхвате» у какого-нибудь наркомата или главка (как, например, «Геркулес» — на подхвате у Главного управления лесной промышленности), тогда чистке подвергались и беспартийные, особенно если в Москву начинали поступать «сигналы», что в учреждении что-то не так.
  • Давайте попробуем представить дальнейшую судьбу Корейко. Балаганов, желая не попасть на расстрел, явно расскажет о Корейко как об изначальном владельце тех 50 000. Так что ожидает Корейко визит ребят из госбезопасности и расстрел за расхищение совсобственности в особо крупном размере. Если же всё же представить, что Корейко каким-то образом избежит расстрела и сохранит свои деньги — то денежная реформа 1947 г. либо превратит всё состояние Александра Ивановича в пыль (потому что имеющиеся деньги мгновенно перестанут иметь ценность), либо отправит Александра Ивановича под суд («А откуда у вас, гражданин, 10 миллионов?») и на расстрел, или лишит Александра Ивановича большей части денег (если Корейко всё же решится обменять тысячу-две по курсу 10:1).
    • Корейко уйдёт на Запад с гитлеровцами во время войны. А за рубли в ходе немецкой оккупации попытается понакупить драгоценностей.
    • А если останется в послевоенном СССР — почему же пропадёт всё состояние? Все рубли — да, но у Корейко останется валюта.
    • К тому же с точки зрения авторов книги, для расхитителя социалистической собственности расстрел был бы безусловно справедливой участью.
    • Но поверят ли вообще Балаганову? Вполне возможно, что к рассказам вора, уже имеющего при себе непонятно откуда такие фантастические деньги, отнесутся как к обычным жалким потугам выкрутиться: мол, я не я, лошадь не моя, и вообще это всё мне вон тот подарил. А если и поверят, где этого Корейко только искать?
    • Сделать из Балаганова верблюда по палочно-конвейерной системе не смогут, слишком сумма большая. Статья расстрельная, притом преступление экономическое, а по экономическим расстрельным статьям палочного конвейера не было даже на пике сталинизма: «штемпель ставили наугад» по мелким делам за колоски, а такое крупное хищение обязаны будут расследовать по всем правилам, под контролем высоких чинов. Расследование же покажет, что ни в каком учреждении из кассы 50 000 рублей не пропадали, да и сам Балаганов, милиции хорошо известный, никак не медвежатник экстра-класса. Следовательно, деньги не социалистическая собственность, а явно какой-то криминальный общак. Показания подследственного подтверждают именно эту версию. Итог: дело о расхищении соцсобственности на гражданина А. Балаганова закрыть за отсутствием состава, начать расследование дела гражданина А. Корейко. И заодно объявить его во всесоюзный розыск. Социально весьма опасен, виртуозно мимикрирует. При аресте соблюдать осторожность.
    • Какой Корейко? Табельщик Корейко пропал без вести в пустыне после открытия Восточной Магистрали. В Ташкенте служит кладовщик с фамилией Папа-Христозопуло или Зловунов.
    • Ещё вариант — Корейко загремит под суд в 1937-м по какому-нибудь вообще левому делу. Миллионы так и останутся валяться мёртвым грузом в вокзальной ячейке… если, конечно, её не вскроют в присутствии понятых ввиду того, что она долгие годы занята и никто не запрашивает багаж обратно. Если вскроют — конечно, ахнут.
      • • А судьба Фунта, который явно от Бендера не получит денег... или он как профессиональный сиделец уже авансом получил предоплату?
• Эффект большой крокодилы — только по этой книге современный человек знаком с тогдашней попсой. «Матчиш прелестный танец, тара-та».

Неожиданные параллели

Любители литературы находят параллели между «Золотым телёнком» и «Мастером и Маргаритой» Булгакова. Иногда даже высказывается предположение, что Булгаков был третьим соавтором, перед печатью зачем-то снявшим свою фамилию. Вот что бросается в глаза при прочтении:

• Разумеется, универсальный штемпель aka «резиновый Полыхаев», заменяющий Полыхаева живого. Вы ведь тоже вспомнили про костюм Прохора Петровича, который как ни в чём не бывало сидит в кресле хозяина и пишет?
• Описание кинофабрики, где чуть ли не открытым текстом намекается на чертовщину происходящего:
  • «Адъютантши скалили зубы. Помрежи вели черного козла, восхищаясь его фотогеничностью. Консультанты, эксперты и хранители чугунной печати сшибались друг с другом и хрипло хохотали. Пронеслась курьерша с помелом. Великому комбинатору почудилось даже, что один из ассистентов-аспирантов в голубых панталонах взлетел над толпой и, обогнув люстру, уселся на карнизе.»
  • «И только в дверях, зацепившись за медную ручку карманом пиджака, бился, жалобно визжал и рыл копытцами мраморный пол ассистент-аспирант в голубых панталонах.»
  • А крик петуха, сопровождающий завершение рабочего дня, чего стоит!
• Неожиданно поднятая в финале тема Христа, когда Бендер в разговоре с Зосей сетует, что ему тридцать три года, а он не создал учения, разбазарил учеников и никого не воскресил.
• Как и в «Мастере…», психиатрическая больница оказывается совершенно не жутким местом, а профессор Титанушкин и профессор Стравинский — бесспорные профессионалы.
• Описания коридоров «Геркулеса» и грибоедовского дома тоже подозрительно похожи.
  • А ещё в бывшей гостинице, занятой «Геркулесом», есть нехороший номер, связанный с овеянной мистическим флёром фигурой писателя Леонида Андреева.
• Да и в «проклятых снах» Хворобьева чувствуется что-то булгаковское.

Стоит, впрочем, заметить, что «Золотой теленок» старше: он написан примерно одновременно с первым вариантом «Мастера и Маргариты», который Булгаков затем уничтожил и начал писать роман заново.