Крутой падре

Материал из Posmotreli
Перейти к навигации Перейти к поиску
TVTropes.pngTV Tropes
Для англоязычных и желающих ещё глубже ознакомиться с темой в проекте TV Tropes есть статья Badass Preacher. Вы также можете помочь нашему проекту и перенести ценную информацию оттуда в эту статью.
«

— Эй, пастор, разве в Библии не ясно сказано насчёт «Не убий»? — Вполне ясно. А вот насчёт коленных чашечек там довольно туманно.

»
— «Светлячок»
« — Я его молот! — прогремел голос. — Я его кулак! Я глаз, который осуждает и ярость, которая карает!

Северяне отпрянули, попятившись от внушительной фигуры, вышедшей из строя солдат. Это был высокий мужчина, облачённый в тяжёлую броню и белую робу. В стальных перчатках он держал огромный боевой молот, украшенный позолотой и охваченный нимбом ослепительного света. Лицо человека было суровым, а лысина была отмечена клеймом двухвостой кометы. Казалось, под кожей человека горел огонь, и с каждым шагом он становился только сильнее. Один мародёр, который отступал медленнее остальных, был подброшен в воздух взмахом молота. Он приземлился бесформенной массой, его щит превратился в вогнутый диск и воткнулся в рёбра. — Мощью Сигмара! — проревел жрец-воин. — Я очищу это место от язычников, еретиков и колдунов!

»
— «Warhammer Fantasy Battles»
Не мир принёс он вам, но меч…

Добрый пастырь полагает душу свою за овец. Если пастырь при этом ещё и крутой, он за овец порвёт кого угодно. И пусть волков не особенно радует заповедь «не убий» — в Писании ведь ничего не сказано насчёт коленных чашечек!

Собственно говоря, крутой падре в массовом искусстве — это вариант крутого пацифиста, отягощённый дополнительной драмой: ведь в большинстве христианских конфессий священник, убивший человека (даже случайно! даже при самообороне!), запрещается в служении. Как же быть в сложной ситуации? Исполнить заповеди Божьи формально и предать на смерть доверившихся тебе людей? Или спасти людей — и навсегда лишиться возможности служить Господу?

Драматическое противоречие легко разрешается, если противниками крутого пастыря оказываются зомби или вампиры: технически они уже мертвы. Если же противники — люди, драма может разрешаться или за счёт технического пацифизма, или за счёт жестокого милосердия.

К крутому падре близки паладин и крестоносец, в западной культуре чаще относящиеся к положительным персонажам, чем к отрицательным (пример отрицательного отношения являет Польша, сама не раз страдавшая от крестоносцев). Также можно вспомнить экзорциста, охотника на вампиров, охотника на ведьм и инквизитора. Крутой падре также может являться армейским капелланом, в этом случае ему близок политрук. Есть мнение, что по факту падре-католик также является и монахом. Но это в корне неверное мнение: католический священник не приносит монашеских обетов, священнические обеты отличны от монашеских (просто у католиков в них входит целибат). Другое дело — когда монах принимает священнический сан.

В зарубежной масс-культуре распространён стереотип «христианство — это католичество». Даже в хэви-протестантских странах, таких как США, крутой падре, поборающий нечисть — как правило, католик. Ведь католичество — это круто! Впрочем, аниме вообще редко делает различия между конфессиями, а в отечественном масскульте укоренён другой стереотип — «католики плохие» (см. также Прогнившая церковь).

Где встречается[править]

Фольклор[править]

«

Гопники в подворотне останавливают монаха. — Ну что, отче, смирение-то есть? — (со вздохом) Ох, грешен. Нету! — А человеколюбие? — (со вздохом) Ох, грешен. Нету! — А терпение? — (со вздохом) Ох, грешен. Нету! — Ну тогда давай, выворачивай карманы! Пару минут спустя монах оглядывает лежащих недвижимо гопников и со вздохом произносит: — Ох, грешен я, грешен... Но ведь предупреждал же вас, братия, что нет во мне ни смирения, ни терпения, ни человеколюбия!

»
— Анекдот
«

Служба в церкви. Заходит пьяный и тресь батюшку по морде со словами: — Бьют по щеке, подставь другую. Подставляй! Батюшка подставляет. Пьяный снова бьёт. Батюшка вздыхает, хуком справа отправляет пьяного полежать в угол храма и говорит: — Какою мерой меряешь, такой и тебе будет отмерено. Прихожане волнуются: — Что происходит? Дьякон, важно: — Не мешайте, православные, тут Евангелие толкуют!

»
— Анекдот
  • Ни одно произведение с Робин Гудом не обойдется без отца Тука.

Литература[править]

Отечественная[править]

  • К. Симонов — таким показан новгородский архиепископ Спиридон:
«

Он был попом военной складки, Семь лет в ушкуйниках ходил И новгородские порядки До самой Вятки наводил.

Ему, вскормленному войною, И нынче было б нипочем И заменить стихарь бронею И посох пастырский — мечом.

»
— «Ледовое побоище»
  • «Небеса ликуют» Андрея Валентинова: главный герой — иезуит, священник, владеет капоэйрой, отлично «плюется» из сарбакана отравленными стелками, миссионерствовал в парагвайских джунглях и припёрся на родину, нэньку-Украину, аккурат в разгар Хмельниччины. Крут неимоверно.
    • Его главный оппонент — тоже иезуит, отец Паоло Полегини aka казачий сотник Павло Полегенький крут в не меньшей степени.
  • Цикл «Страж» Алексея Пехова: отец Март — очень крутой священник, инквизитор и вообще способен в одно лицо противостоять сильнейшим демонам. Ну и скромный монах брат Курвус, как и его братья по ордену св. Каликвия тоже безмерно круты.
  • «Хроники странного королевства» — товарищ Торо, он же отец Себастьян. Во многом аллюзия на монаха Тука.
  • «Сварог» Александра Бушкова. Эпопея просто наполнена такими служителями культа — стойкими мракоборцами. Одни из них — рядовые воинствующие монахи; другие же — высокопоставленные официалы различных монашеских Братств. Присутствует и диссидент-полуразбойник (но хороший и справедливый) — отец Грук, несомненная аллюзия на отца Тука. Он, однако, не более чем персонаж второго-третьего плана. Подобно ему, и все остальные крутые духовные лица занимают в повествовании совсем немного места, оставаясь лишь эпизодами — пусть и важными, и яркими.
  • «Дети против волшебников» — старец Геронда. Опять же, не «крутой мэн», но голос совести для героев, страдающих от гордыни/нерасторопности/старого греха. Хотя ещё не ясно, что хуже — готтентотские учения греческих монахов или развращающее обучение бесполезной магии от колдунов.
  • «Отблески Этерны» В.Камши — епископ Бонифаций и «скромный монашек» Пьетро. Что до Сильвестра, Левия и даже покойного Оноре — они, безусловно, тоже не промах, но их крутость имеет иное выражение.
  • Серия Владимира Михайлова о капитане Ульдемире — иеромонах Никодим.
  • Джеффри Ровен в серии книг «Бремя Империи» Александра Афанасьева — скромный падре с Сицилии, он же бывший (или не бывший?) шеф британской разведки. Не Британской империи он служит, а Ватикану.
  • Капитан Причер из книги «Саботажник» Олега Дивова. Пьяница, боец, матерщинник, но при всем при том — капеллан.
  • «В час, когда луна взойдёт» — отец Константин, православный священник. «Морская пехота, затем санвойска». В Гамбурге давит педаль в асфальт: «Цурюк! Хэндз ап! Гет даун, випон эвэй! Дроп ё ган, ю битч, сиськи выдерну!»
  • Метавселенная Рудазова до крайности богата на троп.
    • Цикл «Архимаг» — паладины с Каабара, по сути. Их основное занятие, конечно, воевать со злом, но и веру свою они прекрасно знают и распространяют с большим рвением.
      • Эпизодический священник-настаолист, капеллан при армии Лигордена, сумевший при налёте серых колдунов молитвой отразить проклятие окаменения. Колдун, конечно, был всего лишь зелёным плащом — но это, по подсчётам Астрамария, равняется по боевой мощи пятидесяти-шестидесяти пехотинцам, так что капеллан проявил себя как натуральная если не армия, то полурота из одного человека.
    • Тетралогия о яцхене — Томмазо Торквемада (да, тот самый). Обладатель невероятно клёвого проклятия и колоссальной духовной силы.
      • Да и кардинал дю Шевуа не серенький зайчик. Бывший разбойник, съесть способен немногим меньше самого яцхена, любит и за воротник заложить. Не дурак подраться, одним ударом способен дух выбить, а также носит с собой бронзовый крест весом килограмм пятнадцать и употребляет его не только в молитвенных целях. При этом крепок в вере, Евангелие толкует грамотно и доходчиво и не задумается положить жизнь свою за правое дело.
    • Трилогия Преданий — тиборский архиерей отец Онуфрий. Могучий старик, в прошлом воин не из последних, да и теперь еще сражается со слугами Кащея, если надо, и врукопашную. Кроме того, одной молитвой чуть не уничтожил одну из сестер-Лихорадок (зловредных духов болезней), и не побоялся самому Кащею высказать в лицо все, что о нем думает.
      • Не уступает и языческий коллега — волхв Даждьбога Всегнев Радонежич. Помог одолеть (по сути, обездвижил) зверобога-чудовище Врыколака, лихо скачет на белоснежном волшебном коне, аки толкиновский Гэндальф, да и подраться тоже не дурак — в основном, со своим христианским собратом-конкурентом. С ним же вместе и погиб, общими усилиями изгнав Вия.
    • На Парифате крутых пастырей — великое множество.
      • «Властелин» — эпизодически упоминается энзирид, то есть жрец бога войны Энзириса. Какой бог, такой и жрец — матёрый головорез, мастерски орудующий тяжёлой булавой, а в молитвах сулящий пролить во славу Бога-Меча столько крови, что хватит наполнить бочку. «Или даже две бочки!.. Или даже три бочки!.. Или даже пять тысяч четыреста шесть бочек!..»
      • «Арифмоман» — монах ордена Подорожника, посвящённого богу-целителю Медеору. Крут не как боец, а как специалист: скептику Эйхгорну нехило порвал шаблон профессионализм, с которым обитатель фэнтезийного Средневековья, да ещё и клирик, прооперировал ему аппендицит.
      • «Криабал» — монахи-солнцегляды, культисты солнечной богини Солары. Одним взглядом выжигают скверну и испепеляют нечисть; могут и простого смертного обжечь, но это большой грех.